Луч солнца в хмурый день

Осипший Тедди не хочет ложиться спать, и Северус зачаровывает ему танцующих светлячков над кроватью. Маленькая рука цепляется за его пальцы — зельевар медлит и гладит свободной ладонью почерневшие пряди на голове, тихо обещая, что завтра они пойдут смотреть на бабочек в саду, но ребенок хочет к бабушке, а Снейп собирается сделать все возможное, чтобы мальчик не встретился с ней как можно дольше. Ему туда слишком рано. В последнее время Люпин-младший все чаще остается с черными волосами, и только у Северуса получается его успокоить. — Я тебя люблю, — наконец говорит зельевар. — Ты молодец. Все будет хорошо. Спи. Его слова — обман, но в них странное, почти пророческое эхо. Гарри набирается смелости рассказать крестнику об Андромеде, когда Снейп задерживается в лаборатории — зельевар возвращается к ужасной истерике, после которой приходится несколько часов на руках укачивать вцепившегося в него мальчика, а на следующий день Тедди требует, чтобы его отвели к бабушке. — Я отказываюсь вести ребенка на кладбище, — заявляет бывший шпион. — Боюсь, он не понял, что значит «умерла», — качает головой Герой. Ни Андромеда, ни Артур не были близки Северусу, но их уход окончательно меняет его едва наладившуюся жизнь: теперь, когда Тедди так привязался к нему, слизеринец не может выбросить из головы один вопрос: что будет, когда зелье перестанет помогать? Эта мысль выматывает его так, что по утрам он едва заставляет себя выползти из кровати. Гарри с тревогой косится на его недоеденные завтраки — аппетит пропадает, едва зельевар начинает думать о будущем. Болгары присылают ему контакты артефактологов, специализирующихся на колдомедицине, и у зельевара подкашиваются ноги, когда он смотрит на стоимость их работы. Неудивительно, что у Уизли — даже с помощью Гарри — не нашлось бы таких денег. Вряд ли и он сам сможет заработать столько за несколько лет, каким бы успешным ни был его бизнес. Северус влажно шмыгает, глотает пять с половиной капель усовершенствованной формулы успокоительного и садится за письменный стол. Уважаемый мастер Селвин, Прошу вас рассмотреть возможность сотрудничества с моей лабораторией, ведущим зельеваром которой является мастер Дамокл Белби, создатель Лунного зелья. Я уверен, что возможно удешевить создание интересующих меня артефактов. С уважением, Мастер зельеварения Северус Снейп В ответном письме артефактолог предлагает приехать во Францию с коллегами и обсудить все лично. — Мистер Снейп, — каркает старый хрыч, — я не соглашался решать ваши личные проблемы. Северус разорвется на части, если когда-нибудь мастер Белби перестанет игнорировать факт, что он сам тоже мастер зельеварения, но пока измученный зельевар, очевидно, не заслужил такой чести. — Подумайте о потенциале сотрудничества с командой их уровня, — замечает Снейп, и хрыч хмыкает. — Я уверен, что ваши ученики в Америке тоже были бы рады таким связям. Если он что-то и умеет, так это уговаривать магов с огромными эго сделать что-то немного иначе, чем изначально задумывалось — в этом Северусу нет равных. Гарри тоже не отстает: кресло, выставленное на террасе, начинает мягко греться, и новый артефакт не мешает чарам, которые постоянно поддерживает именитый зельевар. Расслабившись под французским солнцем, хрыч смотрит на копающегося в саду Героя. — Вежливый мальчик, — милостиво замечает мастер Белби, добавляя, — жаль, что туповатый. А вам, мистер Снейп, нужно взять себя в руки. Прекратите жалеть себя. Он прав. Почему Северус решил, что дальше все станет легче — с чего бы? То, что теперь ему терять гораздо больше, чем в прошлом, должно заставить его сильнее стараться, а не ворочаться без сна каждую ночь. Тем не менее, он продолжает пялиться в полоток, когда на часах уже далеко за полночь. — Я жалею, что разругался с Молли Уизли, — внезапно говорит Гарри — тоже не спит. — Она бы знала, что делать с ребенком. — Напиши другим Уизли. Не Молли единой… — Маггловские детские психологи могли бы, наверное, помочь с тем, что Тедди писается. Что думаешь? — Гарри, — Северус вздыхает, — я тебе серьезно говорю. Я не разбираюсь в детях. Я могу сварить такое зелье, чтобы Тедди навсегда забыл, что такое ссать, но это нам вряд ли поможет. Поттер разражается смехом, который не может остановить — нервная реакция, длящаяся добрые две минуты. Северус слабо улыбается в ответ. — Ты знаешь, как сделать так, чтобы студенты не поубивали себя и друг друга, — возражает любовник и подвигается к слизеринцу под бок. — Подростки не считаются. — И Тедди от тебя не отходит. На самом деле ты очень хорошо чувствуешь людей — лучше, чем я. Я сам только с тобой могу расслабиться и ни о чем не думать, и я хочу сделать что-нибудь для тебя, но не знаю что. Хочу, чтобы тебе со мной было спокойно. Скажи, что мне сделать. Люмос озаряет спальню, и Северус смотрит на пятна ржавчины в зеленых глазах — Гарри будет волноваться, если узнает про последствия укуса Нагайны, и зельевар эгоистично хочет, чтобы тот никогда не узнал, не задавал вопросы и не жалел его, чтобы он по-прежнему был ласков и почти беззаботен. — А что мне нужно? Ты уже выбил для меня Орден Мерлина. Единственное, что нужно Северусу — много денег. Столько, сколько у Гарри нет и не будет. — Это было до того, как я влюбился. А после я вообще ничего не сделал, — ворчит Герой. Когда-то давно, еще перед прошлым Рождеством, Гарри посылал домовиков с едой в его лабораторию. Он открыл чердак дома в Хогсмиде, а на Рождество подарил ребра василиска, которые Северус смог продать за астрономическую сумму и благодаря которым он вообще способен найти средства на исследования для Тедди. — Ребра василиска стоили шестьдесят тысяч галлеонов, — сообщает он. — О. Ого! У меня еще зубы есть и еще что-то по мелочи, что не успело разложиться — там воды много, но вроде эта часть не запечатана, и найти что-то можно. Принести? Наверное, твоя лаборатория стоит еще больше. Черт, а я даже не подумал, откуда ты взял деньги… Действительно, Гарри такой вежливый, но… не слишком сообразительный. Северус склоняется над гриффиндорцем и шепчет: — Отдай мне всего оставшегося василиска, и тогда я смогу оплатить много лет исследований НПДВ. Тедди в группе риска. Поттер поднимается так резко, что чуть не разбивает своим лбом заметный нос любовника. — Ты серьезно? — Исследования — дорогое удовольствие. Северус отказывается оправдываться. Это стоит ровно столько, сколько стоит, но гриффиндорец выглядит так, будто вот-вот расплачется — в чем дело? — Я не думал, что у Тедди тоже это может появиться, — выдавливает из себя Гарри. О, Мерлин. — А «Н» в НПДВ — это что, по-твоему, не «наследственная»? Поттер, думать — вообще не твое, — ворчит Снейп, и чтобы сгладить свои слова, целует того в лоб. — Дай мне свою змею. — Надеюсь, это такое соблазнение, — бормочет в ответ Гарри. Вот оно, тлетворное влияние Уизли. — Нет, мне нужны реальные останки реальной змеи, а не твой член. Вздохнув, Поттер падает обратно на подушку. — Это проблема завтрашнего Гарри Поттера. Сегодняшний Гарри Поттер больше не будет ни о чем думать. Гриффиндорец закрывает глаза и затихает. Нокс. Кажется, что Гарри просто хотел с ним нормально поговорить — сейчас тот больше не выглядит напряженным. Если это все, что нужно Герою для счастья... Эти мысли, мягкие и теплые, убаюкивают его, и на самой грани между сном и явью Северус решает, что не расскажет любовнику ничего про последствия яда, и у них будет ровно столько времени вместе, сколько зельевар успеет выторговать в одиночку. Утром незнакомая сова скребется в окно их комнаты. — Это сплюшка Джорджа, — хрипло сообщает Гарри. Он поднимается за письмом, и свет ласково ложится на контур его мощных плеч. — Иди ко мне, девочка. Северус не спускает взгляда с чужой шеи, нежной линии кадыка, когда гриффиндорец поворачивается, вчитываясь. Живот Гарри расслаблен и немного выпирает — животное желание укусить мягкую кожу заставляет зубы зельевара почти чесаться. — О, это нам обоим, — говорит любовник, улыбаясь. «Дорогие Гарри и Снейп, Хочу поделиться с вами счастливой новостью: я сделал предложение Анджелине, и она ответила согласием. Мой отец верил, что нет причин не торопиться любить, и, зная наверняка, что он бы первым поддержал нас, мы решили пожениться в начале следующего года. Свадьба будет проходить в конце января. Мы с Анджелиной приглашаем вас и Тедди на торжество — на празднике будет много детей, и ему не будет скучно. Точную дату и место мы пришлем в ближайшее время. Гарри, я бы попросил тебя быть моим шафером, но не думаю, что ты сможешь выдержать кутеж уровня Уизли и неодобрение Снейпа. Ваш Джордж Уизли» — Я знал, что рано или поздно он начнет следовать советам Артура, — комментирует Северус, и на его губах, вопреки воле, расплывается редкая, но оттого еще более довольная улыбка. — Ты сегодня будешь занят в лаборатории? — Да, а вечером мне нужно вернуться в Лондон. У соседки уже должна заканчиваться одна полезная настойка. — Можно я съезжу с тобой? Скучаю по Британии. — А Тедди? — Съездим ночью после того, как его уложим? Домовик проследит за ним, если что, а зелье можно оставить под чарами. Что на самом деле имеет в виду Гарри: «Съездим ночью, когда ты после длительных переговоров с крикливым спиногрызом убедишь его не вылезать из кровати, скажешь, как его любишь, и поцелуешь в макушку». Однако, учитывая, как сильно в последнее время Тедди ревнует Северуса к гриффиндорцу, зельевар не может обвинить Гарри в безделье. Герой даже не заходит в детскую: он машет рукой в проеме и желает Люпину-младшему спокойной ночи, а потом дверь захлопывается за снейповой спиной, оставляя его один на один с черноволосым мальчиком. Хорошо хоть, что тот больше не орет. Северусу тоже лучше, он чувствует себя спокойнее и увереннее, когда призывает из сундука пальто — в Лондоне гораздо холоднее, чем на французском побережье. Гарри ждет его внизу со своей нелепой дутой курткой наперевес, и, мельком взглянув на светлые окна лаборатории, Северус целует его. — Когда вернемся, — обещает любовник — зельевар не может дождаться. Они аппарируют к международным каминам. Лондон встречает их мелкой дождливой дымкой, но улицы больше не кажутся враждебными, как раньше — они задевают его прохладной ностальгией. На следующей неделе Снейп ждет артефактологов, мастер Белби — самая свирепая боевая единица их лаборатории — великодушно согласился помочь, и у него есть время. Песчинка падает за песчинкой, и лучшее, что может сделать Северус — прекратить пялиться на эти проклятые песочные часы и оглянуться по сторонам. Все не так уж плохо. Он больше не одинок, у него своя лаборатория, и дальше Северус собирается жить только в комнатах с окнами, такими, как в его с Гарри спальне, — вид на сад умиротворяет, а небо голубое почти каждый день, и это непривычно после липких британских облаков. Краем глаза он замечает, как дверь в секс-шоп у его дома резко закрывается за каким-то высоким черноволосым мужчиной в пальто. — Что-то не так? — спрашивает Гарри, укутанный в красную куртку, и Снейп не может стряхнуть странное чувство дежавю — в прошлом году примерно такая же куртка на похожем молодом человеке вытолкнула его из топи больного существования. Мокрая улица не скупится на отблики на дороге. — Нет, все в порядке. Пойдем.

* * *

Январь: Гарри Поттер Рыжих здесь слишком много: даже Тедди, носящийся за другими детьми, стал оранжевым и конопатым. Северус не обращает ни на что внимания — слишком поглощен разговором с Чарли. Гарри решает, что, наверное, они обсуждают ингредиенты, и строит собственные планы: он попросит зельевара отойти под каким-нибудь предлогом, как только заиграет очередной медляк. За тентом есть одно уютное местечко, и, если наложить отвлекающее заклинание, никто не заметит. — Анджелина беременна, — сообщает из ниоткуда возникшая Джинни. — О, — Гарри не подумал об этом раньше. У нее вроде не было живота. — Поэтому они…? — О, нет. Джордж сказал, что раз они решили пожениться, то можно забить на условности. Думаю, он просто насмотрелся на крестницу и решил, что тоже хочет детей. — Малышка Кассиопея очень милая. — Да, я слышала. До сих пор не могу поверить, что Джордж согласился стать крестным отцом для семьи Малфоев. А Гарри легко в это верит: Джордж занял место Фреда, ведь именно Фред придумал превращать котлы в артефакты. — Как ты? — спрашивает он, пытаясь заполнить неловкую паузу. Черт, раньше им было так легко разговаривать. Ведьма опускает глаза и расправляет невидимые складки на своем фиалковом платье. — Нормально. Работаю. Меня взяли помощницей в Министерство в отдел Спорта. — Тебе нравится? — Не очень. Пытаюсь договориться о том, чтобы устроиться помощницей спортивного репортера в Пророк. — Здорово. — А как ты? — Все еще учусь на артефактолога и траволога. Теперь, когда у меня есть собственные теплицы, стало гораздо легче. — Понятно. И со Снейпом…? Все хорошо? — Ну да, — Гарри пожимает плечами, как будто это самое естественное, что можно придумать. Очевидно, что Джинни так не думает — она неловко поджимает губы. — Как миссис Уизли? Молчание, которое следует за его вопросом, явно намекает на то, что гриффиндорец зря открыл рот. Он уже готов закрыть неловкость очередной бестактностью — да что с ним сегодня? — когда молодая ведьма отвечает: — Я снимаю квартиру с подругой, и в Норе сейчас только она и Рон. Дома стало очень пусто и, думаю, маму это тяготит. Пожалуйста, не держи на нее зла. Мне жаль, что так получилось, а она… Мама всегда хотела как лучше, и она близко к сердцу восприняла произошедшее. Думаю, потому что я ее единственная дочь. — Я понимаю. — Если у тебя есть вопросы про то, что делать с Тедди, ты можешь спросить ее. Думаю, она была бы рада помочь. Гарри инстинктивно поворачивает голову, сразу находя миссис Уизли в толпе: она держит на руках дочь Билла и Флер и смотрит в сторону кучки детей, самый рыжий среди которых — Тедди Люпин. — Я бы спросил, но после того, что было на похоронах… — признается он. Не самая подходящая тема для обсуждения на свадьбе. — Ладно, попробую, — Гарри поднимает подбородок и изображает улыбку. — Когда как не сейчас, да? Джинни в ответ ободряюще поднимает два больших пальца вверх, и в ее глазах вспыхивает что-то, напоминающее их старую дружбу. — Вперед, гриффиндорец! Он оглядывается и встречается с внимательным взглядом Северуса — не настолько тот погряз в разговорах об ингредиентах, — и ноги сами несут обладателя Ордена Мерлина первой степени в сторону женщины, которая когда-то заменила ему мать.

* * *

Май: Северус Снейп Когда мастер Белби сообщает, что его навестят его ученики, Северус на всякий случает едет в Лондон освежить стрижку и надевает мантию без пятен. — Ларс Хансен и Софи Дюпон-Хансен, — хрыч с гордостью представляет их. — Лаборатория Дюпон-Хансен сотрудничает с центром в Остине, исследующим магию и феномен сквибов. Ларс светит улыбкой и вежливыми манерами, Софи же, напротив, молчалива и если и открывает рот, то чтобы задать вопросы, которые ставят Северуса в тупик. — Наше исследование находится в активной фазе, — наконец произносит она. — Мы готовы предложить сотрудничество. Мы полагаем, что магическое самосожжение на поздних стадиях НПДВ можно предотвратить, целенаправленно погасив магическое ядро. Софи делает паузу, и на мгновение Северус не может поверить тому, что предлагает эта ведьма. — Это не излечит болезнь. Но это может продлить жизнь пациентов на годы и значительно снизить их страдания. — Я так и думал, — кивает мастер Белби. Это не станет победой, но… — Прямое воздействие на магическое ядро спровоцирует самовоспламенение, однако, если использовать зелья, процесс станет гораздо более мягким, и есть шанс избежать эвтаназии, обезболив естественную смерть, — хмуро кивает слизеринец. — Именно, — с энтузиазмом соглашается Ларс. — Когда Дамокл написал нам о вашем исследовании, мы увидели возможность использовать наши наработки. Дамокл. Северус бы язык проглотил, если бы назвал старого хрыча вот так. — Ваши исследования использования артефакторики для изменения свойств котлов просто невероятны, — продолжает маг. — Я развил идею мистера Уизли, — качая головой, отвечает Снейп. — Он был настоящим новатором. С мастером Белби зельевар привык чувствовать себя бестолковым лаборантом, но в компании трех гениев ему вовсе некомфортно. Это огромный шанс чему-то научиться, но, Мерлин великий, его имя зря стоит в названии лаборатории. — Я читала ваши работы по василиску. Где вы нашли столько материала? — цепкие глаза Софи находят в нем цель и препарируют на живую. В один из дней запыхавшийся Герой Магобритании просто втащил в лабораторию смердящие, грубо нарубленные трофейные останки змеи, напугав мастера Белби и еще троих сотрудников. Когда все поняли, что конкретно так смердит, именитый мастер зельеварения даже одобрительно похлопал Гарри по плечу. Северус, в свою очередь, раздраженно заявил, что василиск не багет хлеба, который можно резать, как вздумается.

* * *

Полтора года спустя: Северус Снейп — Мы на отдыхе, — парирует Гарри, обвиняюще указывая в сторону моря. — Лаборатория под руководством Николя, мастер Белби на связи, Тедди у Флер и Билла. Мы должны отдыхать и просвещаться. — Только заглянуть, — упорно твердит Северус. — У нас достаточно времени. — Ты застрянешь там на два часа, мы опоздаем, и нас не пустят в зал. Знаешь что? Тогда ты пойдешь со мной на день рождения Джинни. От упоминания рыжей ведьмы Северус морщится. — Я не имею желания идти на ужин к твоей бывшей невесте. — Ты знаешь, что она встречается с Дином Томасом, и они живут вместе. Ты сам их видел. — Мне совершенно все равно, что происходит в жизни Уизлетты. — Неправда, ты сварил зелье для Дина по ее просьбе. — По твоей просьбе! — Ты бы заставил Николя заняться зельем, если бы тебе было все равно. Северус глубоко вдыхает теплый морской воздух и меняет стратегию: — Чего ты добиваешься? — Я иду в театр один, ты идешь в свои аптеки, мы встречаемся в десять на набережной у вон того ресторана, а в следующем месяце мы идем к Джинни, и твое лицо будет оберегать меня ото всех ведьм, с которыми меня пытается познакомить миссис Уизли, — четко, как план боя, выдает любовник. О том, как упрямо Молли Уизли игнорирует очевидную гомосексуальность Героя, можно слагать баллады, и главным бардом охотно выступает Джордж Уизли, делясь деталями каждый раз, когда все собираются у Билла и Флер. — Так вот зачем я тебе там понадобился. В прошлый раз ты просто сказал какой-то бедной ведьмочке, что больше всего ты любишь… — Я перебрал. — … члены. — Откуда, черт возьми, ты все это знаешь? — у Гарри краснеют мочки ушей — очаровательно. Особенно учитывая, что предпочтения гриффиндорца узнать предельно просто: в постели тот не оставляет места для двусмысленностей. — Джордж рассказал, пока ты возился с детьми. Бравый гриффиндорец глубоко вздыхает и прячет розовеющие щеки в ладонях. — В любом случае я тебе там не нужен. Ты же снова спелся с младшим Уизли — скажешь, что тебе важнее попойка с боевым товарищем. — Да, мы… Нам надо было разобраться, что делать дальше, вдали друг от друга. За тот год мы будто стали одним целым, и было тяжело осознавать, насколько мы разные люди. Нет предательства в том, что мы разные, и что мы пошли разными дорогами. Гарри, конечно, прав, но они уже два года не упоминают Грейнджер. — Если Молли начнет сватать тебе очередную ведьмочку, скажи, что горишь страстью к ее младшему сыну. Пусть боится, — с ухмылкой предлагает Северус. Гарри фыркает от неожиданности, а потом хохочет в голос. Морской ветер прохладный — горячий бок гриффиндорца, который прижимается к нему, согревает Северуса без магии. Чайки пролетают мимо, и Северус щурится от солнца. — Если я не успею к началу спектакля, то пойду с тобой на день рождения Уизлетты. Но я успею. — Договорились, — Гарри коротко целует его и снимает чары отвлечения. Море вдали почти сливается с безоблачным небом, и Северусу приходит в голову, что цвет похож на правильно сваренное стандартное зелье памяти — огромный, поистине бескрайний, наполненный до краев котел.

КОНЕЦ