Твой велосипед

На странице моего дневника черными чернилами пахла надпись: «Умри». Это не самое худшее, что я вообще видел, спасибо и на этом. Худшее, что я видел, это гроб отца, спускающийся в никуда. Кладбище. Здесь пахнет холодом, сыростью и смертью. Изабель стояла возле меня в черном платье и таких же туфлях. От нее пахло сигаретным дымом, особенно от ее каштановых волос. Мне стало как-то холодно. Я повернулся к ней, хотел что-то сказать, после чего сразу же отвернулся. Она смотрела в пустоту, даже не обращая внимания на мои бессмысленные потуги разорвать эту ревущую тишину, разрывавшую нас обоих изнутри. Эта пустота постепенно наполнялась странным чувством. Я открыл рот. — Нет. — она даже не повернулась ко мне. — Помолчи. Прошу тебя Дэниэль, закрой рот. — прозвучал вновь ее строгий и немного трясущийся голос. Я лишь оттопырил указательный и средний пальцы, как бы прикуривая. Нехотя, она протянула мне сигарету и зажигалку. Приятный дым наполнил мои легкие, с первой затяжкой я почувствовал умиротворение, за которой шла легкая грусть. Потом я выпустил дым. Теперь я чувствовал головокружение, чувствовал, что мое тело было легким, как перо. В ее глазах блестящий серый туман отступал, мне стало казаться, что я свободно парил в пространстве. Изабель затушила сигарету о стенку за ней и ушла, чуть постукивая каблуками. Курить мне оставалось от силы полторы минуты. Я вдруг услышал мое имя. Его кричал женский и очень знакомый голос. Я быстро затушил сигарету и пулей побежал на источник звука. Сначала я увидел знакомый силуэт, а потом — свою мать. Сорокалетнюю женщину с дамской сумочкой и в таком же черном платье, в каком была Изабель. Она явно почувствовала от меня запах сигарет, потому что у нее чуть поморщился нос. Она громко и демонстративно вздохнула и покачала головой. «Идем, Дэнни» — она махнула рукой и я пошел за нею. Сегодня четверг. Трава под моей подошвой ощущается так же, как и тогда. Мокрая, скользкая из-за дождя. На мою одежду капает дождь, оставляя массивные точки. Я пропустил свой автобус до дома. А это означает только одно… — Тебе помочь? — спросил мужской голос позади меня. Мысленно подготовив себя, я обернулся. Но я точно не ожидал увидеть другого. В метрах пяти от меня на велосипеде остановился парень в желтом дождевике. Закрывая лоб рукой от капель он вновь открыл рот: — Ты оглох? Будешь здесь мокнуть? Автобус только через десять минут приедет. Я сильно удивился и подбежал к велосипеду. Сев позади незнакомого, я чуть ухватился за его дождевик и велосипед тут же тронулся с места. Мои глаза смотрели на великолепные пейзажи, что проносились передо мной. Густая трава кренилась из-за ветра, создавая собой красивые узоры на холсте зеленого поля. Деревья повсюду были раскрашены в красные и желтые цвета. Октябрь давал о себе знать. Я переключил свой любопытный взгляд на хозяина велосипеда. Его кудрявые волосы казались легким облаком под дождевиком. Щеки его были румяными от ветра. Когда он увидел, куда я смотрю, он ухмыльнулся. Наши взгляды встретились, и мы засмеялись. Он снял дождевик, когда дождь уже стих. — Я туда еду? — он спросил. — Куда «туда»? — К твоему дому, я имею ввиду. — Ах да, точно. Туда-туда. А откуда ты знаешь где я живу? — Я живу через дорогу от тебя. Ты — Дэниэль, я прав? — его мужественный голос спросил меня. — Да… Да! Я Дэниэль. — я немного затормозил. — Меня зовут Алекс. Алекс Парселл. — Черт, я в точности помню тебя со школы, однако то, что ты мой сосед… — Да ты из дома считай не выходишь. — А ты за мной следишь? — Что? Мы оба расхохотались. Алекс учился со мной в одной группе. Неудивительно, что я не знаю его имени. Я ни с кем не общался среди одногруппников. — Дэн? Дэ-э-эн? — он похлопал меня по руке не отвлекаясь. — А? — Ты вновь заснул. Я спрашивал давно ли вы переехали. — А с твоего окна не было видно, как возле дома припарковался огромный грузовик, а? — я посмеялся. — Я летом уезжаю к матери — родители разведены и я живу с отцом. — Ой, прости. Не знал. Переехали мы в июле, где-то в середине. — Вот как. Я в этом городе с детства живу. Хороший, маленький. Здесь все друг друга знают. — Все, кроме меня. Через минут пять, мой дом показался из тумана. Алекс остановил свой велосипед, я спрыгнул. Когда его ноги очутились на мокром асфальте, он протянул мне руку. — Я… — руку я не протягивал, потому что контакт ладонями меня всегда вымораживал. — Прости, я не люблю рукопожатия… — М-м… Тогда… — он сжал ладонь в кулак. — …так? Я улыбнулся и с удовольствием стукнулся кулаком с Алексом. Дождь полил сильнее, но я не обращал на него внимания. Мое поведение оставалось вполне нормальным и легким. Через тридцать секунд мы разбежались по домам. Весь мокрый и пропахший дождем, я был настолько рад, насколько это было вообще возможно. У меня в доме было неожиданно тепло, будто в воздухе чувствовалась весенняя прохлада. И у меня не осталось никаких эмоций по этому поводу. Я прошел на кухню, чтобы налить воды. В окне я увидел дом Алекса. Со второго этажа он махал мне рукой. Я медленно, будто нехотя, помахал ему рукой в ответ, широко улыбнувшись. Мои уши вдруг покраснели и кровь в них закипела. Я мог часами смотреть на то окно.