Of Mountains And Valleys

☾◯☽

Минхо никогда не отличался особыми атлетическими способностями и бегуном не был, хотя его бедра и обладали достаточной силой. С самого раннего возраста он предпочитал сначала сохранять энергию, а впоследствии использовать ее с умом. Несмотря на врожденную быстроту рефлексов, Минхо, чтобы увеличить дистанцию между собой и кем-то другим, еще ни разу не применял бег. Потому эта погоня, которую он затеял собственноручно, стала для него чем-то новым и абсолютно захватывающим. Он чувствовал, как быстро бьется его сердце, заставляя кровь мчаться по венам и наполняя тело дозами адреналина, столь необходимыми, чтобы бросить Джисону настоящий вызов. Лес был омеге незнаком, но это не останавливало Минхо от быстрых движений вперед. Он лавировал меж деревьев и кустов, нарезая зигзаги, и пробирался все глубже и глубже в чащу. Сквозь звонкий звук хрустящих под ногами листьев доносились еще более громкие рыки и клацанья зубами, что издавал альфа, по пятам следующий за омегой. Страх быть пойманным давил от близости альфы. Но Минхо был уверен, что Джисон не станет так быстро его ловить, даже если у него получится. Точно не в этот момент, когда охота так восхитительно взывала к их инстинктам. Внутри каждого кипел, пузырился адреналин, и Минхо почувствовал себя еще более животным. Природа стремительно брала над оборотнями верх – предвкушение закрепления их и так уже сильной связи увеличилось в десятки раз. Тень присутствия альфы постоянно маячила у Минхо в уголках глаз, и каждый раз, когда тот оказывался к омеге слишком близко, он с силой вонзал когти в шершавую кору деревьев, чтобы резко повернуть в сторону и шустро ускользнуть. Джисон выглядел пугающе со своими золотыми глазами, что практически светились, и искаженным оскалом лицом. Изредка Минхо оборачивался и кидал на альфу мимолетные взгляды, и их хватило, чтобы клыки омеги обнажились в защитной манере, а сам он предупреждающе зарычал, когда чужие когти задели его кожу. От запахов, что густым шлейфом оставались за ними, рты наполнялись влагой и капала с подбородков слюна. Ароматы удушали, даже несмотря на открытый воздух. Казалось, словно весь лес, каждое его дерево пропиталось ванилью и медом, заставляя и Джисона, и Минхо испытывать невыносимый голод. Внезапно Джисон оказался опасно близко, и его когтистая ладонь потянулась к омеге, однако Минхо удалось умело исхитриться и улизнуть, перед этим пнув альфу по ногам. Из-за удара младший рухнул вниз, и омега, ухмыльнувшись, вновь бросился прочь, чтобы нагнать упущенную дистанцию. Он оглянулся и увидел, как Джисон завыл. Альфа совершенно не удивился тому факту, что его любимый омега не постесняется применить физическую силу, если то понадобится, чтобы игра стоила свеч. Сердце Минхо угрожало вот-вот вырваться из грудной клетки, работая на пределе возможностей. Он едва мог продолжать бежать и контролировать свое дыхание. Альфа не дал ему и секунды форы. Он совсем скоро вновь оказался чересчур близко и вынудил Минхо замахнуться когтями, чтобы не дать себя схватить. Все это время Минхо считал, что он бежит бесцельно, главное, подальше от Джисона. Однако в какой-то момент он заметил, что непонятным образом именно альфа направлял траекторию его движения и вел их обоих, куда было нужно ему. Минхо приходилось перемахивать через стволы упавших деревьев и камни, чтобы избегать Джисона. Каждый раз, когда омега, казалось, бежал в неправильном направлении, альфа тут же оказывался у него на пути и не оставлял иного выбора, кроме как свернуть в другую сторону. Оба оборотня задыхались. Тяжелые меха на плечах тянули их вниз, и Джисон в конце концов сбросил свою накидку, чтобы двигаться еще быстрее. Альфа прекрасно знал, что Минхо не сможет поступить так же со своей медвежьей шкурой – эти меха были для него подарком и неотъемлемой частью всего происходящего. Омега вдруг с удивлением обнаружил, что его загнали в угол. Золотые глаза искали его и смотрели яростно, как он очутился перед стеной густых зарослей и тщетно пытался найти сквозь нее проход. Этого замешательства Минхо хватило Джисону, чтобы безо всякой жалости навалиться на омегу всем телом и в конце концов его схватить. Оборотни взвыли и затявкали. Они упали на землю, и ветки растений впились в их бока. Джисон зарычал еще громче, протаскивая Минхо сквозь кусты, пока омега отчаянно шипел и брыкался. Он не хотел прекращать борьбу и сдаваться, потому раз за разом вонзал в загорелую кожу альфы острые когти. Однако все попытки вырваться оказались бесплодными: Минхо просто забросили на плечо и перенесли через оставшиеся кустарники, а затем опрокинули на мягкую траву. У Минхо не было и секунды, чтобы осмотреть поляну, на которой они оказались, потому что Джисон тут же набросился на его шею длинными клыками. Старший замер, устремивши глаза к небу. Он захныкал от ощущения зубов, что глубже погрузились в плоть. Джисон навис над ним сверху и прижал к земле своим телом. Зубы причиняли боль, но кожу не ранили. Еще не время для метки. Вниз по шее Минхо текла слюна. Омега выгнул спину, обнажая свои собственные клыки, и полоснул когтями по рукам Джисона. Раздался сильный запах железа, что вперемешку со сладким медом почти сводил Минхо с ума. Альфа отстранился и зарычал на омегу из-за красных линий на его коже. Минхо воспользовался моментом и быстро перевернулся, выползая из-под тела сверху, но тут же снова упал лицом в траву, когда Джисон дернул его за лодыжку. Он пытался пинаться, брыкался и пробовал вырваться. Лай Минхо становился все громче, а Джисон – все грубее. Несколько минут оборотни боролись друг с другом. Оба пустили в ход зубы и кусались, оставляя следы. Капельки их крови смешались с красной ритуальной, которой были разрисованы их тела. Минхо было невыносимо жарко и влажно. С каждой секундой он все отчетливее понимал, что продолжать бороться не сможет и что на исходе даже вездесущее терпение Джисона. Нетерпение отразилось на лице альфы, от напряжения вспыхнувшем красным, и в его глазах, затуманенных похотью. Погоня наконец подошла к своему логичному концу, когда альфа зарылся пальцами в темные волосы на голове Минхо, сильно потянул и прижал к земле, чтобы удержать на месте. Властная сторона Джисона была сыта по горло попытками его омеги вырваться и убежать. Минхо захныкал, и звук, вырвавшийся из его груди, был еще жалобнее, чем в начале их встречи. Глаза омеги затрепетали и от усталости сомкнулись. Он приподнял бедра и прижался задом к бедрам Джисона, когда тот навис позади него. Некоторое время раздавалось лишь смешанное тяжелое дыхание. Адреналин, бушевавший в их венах, медленно сходил на нет. Джисон мягко-мягко потерся о макушку Минхо, а его грубые руки заскользили вниз по телу под ним, хватаясь за бедра и прижимая ближе. Младший томно толкнулся пахом в податливо подставленную ему задницу. Альфа Минхо был болезненно тверд, Минхо совершенно отчетливо чувствовал всю его длину. Он больше не мог сопротивляться. Совершенно растаяв, Минхо вздохнул и полностью сдался. Он заурчал, когда Джисон принялся стягивать покрывавшие тело омеги меха и широко лизнул оголившуюся спину. По телу старшего разлилось тепло, а из груди вырвался наполненный невероятной нуждой хнык. Однако этот звук был заглушен ладонью Джисона, внезапно прикрывшей его рот. Альфа продолжил движения бедрами, имитируя толчки. Он прижался лбом к плечу Минхо и практически накрыл его тело своим. Оба оборотня дрожали и едва ловили ртом воздух. Джисон на мгновение перестал двигаться, хотя тихое рычание все еще отдавалось в его груди с прежней свирепостью. Минхо послушно лежал под ним и открыл глаза, когда их совместное дыхание слилось с едва уловимыми звуками леса. Тишина на самом деле не могла умалить ни одного из тысячи желаний, сжигающих их изнутри, но слегка заставила расслабиться тела. У Минхо наконец получилось осмотреться, и изумление отразилось на его лице от увиденного на незнакомой поляне. Он испустил удивленный звук, зацепившись взглядом за какое-то строение, явно самодельное. Минхо слегка подвинулся и лизнул ладонь Джисона, и альфа понял намек. Он хмыкнул и убрал руку, позволяя омеге из-под него выползти. Хотя в жилах все еще бурлил инстинкт, ударила в голову ясность чувств, когда Минхо увидел то, чего никак не ожидал. Омега поднялся на ноги и медленно подошел к навесу, привязанному к ветвям деревьев. Он внимательно рассмотрел каждую деталь сплетенных вместе цветов на навесе и восторженно ахнул. Он бросил Джисону позади него ошеломленный взгляд, и тот без промедления подошел к омеге вновь запредельно близко. Дикость, из-за гона пропитавшая каждую частичку Джисона, заставила его поднять Минхо на руки и занести его в гнездо, которое он сам для него построил. Омега взвизгнул, когда его буквально бросили на мягкие меха, постеленные в гнезде. Он слегка поерзал, чтобы немного подвинуться и освободить место для альфы, но у Джисона были другие планы. Джисон пригвоздил его к месту и прижал друг к другу тела, находя своими голодными губами рот Минхо и вовлекая его в глубокий поцелуй. У них точно будет еще куча времени, чтобы обсудить, насколько романтично было со стороны альфы построить для них такое удобное гнездышко. Все-таки это именно Минхо спровоцировал их гон и течку прийти намного раньше положенного, и он даже почувствовал укол вины. Джисон и вправду хотел, чтобы все было романтично, а омега вот так грубо нарушил его изначальный план. Сейчас же его альфа был безумно голоден. Золотые глаза не были наполнены ничем, кроме глубочайшего желания. Старший понял, что от напора поцелуев альфы задержал дыхание. Происходящее разительно отличалось от всего, что было между ними ранее в волчьих формах – руки Джисона хватались за тело Минхо везде, где только могли достать, и омега с содроганием понял, что Джисон уже не был в силах себя контролировать. Его альфа смотрел на него так, словно мог проглотить целиком. — Джисон… — Ты мне нужен, – горячо прошептал младший. Его дыхание потяжелело, а зрачки задрожали. Минхо провел руками по груди альфы и почти обжегся: чужая кожа словно горела, а пот собирался в крупные капли и стекал вниз. Не в силах больше ждать из-за нетерпения от всепоглощающих чувств, омега лизнул щеку своего альфы и разорвал когтями льняные штаны на его бедрах на кусочки, параллельно чувствуя, как его собственные также превратились в рваный кусок ткани. Минхо широко развел ноги в стороны и почувствовал внутреннее удовлетворение, когда Джисон зарычал от голода и восхищения. Однако вместо того, чтобы просто тут же взять его, Джисон спустился языком по телу Минхо вниз, и омега рассеянно моргнул. Острые зубы сомкнулись в местечке, где соединяется бедро и пах. Старший зашипел от боли, хотя его член, наоборот, дернулся. Минхо был до смущающего мокрым: крупные капли смазки красовались на кончике члена, безостановочно текло и из сжимающейся дырочки. Минхо почувствовал, как из него течет еще больше, когда горячий язык Джисона лизнул его кожу. Омега завыл и прикрыл глаза руками, потому что Джисон мазнул по его яйцам и провел носом по всей длине Минхо, а затем спустил на его член тягучую слюну. Однако внимание альфы на его эрекции не задержалось надолго. Минхо откинул назад голову и впился когтями в меха под ним, почувствовав, как Джисон принялся вылизывать его всего, буквально пожирая. Было грязно. Альфа прижимался лицом как можно глубже меж ягодицами Минхо и издавал такие рыки, что омега натурально трясся от его желания. Он заныл и согнул ноги, слегка их приподнимая и раздвигая еще шире. Джисон, совершенно не стесняясь, усердно работал языком. Хлюпанье естественной смазки Минхо звучало так развратно, что заставляло омегу стонать. Он даже не заметил, как вплел пальцы в волосы младшего и царапал когтями кожу его головы, пока Джисон присасывался к колечку мышц, обводил его по кругу и снова нырял языком внутрь. Изредка Джисон отрывался от яростного вылизывания, и в эти короткие моменты Минхо слышал, как тот шепчет что-то о том, насколько старший вкусный, насколько он мокрый и насколько был готов дать Джисону себя пометить и вогнать внутрь узел. — А-альфа, Альфа! Пожалуйста… – застонал Минхо. Он был не против начать умолять своего альфу, потому что тело горело раскаленным добела жаром внизу живота. Джисон был нужен ему так сильно, что становилось больно. Но младший не остановился и продолжил поглощать каждую каплю его смазки. Минхо пытался изменить их положение и приблизить их к тому, чего они оба так очевидно желали, но попытки ни к чему не приводили – лишь звуки Джисона становились все более животными. Но для Минхо все происходило мучительно медленно. Из-за этого промедления тело омеги затряслось еще сильнее и, хотя он и старался сдерживаться, его брови надломились, а вниз по щекам потекли слезы. Он заплакал. Из горла Минхо вырвался чересчур высокий звук – это было жалобное-жалобное хныканье, наполненное истинным отчаянием. Течка теперь причиняла боль. Дыхание Минхо участилось, превратилось в поверхностное и беспокойное, и его руки пытались всеми силами ухватиться за альфу, чтобы заставить наконец взять его. Минхо не прекращал хныкать, выть и плакать, едва видя хоть что-то сквозь слезы. Джисон подскочил к нему вверх и приблизился лицом к лицу. Минхо только и мог, что положить ладошки альфе на щеки и зарыдать. — Минхо, милый. Не плачь, я зде… — Х-хватит тянуть, мне больно, – прервал его Минхо и заскрежетал зубами, запрокидывая голову и выгибаясь дугой. Его ноги двигались сами по себе от переизбытка энергии. – Сделай меня своим, умоляю. Я больше не могу, пожалуйста, Джисон, пожалуйста! Минхо буквально выкрикнул чужое имя и снова зарыдал. На его крик альфа ответил животным рыком, от которого омега вздрогнул всем телом и закатил глаза. В сладкий запах меда закралась частичка волнения, и Минхо даже не хотелось думать, насколько пиздецки отчаянно он выглядит в эту секунду, раз Джисон действительно за него забеспокоился. Но прямо сейчас ему было на это абсолютно плевать. Слезы хлынули с новой силой, когда горящее тело слегка повернули вбок и альфа приподнял одну ногу Минхо, закидывая к себе на бедро. Единственное, о чем он мог думать, – это то, как наконец-то, хвала Луне, наконец-то альфа вошел в него единым грубым движением, достаточно резким, чтобы мгновенно выбить из легких весь воздух. — Мой. Ты уже мой, прелесть, – прохрипел Джисон, ударяясь бедрами о бедра Минхо. Его член истекал предэякулятом, а из дырочки Минхо вытекало необъяснимое количество естественной смазки – оттого между ними было так влажно, что, казалось, место их соприкосновения словно тает и они сливаются воедино. Минхо застонал и вжался лицом в мягкость мехов под ним. Он тяжело и часто задышал, крепко зажмурил глаза и открыл рот в немом стоне, позволив лицу исказиться от чистейшего удовольствия. Они буквально спаривались, как дикие животные, и яростные волны течки слегка отступили, освобождая Минхо от оков полнейшего отчаяния, которое он испытывал чуть ранее. Он наконец мог сморгнуть остатки слез и полностью отдаться наслаждению. Ничто и никогда не ощущалось хоть как-то похоже на это. Ничто и никогда не сравнится с тем, как большой и толстый член Джисона разрывает его на части и заставляет забыть обо всем, кроме его альфы. Только он сейчас имеет значение. Если бы Минхо мог чувствовать это вечно, он бы никогда не нуждался ни в чем другом. Звук, с которым Джисон скользил внутри, был оглушающим. Их влажная кожа громко соприкасалась, и Минхо даже открыл глаза, когда Джисон издал плаксивое рычание, распалившись сильнее из-за вида омеги, наслаждающегося его членом и пускающего на меха слюни от удовольствия. Альфа почти светился из-за звяканья ожерелий и пятен крови на его теле, и Минхо поймал себя на мысли, что с гордостью мог заявить, его пара для него – все. Намного-намного больше, чем он мог только мечтать. Толчки ускорились, и тело Минхо запузырилось странным желанием, которое раньше никогда у него не возникало. Когда Джисон снова придвинул их друг к другу и прижал их тела вплотную, старший обхватил узкую талию мощными бедрами и заставил альфу упереться предплечьями в меха рядом со своей головой. Омега застонал и раскрыл рот прямо подо ртом младшего. Он не мог не заурчать, почувствовав, как слюна Джисона закапала ему в открытый рот. Минхо безумно хотелось вкусить еще этой сладости, и он широким мокрым языком слизал слюну с подбородка и губ альфы, проводя также и по обнаженным, крепко стиснутым клыкам. Он так сильно хотел, чтобы Джисон наполнил его своим семенем. Минхо вцепился когтями в спину Джисона и застонал от особенно сильного толчка, из-за которого почти потерял сознание. — А-альфа, ах-х, мне нужен твой узел, хочу твою сперму, п-пожалуйста… – выстонал Минхо, чувствуя, что больше не может себя контролировать. Он провел языком по длинной шее Джисона, потираясь клыками о мягкую влажную кожу. — Я дам тебе все, что только захочешь, все, ха-ах… – выдохнул альфа своим низким голосом. Он тоже уткнулся лицом в шею Минхо и прижался к ней носом, а затем глубоко вдохнул, отчего его вонзающиеся в Минхо бедра задрожали. Минхо почувствовал, как дергается в нем член Джисона. Он еще больше увеличился и сильнее его заполнил. Крайняя необходимость Минхо в семени младшего стала еще очевиднее. — Пожалуйста, п-просто накачай меня своей спермой до отказа и втрахай ее глубоко внутрь, ха-а… Убедись, что наполняешь меня как следует, Альфа, – выдохнул Минхо и откинул голову назад, еще больше оголяя шею. Тело Джисона напряглось от слов омеги, и Минхо ахнул, когда альфа принялся вбиваться в него с еще большим остервенением и все больше наращивал скорость, а затем запустил пальцы в темные волосы, потянув за них и заставив посмотреть прямо в свои глаза. Омега задержал дыхание. Он захныкал и попытался спрятаться от пристального взгляда Джисона, но тот не позволил ему отвернуться. Альфа заговорил, и их губы сталкивались друг с другом при каждом слове: — Я помечу тебя, сделаю тебя всего своим и наполню спермой, не переживай, – ухмыльнулся он, а затем укусил Минхо за нижнюю губу, слегка оттянув. Как только он выпустил ее из плена своих клыков, он жарко зашептал омеге в рот: – Я хорошенько убежусь, чтобы в твоем животике всегда была сперма, моя прелестная Лу́на. Чтобы ты всегда был наполнен моими щенками. И Минхо просто не мог с этим справиться. Он так хотел этого, так сильно и отчаянно хотел. Он взвыл и принялся умолять своего альфу исполнить обещанное, притягивая его лицо обратно к своей шее и вжимая в кожу на ней. Минхо замер. Он словно всю свою жизнь ждал только этого момента. Момента, когда клыки Джисона глубоко вонзились в белизну его кожи, испещрив ее несколькими глубокими надрезами, что останутся на ней шрамом и навсегда пометят. Минхо кончил. Его член жалко извергся прямо на живот, но настоящее освобождение пришло глубоко изнутри. Смазка все еще хлестала наружу и облегчала движения Джисона, помогая ему наполнять Минхо до краев. И даже узел Джисона, проникающий в омегу, не заставил себя долго ждать. Альфа продолжал вонзаться и хмыкать, продлевая оргазм Минхо, который старшего совершенно опустошил. Но инстинкты омеги не позволили ему отключиться, поэтому он вцепился в тело Джисона и ровно в ту секунду, как младший отстранился от его шеи, погрузил свои клыки в горло альфы, да так резко, что почти откусил кусок. Укус был свирепый, навеки помечающий. Он бурлил чистым собственничеством, и от него в груди Минхо расцвел целый букет новых чувств к своему альфе. Он ощутил, что обладает им. Обожает. Поклоняется. Защищает. Но прежде, чем омега успел посмаковать каждое из них, ему пришлось вернуться в реальность, потому что чувствительное тело вновь вспыхнуло. На этот раз от мощной струи обжигающей жидкости, что разлилась глубоко внутри него. Джисон завыл оттого, что наконец-то полностью предъявил на омегу свои права. Минхо вскрикнул, когда в его шею вновь вгрызлись, но в теле уже не было ни малейшего напряжения. Он почувствовал чистейшее блаженство, и глупая улыбка растеклась на его губах, он улыбался сам себе. Инстинкты кричали и вопили от счастья, что его наполнили семенем и что он наконец-то выполнил истинное предназначение для своего альфы. Перед глазами все плыло. Минхо распластался на мехах и зажмурился. Он почувствовал, как к его губам прижимаются чужие, но сил ответить Джисону не было никаких. Тепло, разливающееся по каждой мышце, лишало его возможности здраво мыслить. И Минхо знал, что ему ни о чем не нужно беспокоиться. Потому что его альфа был рядом, чтобы обо всем позаботиться.

☾◯☽

Минхо не совсем понимал, то ли дело в том, что они проводят вместе течку и гон именно в человеческой форме, то ли в целом в окончательном закреплении их связи, но теперь они совершенно не могли держать себя в руках. Когда они проводили свои предыдущие циклы в облике волков, они всегда отдыхали между раундами и никуда особо не торопились. Сейчас же Минхо и Джисон трахались каждую секунду своего бодрствования и теряли сознание, лишь когда кончали и выбивались из сил. Это было грязно. Это было по-животному. Но они ничего не могли с этим поделать и лишь глубже падали в это состояние, потому что жажда никак не кончалась, кажется, будучи гораздо сильнее и дольше обычных течек и гонов. Не сосчитать, сколько раз Минхо просыпался оттого, что Джисон вонзался своим твердым членом в его, по-видимому, всегда мокрое и готовое тело, а всякий раз, когда омега пробуждался ото сна первым, он не стеснялся опуститься на альфу ртом или просто оседлать его длину, чтобы довести себя до полного исступления. В конце концов ясность ума к ним вернулась. Их циклы, что довольно забавно, кончились прямо посреди секса, когда Минхо пытался вытрахать из своего альфы всю жизнь, прыгая на его члене, и вдруг понял, что больше не может. Минхо тяжело дышал и посмотрел вниз на Джисона, чье лицо начало выдавать признаки дискомфорта, хоть он и старался, видимо, дать своему омеге то, чего тот хотел. Минхо засмеялся и отстранился, падая на спину рядом со своей парой, как тяжелый мешок. Он ухмыльнулся, услышав облегченный выдох Джисона. — Мне кажется, я больше никогда не смогу трахаться, – пробормотал альфа, и Минхо снова засмеялся, прижимаясь к Джисону ближе и утыкаясь носом в его плечо. — Я тоже. Мне кажется, я еще и ходить не смогу. Теперь тебе придется носить меня на руках. Джисон фыркнул и повернулся так, чтобы обернуть вокруг Минхо свои конечности. В объятиях альфы теперь было твердое чувство собственничества, которое, как полагал Минхо, отныне будет присутствовать всегда. — Говоришь так, будто я сам смогу ходить после того, как ты прыгал на мне и пытался раздавить мои бедра… – чересчур драматично вздохнул альфа, но затем улыбнулся. Темные глаза наполнились любовью и толикой лени. — Что-то я не слышал, чтобы ты жаловался, пока я тебя седлал, Альфа, – поддразнил Минхо, дерзко закусывая губу. Джисон инстинктивно зарычал на это обращение. — Нет. Я никогда не смогу жаловаться на то, как ты принимаешь мой узел, милый. На это омега лишь выгнул одну бровь и сделал вид, что хочет вновь сесть на бедра Джисона. Он захихикал, когда альфа дернул его за руку, вынуждая лечь обратно. — Ладно, ладно. Сейчас я бы не отказался от перерыва. Оба оборотня захихикали, прижимаясь друг к другу немного игриво. Они вздохнули и расслабились, устроившись на мехах поудобнее. Минхо огляделся по сторонам. Он протянул руку и коснулся цветочного полога над ними. — Все еще не могу поверить, что ты построил нам брачное гнездышко. Оно, кстати говоря, просто идеально. Я чувствую, что здесь обо мне очень хорошо заботятся, – мягким тихим голосом проговорил Минхо. Его пальцы погладили лепесточки одного из десятков цветов, что сейчас уже не выглядели так красиво, как когда Джисон их только собрал. Альфа перевернулся на живот и уложил голову на скрещенные руки. С этой позиции он смотрел на омегу сверху вниз и прильнул к нему, чтобы мягко потереться носиком о грубую брачную метку на шее. Почему-то альфа слишком надолго замолчал, и старший даже вздернул одну бровь, а затем провел пальцами по спутанным каштановым волосам. Минхо издал крошечный хрупкий звук, что заставил альфу немного недовольно простонать, а его щечки вспыхнуть. — Как-то мне не нравится, что ты научился этим омежьим звукам… – пробормотал он и прижал свои слегка надутые губки к ухмылке Минхо. Он тихо продолжил, когда Минхо не позволил перевести тему: – Технически… Это не совсем брачное гнездышко. Минхо наклонил голову, не совсем понимая, что Джисон имеет в виду. Джисон же бросил на него короткий взгляд. Альфа выглядел немного смущенно, когда признался: — Меня немножко занесло… Как бы, да, я все еще чую, что ты принимаешь таблетки, но… Глаза Минхо увеличились вдвое. Теперь пришла его очередь краснеть и прикрывать лицо руками. — Джисон! – захныкал он и выдохнул почти судорожно, когда альфа сильнее прижался к нему. — Знаю-знаю, сейчас не время. Просто, думаю, надо мной взяли верх мои инстинкты. Я даже не думал, что подготовка к церемонии так на мне скажется. Я слишком взволновался. Минхо не мог не выдохнуть через нос и не улыбнуться мягко. — Слишком взволновался, значит. А еще слишком хотел сделать нам маленькое местечко, чтобы заделать мне животик, все понятно. Джисон зарычал от того, что над ним слегка издевались. Минхо засмеялся на попытку альфы отползти подальше, словно обидевшегося немного в детской манере. Омега просто плюхнулся на Джисона сверху и прошелся зубами по метке на его шее. — Я подарю тебе столько щеночков, сколько захочешь, когда мы официально возглавим стаю. По одному шагу за раз, хорошо? – промурчал Минхо, а затем довольно улыбнулся, когда Джисон слегка его подвинул на себе, чтобы его омеге было удобно лежать сверху. — Да. Шаг за шагом, моя дорогая пара.

☾◯☽

После того, как они наконец друг друга пометили, Джисон с Минхо рассчитывали на хоть какое-то подобие медового месяца. Однако сразу же, как они вылезли из своего «пузыря», на них навалилась огромная куча дел. Жизнь пары, которая, несомненно, рано или поздно возглавит стаю, наполнилась нескончаемыми обязанностями. К счастью, времена года теперь играли им на руку, и у обоих получилось полностью отдаться выполнению необходимых дел со всей ответственностью. Они были заняты буквально все время. Минхо часто ходил в свою старую стаю, особенно, когда окончательно стало решено, что северная стая и правда где-то обоснуется, осядет и перестанет блуждать по лесам. В итоге для первого общего логова было выбрано место, находящееся совсем рядом с одной клеверной поляной у реки. Возможно, причина была в том, что Минхо и Джисон просто слишком привязались к этому месту эмоционально. Не то чтобы они по-настоящему обсуждали, почему выбрали именно эту поляну, но никто из стаи особо не жаловался, так что… Минхо не станет врать, подготовить все было очень сложно. И омега был безгранично благодарен Чану, которому разрешили привести из стаи парочку оборотней, чтобы помочь северной со строительством. Пусть Минхо и точно знал, что у альфы были свои собственные мотивы им помогать. Они с Джисоном очень любили, рассказывая перед сном друг другу о важнейших событиях их дня, сплетничать о Сынмине, который частенько вел себя далеко не так невозмутимо, как раньше. Он как будто был слишком сбит чем-то с толку и постоянно вел себя чересчур неуклюже от вечного раздражения. Молодой омега, по-видимому, не совсем понимал, что ему делать, когда его собственная потенциальная пара маячит на горизонте и пытается быть ближе. Чан просто слишком рьяно порывался познакомиться и тем самым производил неверное впечатление о собственных намерениях. Уже уверенная в своих чувствах и помеченная пара решила немного вмешаться, чтобы помочь юным влюбленным. Они поговорили с альфой, уняв его волнение, и уверили омегу, что Чан лишь хотел для начала узнать его получше. Кроме того, было много и других мелочей, о которых Минхо бы никогда не подумал, что ему придется заботиться. Однако скоро он понял, что все они действительно были для стаи важны. Например, Джисон прекрасно умел разговаривать и хорошо обращался со словами, но из-за его легкого характера не мог звучать так же спокойно и мудро, как получалось у Минхо, хотя омега и был довольно юн. Некая твердость просто была дана ему от природы, но и поддержка старейшин и двух Лун, к которым он часто обращался, играла в его уверенности не последнюю роль. Весна сменилась летом, лето – осенью. Чем больше они делали и двигались вперед, тем более легко им это давалось. Минхо с Джисоном медленно и сообща укрепляли стаю, выводили ее на новый уровень. Им было тяжело не гордиться проделанной работой. Но с течением времени наступило и то, чего избежать было нельзя. Тихой осенней ночью Альфа северной стаи в последний раз закрыла глаза. Все знали, что это произойдет. Минхо видел, как Джисон изо всех сил старался быть сильным, в то время как вся остальная стая открыто скорбела. Недоступная ему роскошь. Дни один за другим проходили в скорби и утешениях, ободрениях и успокоениях, и даже Минхо не мог сохранять присущее ему спокойствие, когда десятки вопросительных взглядов устремлялись на него из раза в раз. И что теперь? В какой-то степени этот вопрос был глупым, потому что все точно знали, что будет дальше. Каждый член стаи смотрел на Джисона и Минхо с каким-то беспокойным ожиданием. Но Минхо на эти взгляды ничего не отвечал, а к Джисону никто не смел лезть, ведь смерть Альфы далась ему тяжело. Хотя Минхо и сам хотел бы получить от Джисона ответы на многие свои вопросы. Ответы, которые Джисон пока не был готов дать. Ведь, хотя стая многое о них знала, только один Минхо мог быть рядом с Джисоном в те моменты, когда альфа позволял себе побыть маленьким и слабым. Джисон отлично умел притворяться толстокожим. Но, когда поздней ночью пара вышла за пределы стаи, купаясь в лунном свете, слезы из-за потери лидера, потери матери, безостановочно покатились по пухлым щекам. Минхо держал своего альфу в крепких объятиях, расчесывая пальцами каштановые волосы, словно пытаясь прогнать прочь всю боль. Смерть Альфы принесла с собой вскипающий внутри Джисона страх, который Минхо пока не мог полностью прочувствовать на себе. У него все еще были старшие, пока занимающие место в стае, которое сам он займет лишь в будущем. Именно Джисон потерял того, кто до этого самого момента всегда направлял его и подсказывал. Его альфа чувствовал себя одиноким и бессильным. Сомнения Джисона в том, что он готов вести за собой стаю, все нарастали в его сердце, и омеге было невыносимо слышать, как его обычно непоколебимый альфа теперь понятия не имел, что делать. Но он знал, что должен поддержать его. Должен помочь выбрать правильный путь. — Джисон, моя единственная пара, послушай. Я знаю, что тебе сейчас нелегко, и не буду говорить тебе не оплакивать свою утрату. Но ты знаешь, что ты готов. Альфа потряс головой. Минхо упрямо обхватил щечки Джисона обеими ладошками и посмотрел в его лицо. Их глаза встретились: — Не говори «нет». Не позволяй своему сердцу колебаться от горя, любовь моя. Я ведь знаю, что ты не можешь дождаться того дня, когда сможешь назвать нашу стаю своей. И я знаю тебя, я знаю, насколько ты сильный. Такой сильный, что даже надерешь задницу Чанбину, если по-настоящему захочешь. Минхо чуть улыбнулся от этих слегка игривых слов. Джисон фыркнул и закрыл глаза, но его мягкие губы искривились. — Ты всегда думаешь обо мне только хорошее, Мин, – выдохнул альфа и повернул голову, чтобы поцеловать ладонь омеги. Затем он отстранился и вытер соленые слезы. — Если кто и знает твою настоящую силу, то это я, Джисон. Я видел ее своими собственными глазами и никогда этого не забуду. Я здесь, лишь чтобы напомнить тебе о ней. Джисон опустил глаза и молча покрутил деревянные украшения на пальцах. Затем он поднял взгляд и притянул Минхо ближе. Он усадил его к себе на колени и позволил взглянуть в свои глаза, в которых звезд было больше, чем в ночном небе над их головами. — Тогда напомни мне, милый. Скажи мне еще раз, что ты во мне увидел. Прикажи моему сердцу перестать болеть из-за утраты. Может, тогда я смогу сделать то, чего от меня все так ждут, – нижняя губа Джисона затряслась, и он положил ладони Минхо на щеки. Брови омеги приподнялись. – Мое Солнце, моя Лу́на, пожалуйста, направь меня. Минхо потянулся, чтобы мягко смахнуть большими пальцами влагу с уголков глаз Джисона, и затем соприкоснул их лбы. Его рука сама по себе легла альфе на грудь. — Твое сердце кровоточит, но со временем каждая рана на нем затянется. Не завтра и не послезавтра, но хорошие воспоминания вытеснят твою боль. Ты невероятно сильный, Джисон. Я всегда буду вспоминать твои глаза во время нашей погони. Как ты был готов сдвинуть горы и вырыть долины. Я знал, что все это время любил тебя, не зря ведь нас связала сама Луна, но я окончательно и бесповоротно пропал, когда увидел горящую в тебе силу. Тебе не нужно ее показывать, но она всегда будет внутри тебя. Я чувствую ее, когда ты со мной, чувствую, когда ты стараешься ради нас. И стая тоже ее видит. Ты знаешь, что наши инстинкты никогда не лгут. Каждый уже принял тебя как нашего Альфу. Ты зовешь меня своим Солнцем, своей Луной, но я всего лишь Луна. Я свечусь, потому что отражаю твой свет. Если ты думаешь, что я сильный, то это только потому что ты, мое Солнце, мой Альфа, даешь мне эту силу, как ты даешь ее и всем остальным. Джисон закрыл глаза, и Минхо прижался мягкими поцелуями к его векам. — Ты готов, Джисон. Готов нас возглавить. Ты уже стал нашим вожаком, – прошептал последние слова Минхо и оставил последний поцелуй на лбу младшего. Он слегка отстранился, чтобы посмотреть на свою пару, и увидел, как Джисон ему улыбается. — И когда ты только стал таким мудрым, любовь моя? Когда научился говорить так красиво, что лечишь мое сердце? Омега хихикнул и легонько ударил Джисона по плечу. Он крепко обнял его, почувствовав, что ему отвечают тем же. — Цени это. У меня не хватит терпения, чтобы всегда формулировать свои мысли так. — Я ценю. Спасибо тебе. Правда, спасибо, – вздохнул Джисон и прижался губами к метке Минхо. На несколько мгновений между ними воцарилась тишина. Омега мягко успокаивал своего любимого легкими касаниями, когда альфа прошептал: — Я люблю тебя. Я буду сильным ради тебя, ради нас. Минхо улыбнулся, погладив Джисона по отросшим волосам. — Я знаю, что так и будет, моя любовь.