Луч солнца в хмурый день

Потенциальная встреча с Молли не сулит ничего хорошего, но Северусу срочно нужны целители, консультировавшие Артура по поводу последствий отравления ядом Нагайны, а те сейчас в Св. Мунго — он без сомнений активирует трансграничный портключ в Британию, когда-то врученный ему директрисой. — Мистер Снейп, — говорит колдомедик Бианки, завидев его бледное лицо, — мы как раз хотели с вами связаться. Пройдите за мной. Зеленая целительская мантия маячит перед Северусом и уводит его в один из кабинетов, и если раньше страх был больше похож на взрыв нервной энергии, ищущей выход, то сейчас зельевар будто медленно замерзает, с трудом волоча ноги. Артур Уизли умер, и Северус чувствует, что он следующий. Все остальное, волновавшее его раньше: судьба Андромеды, риски Тедди Люпина, изматывающие придирки мастера Белби — отходит на задний план. — Должно быть, вы в курсе произошедшего с мистером Уизли, — целитель сразу переходит к сути. — Связь со змеиным ядом здесь опосредованная: перенесенное отравление критически ослабило резистентность организма, что сделало мистера Уизли особенно уязвимым к драконьей оспе. Симптомы проявились уже на терминальной стадии. — Как здесь вообще можно было заразиться? — вырывается у Снейпа. Слова целителя звучат почти абсурдно. Мужчина в зеленой мантии игнорирует его вопрос. — Мистер Снейп… Я хочу, чтобы вы запомнили, что в вашем состоянии контакт с инфекционными больными, а также с лицами из круга первичного и вторичного контакта категорически противопоказан. — На вас всех чары и артефакты! — прерывает зельевар. — Вы не можете меня ничем заразить, и я не понимаю… — Персонал действительно представляет минимальный риск из-за постоянного скрининга, однако основная угроза исходит от посетителей больницы. Арки-детекторы установлены исключительно на входах в Св. Мунго. Если заражение произойдет внутри больницы, до тех пор, пока носитель не пройдет через эти арки, мы его не идентифицируем. К Артуру пускали только семью и колдомедиков, значит, заразил кто-то из семьи. Кто-то, кто, возможно, проводил много времени в госпитале, и, возможно, предлагал помощь другим пациентам. Северус знает ровно одну ведьму, которая лучше всех подходит под описание. — Я хочу повторить, — продолжает колдомедик, — что даже распространенные магические заболевания представляют для вас серьезную угрозу. Также вы должны принимать зелье, которое ранее готовили для мистера Уизли, однако, по имеющимся данным, его эффективность оказалась ниже ожидаемой. Северус до сих пор не может поверить в то, что произошло. Судя по всему, теперь ему нужно создать что-то новое, чтобы дожить до возраста мастера Белби. Хорошо, что у него теперь своя лаборатория. — Без зелья прогнозируемая функция почек и печени сохранится не более пяти лет, — прямо говорит колдомедик Бианки, — учитывая, что ваш случай не столь тяжел, как у мистера Уизли, ведь вы приняли противоядие почти сразу. Выдох не выходит, вдох тоже — легкие замерли. — А с зельем? — В лучшем случае лет десять. Еще чего. Северус с силой выдыхает и хмурится: крестраж Темного Лорда не смог отправить его на тот свет, и зельевар не позволит второй попытке стать удачнее первой. — Как насчет артефактов? — сразу спрашивает он. Даже в Пророке писали про искусственные органы — он знает, что такие варианты возможны. — Начинайте копить деньги прямо сейчас. Зная, что у вас теперь своя лаборатория, у вас может получиться собрать нужную сумму. Настолько дорого? — Артефакты помогут? — переспрашивает он. — Да. — Но Уизли не смогли себе их позволить? Колдомедик молча качает головой. Сложно представить, что Гарри не отдал бы им все, что у него есть — а у него есть достаточно. Сколько конкретно стоят артефакты? Он прощается с колдомедиком Бианки и направляется на улицу, за версту обходя когорту Уизли, рыдающих в коридоре. Северус не знает, что им сказать, кроме пустых соболезнований, он чувствует себя омерзительно и гадает, протянул бы Артур подольше, будь то зелье лучше сварено. Они с покойным Уизли не были близки, но, Мерлин побери. Его зелье не помогло. Северус, возможно, следующий. Странно, как его больше не трясет от нервов — может, силы кончились, но сосущая пустота внутри настолько сильна, что он даже рук не чувствует, как после войны, когда от его магии оставались совсем крохи. Выйдя за двери больницы, Снейп ловит языком пять с половиной капель улучшенной формулы успокоительного и замечает Джорджа Уизли, стоящего в стороне и пустым взглядом провожающего за поворот маггловские машины. — Мистер Уизли, — говорит Северус и останавливается рядом. — Примите мои соболезнования. — М-м-м? — тот переводит расфокусированные покрасневшие глаза на зельевара. — А, да. Спасибо, мистер Снейп. — Если я могу чем-нибудь помочь… — Нет, нет, мы справимся. Хорошо, что есть, на что отвлечься. Когда хоронили Фреда, я был… в еще худшем состоянии. Нужно что-то делать, а не сидеть сложа руки. Нужно заботиться о семье, и это… это хорошо. Кхм. Выпьете со мной? — спрашивает он и Северус неловко соглашается, наблюдая, как Уизли достает из кармана стеклянную закупоренную бутылку — как в аптеке. Это оказывается мерзким дешевым пойлом, каким-то теплым коньяком — Северус пытается не закашляться и возвращает бутылку в не по погоде холодные пальцы. Джордж отпивает сам, не сводя с него взгляда. — Папа… — говорит рыжий, кривится и замолкает. — Успокоительного? — Да, пожалуйста. Капля усовершенствованной формулы заставляют плечи Джорджа понуро опуститься. — Папа очень беспокоился обо мне после похорон Фреда, — продолжает рыжий. — Маме было очень тяжело, но она отвлекалась, чтобы отговорить Джинни с Гарри от женитьбы, а потом, после разрыва помолвки, она решила выместить весь свой гнев на Гарри. В общем, ей было, что делать, а папа… Папа будто бы был в полном порядке. И он говорил мне, что, когда кто-то умирает, нужно в первую очередь заботиться об оставшихся в живых. — Мудрые слова. — Да. Когда он успевал вставить пару слов в монологи мамы, он бывал очень мудрым. — В браке с Молли Уизли нужно много мудрости, — замечает Снейп, и Джордж кивает. Тот не обиделся на грубость. — Мне искренне жаль, мистер Уизли. Если бы я мог… — Вы сделали все, что могли. Этого достаточно. Иногда нужен хотя бы один шанс, и он у нас был. Нарцисса, ведьма, которой он все же умудрился помочь благодаря котлу Фреда Уизли, сказала ему примерно то же самое. Праздновать победу он будет только после успешных родов — нет, он вряд ли сможет праздновать, но ему станет легче, если все пройдет гладко. Он устал от собственного бессилия. — Один шанс, — повторяет Джордж, — В глубине души мы знали, мистер Снейп, и нам нужно было сделать хоть что-то, чтобы жить дальше без сожалений. Вы дали нам этот шанс, и за это мы — я говорю за всю семью — вам очень благодарны. — Мне многие благодарны, но я продолжаю терять людей, которые надеялись на мою помощь. Получается, я не заслуживаю доверия, как бы сильно Гарри ни пытался убедить весь мир в обратном. Северус замолкает. Он никогда бы не сказал это Уизли добровольно. — Вы подмешали что-то в коньяк. — Ничего нелегального. Вы теряете хватку. Так и есть: зельевар не почувствовал постороннего привкуса, и даже сейчас, проведя языком по зубам, он все равно не понимает, что это было. Мерлинова искра горела не только в погибшем брате-близнеце. — Вы назвали его Гарри, — замечает рыжий. — Вы его действительно любите. Порыв признаться абсолютно во всем, что выросло в душе за последние месяцы, очень тяжело игнорировать, но Северус справляется. — Чтобы любить Гарри Поттера, вам потребуется мудрости не меньше, чем потребовалось моему отцу, — мирно добавляет Джордж. — А то я не знаю, — вздыхает зельевар. — Гарри нравится ваш нос. Вы опоили его чем-то? Он достаточно знает Уизли, чтобы понять, когда тот несерьезен. — Спешу вас уверить, с этой глупостью он справился самостоятельно. — Я шучу. Я уже проверил его на все возможные приворотные. — Предсказуемо, — кивает Северус. Он бы тоже так сделал. — И вас проверил только что, — добавляет Джордж, мгновенно напоровшись на внимательные глаза Северуса. — Думаю, ваше успокоительное вступило в реакцию с моим антиприворотным — вы же тоже приняли их оба, да? Раз мы с вами теперь на удивление болтливы. Очень любопытный эффект. — Вы гриффиндорец по ошибке. Устало опущенные плечи его бывшего студента приподнимаются и снова падают. — Всех рыжих без разбора распределяют в Гриффиндор. Это традиция, и не нам ее менять. — Если бы я захотел приворожить Гарри, вы бы никогда не нашли ни следов, ни доказательств, ни работающего антидота. Более того, сам бы я тоже заметил внезапные и несвойственные мне чувства. — Значит, ваши чувства не были внезапными или несвойственными? Рвущийся наружу ответ замирает на языке. — Вы решили отвлечься за мой счет? — Разве что немного. Уизли криво усмехается, и это просто привычное движение без чувства, совершенно фальшивое. Всю дорогу домой во Францию мысли Северуса тяжело перекатываются от Артура Уизли к его жене, к выжившему близнецу Уизли и к тому, как быстро заработать очень и очень много денег. Он не готов встретить смерть как старого друга: он ей не друг, и он знает, что Андромеда не могла уйти мирно, ведь она тоже не была способна на смирение. Смерть — одержавший победу враг, коршун, впивающийся в падшую добычу, и Северусу страшно думать о будущем, но не думать значит сдаться. Вечером Гарри добирается до дома, и Тедди выносит мозги им обоим, чутко понимая, что что-то случилось. Уже неделю ребенок ведет себя из рук вон плохо, закатывает истерики, и эльф подтвердил, что тот снова писается ночью. С мальчиком нужно что-то делать. — Молли более-менее держалась на похоронах Фреда, а сейчас… — Гарри морщится. Знает ли Гарри, что, возможно, Артур умер из-за болезни, которую принесла она сама? Знает ли Молли? Наверняка. Они должны были дать ей зелье от драконьей оспы. — Хорошо, что он успел вырастить детей, — вместо этого говорит Северус. — Джиневра уже совершеннолетняя. Поттер тоскливо смотрит в сторону двери, из которой доносятся истошные вопли Люпина-младшего, и кивает. — Не думал, что волшебники могут вот так просто умереть. — Магия не всесильна. Их молчание прорезают очередные крики — совершенно оглушающие. — Ты должен написать всем друзьям и знакомым Андромеды, Тонкс и Люпина. Попроси их прислать фотографии, если есть, чтобы у Тедди была память о родителях и бабушке, — говорит Северус. Рано или поздно мальчик устанет орать и плакать, и тогда они все равно не будут знать, что с ним делать. Им нужна помощь. — У меня есть альбом с фотографиями моих родителей, и там был Римус, — охотно кивает Гарри. — Я найду фотоателье, чтобы сделали копии. — Как остальные Уизли? — У Джорджа все под контролем, Перси берет с него пример, Джинни и Рон прячут слезы, чтобы не расстраивать Молли еще сильнее. А больше я ни с кем не разговаривал. Северус кивает — предсказуемо. — Дети Уизли уже пережили смерть брата, так что, думаю, смерть отца пройдет для них легче. — Разве есть разница? У Поттера нет родителей, но он пережил смерть близких людей, свою смерть — бывший шпион не знает, что Герой обо всем этом думает. — Думаю, с малолетства дети привыкают к идее, что когда-нибудь их родители умрут. Для многих это страшная мысль, но совершенно нормальная, с ней они должны смириться к выпуску из школы. О том, что может умереть брат или сестра, никто особо не думает, и это заставляет осознать, что мы сами смертны. — Когда ты впервые задумался о том, что умрешь? — спрашивает Гарри. Зельевар вспоминает, как в восемь лет отец пинал его ногами, и Северус не мог вдохнуть. Как он боялся отца настолько, что планировал убийство, чтобы тот не убил его первым. — Слишком рано. Как, думаю, и ты. Гарри кивает. — Тяжелый день. Обними меня. Чужой теплый вес действует лучше любого успокоительного. Один шанс. Ему самому тоже будет достаточно шанса, потому что Северус постарается. И Альбус Дамблдор дал Гарри шанс, и теперь гриффиндорец здесь с ним в одной постели во Франции, а напротив их особняка — дом с лабораторией, окна которой до сих пор сияют желтым. — Пойдем на похороны вместе, — тихо просит Гарри, и Северус соглашается. Судя по словам Джорджа Уизли, Молли раздует скандал из присутствия Героя, но зельевар признает, что явно недооценивал, насколько близко к сердцу ведьма восприняла разрыв помолвки своей единственной дочери: едва увидев Гарри, ее лицо перекашивает, и она шипит: — Пошел вот отсюда! — Ма, — одергивает ее Уизлетта. — Я думал, что ты помогал Молли с организацией похорон, — шепчет Северус. — Я помогал Джорджу и Перси, — тихо отвечает Гарри. — Она меня даже не видела. — Что «ма»? Мы должны быть ему рады и благодарны после всего, что он сделал? — Мы точно были рады и благодарны его деньгам, — цинично замечает Джордж. — Мне очень жаль, — тихо говорит Гарри. — Я соболезную вашей утрате. — Жаль ему! Бесстыжий, неблагодарный наглец! Яд, которым ведьма брызжет с такой яростью, прицельно травит Гарри — может, поэтому Герой и позвал Северуса? Слизеринец не прочь примерить доспехи, тем более, что роль спасителя здесь не потребует великих свершений: ему плевать на Молли Уизли, и одно слово о драконьей оспе, которое он мог бы обронить, стало бы сродни Аваде. Однако, он не настолько жесток. — Помнится, Молли, ты говорила, что Гарри тебе как сын, — холодно тянет он, чувствуя себя целым Люциусом Малфоем. — И что, теперь он может обращаться с Джинни, как хочет? — голос женщины переходит в истеричный визг. О, Мерлин, симпатии к ней он не испытывал никогда, но сейчас, наблюдая за этой слепой материнской яростью, он почти готов ее похвалить: по крайней мере она на стороне своей дочери. — Разве дело не в том, что он не хочет? — язвительно уточняет слизеринец. Он удивлен, что Молли пока не пытается размазать его в словесной дуэли, но, возможно, в этом ее благодарность за шанс. — Он умолял нас с Артуром одобрить их брак, а получив согласие, передумал! Я никому не позволю так обращаться с Джинни! Это не поступок взрослого, это поступок избалованного глупого ребенка! — Вы этого ребенка заставили убить Темного Лорда. — А у нас был выбор? Ты знаешь, что говорил Альбус, и ты также знаешь, что мы не прятались по домам, а помогали Ордену, чем могли. И твоя метка, Снейп, — тоже твой выбор. Все. Гарри, вжимающий голову в скрытые под траурной мантией плечи, выведен из-под огня. Северус принципиально закатывает рукава черной маггловской рубашки и скалится: — Эта метка? — Ты будешь жить с ней до конца жизни, — выплевывает Молли, — и ты никогда не отмоешься от всего, что сделал. По крайней мере никто из нас не прислуживал Волдеморту. Страх читается как открытая книга в ее расширенных зрачках, в срывающемся голосе, в позе. Молли не знает и сотой доли его прошлого, и то, что он отмечен этой грязью и будет жить с ней дальше, больше не пытает его изнутри жаром былого стыда, а тяжелым грузом лежит на душе. Гарри, стоящий с ним плечом к плечу, каменеет, и Северус отвлекается на вздувшиеся желваки на его щеках: этот гриффиндорский цепной пес способен выдрать цепь с корнем. — Без помощи профессора Снейпа я бы тогда был убит, — мягко напоминает Джордж и протискивается между Молли и Героем, невзначай поворачиваясь обрубком уха к матери. — Профессор Снейп сделал для победы не меньше Гарри, — встревает Джиневра. И никто не упоминает попытку Северуса помочь Артуру зельем — они вообще не упоминают Артура. Должно быть, они знают про драконью оспу, и Молли, если это была она, будет жить с этим до конца жизни — ее ноша кажется легче, чем его собственная. — Могла бы и поддержать маму, — цедит Рон из-за спины отмалчивающегося Билла. — Что Снейп вообще здесь делает? Его никто не звал. — Я звал, — лжет Джордж. — О, Ронни, проснулся? Стоял бы и дальше с языком в заднице, — шипит Джиневра. — А ты что-то резко переобулась. Тебя Снейп случаем не опоил? — Тебя опаивай-не опаивай, все равно тупой. Не зря Гермиона от тебя сбежала. — Не смей про нее говорить, — голос Рональда угрожающе повышается. — Правда глаза колет? Ты даже школу заканчивать отказался, а Фред тебе свою долю во «Вредилках» оставил, потому что у тебя мозгов ни на что другое не хватит — только за прилавком стоять. — Я хотя бы деньги приношу, а ты даже на стройке камни таскать не смогла. Джинни, мгновенно выхватив палочку, швыряет в брата летучемышиным сглазом, и остальные Уизли бросаются их растаскивать — Северус пользуется хаосом и пятится к двери, утягивая ошарашенного Гарри за собой. Однако к началу траурной церемонии, два часа спустя, дети Уизли стоят у гроба сплоченным строем, а Молли, словно ничего не произошло, суетится рядом, поправляя все сбившиеся воротники и растрепанные волосы. На бледных веснушчатых лицах особенно заметны покрасневшие глаза, но никто не плачет. Гарри и Северус держатся в стороне, стараясь не привлекать внимания. Зал полон служащих Министерства и родственников Уизли — таких же рыжих, как и сам Артур. Анджелина Джонсон одиноко сидит в стороне. Голос Джорджа разносится под сводами шатра, но Северус не вслушивается — вместо этого он внимательно, с привычной настороженностью, изучает собравшихся почтить память Уизли: такое скопление народа вызывает у него едкую нервозность. Большая часть присутствующих, как и сам Северус, одета в маггловское, и, наверное, вряд ли кто-то из них смог бы сказать об Артуре что-то дурное. Спокойный, надежный Артур Уизли. Мужчина, у которого было семь любящих детей и одно страстное хобби, о котором знали все. Он дожил до внучки — должно быть, он был так горд, когда родилась Мари-Виктуар. Под мерный ритм прощальной речи Снейп вспоминает Артура таким, каким видел его в последний раз, еще до Финальной битвы: изможденным, с трудом оправлявшимся от яда Нагайны, но при этом упрямо отказывавшимся жаловаться. Песочные часы медленно отсчитывают его собственное время, и Северус замирает внутри, когда падает очередная песчинка. — Рано или поздно мы встретимся вновь, — наконец произносит Джордж. — И я знаю, что отец будет ждать, и что он сказал бы нам всем не торопиться к нему. Я обещаю, что мне будет, что ему рассказать при встрече. Если Северус встретится с Тобиасом Снейпом в аду… Похоже на то, что вполне может скоро произойти. Слизеринец поворачивается, изучая осунувшееся лицо Гарри. Нет смысла посвящать его в колдомедицинские детали: Артур не жаловался, и он не намерен. Он просто позволит Поттеру заняться продажей той мази, а сам, быть может, расширит ассортимент… Например, лубрикантом с заживляющим эффектом. Можно заглянуть в маггловские секс-шопы и посмотреть, что там в ходу, чтобы усовершенствовать идеи. Почему бы нет? Ему нужны деньги. Косметические средства? Любая ведьма готова раскошелиться, чтобы выглядеть лучше. С другой стороны, когда Северус узнает, из чего складывается стоимость таких артефактов, у него наверняка появятся идеи удешевить процесс. В конце концов он поговорит с мастером Белби: если плохо работает зелье, можно улучшить рецептуру. И продать усовершенствованную формулу успокоительного. Северус уходит в самый темный и отдаленный угол шатра и молча цедит вино, размышляя о новых лаборантах для лаборатории, а Гарри сутулится на соседнем стуле, верно рассчитав, что найдется мало желающих вести светские беседы с или рядом с бывшим шпионом. Кингсли, однако, мало что смущает, и он, поздоровавшись с зельеваром, настойчиво приглашает Гарри к приватному разговору, от которого не получается отвертеться. — Что он хотел? — спрашивает Снейп, когда раздраженный гриффиндорец снова плюхается рядом. — Как всегда. Я сказал ему, что переехал во Францию с семьей. — А он что? — Спросил, с какой такой семьей. Да пошел он. Просто пошел он к черту. Отыскав Кингсли в облаченной в черное толпе, Северус решительно встает и прокладывает курс к Министру. — Не оставляешь попыток наставить Гарри Поттера на единственно верный путь? — едко интересуется зельевар. — Только ты не начинай. Когда Гарри сделал предложение Джинни Уизли, я думал, что у него наконец все наладилось, но в итоге молодые разорвали помолвку, и Гарри сбежал в Хогвартс. — Уехал помогать. — Сбежал! Сколько с ним ни разговаривал, ничего путного не говорит. — А ты постоянно говоришь все путное. Ты должен сказать ему спасибо за помощь с Хогвартсом. — Спасибо ему, конечно, но я бы предпочел, чтобы наш герой не слетел с катушек. — Как видишь, он переехал с семьей во Францию. — С какой, Мерлин его забери, семьей? Откуда у него семья? Он год бесцельно шатался по школе… — Проходил ученичества и восстанавливал Хогвартс. — … говорил, что ему еще рано думать о работе… — Он еще не закончил два ученичества. — …а теперь переезд? Семья? Ты знаешь, как молодежи легко задурить голову… — Так не дури. Министр Магии прерывается на полуслове, полный подозрений. — Ты на чьей стороне? — недовольно спрашивает Кингсли. — На его. — Слушай, Снейп. В моем бывшем отделе сейчас спиваются два молодых парнишки, и один из них пытался покончить с собой. Молодежи нужно дело и поддержка. Хочешь сказать, что после того, как Гарри убил Волдеморта, он чувствует себя прекрасно, и его ничего не тревожит? Мы помогать им всем должны, а не стоять в стороне. Кто, если не мы? Мало закончить войну, нужно научить жить дальше. Это правда, и Северус полностью с ним согласен. Каким бы назойливым и упертым ни был Кингсли, он всегда делал то, что от него требуется. Министр искренне волнуется за Гарри. — У меня есть зелье, которое вызывает отвращение к алкоголю, но, если ты используешь его с теми молодыми людьми, не факт, что они не перейдут на наркотики. Найди им психолога, желательно мага или хотя бы сквиба, — предлагает зельевар, и рассчетливые глаза Кингсли разделывают его до костей. Боевой маг спрашивает напрямую: — Что происходит с Гарри? Тебе всегда было не все равно, но тебя не беспокоит его состояние, так что ты точно что-то знаешь. — Он в порядке, и он с семьей переехал во Францию, — Северусу остается повторять геройские слова. — С какой семьей? — С крестником. — Им лучше остаться здесь. Молли поможет ему с ребенком. — Нашел помощницу, — фыркает Снейп. — Сегодня утром эта ведьма сцепилась с ним из-за разрыва помолвки с Джиневрой. — Гарри девятнадцать, и он один не справится с ребенком. — Он не один. — Домовые эльфы не считаются. — Он не один, — настаивает зельевар, полностью отдавая себе отчет, что вдвоем они тоже не справляются. Кингсли щурится и чрезмерно внимательно оглядывает Северуса. Снейп выдерживает его взгляд, не моргая. — Не один, значит. — Да. — Допустим. Когда Северус отходит, Гарри мгновенно оказывается рядом и касается руки, спрашивая, что в очередной раз хотел Министр. Чужой цепкий взгляд буравит геройский затылок. — Министр просто беспокоится. Все хорошо.