холодное небо в белый полдень

Снежинки беззвучно летят вниз, к земле, оставаясь лежать на ней белыми крапинками. Аля улыбается — ей удалось застать первый снег в этом году! И это даже не противная мокрая смесь с дождём, после которой под ногами всё хрустит неделями, надоедая. Нет, настоящий, пушистый, белоснежный снег! Ветер давно разбушевался. Похолодало ещё в ноябре, все с осени кутались в шерстяные шарфы. И вот сегодня, двадцать первого декабря выпал он — долгожданный снег, волнующий её, Али, душу. Точёные ледяные кристаллики порхали, а вскоре они рыхло зашуршат под сапогами. Бледность этого дня принимала их в свои объятья. Всё молчало, и лишь редкие прохожие выдавали себя тихой, но спешащей поступью. Аля торопиться не хотела. Этот день был до сказочного красив, и она бы не подобрала слов для него. Руки мёрзли в карманах короткой, но тёплой куртки, и медленные лёгкие шаги оставляли бледные следы на тонком слое выпавшего снега. Аля идёт к ней, и они будут гулять в день первого снега! Она уже минует почти родной «Гастроном» с тусклой вывеской «Добро пожаловать!», шагает вдоль старых «хрущёвок», что так атмосферно вписываются в этот момент, и подходит к месту встречи. В смятении Аля хрустит пальцами и смотрит на ближайшего голубя, желающего тепла. Снежинки садятся на её непокрытую голову. (Мама говорила: «Надень шапку», но она просто отмахнулась. Теперь стоит мёрзнет, без перчаток, без шапки, но с прекрасным зимним настроением и в тёплых-тёплых сапожках.) В голове незатейливый мотив, и Аля силится вспомнить ноты этой мелодии, да тщетно. Топчется с ноги на ногу — ожидание пусть и трепетно, но этот трепет чуть сдувается пронизывающим ветром. Но вдали силуэт — вот она! вот! И Аля уже снова нежно улыбается, зубы обнажая, не устояв. Буквально. Срывается с места и бежит навстречу. — Поля! — И она смеётся, как последняя дура, чуть не сбивая подругу с ног, обнимая. — Аля, ну ты чего, осторожнее! Но Поля и сама уже улыбается. Она пусть и не видит, но слышит это в её голосе. Кажется, что их объятия длятся вечность. Аля чувствует мягкость Полининой куртки, её кудрявые русые волосы, её радость. Отстраняясь, она смотрит ей в лицо, глаза в глаза, и видит в этих глазах искорки счастья. Они молчат, и снег падает на них. Взгляд Полины яснее всяких слов родного языка. «Её глаза такие же непоколебимые, как и обычно». Вокруг никого, ничего, ничто, и они молчат, а снег падает на них. Аля протягивает холодную, кажущуюся одеревенелою ладонь, и Поля берёт её в свою руку, соединяя их. «Какая… тёплая». Логично: Поля не выходит на место встречи чуть ли за полчаса до неё, да и живёт ближе. Но ледяные пальцы соединяются с почти обжигающе горячими, и Аля чувствует… Чувствует. Аля чувствует. Она выдыхает воздух ртом, и белое облачко пара поднимается вверх. Скулы болят от улыбок — и всё же она улыбается, глядя на далёкое небо. — Вот бы всё так и оставалось, — говорит Поля, словно озвучивая её мысли, и Аля кивает поспешно, но всё-таки нежно. И они двигаются в паре. Аля смотрит на шуршащий капюшон подруги и тает, тает так же, как её ладонь в чужой — родной — ладони. И она греется, точнее, её согревают. Согревает её личное счастье, что идёт сейчас по руку и рассказывает о том, что произошло с момента их прошлой встречи. Когда это было? Неделя? Две? Месяц, полгода назад? Кажется, что целую вечность тому. Но зачем, зачем думать об этом, когда ледяной воздух освежает, а они одни, и снег падает на них!

***

У Али щёки все румяные, а на душе тепло, как бы это парадоксально не казалось. В ладонях — кружка с тёплым какао, ощутимо согревающим руки. Они уже у Поли в квартире — мама на работе, они одни (но снег на них уже не падает). В миске печенье с шоколадной крошкой — всегда у Поли вкусное, — а на подоконнике кошка дремает. Аля смотрит за окно — а там всё ещё видны их следы. Они застилаются новым, тонким слоем снега, но Аля их видит, Аля на них смотрит. Она запоминает этот нежный момент, какао в руках, тусклый свет лампы (рано темнеет), милую улыбку на губах у Поли, которую так хочется сцеловать… И следы за окном, следы за окном в особенности. Их история продолжается, думает она в нехарактерной для себя замысловатой, но романтической манере. И продолжает говорить про вчерашний тест по английскому, сложный до безумия, и что даже добрая Екатерина Олеговна ей «четвёрку» не натянет, что уж тут на «пятёрку» надеяться. Аля смотрит на тусклый, но тёплый свет лампы, думает о сегодняшней бледноте холодного неба и о том, что главный свет в её жизни — это Поля. «О снег, продолжай идти, не заканчивайся, я прошу тебя…»

***

Аля идёт домой — уже чернеет темнота, хотя даже и ночь не началась. На голове — Полинина шапка («Не забудь потом отдать, дурочка!»), а в голове одна-единственная пылкая мечта. Аля смотрит в чёрное небо (такое холодное, так недавно бывшее белым, с пронизывающим ветром), и ей кажется (видится, она уверена в этом), что её мечта слилась с ним — если и не с небом, то с этой прекрасною звёздочкою, зовущей её всеми своими лучами. Аля слышит её и — улыбается. «Вот бы всё так и оставалось!» На щеке остывает след Полининой помады, она одна, и снежинки беззвучно летят вниз.