Хуевый друг

             Хочет или не хочет, но Минхо продолжает вариться во всей той пучине раздирающих душу чувств.       Сжимает ладони в кулаки, скалит зубы, кусает щёки изнутри, однако терпит. Да и деваться некуда, ведь выбора никто не даёт.       Так надо и точка.       Минхо наблюдает за воркующим Джисоном с кем-то из стаффа и больно впивается ногтями в нежную кожу на предплечье, чтобы остудить пыл ввиду ревностного порыва.       Минхо замечает, как в поле его зрения Джисон липнет к Чанбину, а после идёт обниматься с Феликсом, и думает, что пора покупать успокоительные.       Минхо видит, как Джисон весело проводит время с Чаном, как шутки ради — шутки ради ли? — флиртует с Чонином, и покупает препарат без рецепта, чтобы не прослыть невротиком.       Минхо слышит, как Джисон шутит с Сынмином, как заливисто смеётся, и понимает, что таблетки ни черта не помогают, иначе почему ему так хреново от всего этого?       Сука.       Минхо сидит в общей комнате и смотрит какой-то фильм, название которого даже не помнит. К нему понемногу присоединяются все мемберы, и рядом садится Чан.       — С тобой всё в порядке? — спрашивает шёпотом.       — Абсолютно, — кивает Ли, даже не взглянув на собеседника, а через секунду опоминается и поворачивает голову в сторону. — Почему?       — Это комедия, а ты даже не улыбнулся ни разу за полчаса, — объясняет Крис.       Минхо молчит какое-то время, прожигая старшего взглядом, а после отводит глаза.       — Задумался.       Чан понимающе кивает и отстает, а Минхо изо всех сил пытается смеяться в нужные моменты, чтобы не привлекать внимания, хотя ему совсем не до смеха. Он косится в сторону Джисона с Хёнджином, которые тихонько играют в abcd, сидя в углу, и пытается перестать.       "Как же всё это бесит", — думает он.       Спустя ещё сорок минут скучного фильма Чан подаёт голос, замечая титры.       — А ведь через три дня последние съёмки, — вещает он, — может нам стоит оторваться, как герои этого фильма, перед тем, как разъедемся по домам на недельный отпуск?       И каждый поддерживает эту идею, чего не скажешь про Минхо. Нет, он тоже хочет напиться, забыться и вообще отречься от всего насущного хотя бы на один вечер, но не с Джисоном в одной компании.       Минхо боится не сдержаться.       Это будет фиаско, если подведёт выдержка.       Минхо не готов к такому.       — Минхо-щи, ты не с нами? — обращается Крис, кладя ладонь на его бедро, чтобы привлечь внимание.       — С вами, — нехотя отвечает Ли.       И зачем только согласился? Шестым чувством ощущает, что ничем хорошим то не кончится.       Так или иначе отступать некуда — сзади стена.       Минхо как на иголках сидит остаток вечера, обдумывая всё и вся, а потом забивает.       Какая к черту разница?       Неужели он не сможет пить в другой комнате или, как минимум, в другом углу гостиной? Ерунда. Плёвое дело.       И буквально сразу посещает мысль, что не сможет, ведь даже сейчас взгляда не отводит от Хана, который и в сторону его не смотрит, занимаясь посторонними делами с кем-то другим.       Неприятно, но сносно.       Минхо старается абстрагироваться, но глаза каждый раз находят Джисона, почему-то постоянно останавливаясь на миловидном лице, за исключением случаев, когда тот стоит спиной. Тут уж сам виноват, конечно.       Минхо ощущает болезненно тянущее чувство внизу живота и сбегает в свою комнату тут же под предлогом того, что уже час поздний и пора бы спать.       Время движется неумолимо быстро. Минхо и не замечает за бесконечными подготовками и съемками, как наступает день икс. Более того, забывает напрочь, поэтому по приезде в общагу крупно удивляется, что несколько мемберов, что вернулись раньше, уже мельтешат, расставляя закуски, тарелки, стаканы и бутылки.       — О, хён, переодевайся скорее, Феликс, Сынмин и Хёнджин уже в пути, а нам ещё нужно мясо приготовить, — тараторит Хан.       — Думаешь, успеем, раз они уже в пути? — хмыкает Ли.       — Ну, если не успеем, то будем ждать, пока приготовится, а как быть? — пожимает плечами младший.       — Почему сразу не поставили его по приходе? Это же глупо, оно готовится долго.       — Мы хотели, но решили ждать тебя, ведь ты готовишь мясо лучше всех, — уверяет Джисон, расплываясь в трогательной улыбке.       У Минхо сердце щемить начинает. Он резко отворачивается и уходит в свою комнату, слыша разочарованный вздох за спиной, прежде чем захлопывает дверь.       Не то чтобы наспех, но и не медля Ли переодевается в домашнее, даже откладывая душ на потом, ведь принял его несколько раньше, а сон нескоро.       И вовсе не потому, что не хочет задерживаться по просьбе Джисона.       Вовсе нет!       Идёт помогать, беря на себя ответственность за готовку мяса, а после жалеет, чуть не сжигая его, ведь снова засмотрелся на объект своих грёз. А как тут не засмотреться на такого по-домашнему уютного Джисона с растрёпанными волосами, который язык высовывает, увлекаясь чем-то? И даже неважно, что то нарезка огурцов или раскладывание риса по тарелкам.       — Ой, хён, тебе помочь? — опоминается Хан, чувствуя запах гари.       — Нет, — слишком грубо, чтобы тот отшатнулся. — Всё в порядке, Ханни, мясо с дымком будет теперь просто, — старается усмехнуться.       — А, ну, ладно, — кивает Джисон, — мы тебе доверяем, Минхо-хён, но если что, не стесняйся просить о помощи.       Минхо кивает несколько раз, немного утопая в очаровательной улыбке младшего, а после возвращается к готовке, потому что надо.       И слишком много злосчастного "надо" в последнее время.       Ребята уже собраны вместе, когда Минхо радует их своим кулинарным шедевром. Несмотря на то, что допустил оплошность, все всё ещё хвалят его, и далеко не наигранно.       Вечер проходит хорошо, если не брать во внимание, что у Минхо всё валится из рук, едва он взглянёт на Джисона. Он честно старается не смотреть, но чем больше алкоголя в венах, тем хуже поддаётся мозг его желаниям, а тело — действиям.       В какой-то момент, который Минхо точно пропускает, все начинают играть в бутылочку на желание.       — У нас же так много бутылок пустых, чего пропадать добру, давайте в бутылочку, — предложил Сынмин и все как-то слишком резво поддержали.       Минхо и сам не понял, как стал играть в пресловутую игру, но отступать некуда, ведь сзади диван.       Вопросы из невинных перерастают в вульгарные, а действия — в распутные.       Когда Чанбин загадывает Джисону станцевать стриптиз, слава богу, в одежде, Минхо держится, время от времени прикрывая глаза. И даже желая не смотреть в сторону Хана, всё равно не получается. Слишком красиво двигается чертёнок. Настолько, что внутри разрастается пожар и далеко не от алкоголя.       Когда Джисон в отместку загадывает Чанбину, чтобы тот сидел три раунда на бёдрах Чана, Минхо смеётся в голос. И жаль Криса, и тепло на душе от мести. Склоняется ко второму.       Когда Хёнджин загадывает Феликсу поцеловать Джисона в щёку, у Минхо немного сдают нервы и он уходит в свою комнату, чтобы закинуться успокоительными. И плевать, что их нельзя мешать с алкоголем.       Игра продолжается, и Минхо становится всё менее интересно, а вот уйти хочется всё сильнее.       Горлышко указывает на Ли, и Чанбин коварно улыбается.       — Минхо и Джисон должны держаться за руки до самого конца игры, а если перестанут, то поцелуются по-французски.       У Минхо глаза расширяются.       — М? — давит из себя, не замечая, как Джисон подходит к нему. — Нет, погоди, а если в туалет приспичит или...       — За ручку, хён, — смеётся Чанбин.       Минхо лишь фыркает, но вскоре вздрагивает, когда его ладонь берёт в свою усевшийся рядом Хан. Он зыркает на него чуть отрешённо, но снова устремляет взгляд на бутылку, которую теперь его очередь крутить. Загадывает Хвану сделать массаж Феликсу и переключается.       Держать Джисона за руку приятно. Его ладонь немного влажная и очень тёплая. Минхо хочется ощутить её на своём теле, но он быстро стирает ластиком картинку перед глазами, вновь вклиниваясь в процесс игры.       Ещё несколько скучных, не касающихся Ли, раундов, а потом он громко смеётся, когда Чану задают вопросы о его личной жизни, потому, что что-то да знает.       Однажды к Крису клеилась миловидная девчонка, которая была трейни, как и он сам, но Чан был слишком молод и глуп, поэтому ляпнул ей, что гей и быстро убежал.       Чан не был геем, но тревожность сыграла значимую роль. Ему неловко, но это забавно. Крис рассказывает об этом случае, а Минхо искренне смеётся, понимая, что смех этот нервный, в отличие от остальных мемберов.       Когда такой же вопрос касается самого Минхо, смешно быть перестаёт, ведь тоже оплошал перед девчонкой, будучи стажёром, но то были лишь красные щёки от внимания противоположного пола. По иронии судьбы, он поступил так же, как и Чан, но неосознанно. Указал пальцем на толпу, сказав, что там его любимый человек, а толпа была из парней.       Обстановка немного разрядилась, как вдруг горлышко снова указывает на Минхо, который до сих пор не отошел от предыдущего вопроса.       — Минхо-хён, скажи Джисону то, что повергнет его в шок, — с усмешкой загадывает Чанбин.       Минхо стирает с лица улыбку, беря паузу и мельком поглядывая на Джисона, который сидит с довольным видом и выжидает.       — Мне нечем удивить его, — резко бросает Ли, настораживаясь.       — Ложь, — констатирует Со.       Минхо понимает, что тот прав, но не понимает, почему он говорит так уверенно. Чанбин же ничего не знает. Какого чёрта?       — Боюсь, единственное, что я могу сказать, разрушит нашу дружбу, а я не хочу, — хмыкает Ли, а через секунду чертовски жалеет, что ляпнул это, ведь вопросов будет теперь ещё больше.       — Говори, хён, — подаёт голос Джисон.       Минхо оборачивается вновь и встречается с любопытным взглядом. Он понимает, что затушит навсегда эту искорку, адресованную ему, потому что она сменится по меньшей мере неприязнью.       Ли сжимает чужую ладонь в своей сильнее, но сказать что-то не осмеливается. Его лицо приобретает серьёзность, а дыхание становится рваным, словно стоит у края обрыва, намереваясь спрыгнуть.       Страшно так же.       Минхо пытается придумать что-то, но алкоголь способствует лишь искренности, и он начинает ненавидеть эту игру всем сердцем.       — Говори уже, — устало вздыхает Хёнджин, поторапливая.       — Не выйдет ничего хорошего из этого, — шипит Минхо и скалится.       — Но почему? — Джисон смотрит оленьими глазами на старшего, и того пробирает до костей. — Всё хорошо, хён, я смогу принять всё, что ты скажешь, даже если это будет что-то ужасающее.       — Ты не понимаешь, о чем говоришь, — Ли нервно сглатывает собираясь просто уйти, но...       — Ты прав, я пока не понимаю, но ты же мой хён и я люблю тебя, — уверяет Хан, а у Ли дыхание перехватывает, — как брата, — добавляет тише. — А это значит, что приму всё, что ты мне можешь дать. Я поработаю над собой, если придется, чтобы стать лучше.... для тебя.       Минхо видит стеклянеющий взгляд Хана и ощущает холодок, что пробегается по спине.       Да почему он такой хороший и покладистый?!       — Даже если это будет что-то плохое, то... — продолжает Джисон, запинаясь.       — Нет, это не что-то плохое, — перебивает Минхо. — Это что-то, что разрушит нашу дружбу, — в который раз повторяет, не разрывая зрительного контакта, — разрушит... нас.       Все затихают, словно воды в рот набрали, вынуждая Минхо забыть, что они не вдвоём.             — Скажи, — шепчет Джисон, но для Минхо это слишком громко — оглушающе.       — Что сказать? Сказать то, что всё испортит? Сказать что-то, что испортит нашу дружбу?       — Почему ты думаешь, что это что-то испортит всё? Почему...       Минхо не выдерживает.       Срывается.       — Да потому что друг я хуевый, — шипит он, больно кусая губы, и с силой сжимает чужую ладонь чуть ли не до хруста.       — Это не так, ведь...       — Нет, это так, потому что я тот самый конченый друг, который хочет не дружить с тобой, а обниматься и целоваться, который, сука, дрочит на тебя ночами, а днём залипает на губы, который хочет вжать тебя во все плоские поверхности и выебать уже наконец, — быстро-быстро проговаривает он на одном дыхании. — Да, именно такой конченный друг, который пренебрег дружбой в силу глупых чувств.       У Джисона рот приоткрывается от удивления, а Минхо смотрит на него с досадой.       — Ты даже, блять, не представляешь, как сильно я всего этого хочу, и тем более — как долго. Ты так сильно запал в душу, так жёстко укоренился в мыслях, что я просто не выдерживаю. Буквально хочу стянуть все эти вещи, что красуются на тебе, и разложить прям здесь. И неважно. Я охуеть как сильно хочу тебе отсосать, вылизать тебя, а после жёстко выебать, утопая в твоём скулеже, а может, прогнуться под тобой. О, ты даже не представляешь, как бы я стонал. Но. Это не имеет значения. Важно лишь то, чтобы это был ты. Мной ведёт алкоголь. Может, если бы не он, я бы просто предпочёл нежно поцеловать, обнять и уснуть с тобой под боком.       Минхо часто дышит, чувствуя прилив адреналина, и смотрит выжидающе, но Джисон молчит. Смотрит неверяще и лишь рот прикрывает, из которого ни звука. Возможно, он даже не дышит. Минхо не знает.       — Охуеть, — слышится поодаль голос Феликса.       И Минхо бы удивился мату из его уст, но не сейчас.       В данный момент эта реакция отрезвляет. Минхо вдруг вспоминает, что они с Джисоном не одни, что его вообще-то слышат другие.       Блять.       Снова оплошал.       Дважды.       Да когда это кончится?!       Минхо берёт себя в руки, наполняя лёгкие воздухом, и пытается понять, как выкрутиться, но ничего на ум не идет. Слишком уж откровенным был монолог, чтобы ссылаться на шутку.       Минхо, конечно, пьян, но не настолько.       — Живи с этим теперь, Хан Джисон, — шепчет он. — Как хочешь живи. Мне плевать.       Ли привстаёт, выдёргивая руку из слабой хватки младшего, и касается ею шеи Джисона, притягивая ближе.       — Я, кажется, проиграл, — шепчет он в самые губы Хана, а в следующее мгновение касается их своими.       Запечатляет поцелуй на чужих устах и, лизнув напоследок губы Джисона так, чтобы всем было видно, отстраняется.       — Сочтём же за французский поцелуй? — спрашивает, не ожидая ответа, и оборачивается, чтобы окинуть опьянённым взглядом остальных.       Все смотрят ошарашенно, не осмеливаясь произнести и звука.       Минхо вздыхает и быстро поднимается со своего места, просто удаляясь восвояси.       — М, мясо такое вкусное, — бормочет Чонин, уплетая ещё один кусок.       Каждый обращает на него своё внимание, уставляясь удивлённым взглядом. Ян поднимает голову и сводит брови вместе, замечая шесть пар глаз, устремленных на него.       — Что? — спрашивает Чонин, кажется, действительно недоумевая.       И разражается громкий смех.       Джисон уходит вслед за Ли, даже не посмотрев на остальных и не обронив ни слова.       Хану даже не смешно.       Почему-то.