Хуевый друг

             Минхо открывает глаза и находит себя в своей кровати со спящим под боком Джисоном. Он делает глубокий вдох и осматривается, замечая кучу разбросанных вещей вокруг. Прикрывает глаза на мгновение и делает попытку встать, но поясницу словно током прошивает, из-за чего приходится лечь обратно.       Во рту сухо, как в Сахаре, но каким-то чудесным образом Бог слышит молитву Ли, и он видит бутылку на тумбочке рядом с кроватью. Он немедля берёт её в руки и утоляет жажду, выпивая больше пол-литра воды.       Кислород поступает в мозг, кажется, давая понять, что не чудо это, а забота Джисона.       Минхо потирает переносицу пальцами и прячет лицо в ладонях, вспоминая события прошлой ночи и ощущая жгучий стыд за свои слова. Как назло в сознании всплывает яркими кадрами буквально каждая реплика, где рассказывал о том, как хочет трахнуть Джисона. Закусывает губу до боли и вдруг вспоминает, что было дальше.       — Живи теперь с этим, Хан Джисон, — прошептал Минхо в самые губы младшего. — Как хочешь живи. Мне плевать.       Минхо резко подался вперёд, чтобы лизнуть чужие губы, и так же быстро отстранился.       — Сочтём же за французский поцелуй? — задал риторический вопрос, смотря безотрывно в стеклянеющие глаза напротив.       Не дождавшись ответа, просто встал и ушёл.       И плевать в общем-то. И пусть. Подумаешь, теперь будет полный абзац после всех тех слов, что были озвучены. И что такого? Не умрёт же. Хотя смерть, наверное, была бы лучше.       Минхо вошёл в свою комнату и взялся за голову, крепко смыкая веки.       Нет, ему не страшно. Ли слишком пьян был, чтобы переживать.       Ему даже не больно. Столько лет держать всё в себе было сложнее.       Минхо чувствовал себя легко, словно избавился от балласта, что так тяжело было тащить чрез всю свою бренную жизнь; словно кандалы слетели, что путались в ногах; словно терзающее чувство покинуло грудную клетку, что раздирало изнутри.       И пусть ощущение это мимолетное, однако Минхо не успел ничего обдумать, его даже попустить не успело, как вслед за ним зашёл в комнату Джисон и аккуратно коснулся его плеча.       Ли даже не вздрогнул и не оглянулся, потому что точно знал, кто стоит за спиной.       — И что теперь? — негромко спросил Минхо.       — М?       — Ну, выскажешь мне в ответ что-то пылкое, чем и оборвём последние ниточки нашей дружбы? — ломающимся голосом произнёс Ли, медленно поворачиваясь в сторону младшего.       — Нет, хён, — Хан покачал головой, — эти ниточки прочнее, чем тебе кажется.       — Что ты им...       Джисон аккуратно коснулся шеи Ли и притянул его ближе к себе, чтобы осторожно, но вовсе не робко пленить его губы своими.       — Это я имею в виду, — прошептал в поцелуй он. — Это достаточно понятный ответ?       — Вполне, — шепнул Минхо и обвил тонкую талию Хана кольцом из рук.       Минхо неосознанно касается губ пальцами и устремляет взгляд на мирно спящего Джисона рядом.       — Мне же это всё не снится? — не веряще произносит Минхо, щипая себя за предплечье.       Смотрит ещё мгновение на Хана и резко закрывает глаза, прислоняя ладони к лицу.       Ли помнит чужие тёплые руки на своём теле так отчётливо, несмотря на то, что был пьян. Помнит ласковые касания, которые быстро превратились в настойчивые. Помнит чужие губы на плечах, которые нежно его целовали, и острые зубы, что с силой впивались в нежную кожу на шее.       Минхо помнит, как растерялся, а Джисон, словно змей искуситель, прошептал в самое ухо: "Ты так много всего хотел со мной сделать, что же тебя останавливает теперь?"       И ничего не останавливало. Ли тут же остервенело впился пальцами в тонкую талию Хана, сжимая чуть ли не до синяков, и толкнул на кровать. Он плохо помнит момент прелюдии, но вот как сдерживал себя от порыва, заботясь о комфорте Джисона, в голове очерчено яркими красками. И пожалуй, это важнее всего прочего, ведь Минхо не вёл эгоистичный мотив. Ему было важно, чтобы Хан чувствовал себя хорошо рядом с ним.       И Хану было хорошо.       Ли отчаянно старался не навредить, действуя аккуратно. Он отсасывал Джисону с истовым усердием, втягивая щёки и опускаясь до основания, пока растягивал его. Усыпал поцелуями впалый подрагивающий живот, вынимая пальцы, и перебирался на шею, оставляя на ней яркие фиолетовые узоры, пока медленно проникал уже давно изнывающим членом в растянутую дырочку.       Стоны Джисона явно слышали все, кто был за стеной, но было настолько всё равно, что едва кто-то из них об этом задумывался.       Минхо помнит, как грубо и жёстко втрахивал Джисона в кровать, искренне наслаждаясь сладкими поскуливаниями, доносящимися изо рта Хана, а после, пользуясь наглостью, даже позволил себе кончить внутрь в то время, как сам Хан впервые кончил не тронутым лишь из-за стимуляции комочка нервов внутри.       Минхо помнит, как отвёл в душ Хана, чтобы помочь стереть следы произошедшего, а в итоге Хан впечатал его в стену, вынуждая столкнуться щекой с холодным кафелем. Ли был не против поменяться, и Джисон не упустил возможности трахнуть хёна, а после опустился на колени, чтобы помочь тому кончить второй раз и снова внутрь, но уже — горла.       Минхо понимает, почему у него болит поясница, учитывая, как сильно Хан давил на неё, но едва ли он жалеет. Судорожно вздыхает и поворачивается набок, чтобы крепко обнять Джисона, тихонько сопящего рядом, и уткнуться носом в изгиб тонкой шеи.

***

      Их будит Чан, напоминая, что у всех куплены билеты, и у Минхо осталось буквально пара часов, а у Джисона — и того меньше.       В спешке едва кто успевает переброситься и парой фраз, однако Ли улавливает момент, чтобы запечатлеть прощальный поцелуй на губах Джисона прежде, чем они разъедутся на целую неделю.       Конечно, Минхо застебали в общем чате, однако то было лишь смехотворно, и он очень рад, что никто не воспринял всё произошедшее негативно, хотя ожидал примерно такой реакции.       Чат: Хёнджин: Весело, конечно, вчера было. Сынмин: А концовка-то какая. Чан: Я с вами больше не пью. Сынмин: А ведь твоя идея была, хён. Чан: Я учусь на своих ошибках. Сынмин: Минхо, ну вот что ты творишь? Лишил нас собутыльника. Минхо: Пусть ходит и радуется, что не ему эти слова были адресованы. Чанбин: А может, он поэтому расстроен, ты не подумал? Чонин: Вот-вот, кто бы не хотел такие слова услышать? Сынмин: Минхо-хён, выпиши Чонину на листочек всё то, что ты вчера говорил. Чонин: Да, я когда соберусь кому-нибудь признаваться, слово в слово перескажу! Сынмин: Ты только не затягивай, Чан-хён уже не молод, может и не дожить. Чан: Если ты продолжишь в таком духе, то обещаю тебе, что мы все тебя переживём. Сынмин: Хён! Ну я же о тебе волнуюсь! Забочусь! Переживаю, в конце концов, а ты мне угрожаешь. Чан: Проявляй свою заботу вымытыми чашками, Сынмин. Сынмин: Нет. Это скучно. Интереснее слушать чужие признания. Повторишь. хён? Минхо: Чан-хён, ты предпочитаешь холодное оружие или стоит оформить документ на хранение огнестрельного? Сынмин: Понял я! Понял! Всё. Чонин: У меня голова болит. Что мне выпить? Чанбин: Инни, ты уже выпил, поэтому и болит. Чонин: Я про таблетки! Сынмин: Таблетками лучше не закидываться с похмелья. Чередовать с алкоголем, чтобы в полной мере ощутить приход, — вот, как нужно делать. Чан: Минхо, я предпочитаю АК. Сынмин: Всё. Ушёл. Хватит пугать меня! Минхо: Револьвер удобнее и красивее. Чан: Да, с ним ещё можно в русскую рулетку сыграть. Минхо: Предлагаю взять два и оставить лишь одного игрока с дулом у каждого виска. Сынмин: Ну я же молчал!       Минхо смеётся и выходит из чата, открывая диалог с Джисоном, но не зная, что тому написать. Смотрит на экран и губы кусает, обдумывая, как приходит несколько сообщений от Феликса. Ёнбок: Хён, не слушай их. Ты правда молодец, что признался. Пусть и не то чтобы лучшим способом. И всё же.

Минхо: Спасибо, Ёнбоки. Всё в порядке. Я честно рад, что никто действительно негативно не отнёсся.

Ёнбок: Никто бы и не стал. Зря ты так. Сынмин приколист, но понимающий. Поверь, вчера он восторгался твоей смелостью. А пьяные врать не умеют.

Минхо: Неожиданно. Но очень приятно знать это.

Ёнбок: Знаешь, я хотел сказать тебе. Мне немного неловко.

Минхо: Уверяю, более неловко, чем мне, тебе вряд ли будет.

Ёнбок: Да, наверное.

Минхо: Выкладывай. Не бойся.

Ёнбок: В общем... Твои слова вчера были очень неожиданными. Но такими нужными. Не пойми меня неправильно. Я имею в виду, что, вероятно, мне нужен был пример смелости, пусть и смешанный с дуростью. То есть нам.

Минхо: Я не совсем понимаю, к чему ты клонишь? И кому нам?

Ёнбок: Ну, мы вчера, когда все разошлись, поговорили с Хённи.

Минхо: Мгм. И о чём?

Ёнбок: О чувствах? Я подумал, а вдруг удача на моей стороне? Да и коль последствия будут такими же, как если ничего не делать, то, наверное, стоит рискнуть?

Минхо: Тебе нравится Хёнджин?

Ёнбок: Очень.

Минхо: И что он тебе ответил?

Ёнбок: Ну. Как сказать... Всё взаимно оказалось.

Минхо: Вау! Я поздравляю тебя, Ёнбоки. Это же так здорово!

Ёнбок: Да, ты прав. Но я переживаю. Понимаешь? Ты же, наверное, тоже испытываешь это?

Минхо: Мм, что именно?

Ёнбок: Ну, волнение.

Минхо: Я имею в виду, на счёт чего?

Ёнбок: А. Ну, знаешь, я и с девчонками никогда не целовался. А вчера поцеловал парня. Это такое странное чувство, хотя и очень приятное. Я волнуюсь о том, что делать дальше. Что будет дальше?

Минхо: А чего ты хотел, когда признавался?

Ёнбок: Я не знаю. Понимаешь. Мне всегда было с ним хорошо и комфортно. Я честно не думал о большем, чем держать его за руку. Или, быть может, обнимать. Но вчера после твоих слов я понял, что мне тоже всего этого хочется. Хочется тепла его тела рядом, поцелуев и всего-всего, что ты говорил. Тем не менее я слабо себе представляю, как это.

Минхо: Я понимаю, да. Но таких чувств точно не испытываю. Я давно знал, чего хочу от Джисона. Однако тем даже милее тебе должно быть. Просто доверься внутренним желаниям. И Хёнджину.

Ёнбок: Как довериться? Он такой же лопух, как и я! Мы вчера раз десять зубами стукнулись.

Минхо: Ну, довериться придётся всё равно. Любовь она такая. Без доверия никуда. А насчёт всего остального лучше гуглить. Потому что, если я начну рассказывать, ты не сможешь мне в глаза смотреть потом.

Ёнбок: Любовь?

Минхо: Ну да... Сначала симпатия, потом любовь.

Ёнбок: Я подумаю об этом.       Минхо улыбается и отбрасывает телефон в сторону. Суни тут же подходит к нему и запрыгивает на колени.       — Что такое, милый? Ты скучал, что ли? — Минхо чешет кота за ухом и чмокает того в макушку.       Ли играет весь вечер с котами, прерывается на трапезу с родителями и снова идёт тискать котов. День проходит незаметно, и пора бы уже спать, чтобы не сломать график сна, но телефон бесшумно вибрирует, давая знать о новом входящем сообщении, и царство Морфея отдаляется от Минхо. Джисон: Эй, хён, смотри. «Фотография» «Фотография» Красиво, да?

Минхо: Очень. А ты это где?

Джисон: Это мы с родителями и братом были в новом ресторане. Тут очень захватывающий вид. Я бы хотел, чтобы ты был здесь со мной в этот момент.

Минхо: Я бы тоже этого очень хотел.

Джисон: Ну, ничего. Не стоит расстраиваться. Всё ещё будет.

Минхо: Я бы хотел поговорить об этом. Ты сейчас свободен? Или ты ещё с семьёй?

Джисон: Я свободен. Но я не хочу об этом говорить. Так.

Минхо: А. Я понял. Извини.

Джисон: Нет, хён, ты не понял. Я имею в виду не через смс. Мы обязательно поговорим. Но позже, хорошо?

Минхо: Я мог бы позвонить. Можно и по видео.

Джисон: Хён... Я хочу держать тебя за руку и смотреть глаза в глаза, когда буду открывать душу. Это важно для меня. Давай по приезде первое, что мы сделаем, — поговорим?

Минхо: Да, давай. Хорошо.

Джисон: Если у тебя не было глобальных планов. Мы могли бы приехать на несколько дней раньше. Ну, знаешь. Чтобы было время побыть наедине.

Минхо: Может, в пятницу тогда?

Джисон: Да, отлично. У нас будет два дня. Наговоримся.

Минхо: И не только.

Джисон: Да, верно. Я спросить хотел. Ты в порядке? С утра видел много синяков на твоём теле. Злишься?

Минхо: Нет. Совсем нет. Да и у тебя их не меньше.

Джисон: У меня даже засосы на шее красуются! Хорошо, что отпуск.

Минхо: Так и быть, в следующий раз оставлю их на твоих бёдрах.

Джисон: Мне это нравится.       Минхо ещё долго переписывается с Джисоном, а после засыпает в разгар переписки на пикантную тему, когда глаза уже просто не справляются с тем, чтобы держаться открытыми. Джисон там явно тоже в полудрёме давно пребывает, так что не расстроится.

***

      Почти неделя пролетает незаметно, и когда Минхо в пятницу стоит у дверей общежития, сердце покалывает от предвкушения.       Ли оказывается первым, кто прибыл, поэтому выдаётся достаточно времени, чтобы умереть со скуки. Душ, кофе и немного безделья за просмотром аниме скрашивают досуг.       — Хён? — немного приглушённо доносится из коридора. — Да сам я, всё! Пустите. Боже. Мы уже дома!       Минхо вскакивает с кровати и бежит на вопли Джисона, но появляется в тот момент, когда дверь закрывается с громким хлопком.       — Что случилось? — немного встревоженно.       — Этот новенький из охраны слишком приставучий. Достал! Идёт, чуть ли на пятки мне наступает. Так ещё и до комнаты хотел проводить. Пёс, — возмущается Джисон, снимая верхнюю одежду. — Может, ещё до кровати проведёшь?! — орёт он на дверь и тут же отшатывается, потому что та приоткрывается.       — Что вы сказали, простите? Нужно провести куда-то? — просовывая нос в щель, спрашивает молодой человек.       У Джисона чуть ли пар из ушей не идёт. Он смотрит испепеляющим взглядом на вошедшего, а тот, кажется, вовсе не понимает, что не так.       — Ничего не нужно, спасибо, — спокойно говорит Ли, выпихивая того и закрывая входную дверь на замок.       — Достал! — Хан топает ногой.       Минхо смеётся, облокачиваясь о косяк, и аккуратно берёт его за руку. Джисон устало вздыхает и делает шаг вперёд, чтобы оказаться в чужих тёплых объятиях. Роняет голову на плечо Минхо и прижимается крепче.       — Это был ужасный день, — шепчет на ухо.       — Почему? — так же тихо спрашивает Ли.       — Потому что я должен был приехать шесть часов назад. Рейс задержали, а этот дурак вообще носит магнит на трусах, прикинь? Его обыскивали та-а-ак долго, что я чуть не уснул. А потом ещё колёсик у сумки отвалился и ручка расшаталась. Телефон разрядился, повербанк я забыл дома. В общем, кошмар.       — Действительно ужасный день, — соглашается Минхо, поглаживая Джисона по плечу. — Предлагаю поступить следующим образом. Ты идёшь в ванную, а я приготовлю что-нибудь перекусить пока, м? Душ тебя освежит, кофе взбодрит, а еда улучшит настроение.       Джисон отстраняется и кивает болванчиком, соглашаясь. Целует Ли в уголок губ и сбегает в душ.       Минхо готовит что-то на скорую руку, после чего оба трапезничают под звуки какого-то подкаста, который включил Джисон на телефоне старшего.       Спустя пару часов расслабленно лежат в обнимку и смотрят ужастик, выбранный Ли. И ничего необычного. Часто такое бывало, что проводили время вместе подобным образом, но сейчас ощущается всё много иначе.       Для Минхо — точно да.       Фильм заканчивается, и Ли подзалипает на титры на экране, задумываясь о своём. Джисон тоже лежит неподвижно, уместившись на плече старшего, который думает, что Хан уснул, но...       — Знаешь, это было не столько неожиданно, сколько и правда страшно, — подаёт голос Джисон.       — Да, развязка получилась странной, — сориентировавшись, отвечает Ли, вспомнив о только-только просмотренном фильме, — только спецэффекты и впечатлили. Наверное, не стал бы пересматривать, да и вообще...       — Я не про фильм, Минхо, — Хан поднимает голову и поджимает губы, выстраивая зрительный контакт.       Ли задумчиво мычит, закусывая губу, и хочет что-то сказать, но не знает, что именно следовало бы произнести.       — Мне кажется, если бы я не был пьян, то...       — Знаешь, — перебивает Минхо. — Если не алкоголь, я никогда и не сказал бы.       Джисон нервно сминает край домашней футболки старшего.       — Может, и хорошо тогда, что вышло так, — он опускает глаза.       — Ты жалеешь? — спрашивает Ли, цепляя пальцами чужой подбородок и заставляя посмотреть на себя.       Джисон едва заметно машет головой в разные стороны.       — Нет, я же сам пошёл за тобой.       — Ты что-то недоговариваешь, — недоверчиво произносит Ли, но интонация без вопроса.       — Помнишь, я сказал, что это было страшно? — Джисон дожидается кивка и продолжает. — Нельзя сказать, что я никогда не думал о тебе в таком ключе. Думал. И много. Мой язык оставался за зубами только потому, что я не могу себе вообразить картинку того, а что будет дальше. Понимаешь?       — Понимаю...       — Да, стоит жить сегодняшним днём, но неизвестность пугает, а не задумываться о будущем слишком безрассудно.       Минхо тяжело вздыхает и аккуратно поглаживает Джисона по голове, переплетая пальцы с прядками шелковистых волос.       — Чего именно ты боишься? — тихо-тихо спрашивает он, словно боясь спугнуть.       — Наверное, слишком многого, чтобы перечислить всё.       — Тебе страшно сейчас? — серьёзно спрашивает Минхо, заглядывая в глаза младшего.       — М? — Хан вскидывает бровь.       — Сейчас, в эту секунду ты боишься?       — Не знаю.       — У тебя дрожат руки? Может, под рёбрами щемит? Ну, знаешь, как когда ты волнуешься перед выходом на сцену.       Джисон смотрит на Ли, но словно сквозь, будто осознать пытается, а после медленно качает головой из стороны в сторону.       — Нет.       — Это хорошо, — Минхо вздёргивает уголки губ вверх.       — Почему ты спрашиваешь?       — Хотел исключить страх, связанный со мной.       — Ты дурак? — шипит Хан. — Почему я должен бояться тебя?       — Может, не меня, а быть со мной.       — Точно дурак, — подтверждает Джисон. — Уж чего-чего, а этого не боюсь. Я же люблю тебя, — он томно вздыхает, а у Ли рот приоткрывается от услышанного. — Не смотри так. Ты знаешь это. И знал раньше. Я часто тебе это говорил.       — Но это другое...       — Да, ты прав. Это другое, но это всё ещё любовь. Я дорожу тобой и забочусь о тебе, потому что ты очень много значишь для меня.       Минхо прикрывает лицо ладонью, потирая пальцами переносицу для виду, но на самом деле просто пытается спрятаться от этих честных глаз, в которые так близко ещё не смотрел.       — Ты лучшее, что со мной случалось, Минхо. Как тебя можно не любить? — Джисон застенчиво улыбается и убирает руку Ли от лица.       — Это смущает, знаешь? — шепчет он.       — Знаю, — кивает Хан и чмокает Минхо в уголок губ.       Ли судорожно вздыхает и притягивает Джисона к себе ближе, чтобы поцеловать нормально. Смять его губы своими, пройтись по ним языком и, возможно, даже укусить, но лишь для того, чтобы снова лизнуть это место языком.       — И что теперь? — отрываясь, спрашивает Минхо.       — М?       — Будем бояться вместе?       Джисон прищуривается.       — А ты боишься?       — С тобой я ничего не боюсь, — уверяет Минхо. — И тебе помогу развеять страх, — он аккуратно касается ладонью щеки Хана. — Просто будь со мной, Джисони.       — Да, — едва слышно. — Я буду. Буду рядом столько, сколько тебе это будет нужно.       — Всегда?       — Всегда.