Парламент и выбитые обещания

      Почему в жизни всегда везет только в одном, либо в карьере, либо в любви? Есть конечно вариант, что тебе не повезет нигде, но вариант везения на обоих стульях невозможен. - Мой первый неуд, - в грустью в голосе подметила девушка - Да ладно тебе, это же зачет, а не экзамен, пересдашь, - пыталась успокоить её подруга, но выходило это, мягко говоря, плохо. - я одно не пойму, это у тебя из-за Агапова такие закидоны или из-за родителей? - Какой Агапов, Лид, ты о чем? С ним давно все кончено, - Ксюша сама не понимала, зачем врала ей, в тот момент это казалось наилучшим решением. - Надеюсь хотя бы сейчас ты не врешь, ладно, давай я закажу нам роллов, а ты выберешь какой-нибудь хороший фильм и мы на время его просмотра и поедания вкуснейших роллов забудем о всех проблемах? - Лида коварно улыбалась, точно подначивая Ксюшу на совершение какого-то подлого поступка. - Ты всегда знала, как поднять мне настроение, - Ксения мягко улыбнулась и раскрыла руки, приглашая подругу в свои объятия. День шел за днем, но сердце не освобождалось, на нем скреблось что-то терпкое, острое, как только заточенный нож , чувство. Его Ксения знала не понаслышке - верная ей спутница тоска. И вот, они снова на его балконе, она в том же белье и в той же рубашке. С таким же на сердце колючим холодом. Сука. бычки летели с балкона один за одним, упала первая слезинка, вторая... - Маленьким наивным девочкам, случаем, не вредно столько курить? - издевался. Видел слезы, видел боль и блять издевался. - Не вреднее, чем любить тебя, Агапов, - ей нужно было высказать ему это, пусть знает, какую боль приносит её сердцу, какие раны на нем оставляет. - Кис...Давай без этого, хорошо? - замялся, точно не хотел это обсуждать, - мы с тобой решили все по этому поводу ещё полгода назад. - Забей, Леш, само вырвалось, - сказала она, выкинув очередной бычок в окно, параллельно снимая с себя его рубашку, намереваясь быстрее покинуть эту обитель. - Котенок, ну куда же ты, - парень притянул девушку к себе за руку и закружил её в легком танце, медленно покачивая бедрами и держа её ладошки в своих, заставляя делать такие же движение по инерции. - Голова приболела, я хочу лечь, Леш, - и опять же, почему не сказать правду? Но хотела ли она сама её принимать? - Малышка, так сразу бы и сказала, я ведь желаю тебе исключительно добра, - нахально протянув последние слова, сказал молодой человек. Язва в её сторону слышалась в каждом его слове. Она давным давно должна была привыкнуть, но почему тогда с каждым разом слышать такое только больнее? Или ей просто кажется так? Складывается ощущение, будто сердце уже давно не разделяет негативные и позитивные эмоции. Все скаталось в один ком под названием боль. "Боже, если ты меня слышишь, дай мне наконец сил забыть и отпустить этого человека. Я так больше не могу" - на конце своих мыслей из глаз неосознанно прыснули слезы. Не поможет. Я сама себе помощь. Мне никто ничего не обязан, кроме меня самой. Окажись я прямо сейчас дома, давно бы разревелась, как белуга. Этот человек приносил мне слишком много боли. Осознавал он это, или все же нет, не играло никакой роли. Делал он это все настолько искусно, будто всю жизнь этому учился и именно поэтому каждый его взгляд, каждая колкость, каждый поступок бил кинжалом в самое сердце. Все таки надежда продолжала тлеть в ней. Надежда на лучшее. Нет лучше в мире дня, начатого с выноса мозга. При этом раскладе каждое утро Ксении было мечтой. Отцу срывало крышу, казалось, что он сейчас взорвется от собственной злости, ещё секунда, и из ушей пойдет самый настоящий дым. Я причина все та же. В его глазах я - потенциальная домработница. - Ты вообще что-нибудь, кроме себя видишь? Живешь в этой квартире и ничего не хочешь делать, тебе простое дело поручи, так ты и тут все обосрешь! - не унимался отец, намекая на сбитого подставного пешехода на той неделе, - посмотри, посуда не мыта, еда не приготовлена, квартира не убрана, кто этим всем должен заниматься, я что ли? - молчи Ксю, терпи, он сейчас успокоится. - И Ленка тоже хороша, забросила дом вместе с дитем, ушла и все посыпалось к херам, это она во всем виновата! Терпи, Ксюша. - Мне соседи про тебя уже все рассказали, как тебя на дорогой машине парень забирал, вещи помогал перенести, привозил тебя сюда, я так и знал, что ты ко кривой дорожке пойдешь, потаскухой станешь. Терпи. - Как твоя мать. Блять! Рычаг спокойствия был сорван. - Да на себя посмотри, тоже мне, отец года, от бутылки отлипни, а потом учи меня чему-то, - от нервов начинали наворачиваться слезы. - Что ты сказала? - Что слышал, правильно, что мама от тебя ушла! Удар. Женский вскрик. Ксюша не из тех, кто сдается. Бьет в ответ, слабо, но бьет, даже если получает за это намного больше, пытается быть в этой драке на равных, но попытки не увенчались успехом. Потасовка закончилась так же быстро, как и началась. - Бабушка, тебе плохо? - спросила Ксения, стирая кровь с лица. - Что-то сердце шалит, прошу, принеси мне пожалуйста корвалол, - попросила бабушка, укладываясь в кровать. Столкнувшись с отцом на кухне они не проронили друг другу ни слова, стараясь даже в глаза не смотреть. Их отношения нельзя было назвать близкими, вообще тяжело было называть это хоть каким-то контактом, когда лучше вообще без него. "Мама, боже, на кого ты меня оставила" - Прекращай реветь, в этой квартире всем плевать на твои слезы, - Рита появилась здесь прямо нежданно, негаданно. - Я вашего совета не просила, уйдите, пока я и вам пару фонарей не нарисовала, - кровь опять начинала закипать. - Хамка! - единственное, что прокричала Рита, покинув кухню. Ксюша сидела около кровати бабушки и стирала с лица самые заметные следы побоев. С этими ссадинами и её прической она выглядела, как пацанка. Хотя, если смотреть с определенной стороны, какой стиль ей даже шёл. Телефон громко зазвонил в её комнате, сообщая, что на дворе уже седьмой час утра, а это значит, что сейчас она должна была только проснуться. Как можно знать, что такой сон, когда твоя семья - отбитые на голову люди. Отец ушел на работу, Рита с бабушкой закрылись по своим комнатам и Ксюша, посчитав это лучшим моментом, пошла собирать осколки разбитой посуди, которая пострадала при их разборках. Было даже как-то жаль. Красивые тарелки ведь ни в чем не виноваты. Бабушка позвала Ксюшу из противоположной комнаты. Выбросив все осколки и порезав немного ими руки, она быстро направилась к ней, где та её ждала явно не с тем настроением, которое хотелось бы. - Слушай, Ксюшенька, ты бы извинилась перед отцом, все таки он мужчина в семье. он всегда прав. - Что? Ба, ты себя слышишь? Он избил меня и унижал при всех вас, а вы и глазом не моргнули. И теперь это я виновата? Не выдержав, Ксения схватила свою сумку, ждущую её в коридоре, и с громким хлопком вылетела из квартиры, закрыв дверь. Под глазом начинал вырисовываться отчетливый фингал.