Смертельное лето

На часах 1:37. Ночное небо, затянутое облаками, не давало ни шанса звездам просочиться сквозь них. Лишь некоторые, особо целеустремленные, едва ли проблескивали сквозь облачный барьер. В комнате было всего два источника света - широкий монитор, озаряющий всё перед ним находящееся теплым, желтоватого оттенка светом, являющимся таковым из-за режима ночного чтения, а также яркая луна в состоянии суперлуния, отливающая ярким, голубоватым светом на стену через окно, не дающая никакой форы в яркости и пробитии облачного занавеса звездам на небе. Я, как обычно, сидел за компьютером, закончив баловать себя очередной порцией красивых и харизматичных, но нарисованных девочек, дающих ложные надежды на встречу таких в реальности и лишние поводы для самокопания. Только что я прошел «Бесконечное лето» на концовку с Мику. Я бы посчитал, какой это был раз моего прохождения БЛ и, что еще важнее, какой раз я выходил на концовку с Мику - но этого мне не удастся, я давно сбился со счету. Но одно могу сказать точно - из всех этих заходов, лишь несколько первых я проходил на концовку, никак не связанной с Мику. Стоило мне один раз коснуться ее рута, прочувствовать эту историю, увидеть ее прекрасный, но до жути просто нарисованный спрайт, как я уже не мог перестать думать о ней. Эта девушка — невысокого роста, с циановыми волосами, завязанными в два необычайно длинных хвоста. С голубыми, словно океан глазами, при взгляде в которые моментально тонешь. С мягким, высоким голосом, каждая нота которого, словно нож по маслу, гладко проходит сквозь все тело, лаская слух — я могу описывать ее бесконечно, ведь, по-видимому, она стала для меня как наркотик. Еще больше отчаяния добавляло то, что не существует ее вдвойне. Нарисованная девочка в визуальной новелле и синтезированный голос вокалоида. Это ли не повод прислать за мной санитаров? «-Эй, мужики, гляньте! Там паренек вообще с катушек съехал, пускает слюни по выдуманной девке! Тащите носилки!» — только такая сцена приходит мне на ум в процессе переосмысления своего бытия. Я безнадежно усмехнулся, выключая компьютер, тем самым на время избавляясь от одного из двух источников освещения своей затворнической лачуги. С неохотой завершив всю ночную гигиену, я улегся в кровать, доставая беспроводные наушники и подготавливаясь к очередному сеансу прослушивания АСМР, так хорошо помогающего мне засыпать. Ну а что? Прекрасная возможность убить двух зайцев - расслабиться, получая удовольствие от звуков, оставляющих отклик в каждом уголке тела, и почувствовать себя менее одиноким. А если еще и представить, что человек, летающий над головой от уха к уху в попытках расслабить слушателя — никто иной как твой объект обожания, тем более еще и не существующий — отличный способ побыстрее запрыгнуть на носилки к тем самым прекрасным мужчинам-санитарам. Мысленно помахав этим мужичкам в своих больных фантазией чертогах разума, я усмехнулся, через пару секунд неосознанно растворив улыбку и вновь погрузившись в собственный деструктивный поток мыслей, заставляющих чувствовать бессилие и некую тяжесть, обременяющую и без того слабоватый организм девятнадцатилетнего студента. Несмотря на все это, я довольно здравомыслящий человек, самопровозглашенный, само собой. Я могу рационально мыслить, анализировать, и принимать решения в зависимости от обстоятельств. И прямо сейчас, мои здравомыслие и рациональность орут на меня, как на врага родины, заставляя прекратить весь этот цирк с фрустрацией, недоапатией, подавленностью, и другими синонимами одного и того же понятия - тильтом. Но мне не хочется. Мне нравится чувствовать. Ведь вся наша жизнь состоит именно из чувств и эмоций, верно? Я пытался убедить себя в этом, затыкая голос здравомыслия и идя по ровно противоположному пути. Но самое интересное, что я уже ничего не чувствую. Притворства и постановки застали меня врасплох. «Доигрался, да?» - спросил меня мой разум, на что я ответил ему лишь силой выдавленной утвердительной усмешкой, за которой уже действительно не скрывалось никаких чувств. И это пугало. Прошло около получаса в попытках уснуть. Даже тот самый АСМР, на который я всегда рассчитывал, не приносил былого удовольствия. Спать не хотелось совершенно. Я встал, быстро накинул на себя первые попавшиеся штаны, худи с капюшоном, дабы скрыть немытую голову и недельную небритость, очень не идущую подростку вроде меня, привычными движениями раскидал по карманам паспорт, повербанк, кошелек и кейс от наушников и вышел на улицу, закрыв за собой дверь и бросив связку ключей в карман. И вот уже спустя пару минут я сижу на лавочке под подъездом, слушая осты из 7ДЛ от «April Rain», еще больше усиливая атмосферу одиночества и безысходности в своем жалком мирке у себя в голове. На улице, уже как месяц с копейками царило лето, но, несмотря на это, ночами в нашем городе довольно прохладно, так что худи было в самый раз. Размышляя о насущном, красоте луны и своей нездоровой привязанности к компьютерному миру, когда и в реальной жизни у меня все довольно отлично складывается — вот он, образец рациональности и здравомыслия — я достал из кармана пачку сигарет. Это была слегка помятая от вечной возни в кармане пачка красных «Мальборо». Губами я подхватил и вытащил последнюю перевернутую раковую палочку, поджигая ее купленной несколько лет назад и солидной даже по сегодняшним меркам зажигалкой «Зиппо». Жадно втянул порцию едкого дыма, задерживая его в легких на несколько секунд и медленно, словно не желая расставаться с ним, выдохнул в небо, отправляя его в сторону той самой луны. Конечно же, по традиции, я загадал желание, иначе для чего я переворачивал сигарету? «Я уже жалею об этом, хочу снова чувствовать что-либо» — промелькнуло в голове, тут же исчезая на фоне новых потоков мыслей. Наслаждаясь, насколько это возможно на данный момент для моего внутреннего состояния, красотой вечера, музыкой и сигаретой, я приметил, как из подъезда вышел какой-то лысый мужчина средних лет в темной одежде. «Не поздновато-ли для ночных прогулок?» — подумал я про себя. Заметив сидящего на лавочке, словно сова на дереве меня, мужчина, под светом фонарей, придающего его лицу еще более ужасающие очертания, скорчил раздраженную гримасу, и быстро набросив на свою голову капюшон, скрылся за углом дома. Я пожал плечами, быстро выбросив из памяти столь незначительное заочное знакомство, и вернулся к своим размышлениям, скучая по выкуренной сигарете и жалея об отсутствии новых. Долго поразмыслить мне не дали, прервав мой поток сознательного с бессознательным резким и громким хлопком, прозвучавшим как раз с того угла дома, за который завернул тот самый мужик. «Ебаный насрал, че это было?» — бесцеремонно воспалил мой внутренний голос, с которым я был абсолютно согласен. Моментально в голову полезли различные варианты развития событий, которые я тут же начал перебирать. «Петарда? Нет, звук был слишком громкий и абсолютно другого характера. Что-то упало из окна? Тоже нет. Остается одно...» — такое даже додумывать не имеет смысла, все само собой встает на свои места. Это определенно был выстрел. Выключив музыку и убрав наушники в кейс, я начал думать, стоит ли рисковать и нести свою тушу туда, параллельно вызывая полицию. С одной стороны, все мы знаем фильмы ужасов, которые могли бы кончиться уже на моменте, когда герой решил вдруг подумать головой и не идти на крик, или на еще какой-нибудь сценичный ход. А с другой… С другой стороны, я только что понял, что стал одним из тех самых тупиц, ведь мои слегка подкашивающиеся от страха ноги уже неторопливо несли меня за угол дома, прямо к месту происшествия. Забавно то, что от всех испытываемых мною ранее чувств грусти и безысходности ни осталось и следа. Фигурировали лишь страх и волнение. Подойдя к месту действия и осторожно осмотревшись, подумав о возможном присутствии того самого стрелка, я никого не обнаружил и продолжил осмотр. Вдруг, под светом фонаря, я увидел ногу, торчащую из куста. Я нервно сглотнул. С каждой секундой идея идти сюда казалась все более и более идиотской, но, по мнению моего больного разума, пути назад уже не было. Небрежно шурша кустами, я пробрался через них, и перед моими глазами предстала картина. Жестокая картина. Прямо под кустом лежало тело. Тело того самого мужчины, что еще несколько минут назад вышел из подъезда живым и здоровым. Лежало оно в огромной луже крови, все больше и больше растекающейся по земле. Приблизившись, я постарался разглядеть ранения. Его горло было перерезано очень ухищренным способом. Разрез был очень широкий и глубокий, он проходил через голосовые связки и гортань, лишая жертву возможности говорить, и лишь слегка задевал артерию, из которой фонтаном брызг хлестала кровь. Скорее всего, для более длительных мучений. Видимо, это ранение было сделано первым, дабы лишить жертву возможности сопротивляться и звать на помощь. Выстрел же был сделан в грудь, судя по всему, в легкое. Мужчина был все еще жив, и более того, в сознании. Своей левой рукой он давил на грудь, закрывая пулевое ранение, а правой держась за шею, пытаясь одновременно прикрыть кровотечение и закрыть разрез, мешающий ему нормально дышать. Его тело изредка подергивалось, руки дрожали, а от попыток закрыть разрез на шее и сильного давления на него рукой – пальцы то и дело проваливались в открытую трахею, заставляя его передергиваться от боли и сопутствующих ощущений. Во время каждой его попытки восстановить дыхание, было слышно, как кровь все больше заполняет его легкое и булькает, на выдохе выходя прямо из разреза на горле из-за отсутствия герметичности. Я думал, что, насмотревшись жестоких видео с расправами и расчленениями в небезызвестном мессенджере я стал равнодушен к таким вещам, и столкнувшись с таким в реальной жизни поведу себя хладнокровно — ошибался. Мои глаза бесконтрольно и невероятно широко раскрылись от шокирующего зрелища, ноги подкосились ещё сильнее чем раньше, и, попятившись назад, я потерял равновесие и упал, продолжая медленно отползать от живого мертвеца. На это было страшно смотреть. Не столько от жестокости зрелища, сколько от осознания того, что мужчина еще жив. Еще недавно он ходил, разговаривал, дышал, наслаждался каждым мгновением жизни. Возможно, у него была семья, дети. Но сейчас от этого не осталось ничего. Жизнь покидает его, но он цепляется за нее до конца, без возможности что-либо противопоставить этой несправедливости и старухе с косой. Пока я в ужасе отползал, через боль он повернул свою голову на меня. Его рука больше не пыталась закрыть глубокий разрез, а звук выдоха больше звучал как хрип. Захлебывающийся от крови, протяжный, тяжелый хрип, сильнейшим образом резонирующий в моих ушах. И самое страшное - его глаза. Они были широко открыты, словно вот-вот вылетят из глазниц. Они наполнены страхом, отчаянием, безысходностью, и, самое страшное для меня, мольбой о помощи. Я смотрел в эти глаза с ужасом. Я ничего не мог поделать, ничем не мог ему помочь. Даже мне, человеку, далекому от медицины, было понятно - проживет он еще от силы минут 5. Продолжая ползти спиной назад, как можно дальше от трупа, не разрывая с ним зрительного контакта, я уткнулся в неизвестное препятствие. «Дерев…» — всплывшая в голове мысль не успела и сформироваться, как раздался выстрел. Громкий, оглушительный, разразившийся эхом на весь двор, резонируя как между стен многоэтажных панелек, так и в ушах. Через секунду в ушах был слышен один только назойливый и выедающий мозг тиннитус, и я машинально попытался прикрыть уши ладонями. Пришло осознание - руки не поднимаются. Попытался пошевелить ими снова - безуспешно. Внезапно появилось жгучее чувство в спине и груди. Опустив голову вниз с намерением осмотреть свое тело, я заметил просачивающуюся сквозь хлопковую черную ткань кровь, так же растекшуюся и на синих джинсах, отчетливо выделяясь и контрастируя на фоне цвета. Зная себя — сейчас пошутил бы про месячные, но нахожусь далеко не в том положении. Каждый сантиметр тела моментально сковала боль. Невыносимо жгучая боль, словно проткнули раскаленным прутом, совершающим обратно-поступательные движения по пути своего следования под каждый удар сердца, а сейчас оно билось так быстро, как не билось ещё никогда. Мое тело под собственным весом плюхнулось на землю перед собой словно мешок картошки. Щека, принявшая на себя большую часть удара от падения, приземлилась в лужу уже холодной и вязкой крови. Я так и не понял, чья это была кровь, моя или умирающего мужика, и думать об этом сейчас мне совершенно не хотелось. Я попытался подняться - ничего не вышло, тело не слушалось. Пуля прошла через позвоночник, парализовав все тело и конечности ниже шеи. Меня охватила паника, началась гипервентиляция и тахикардия. Дыхание сбивалось, каждый вдох прерывался и начинался вновь в попытке насытить кровь кислородом, а сердце билось настолько неровно и часто, словно готово разорваться в любую секунду. В голове проносились миллионы мыслей, вариантов развития событий и предположений о том, что делать дальше. Я начал терять сознание, и, пока полностью не отключился, попытался разглядеть лицо нападавшего. Секунда спустя, и картинка перед глазами погасла.