BOYCRUSH Сынмин

Несколько вещей о Джисоне, которые Сынмин узнал за три месяца отношений с ним: 1. Джисон действительно пил только айс-американо. Он не признавал никакие другие виды кофе, потому что они попадали в одну из следующих категорий: а) горячие, б) сладкие, в) молочные, г) с пенкой, д) тошниловка, а не кофе. Джисон шугался от эспрессо и латте, как вампир от чеснока, и, по мнению Сынмина, это было абсурдно. Но Сынмин не был ни его мамой, ни его врачом, поэтому послушно брал Джисону айс-американо, даже когда на улице было минус одиннадцать и шёл снег. 2. Джисон в самом деле очень мало спал, поэтому мог заснуть в любом месте в любом положении при любых условиях. Одно время Сынмину было даже совестно выдёргивать Джисона на свидания, потому что он думал, что тот мог бы за эти часы отоспаться, но Джисон, кажется, отрицал многочасовой сон, как концепцию. Он занимался японским, смотрел аниме, практиковался играть на гитаре, на пианино, на укулеле, на треугольнике, ходил в спортзал, рисовал комиксы и становился единственным зрителем старых выпусков старых реалити-шоу, которые шли по телевизору с двух часов ночи до первого утреннего выпуска новостей — то есть занимался чем угодно, только не спал. Поэтому вскоре Сынмин поменял тактику и старался куда-нибудь приглашать Джисона, как можно чаще. Кормил его, давал надышаться свежим воздухом и вёл к себе домой смотреть фильм: в среднем, Джисону хватало первого акта, чтобы отключиться и проспать на плече Сынмина час-полтора. 3. Джисон говорил во сне. Иногда тихо неразборчиво бормотал, иногда напевал какие-то мелодии, иногда шептал лирику — однажды Сынмин прислушался и записал слова, чтобы потом погуглить, что за песня настолько въелась тому в мозг. Она не загуглилась. Оказалось, что это была оригинальная лирика, которая идеально вписывалась в куплет новой песни, над которой Джисон ломал голову. Тот факт, что даже во сне он не мог успокоиться и в фоновом режиме придумывал песни, поражал. Ещё во сне Джисон пускал слюни, но Сынмин боялся, что если начнёт подшучивать над этим, то Джисон затушуется и вовсе перестанет закрывать глаза для отдыха, и решил отложить все подколы до нормализации его режима. 4. Джисон молчал больше, чем говорил. Со стороны всегда казалось, что Джисона не заткнуть, однако чем больше Сынмин проводил времени наедине с Джисоном, то всё закономернее стал замечать перепады между состоянием крайней болтливостью и полного погружения в себя, когда даже на вопросы Джисон отвечал мычанием, не находя силы на короткие «да», «нет», «не знаю». Сынмину нравился любой Джисон. Ему было комфортно как слушать его, так и рассказывать ему о чём-то самому, и просто молчать с Джисоном тоже было здорово. Ему в целом было с Джисоном здорово. Признаваться в этом вслух он, конечно же, не собирался, но надеялся, что Джисону с ним хотя бы вполовину так же хорошо. 5. Джисон способный ученик абсолютно во всех видах деятельности, благодаря своему неуёмному любопытству и тяге попробовать всё на себе. Однажды он смотрел тиктоки, и алгоритм подсунул ему видео о том, как целоваться, чтобы у парня снесло крышу. Недолго думая, он выдернул Сынмина, который добросовестно делал задание по экономике, чтобы испробовать новый способ и отпустил доделывать работу только после того, как убедился в эффективности обнаруженного поцелуйного метода. А когда задание было благополучно отправлено на почту преподавателю, начал проводить собственную исследовательскую работу над своим подопытным, улучшая и дорабатывая технику до совершенства. У Сынмина действительно снесло крышу. Правда затем алгоритмы подсунули Джисону видео про количество бактерий во рту и сколько много передаётся их от человека к человеку через поцелуи и укусы — и целых три дня он отказывался целоваться. 6. А Джисон очень любил целоваться. Он лез целовать всегда. На улице, дома, в кафе, в университете, в компании, наедине, и очень любил, когда лезли целоваться к нему. Сынмин не мог похвастаться такой же любовью к поцелуям и наплевательскому отношению к приличиям на публике, но был крайне слаб перед Джисоном и, несмотря на показательное ворчание, позволял ему делать с собой что-угодно и где-угодно. Их друзья постоянно улюлюкали и предлагали снять комнату. Джисон на это гордо отвечал, что у них уже есть целая квартира, а затем напрашивался к Сынмину на ночёвку. Все их ночёвки проходили по одному и тому же сценарию. Джисон брал несколько пачек чипсов и несколько банок энергетиков и заставлял смотреть аниме, стараясь привить Сынмину любовь к японской мультипликации. Сынмину ни Миядзаки, ни Синкай не нравились, зато очень нравился Джисон. В отместку он усаживал его смотреть бейсбол, если в это время по телевизору транслировались какие-нибудь матчи. В любом случае, всё заканчивалось тем, что они целовались, а затем засыпали — не всегда в тех позах, которые одобрял его организм, поэтому на утро он просыпался с затёкшей шеей и больной спиной. Но оно того стоило. Джисон с утра — очаровательное и очень послушное создание. Поэтому когда Джисон, сдав последний экзамен перед началом зимнего перерыва, написал, что собирается праздновать у него и уже в пути, Сынмин даже не думал отнекиваться. Джисон принёс соджу, закуски и они вновь пошли по знакомому сценарию: аниме, разговоры и поцелуи, которые ближе к ночи переросли в основное занятие. Джисон пытался возмущаться, что им нужно досмотреть серию, потому что она очень важная и влияет на весь сюжет, но между вымышленными монстрами и вполне реальным Сынмином выбор хотя и не слишком очевиден, однако вполне логичен. Джисон перестал ворчать, что его отвлекают, когда Сынмин от мягких и невесомых прикосновений к шее и загривку перешёл к настойчивым поцелуям в губы. Джисон попросту не мог ничего сказать — его рот был занят. А мысли уже далеки от всего, что не касалось происходящего здесь-и-сейчас. Сынмин подмял его под себя, укладывая спиной на кровать, и целовал-целовал-целовал. Он знал, что Джисону нравилось — он зарывался пальцами в его волосы, оттягивал их, позволял себе спускаться к плечам и цеплятся за острые лопатки. Сынмин в свою очередь зацеловывал Джисона везде, куда был открыт доступ: и щёки, и нос, и лоб, и подбородок, и шею, и ключицы. Возможно, он соврал. Возможно, ему нравилось целоваться куда больше, чем он мог вообразить. — Сынминни? — прошептал Джисон. Он редко звал его уменьшительно-ласкательными, но каждый раз когда это происходило, в Сынмине происходило короткое замыкание. Внутри коротило нежностью и по шее пробегали мурашки. — М? — он оставил поцелуй на его челюсти и ещё один, чуть ближе к уху. — Я… если мы… Мы можем сегодня зайти дальше.? Сынмин безусловно представлял себе секс с Джисоном и не раз, но не зацикливался и не строил никаких планов намеренно затащить своего парня в постель. И их поцелуи, далёкие от целомудрия, всегда были лишь поцелуями и цельным действием, а не прелюдией с надеждой на продолжение. Он был уверен, что как-нибудь всё получится само собой, когда придёт время. «Когда-нибудь», кажется, случилось сейчас. — Дальше? — на всякий случай уточнил он. Мало ли Джисон всё-таки хочет начать смотреть третий сезон, а Сынмин его действительно отвлекает своими плотскими желаниями. — Ну, дальше поцелуев… — щёки Джисона налились пунцовым румянцем, а его глаза глядели куда-то в потолок. — Я хочу больше. Я думаю, что готов это сделать. С тобой. Если ты готов. Джисон так и не смог выразить свою мысль чётко, однако Сынмин прекрасно его понял. В груди задребезжал маленький моторчик — смесь волнения и предвкушения, помноженная на неожиданность. — Хорошо, — сглотнул он. — У тебя есть презервативы? Джисон замотал головой: — Я не готовился, если честно. Сынмин встал с кровати и начал рыться в шкафу в поисках необходимого. У него давно никого не было, даже до Джисона, и он также ни к чему не готовился сегодня. Чувствуя на себе внимательный взгляд, Сынмин мог уповать только на чудо, но его не произошло: единственная упаковка с презервативами, которую он отыскал, оказалась просроченной, а смазки в небольшом тюбике почти не осталось, а у него не было тяги рисковать чьим-либо здоровьем. У Джисона же на этот счёт было другое мнение: — А нам обязательно это использовать? — Ты дурак? — Не, я понимаю, что лучше с… но если аккуратно? Я тебе доверяю. В этот момент Сынмин честно хотел Джисона ударить каким-нибудь учебником по физиологии или заболеваниям, передающимся венерическим путём. А лучше по тому и тому сразу. — Даже если мы оставим вопросы здоровья — а мы не будем их оставлять — ты понимаешь, что без смазки будет, мягко говоря, не очень приятно? Ты был хоть раз снизу? — Я вообще нигде не был. Сынмин расхохотался, но прежде, чем Джисон успел надумать лишнего и обидеться, и не дай бог решить, что смеются над ним, он вернул себе остатки серьёзности: — Тем более. В моих интересах, чтобы ты не возненавидел секс, так что для первого раза всё лучше сделать без экспериментов, не думаешь? — Я просто уже настроился. И немного перевозбудился — не только в этом смысле, но вообще. — Давай так: мы зайдём сегодня дальше, но не настолько дальше. Я могу тебе подрочить, например? На это смазки должно хватить. Джисон на мгновенье просиял и кивнул, а затем вновь засмущался. Сынмин бы пошутил над ним, если бы сам не волновался: а он, хотя внешне наверняка выглядел куда увереннее Джисона, тоже нервничал. В конце концов, ему тоже этого хотелось и хотелось, чтобы всё прошло хорошо. Сынмин, удостоверившись, что Джисон готов, продолжил с того, на чём они остановились — на поцелуях. Он начал медленно, возвращая нужное настроение постепенно, но чуть сильнее, чем обычно, зажимал джисонову талию и дразнился, забираясь пальцами под его футболку. Джисон активно отзывался и тем не менее явно был немного скован и неловок. Сынмин принялся за шею — его любимое место — и чтобы отвлечь Джисона от смущения, укусил его. Не сильно, но ощутимо, и это сработало. — Ай, ты что, собака? — Гав. Он снова уткнулся Джисону куда-то в челюсть, покрывая кожу поцелуями, однако руку он запустил не под футболку, а под резинку джисоновых штанов. Реакция последовала незамедлительная — Джисон вцепился в его плечо и тихо заскулил. Кто ещё тут собака? Сынмин собирался поддразнить его этим, но тут — писк дверного замка. Дальше — звук открывающейся двери и знакомый голос матери: — Есть кто дома? В глазах Джисона заплескалась ничем не замаскированная паника. Сынмин чертыхнулся про себя, вытащил руку из штанов Джисона, беззвучно, одними губами заверяя последнего, что всё хорошо, слез с кровати и, поправляя одежду, вышел из комнаты. В коридоре стояли родители. Папа искал, куда пристроить свои ботинки, мама уже вешала куртку на вешалку. Видеть их было непривычно. Они жили загородом и редко приезжали навещать его, а главное — всегда предупреждали его. — Вы почему не позвонили? — он старался не звучать слишком разочарованно или возмущённо: всё-таки это их квартира. Однако сфальсифицировать хоть какое-то подобие радости ему не удалось. — Мы звонили! И писали — мы ездили к тёте Хэин и решили не возвращаться на ночь глядя, папа очень устал, и заодно тебя провдать — а ты нам ничего не ответил. — Сынмин попытался вспомнить когда и где последний раз видел мобильник, но кроме раскрасневшегося Джисона в голову ничего не лезло. — Чем ты занимался? Книжки читал? — Да, — соврал Сынмин, не задумываясь. А потом прибавил: — И я вообще-то не один. Со мной… мой друг, мы вместе занимаемся. — В десять вечера? Сынмин, мальчик мой, ты не только себя не бережёшь, так ещё и других мучаешь, — мама приобняв его, потрепала его затылок. — Ночь же на дворе, какое «вместе занимаемся»? — Я не знал, что вы приедете, — пробурчал Сынмин куда-то в мамину кофту, никак не реагируя на ласку. — Я думал, он сможет остаться на ночь, если мы закончим слишком поздно. — И где же он? Дай я хотя бы взгляну на него. Сынмин хотел было позвать Джисона, предварительно убедившись, что он отошёл от шока, но он вышел из комнаты сам. Он был растрёпан донельзя, волосы — гнездом, футболка вся в заломах и свисает с плеч наперекосяк — чуть позже станет понятно, что это не случайность: Джисон пытался скрыть странный красный след от укуса на правой ключице и перетягивал футболку, чтобы вырез на давал обзор на этот участок кожи. Если Сынмин выглядел так же, то это откровенный пиздец. — Здравствуйте, госпожа Ким, господин Ким, — Джисон поклонился. — Простите, что не вышел поздороваться сразу, надо было дописать мысль, пока она вертелась в голове. — Где вы такие умные и старательные находите друг друга, а? Вы гранит науки не грызёте, а дерётесь с ним, что ли? Что за вид, надо же быть аккуратными! Девочки при всех ваших заслугах на таких нерях не посмотрят. Эх, ладно, — она потрепала обоих по голове. — Ужинать будете? Сынмин и Джисон синхронно кивнули. Они есть не хотели, однако отказываться было невежливо, поэтому следующие полчаса они мешались под руками госпожи Ким, пытаясь помочь с приготовлением курицы, и ещё двадцать минут Джисон балансировал между тем, чтобы пережёвывать пищу с закрытым ртом и удовлетворять социальные потребности госпожи Ким, отвечая на несколько вопросов одновременно. Сынмин смог же отделаться от маминого ужина, сославшись на своё ежедневное расписание и соответствующую диету, и вместе с отцом (который в свою очередь никогда не отказывался от еды, даже если был сыт по горло) молча наблюдал за стараниями Джисона заслужить одобрение госпожи Ким. В какой-то мере это было даже увлекательно. Будто бы он включил телеканал дискавери и смотрел документалку про выживание грызунов в брачный период. После ужина мама разложила диван в зале, а Сынмин выдал Джисону домашнюю футболку и пижамные штаны, новую зубную щётку и комплект выглаженного постельного белья. Пожелал спокойной ночи и ушёл в свою комнату, где творился невиданный для этой жилплощади бардак: на полу стояли полупустые банки из-под энергетиков, рядом с ними — упаковка от чипсов, а рядом — сами чипсы, в раздавленном виде. На столе лежал разрядившийся ноутбук, а на кровати — взъерошенное одеяло с такими же подушками. Джисон его испортил. Сынмин прибирался, насколько это возможно (то есть сгрёб весь мусор в одну кучу, чтобы выбросить его завтра) и лёг в постель. Сумасшедший был вечер. Впредь надо научиться жить с включённым звуком на телефоне — в следующий раз ему может не повезти ещё больше. Если бы родители заявились чуть позже, то неминуемо бы наткнулись на процесс, который никак не получилось бы оправдать ни дружбой, ни экзаменами. Спустя полчаса Сынмин заснул, но вскоре сон его прервался шебуршанием и толканием. Джисон, взяв с собой подушку, пытался залезть к нему под одеяло, и на озадаченный взгляд Сынмина пожал плечами: — Я не могу уснуть один. Будучи в полусонном состоянии, Сынмин не мог понять, насколько Джисон серьёзен, но ему и не особо хотелось с этим разбираться. Он подвинулся ближе к стенке, чтобы освободить больше места, и когда Джисон устроился на своей половине, накрыл их одеялом. Стало тесно и неудобно, но гораздо теплее. Джисон был очень по-человечески тёплым и, прижавшись к Сынмину всеми конечностями, согревал его лучше любого шерстяного пледа. Однако заснуть опять не получалось, в основном потому, что он прекрасно чувствовал, что Джисон тоже никак не уснёт. Сынмин поглаживал его по спине, пытаясь утихомирить его несносный организм, но что-то ему всё равно не давало ему покоя. — Твои родители не знают, что ты гей? — шёпотом спросил Джисон спустя какое-то время. — Нет. Но я не боюсь им рассказать, если ты об этом. — Я просто не знаю, насколько страшно, если нас обнаружат вместе. Ты сказал им, что я твой друг. — Мы это ещё не обсуждали. Решай сам, насколько тебе комфортно знакомиться с моими родителями в качестве моего парня. В темноте было не видно, но Сынмин почувствовал, как округлились глаза Джисона. Следом началось суетливое движение, и он еле сдержался, чтобы не засмеяться. — Тогда я пойду обратно. — Нет, — Сынмин закрыл глаза и крепче прижал Джисона к себе, оставляя лёгкий поцелуй на его лбу. — Спи здесь. Не бойся. Я просыпаюсь раньше вас всех, я тебя разбужу.