Брошенные.

04.07. Вторая запись. Сажусь за эти строчки и никак не могу начать свой рассказ. Точнее, не мой, а… по сути, он ничей, и присваивать его себе было бы чистой наглостью и неблагодарностью, но, думаю, читатель поймет мою излишнюю разборчивость и углубление в детали. Так о чем это я?.. Было мне всего лишь четырнадцать лет, когда родители отправились со мной на поезде к своим родственникам. Без единого понятия я тогда был, зачем они и меня туда прихватили, но потом.. а впрочем, не будем забегать вперед. Ехали мы, значит, два или же один день, не помню точно. Было шумно, людно, все куда-то спешили, галдели наперебой. Даже еще маленькие дети и то успевали вставить свое словцо во взрослый разговор и точно так, как и их родители, везде суетились и пытались казаться уже занятыми. Хотя, если так подумать, со стороны это казалось полной нелепицей. Но их умы это совсем не тревожило. Отчего же, возможно спросишь ты, добрый человек, я так разглагольствую о всякой чепухе насущной и ничуть не начал свой рассказ? Сознаться совестно, но никак не могу заставить себя говорить о главном. Мне действительно страшно вспоминать о всех этих событиях… Но начать все же придется. По разговорам родителей я уверился точно - они вместе со мной поедут в *****, что и городом нельзя назвать, скорее - мелкий посёлок с населением в душ пятьсот, но сойдя с поезда они вручили мне мой чемодан, дали на пропитание рублей пятьдесят, рассказали как добраться до дома нужного и, обняв на прощание, заскочили обратно в свой вагон. Я еще долго стоял на платформе, недоумевающе глядя вслед уходящему поезду. Даже сейчас, спустя столько лет, вся эта ситуация, произошедшая со мной, кажется мне странной. Как могли они оставить меня совсем одного в незнакомом городе? Я в последний раз посмотрел туда, где только что был последний вагон злополучного поезда, сжал слегка в руке подаренные пятьдесят рублей, покрепче взял чемодан и стал спускаться по лестнице, вслед за другими прибывшими. Меня от них отличало лишь то, что они знали, куда идут, кто их будет ждать, и как они проведут эти теплые солнечные дни (ведь тогда было лето). Я же… ничего не понимал. И не мог понять. Даже если бы сильно-сильно захотел. Передо мной простиралась деревушка, наполненная едва просыпавшимися людьми. Глянул на вокзальные часы - еще только пять утра! Этих жителей можно было понять. „Что же мне делать?” Не спеша, я направился к указанному родителями дому. Как же это было самонадеянно!.. Подходя, я уже кое-что стал подозревать. Окна были занавешены, наличники запылились совсем, калитка была настежь открыта. В маленьком и некогда уютном дворике ничего не росло - лишь редкие колоски тихо покачивались на ветру. Что-то было не так. Но что же? Я поставил чемодан на дорожку, спрятал деньги в карман летней легкой курточки, вздохнул, скрестил пальцы на удачу и решительно постучал три раза. Мне ответила лишь тишина да жалкий скрип двери. - Есть кто дома? - для полного убеждения я еще заглянул в пыльное окно. - Хозяева тут? - Тебе чего надобно? - за моей спиной послышался насмешливый голос. Я обернулся. Передо мной стоял русый паренек, мой же ровесник. Его карие с зелеными крапинками глаза ничего не выражали, однако, если вглядеться в них, могло закрасться чувство тревоги и недосказанности с его стороны. Был он среднего роста, но на голову выше меня. Одет был просто, в руках сжимал подобранную где-то на проселочной дороге старую палку. Все это пронеслось в моей голове за буквально пару секунд. - Что, прости? - Говорю, чего тебе надо? - он еще явней ухмыльнулся и недобро глянул на меня. Я в недоумении смотрел в его таящие что-то глаза. Вдруг заметил, что его взгляд внезапно и едва заметно перебежал на мой плотный кожаный чемодан. Не укрылась от его прожигающего взора и моя легкая, но опрятная курточка. - Я родственников ищу, - при этих словах лицо мальчика чуть перекосилось, и теперь оно уже нескрываемо выражало недружелюбие и враждебность по отношению ко мне. - Они, как мне сказали, в этом доме живут. - Как видишь, - зло улыбнулся незнакомец. - Как видишь, их здесь нет. Ему, казалось, доставляло видимое удовольствие, что я так и не могу найти родных. Я пристально посмотрел на него, пытаясь понять, в чем же дело. Но по внешнему виду ничего невозможно было сказать. - Да, вот такая незадача, - я спокойно кивнул. - А ты... ты живешь в этой деревне? - А что, не похоже что ли? - чуть нахально спросил он в ответ. - Думаешь, тут все приезжие, раз ты такой расфуфыренный? - Ты, как вижу, любишь сыпать на всех вопросы, - все также спокойно заметил я. Мой собеседник вскипел от ярости: - Что, если из города, то уже самый главный? - подойдя ко мне ближе, зло прошептал он. Его говор мне совсем не нравился, но я тоже был не мямлей и умел постоять за себя: - Послушай... Но не успел договорить - кто-то перебил меня: - Николай! Хватит донимать человека, пойдем уже! В этом голосе напротив чувствовались озорные нотки. Посмотрев за спину собеседнику я увидел и самого обладателя этих слов. Сколько же знакомств за один раз! Это был он. То есть, тогда еще мне не было известно, что это за человек, но сейчас, когда вспоминаю события тех лет... Невольно задумываешься - было ли все случайностью, или же сама судьба уготовила нам все это? Это был еще один мой ровесник. Ростом он был выше меня, но не так, чтобы уж сильно. Его светло-русые волосы развевались на летнем ветерке. Одет он был вроде бы просто, но в каждом его движении чувствовались едва заметные достоинство и честь, которые показались бы иному странными для ребенка его возраста. - Никола, сколько же повторять? Не надо донимать первых встречных, - эти слова должны были прозвучать раздраженно, но нет - мальчик тепло улыбнулся и поприветствовал меня. - Прошу простить моего друга, Николай совсем разучился манерам, - подойдя к нам ближе и сняв свою странную черную шапку, он вежливо поклонился мне. Я настороженно наблюдал за ним. - Каким манерам, помилуй! - мой собеседник раздраженно прошептал и закатил глаза. - Знаем мы, какие у нас манеры. - Какими бы они ни были, - спокойно возразил второй мальчик. - Мы должны вести себя культурно. - Даже несмотря на наше положение?- ехидно и со скрываемой злобой ухмыльнулся Николай. - Даже несмотря на наше положение. Однако же, как это я не представился гостю? И ты хорош, друг мой, хоть бы представил меня. Меня Володей зовут, - он протянул мне руку. - Очень приятно. Андрей, - пожав руку, я улыбнулся. - Добро пожаловать. Правда, край этот немного глух и беден. Наш городок, скорее, можно назвать захолустной деревушкой, но мы тут уживаемся, и вроде бы все в порядке. - Все в порядке, ага, держи карман шире, - перебил Николай. Я искоса посмотрел на него. Было в нем что-то непонятное и необъяснимое. "От чего он на меня так озлобился?" Володя пропустил эти слова и никак не отреагировал. Но все же было видно, что постепенно его раздражает поведение друга. Мы помолчали. Постепенно из своих домишек выходили люди. Начинался новый день. Принесет ли он счастье или же ненастье? - Пойдем, Николай, пожалуй. Не будем отвлекать человека, - на прощанье улыбнувшись мне, Володя уже направился было идти, но я спохватился и поспешил за ним: - Постой! Он обернулся и удивленно глянул на меня. - Постой! Не знаешь ли ты, куда подевались жильцы этого дома? - Дай подумать... Гдановы, кажись? Они уже год как уехали в Москву. Не найти их здесь. Я удрученно кивнул. Вот так незадача... и куда же идти теперь? К кому? И что делать? Родителям писать - не поедут за мной снова на поезде. Кажется, все это промелькнуло на моем расстроенном лице, потому как Володя быстро подошел ко мне и, внимательно посмотрев на меня, спросил: - Так ты к ним что ли приехал? В ответ я снова кивнул. - Вот же ж неудача-то какая... Я бы с радостью приютил тебя у себя, но негде. Хотя... - Ты думаешь о том же, о чем и я? - внезапно в наш разговор встрял Николай. Сейчас он был серьезен и напряженно глядел в глаза друга. - Но я не думаю, что они смогут взять еще одного к себе. - Возьмут, уверен абсолютно, что возьмут! Почему бы не взять? Непременно надо идти обратно, может, я смогу уговорить хотя бы Настасью Семеновну? На согласие Марьи Петровны и надеяться нечего, но попробовать стоит! Идем, - обратился Володя ко мне. - Идем с нами, мы что-нибудь да придумаем. Не ночевать же тебе здесь, на улице? Соглашусь, летом, пожалуй, и тепло совсем, но помилуй, ночевать на улице! Как можно? Я покосился на Николая. Его лицо ничего примечательного не выражало, и трудно было сказать, о чем он сейчас думает. Как знать, может, уже тогда он знал обо всем… Мы двинулись в путь. Мимо нас проходили уже бодрствующие жители. Кое-кто приветственно махал нам, точнее, не всем, а только, скорее, Володе. Он в ответ улыбался и говорил каждому приветствовавшему что-то доброе. И вообще этот человек уже тогда показался мне сущим Солнцем. Никогда я еще не встречал таких людей! Как же мало их на свете, как мало. Все привыкли лишь обманывать, юлить, лицемерить. Нет в них ничего того искреннего, что было в Володе. Что еще показалось мне удивительным, так это его одежда. Черную и уже измятую шапку он держал в руках. Видно было, что ей не один год. Облачен же мой новый знакомый в такого же цвета, что и шапка, то ли плащ, то ли еще что. Выглядел он красиво, но, пожалуй, немного странно. - Послушай, - обратился я к нему. - Почему… ты… - мне было довольно неловко задавать такой вопрос, и я мямлил и все никак не мог продолжить. - Я понял, не переживай, - Володя лучезарно улыбнулся мне. - Одежда такая из-за того, что я учусь в духовной гимназии. Летом меня обычно отправляют обратно, а осенью уже я снова учусь. Не жалуюсь, мне там хорошо. И здесь тоже. Николай усмехнулся: - Как же, тут просто отлично. Не сравнится с городом. - Да, не сравнится. Но повторюсь, я не жалуюсь вовсе на свое жалкое положение. Такова судьба, и ничего уже не поделаешь. Ты, может быть, и жалуешься, но не думай о других как о себе, - сдержанно возразил Володя. - Я? Жалуюсь? Да ни за что. Мне и так сгодится. А то, что у нас… мы… в общем, ничего такого. - Вот и отлично. Мы уже дошли. За разговорами и не заметишь, как время быстро летит. Перед нами стоял невысокий деревянный дом, этажей так в два. Наличники были совершенно простые, без резьбы и всяких завитков. Видно было, что здесь живут обычные люди, без статуса и особого имущества. На крыльце стояла женщина в потрепанном сером платье. Зрение у меня было не самое лучшее, но на миг мне почудилось, что она плачет и плачет навзрыд. - Володечка! Николенька! Идите скорее сюда! - завидев нас, она сбежала с крыльца и кинулась обнимать двух моих новых знакомых. Они же, в недоумении, застыли на месте и только с волнением смотрели на дом. - Володя! Как же славно, что ты так скоро пришел! - воскликнула женщина. Я, по-видимому, был тут явно лишним, но меня не прогоняли, оттого я все так же молча наблюдал за происходящими событиями. - Володя, - нервно сжимая в руках мокрый от слез платок, прошептала она. Ее губы дрожали. Было видно, ей трудно выговорить то, что сейчас должно было быть сказано. - Наш дом закрывают. Его снесут уже через неделю. И гимназию закрыли. Ох, Володя…