Хуевый друг

             Минхо терпеть не может Джисона.       Ненавидит всей душой, всем сердцем, каждой клеточкой тела. До озноба, до дрожи, до терзающего чувства внутри не может его выносить.       Джисон раздражает.       Бесит каждым своим взглядом, каждой улыбкой и даже каждым чёртовым вдохом.       Сука.       Минхо терпеть его не может.       Смотрит на лучезарную улыбку, которую Хан дарит Чанбину, и хочет стереть её собственноручно; слышит заливистый смех и бросает озлобленный взгляд в сторону воркующей парочки Джисона и Чонина; чувствует, как в спину ему смотрит Хан, и хочет под землю провалиться.       Да какого чёрта?!       Пожалуй, лишь больше бесит то, что показать эти чувства Минхо не может. Из последних сил приходится натянуто улыбаться и взаимодействовать с Джисоном, чтобы не иметь проблем.       А проблемы и впрямь будут, ведь контракт закончится нескоро, да и уходить Минхо не хочет — слишком много приложено было усилий, чтобы встать на путь к мечте быть айдолом.       Однако никто не предупреждал, что судьба ему подкинет такого коллегу, с которым работать будет просто невыносимо. Едва ли бы Минхо, конечно, поверил, что его это торкнет на том этапе жизни, но сейчас, когда хочется на стену залезть, лишь бы не пересекаться с Джисоном, отступать уже некуда.       — Эй, хён, — Хан кладет ладонь на его плечо, вынуждая вздрогнуть. — Ты идёшь с нами?       Минхо делает глубокий вдох и максимально непринуждённо отвечает:       — М? Куда?       — Мы решили пойти поужинать в кафешку за углом после репетиции, — объясняет Джисон. — Знаешь, я так голоден, — жалуется, вытягивая губы, — так и хочется слона целого съесть.       Минхо больно кусает щёки изнутри, чтобы не выпалить то, что на уме, а там не что-то хорошее.       "Да плевать мне, что тебе там хочется!" — крутится в голове.       — А ты, хён?       — М? — Ли пытается улыбнуться.       — Спрашиваю, ты есть хочешь? — и у Джисона улыбка выходит более искренней.       Как же бесит.       Блять.       — Я... Нет... Не знаю, — мямлит Минхо.       — Брось, хён, мы так упахались, что надо подкрепиться, — уверяет Джисон, растягивая губы всё шире.       — Слу...       — Пойдём, — Хан хватает его за предплечье, чтобы увести за собой, а Ли раздирает желание одёрнуть руку, но он не делает этого.       Делает лишь глубокий вдох, а затем медленный выдох, повторяя сие действие несколько раз, и старается пропускать мимо ушей всё, что Джисон рассказывает ему по пути.       — Ты какой-то злой сегодня, Минхо-щи, — констатирует Чан взволнованным голосом.       — Нет, я... — собирается объясниться Ли.       — Он просто голоден, Чанни-хён, — убеждает Джисон.       Минхо не успевает возмутиться, мол, какого хрена его перебивают, да ещё и отвечают вместо него.       — О, тогда стоит идти скорее! — говорит лидер и отправляется поторапливать остальных.       Джисон снова начинает говорить о чем-то, что слушать Ли не хочет от слова совсем, но почему-то слушает.       В какой-то момент, будучи уже на полпути к кафе, Джисон берёт Минхо за руку, несильно сжимая его ладонь в своей, и Ли хочется ударить его по руке, или почему тот себе такое позволяет? Однако не делает этого. Рвано вздыхает и плотно стискивает челюсти, пытаясь смириться.       Всего лишь касание — не так уж и важно, но бесит до вздувшейся венки на шее.       Один из больших минусов айдола — часто приходится делать то, чего делать совсем не хочется, но выбирать не приходится. Сколько будет ругани, сделай Минхо что-то резкое и грубое? Очевидно много, а это не то, что веет комфортом.       Минхо держит руку в напряжении, чтобы с силой не сдавить чужую ладонь в своей, и просто — или не совсем просто — позволяет себя касаться.       В кафе легче не становится, хотя Джисон садится напротив и никак не взаимодействует с Ли.       В кафе легче не становится, хотя еда вкусная и сытная, а официанты милы и приветливы.       В кафе легче не становится — Минхо лишь злиться больше начинает.       Прослеживает взглядом, как трогательно Хан подкармливает Чонина с ложки, давая попробовать что-то из своей тарелки, и Минхо хочет перевернуть эту тарелку и выбить прибор из чужих рук, потому что какого хрена вообще?       Джисон, кажется, замечает внимание старшего, поэтому обращается к нему:       — Минхо-хён, — и этот нежный голос, как острием лезвия по барабанным перепонкам, — хочешь тоже попробовать? Кимчи сегодня вкуснее, чем когда-либо!       — Да ты голоден просто, — смеётся Чонин, за что Хан пихает его вбок. — Эй! Ну, правда же, кимчи как кимчи.       — Минхо-хён, будешь? — игнорируя Яна, спрашивает Джисон, взяв немного еды палочками и, подставив под неё ложку, протягивает руки вперёд.       — Нет, — резко отвечает Ли, пугаясь собственного тона.       — Хён, ты в порядке? — взволнованно интересуется Хан.       — Да, я просто наелся, — объясняет Минхо, смягчаясь, — спасибо за заботу, — он быстро встаёт из-за стола.       — Но, хён, ты же почти ничего не съел, — бросает ему в спину Джисон, но Ли не отвечает.       Немедля, выходит на улицу и облокачивается спиной о стену. Запускает руки в волосы и с силой сжимает прядки, чувствуя неприятное жжение внутри.       Это ощущение можно назвать неконтролируемым приступом агрессии, которое контролировать приходится.       Минхо буквально изнутри раздирает желание кому-нибудь — кому-то конкретному — врезать, потому что уверенности, что от этого станет легче, не занимать.       Однако.       Минхо держится.       Третий, блять, год держится.       Как тяжело ему это даётся, едва ли кто может понять.       Обиднее всего то, что и поделиться не с кем, ведь кто поймёт его чувства? Кто нормально воспримет то, что его так сильно раздражает всегда вежливый, учтивый и жизнерадостный тонсен?       Никто.       Это ранит.       И самое ужасное, пожалуй, то, что Минхо ненавидит Джисона настолько сильно, насколько и любит.       Это невыносимое чувство.       Понимание того, что происходит, к Ли пришло не так давно и точно не сделало лучше.       Минхо потребовались годы, чтобы догадаться откуда все эти неоправданные желания, но не хватило этих лет, чтобы найти гармонию с собой.       И поделиться хочется, и поплакаться кому-нибудь в жилетку, но такого признания тоже не поймут и, что хуже, не примут с вероятностью в миллион процентов.       Слишком сложно держать всё в себе, борясь с собой же каждый чёртов день.       Лучше бы этого блядского Джисона в его жизни вовсе не существовало.       — Хён, — слышится до боли знакомый голос где-то сбоку, и Минхо взвыть хочется.       Он медленно поворачивает голову в сторону, приподнимая уголки губ, но улыбнуться не получается.       — Ты точно в порядке? Сегодня совсем как-то странно ведёшь себя, — объясняет Джисон и, подойдя достаточно близко, кладет ладонь на плечо старшего, который едва ли держится, чтобы не дернуться. — У тебя болит что-то? Может...       — Я в порядке, не переживай, — уверяет Минхо, кивая и всё же натягивая на лицо улыбку.       — Но...       — Просто устал, — вздыхает Ли, — вот сейчас пойду и отдохну, тогда будет лучше.       Минхо аккуратно, без резких движений поддевает чужую руку своей и убирает от себя.       — Давай я проведу тебя? — предлагает Джисон, сжимая его ладонь в своей, не желая отпускать.       — Зачем? — не понял Ли.       — Ну, а вдруг тебе плохо станет по дороге, в обморок рухнешь или ещё что-то, — беспокоится Хан.       — Я же не один буду, со мной стафф, не переживай.       — Но...       — Возвращайся внутрь, Ханни, — старается делать голос как можно мягче, хотя рявкнуть хочется невыносимо, — ребята тебя точно заждались, да и еда остынет.       — Нет, я...       — Возвращайся, Джисон, — чуть более серьёзно произносит Минхо и смотрит в упор.       Хан отшатывается из-за грубого тона и неуверенно кивает.       — Ладно, — шепчет и разворачивается, чтобы уйти.       Минхо провожает его взглядом, встречаясь глазами, когда Хан бросает в его сторону взгляд напоследок.       Как же бесит...       Ли делает глубокий вдох, стараясь угомонить учащённое сердцебиение, и, взяв с собой кого-то из стаффа, отправляется в общагу.       В своей комнате становится намного легче дышать, но нервозность не исчезает.       Походив вокруг да около, Минхо решает снять напряжение незамысловатым способом. Берёт в руки телефон, нажимает на иконку гугла, чтобы открыть подходящий сайт, но промахивается и открывает галерею, в которой так много неприличного.       Взгляд тут же цепляется за небольшой квадратик, на котором изображён практически полностью обнажённый Джисон, стоящий спиной к камере.       Минхо нервно сглатывает.       И почему его не мучает совесть из-за того, что делает столь откровенные фото подшумок?       Лучше бы мучила, ей-богу, ведь тогда бы он уже давным давно удалил всё это и не делал бы новые.       Ли открывает фотографию на весь экран и свайпает влево, чтобы посмотреть на следующий снимок Джисона, который был запечатлен, когда тот запрокинул голову назад, находясь всё ещё без верхней части одежды.       Минхо до безумия хочется впиться в его шею зубами и оставить там целую россыпь фиолетовых отметок.       Очередная картинка тоже не сулит ничем хорошим, ведь на ней Джисон прогибается в спине, делая разминку. Да, в этот раз на нём есть майка, но она даже плечи не прикрывает.       Чертовщина.       Желание коснуться рельефных мыщц окутывает с головой, и Ли невольно проводит подушечкой пальца по экрану аккурат там, где предплечье переходит в изгиб локтя. Ненароком листнув вбок, Минхо видит селку с Чанбином. Бровь сама собой приподнимается, а кнопка "удалить" нажимается незамедлительно.       Минхо откидывает телефон в сторону и проводит ладонями по лицу.       — Какой позор, — шипит себе под нос.       И отвлечься бы от всего, но низ живота уже скручивает тугим узлом, а член страдальчески изнывает, давая о себе знать.       Ли выдыхает и снова берёт в руки телефон, всё же заходя в гугл и находя нужный сайт. Открывает первое попавшееся видео с какой-то знойной красоткой, кажется, Нари Парк, и каким-то мужиком, которого он видит впервые. Или не впервые. Их он не запоминает, потому что единственное мужское лицо, которое его влечёт, сидит сейчас в кафе с набитым ртом и жуёт кимчи. Или хомячит десерт. Чёрт знает.       Минхо представляет, как мило растягиваются щёчки Джисона из-за кусочков мяса за ним, как трогательно он пережёвывает их, словно действительно белочка грызёт орех, как забавно пытается что-то сказать в этот момент.       Да почему он думает об этом?!       Желание было лишь подрочить, а не поумиляться!       Пиздец.       Видео уже дошло до половины, а Минхо даже не обратил внимания.       Чёртов Хан Джисон.       Взгляд устремляется в экран телефона, где Нари с особым энтузиазмом отсасывает средних размеров член, то и дело не отводя взгляда от камеры, а у Минхо в голове картинка, где ему, втягивая щёки, сосёт Джисон и не разрывает зрительного контакта.       — Блять, — выругивается Ли, накрывая своё возбуждение ладонью через ткань джинсов.       В голове всё более чётко рисуется картинка, где Хан стоит на коленях и смотрит завороженно прямо в его глаза. С уголков губ стекает слюна, оставляя влажные дорожки на подбородке, и Минхо касается нижней губы Хана, чтобы оттянуть её немного.       Рука, в которой находится телефон, очень быстро опускается на кровать вдоль туловища.       Живот скручивает спазмом, и Ли втягивает его, запуская руку за край штанов и обвивая член в кольцо из пальцев.       Женский громкий стон вместо привычного хлюпанья заставляет обратить внимание на экран, но лишь мельком. Там Нари уже стоит в коленно-локтевой, а неизвестный парень вылизывает её, уместившись сзади.       И блять.       Минхо хотел бы вылизать Джисона, заставив скулить и извиваться не менее развратно, чем девушка на видео.       И снова контрастом обрамленная картинка перед глазами, где Ли мажет языком по судорожно сжимающейся дырочке, делая Джисона как можно более влажным и устраивая беспорядок на собственном лице. Минхо передёргивает от представления того, как сладко бы стонал Джисон, пока Ли вылизывает его, толкаясь самым кончиком языка в плотно сжатое колечко мышц.       Последней оглушающей мысли хватает, чтобы звезды замаячили перед глазами, а тело содрогнулось в предоргазменном мандраже.       Буквально одно предположение насколько узко было бы в Джисоне, войди Минхо в него, и этого хватает чтобы кончить.       Минхо вытаскивает руку из штанов, блокирует телефон и бессильно откидывается на подушки, разводя руки в стороны.       — Какой... кошмар, — шепчет он, запинаясь из-за сбитого дыхания.       Продолжает лежать, восстанавливая пульс и не думая в кои-то веки ни о чём, а когда понимает, что вот-вот провалится в сон, заставляет себя подняться и сходить в душ. Закидывает вещи в стирку, купается, чистит зубы и ложится спать, смыв с себя все следы содеянного, но не грешные помыслы.       Так или иначе день прожит.       Минхо не сорвался.       И это радует.       В самом ли деле?