Первая любовь

      Эта история началась со всем знакомой ситуации. Она осталась одна в доме.       Давящая тревога гулко отдавала в уши сердечным ритмом. Тусклый свет, разряжающегося смартфона, изо всех сил старался осветить лицо молодой девушки, укутанной по уши в мягкое одеяло. Её серо-зелёные глаза бегали по строчкам очередного рассказа. Старые половицы дома разражались скрипом, мешая, выводя из равновесия. От каждого треска, повидавшего жизнь частного дома, сердце обливалось кровью. Ветер, сначала тихо, скромно, но после резко и по-хозяйски залетел через приоткрытое окно, разбросав листы, испачканной в чернилах и грифеле, бумаги по комнате. — Чёрт. — выругалась девушка.       Выбираться из уютного укрытия не хотелось, но нежелание пустить, в прямом смысле, свои работы по ветру было всё же больше. Рыжеволосая неохотно встала с кровати и принялась собирать разлетевшиеся эскизы с пола. Различного формата рисунки людей и наброски предметов быта напоминали о предстоящей работе над долгами. Девушка, как всегда, оставила всё на последний момент и теперь помимо художественного диплома ей надо сдавать ещё целую гору изрядно надоевших постановок, натюрмортов, пейзажей и работ по композиции. Всплывшие мысли печалили. Тонкие изящные руки лист за листом собирали работы в стопку на подоконнике. Перед чёртовой тьмой открытого окна. Где-то в дали дома, в самой глубине скрипнула дверь. Тонкий писк раздался в пустом пространстве. — Соберись тряпка. Это вселишь старые петли, Джесс.       Художница честно пыталась успокоить себя, но это крайне плохо получалось. Ситуацию ухудшало противное ощущение слежки. Из каждой тени, каждого угла и глубины ночи на неё смотрели тысячи глаз. Конечно она была одна, но понимание этого факта никак не спасало. Девушка тихо выдохнула, отодвигая бумаги куда-то в левый угол. Она села на ветхий подоконник, прикрыла глаза, пытаясь утонуть в объятьях прохладного ночного воздуха, напугавшего минуту назад. Ночь — странная подруга. Раньше девушке безумно нравились оттенки её беззвучия и ласкового ветра, играющего с вьющимися волосами. Старая подруга успокаивала, скрывала усталость и наполняла спокойствием. Но в последние пару недель безлюдные улицы стали проклятьем. Когда-то добрый мрак, принимался окутывать липким страхом каждый раз, когда стрелки часов пересекали цифру одиннадцать на циферблате. Вот и сейчас ужас наполнил легкие до краёв, однако причина была уж слишком реальная, необыкновенно не надуманная и смотрела прямо в глаза девушки.       Тёмный силуэт в капюшоне разглядывал хрупкое, кукольное тело Джессики, сквозь чёрные впадины маски. Дом девушки был двухэтажным старым зданием, что остался наедине с ней по прихоти родителей. Однако окно с сидящей жертвой обстоятельств распахнуто именно на первом этаже. Слишком близко к земле, до противного близко к возможности влезть в дом. — Эй! — девушка собрала все силы в кулак, — Тебе что-то надо? Что вылупился? Я щас копов вызову.       Силуэт стоял недвижимо. Он не собирался уходить, но и подойти ближе чем на пятнадцать метров к дому так же не хотел. Голова с интересом слегка наклонилась влево. Джессика не могла разглядеть человека скрывающегося за силуэтом, свет от фонарных столбов вдоль дороги не доходил до него. — Я звоню копам. — заключила девушка.       Рыжеволосую подгоняло ощущение преследования, и у неё были все основания вызвать патрульную машину к своему дому. Она слезла с подоконника, схватила телефон. Сердцебиение шумело в ушах, во рту скопилась сухость. Пальцы, дрожа, стучали по экрану телефона. Гудки. Напуганная не хотела на долго отводить взгляд от подозрительной личность, так что приложив смартфон к уху, она устремила взор на страшного чужака. Никого. Пустая улица. Шелест деревьев и шумы старого дома. Она стояла у окна в одиночестве. Тонкие пальцы скинули звонок, не дожидаясь ответа. — Испугался. — с облегчением выдохнула временная хозяйка дома.       Джессика была изрядно уставшей, последние пару тройку ночей не удавалось выспаться, так что ей вообще не хотелось заполнять протокол вызова и встречать людей в погонах на пороге своего пустого жилья. Хотелось верить, что незнакомец — плод не выспавшегося воображения. Мягкие простыни с радостью приняли в свои объятья, но сон, как всегда, не шёл. Как только веки закрывались, во тьме начинали плясать краски: красный, жёлтый, синий, сливаясь в неразборчивые картины ночных кошмаров. Длинное существо, пятна, линии так и норовили сожрать, проглотить не пережёвывая. Они хрустели костями, рвали связки, глушили слух омерзительным чавканьем. Глаза распахнулись слишком быстро. Сон едва коснулся, лишь на миг дотронулся до кукольного тельца. Ещё не время погружаться в кошмары, так подумала героиня и от безвыходности положения решила — пора поработать. Самое время, разве нет?       Истерзанный за годы рисования мольберт покорно встал в центре комнаты. Острые карандаши легли рядом. Свет озарил некогда тёмную комнату. Сухие тряпочки, мягкие стирательные резинки напоминающие жевательную конфету легли в руке. — Ну да. Время час ночи, а я села за это дерьмо… — выдохнула художница, открывая ноутбук с нужной фотографией.       Экран ноутбука засветился, демонстрируя очередную постановку с кувшином, головой Давида, вальяжно перетекающей тканью и безумным количеством мелки деталей. На натянутом на деревянный планшет листе, виднелись тонкие линии построения и разметки. Девушка обречённо выдохнула, настраивая себя на работу. Быстрые, стройные, полупрозрачные штрихи побежали по кувшину, фону набирая тон. Тёмная драпировка складывалась в множество складок, эти изгибы нервировали. Даже не само их присутствие, а скорее то сколько времени придётся потратить на наложение столь плотного тона именно в этих местах, на кусках сползающей ткани, что выбивалась на передний план. Вскоре запястье начало предательски ныть, движения стали рваными. — Чёрт…       Рыжеволосая решила, что работа станет немного приятнее, если рядом будет стоять холодная баночка энергетического напитка, но за ним пришлось идти на кухню. Кухня находилась не так далеко, за пустующей спальней родителей, санузлом и гостиной. Половицы звонко скрипели под ногами. Свет отказывался включаться на кухне. Да и зачем он нужен? Неужели дама не справиться с поиском холодильника в темноте? «Лампочка лопнула.» — заключила девушка, ментально добавив в список дел на завтра покупку нового светила. Жестяная банка обожгла холодом побаливающую руку. Легла как родная. Одна из тех четырёх прозябающих в холоде, ожидая свой час.       За работой прошло порядка полутора часа, мысли становились всё запутаннее. В голове то и дело мелькал образ человека за окном. Мольберт отодвинулся в угол комнаты, предоставив доступ к столу. Чистые листы формата А4 легли близко к краю. Джессика принялась запечатлевать по памяти тот чёрный силуэт с синей маской. Получалось небрежно, но это придавало рисунку большей схожести с увиденным. Телефон жалобно напомнил о своём заряде. Пять процентов. Время пол четвёртого утра. Надо было уснуть. Через силу, попытаться сомкнуть глаза, что уже казалось начали поддаваться соблазну. Но страх… страх заставил проверить все замки в квартире на три раза, запереть окно, что впускало свежий воздух в маленькую комнату. Джессика легла в остывшую кровать. Спать в тишине явно было плохой идеей. Так на фоне заиграло какое-то научное часовое видео на тему бескрайнего космоса.       Рисунки небрежно валялись на древесном полотне стола, девушка час, как мирно посапывала в своём ложе, забыв обо всём, что мучило за прошедший день. И чья-то обезображенная жизнью рука держала карандаш цвета синевы той маски…