Как сложно быть родителем или будни Кли Альберих

      Очередной будний день пробрался в квартиру «Золотого Трио» в виде сладостного утра. Лучи в меру тёплого солнца проникали в квартиру, оседая на стенах, мебели и даже потолке. За окном тихой свирелью пели птицы, смешиваясь с редким говором прохожих. И все бы ничего, но этот день начался с чёртовой трели будильника. Казалось, только недавно можно было отдохнуть, отдавшись накопившейся усталости, но напоминание, в виде трезвона адского механизма, выбивало остатки сна и сладостные мысли. Вот он, понедельник, ваш верный слуга.       Будильник пищит прямо над ухом бедного Альбериха. Синеволосый недовольно бурчит и ворочается, но злосчастный губитель сна, что сейчас завывает надоедливой мелодией, даже не думает прекращать свою пытку. В конце концов Кейа сдается и тянется выключить будильник. Поднявшись на локтях, он осматривает своих двух соседей, которые, кажется, даже не заметили монотонных и повторяющихся гудков, что всего несколько секунд назад заполняли собой всю комнату.       «По сравнению с ними, у мертвых сон более чуткий» — проносится где-то на задворках сознания, и Кейа невольно хмыкает от этой мысли.       Тем не менее, вставать рано он один не намерен. Мучаться так всем, правда ведь? Да и Чайлду тоже стоило бы поспешить. Его университет находится гораздо дальше, чем у Альбериха, поэтому он всегда выходил пораньше всех остальных. А Кли сегодня находится под надзором Кэйи.       Оставлять дома этого маленького монстрика одного было очень опасно. Один раз Кэйа с Аяксом сделали такую ошибку и чуть не лишились съёмного жилища. Повторения этой истории никто не хотел, поэтому парни решили таскать девочку с собой в университет по очереди. Тем более многие профессора отнеслись с пониманием к странной просьбе юношей.       Кли не ходила в школу, не смотря на свои десять лет. Она находилась на домашнем обучении под присмотром Альбериха. По крайней мере до следующего учебного года. Тогда девочка должна будет пойти в старшую школу, чтобы учить программу пятого класса. Таков был уговор между Кэйей и Кли.       Альберих слегка улыбается, вспоминая, с каким упорством девочка в красном сарафане пыталась его убедить, что она вовсе не боится школы, а просто Кэйа справится с её обучением гораздо лучше. А уже в старшем учебном заведение учителя меняются, и ей будет лучше провести два года на домашнем обучении, а потом идти со всеми детьми в пятый класс. Впрочем, синеволосый отнёсся к этому предложению с пониманием. После детдома Кли не сразу привыкла к сравнительно обычной жизни, без какого-то четкого и окружённого рамками режима. Без бесконечных запретов и решений за неё. Не сразу привыкла, что с её мнением считаются. И потому Кэйа решил не создавать дополнительный стресс ребёнку, пока она окончательно не вольётся.       А когда Кли привыкла к его компании и новым условиям, то расцвела, будто самый прекрасный цветок. Некогда зажатый и не совсем доверчивый ребенок преобразился и позволил вести себя за собой. И Кэйа всегда давил в себе грустную улыбку, когда видел то, какой Кли стала. Это было два совершенно разных ребёнка. Но он любил их одинаково искренне и безвозвратно.       Кэйа переводит взгляд на время и недовольно вздыхает. Пора начинать что-то делать, иначе они все опоздают. Альберих встаёт со своей кровати и проходит в кухню, чтобы сделать по-быстрому пару бутербродов на всех, разогреть молоко для какао Кли и заварить им с Тартальей по крепкому кофе. В отличии от малышки они заснули гораздо позже, готовясь к парам до глубокой ночи, и потому терпкий и бодрящий напиток был единственным спасением. После сна, конечно, но такую роскошь они позволить себе не могли.       После того, как быстрый завтрак был готов, Альберих прошел в комнату и выудил двух обитателей царства Морфея из дрёмы. Оба нехотя встали со своих кроватей, протирая глаза и зевая. Но после водных процедур они окончательно проснулись и пошли на кухню, заведомо зная, что там уже что-то есть. Кэйа никогда не будит их без готового завтрака. Это их маленькая традиция. Альберих расслабленно хмыкнул, проходя вслед за ними и садясь на своё место.       Завтрак прошел в относительном молчании и спокойствии, что бывает очень редко. Видимо, Кли ещё недостаточно взбодрилась и потому вела себя тише воды. Лишь раскачивающиеся в воздухе ножки говорили о том, что всё в порядке. Позавтракав быстрее всех, Кли спрыгнула со стула и подойдя к Кэйе потянула его за рукав, чтобы тот наклонился. Альберих доверчиво поддался этому действию и ощутил поцелуй, оставленный маленькими пухлыми детскими губами, на своей щеке.       — Спасибо, братик Кэйа, было очень вкусно! — ярко улыбнувшись, произнесла малышка и, сверкнув своей обезоруживающей улыбкой, убежала из кухни. Видимо, собираться.       Альберих не успел ответить на благодарность, как девочки и след простыл, поэтому просто хмыкнул и улыбнулся. Кли часто вызывала у него улыбку своими действиями и словами в его сторону.       — А меня никто не поцеловал, — наигранно-печально вздохнув, произнёс Чайлд, с такой же наигранной грустью во взгляде смотря в свою тарелку.       — Хочешь, я тебя поцелую? — хмыкнул Кэйа, уже допивая свой кофе.       — Боюсь, ты не прекрасная дама, чьи губы я хотел бы почувствовать, — мечтательно ответил Аякс, улыбаясь от слов друга.       — Мне позвонить Нине Михайловне? — сдерживая смешок, как можно серьёзнее спрашивает Кэйа. И не выдерживает, когда лицо друга будто бледнеет на несколько оттенков, а потом возвращается в норму. Округленные глаза Аякса говорят сами за себя, передавая весь спектр эмоций, начиная от шока заканчивая легкой злобой на Альбериха за такую шутку.       — Ты про нашего арендодателя?! Да ты видел её?! — всё-таки посмеивается Тарталья, вторя чужому смеху от своей реакции.

***

      Юриспруденция никогда не была любимой темой Альбериха. Да, безусловно, она была важна, но никогда не любима. Спать на ней хотелось сильнее, чем на каком-либо другом предмете, а мозг будто отключался. И Кли полностью поддерживала мнение Кэйи насчёт того, что это — наискучнейшее занятие. Даже рисовать на нём получалось плохо. А это при всём при том, что Кли Альберих — великий художник всех времён и народов!       Малышка сдерживает зевок и убирает от себя карандаш с незаконченным рисунком. На нём изображены Кэйа и Чайлд, что несли Кли на руках в парке.       Девочка осматривает аудиторию и не находит ничего интересного. Унылые взрослые, которые слушают ещё более унылого, но умного взрослого. Малышка переводит взгляд на Кэйю и дёргает того за рукав белой рубашки. Альберих моментально переводит своё внимание с конспекта на Кли и вопросительно смотрит. Его чёлка собрана в один торчащий хвостик, собранный розовой резинкой, чтобы «не мешать писать во время пары», как выразилась девочка, заплетая Кэйю на перемене. Из-за этого его белая медицинская повязка не была скрыта как обычно, а наоборот, будто выставлена на показ.       — Я пойду в туалет, — шепнула малышка на вопросительный взгляд, желая предупредить опекуна о своём временном уходе. Альберих пару мгновений о чём-то раздумывает, а затем кивает.       Кли будто только этого и ждала, поспешно слезая со своего места и, как можно не заметнее, покидая кабинет. Перед ней предстает огромный коридор, в котором девочка легко ориентируется. На самом деле в уборную ей не было нужды идти. Просто хотелось развеяться, абстрагироваться от всей этой нудятины — сидеть на одном месте Кли не любила, что было не очень уж и удивительным фактом.       Пройдясь по всему этажу и заглянув во все открытые настежь кабинеты, девочка всё же решает оглядеть туалет. Не зря же она сказала Кэйе, что пошла туда. Кли знала, где он находится и потому уже совсем скоро оказалась на месте. Зайдя внутрь, она не увидела ничего интересного. Обычные кабинки, пару раковин, зеркал, жидкое мыло с запахом яблок и сушилка для рук. Типичная уборная. Девочка заглянула в одну из кабинок, и её взгляд пал на целый нетронутый рулон туалетной бумаги.       Быстро вспыхнувшее желание проносится в маленькой голове девочки, и она, не мешкая ни секунды, отрывает маленький кусочек, после чего выкидывает в туалет и смывает. Наблюдая, как бумажка уносится быстрым водоворотом воды в неизведанную темноту канализационных труб, Кли задумывается, переводя взгляд то на рулон, то на туалет.       Через пару мгновений девочка берет целый рулон и кидает внутрь фарфорового товарища, смывая. Туалет, как ни странно, забивается, и вода никуда не уходит. Кли чуть хмурится и опять коротко тянет и опускает за ручку, чтобы смыть, но вместо этого вода только набирается. Тогда девочка решает, что дернуть нужно сильнее, чтобы вода протекла резче и вытолкнула рулон. Так она и делает. Но её план поворачивается с точностью да наоборот. Со стороны туалета что-то щелкает, и вода перетекает с краев на пол, не переставая идти, словно бесконечный мини-водопад.       Кли быстро отстраняется, тихо ойкает и несколько секунд наблюдает за тем, как на плитке под туалетом образуется всё больше и больше воды. Девочка решает, что сделать с этим ничего не может и закрывает дверь в кабинку, немного пугливо осматриваясь есть ли кто-то, кто мог быть свидетелем её проступка, а может даже преступления(!). Но не найдя никого поблизости, малышка вздыхает и как можно спокойнее выходит из туалетного помещения, стараясь не привлекать к себе внимания.       Она вздрагивает, когда мимо неё в тот же момент, когда она покидает это место, заходит высокая девушка. Кли старается не подавать никаких признаков своего причастия к этому и спокойно возвращается обратно в аудиторию, занимая свое место рядом с Альберихом. Как учил её Кэйа — если всё-таки накосячила, то делай вид, что не в курсе происходящего. Так она и сделала.       А после пары почти весь этаж собрали на срочную линейку, чтобы решить, кто такой умник сломал унитаз во время занятий. И Кли до последнего держалась, не подавая никаких сомнений в своём поведении. А после просмотра камер виновной прозвали ту самую девушку, что зашла после малышки. Сработало то, что репутация у неё была не из лучших, а поведение девочки не вызывало никаких подозрений. Как говорится, подстава да и только.       Кли взглянула на лицо опекуна после окончания этого сбора и виновато прижала к себе Додоко. Кэйа строго смотрел на неё, догадавшись, что виновата была именно она, а не обвиняемая. Малышка была готова провалиться сквозь землю из-за накатившего стыда, что ярко показывали покрасневшие кончики ушей. Всё таки, если бы её раскусили, то проблемы были бы у Альбериха, а не у неё. (Хотим или нет, но статью 26 Федерального закона «Об опеке и попечительстве» никто еще не отменял.)       — Прости, я случайно, я просто… — девочка не договорила, замолкнув, и уставилась на свои ботиночки, нервно перебирая в руках игрушку.       Сверху послышался слегка усталый вздох, в котором улавливались нотки усмешки. На чужую макушку опустилась вечно прохладная рука, что растрепала светлые волосы. После чего Кэйа присел на корточки, мягко и слабо улыбнувшись.       — Я верю, что ты нечаянно, но в следующий раз может не повезти, и тогда у нас будут проблемы, поэтому постарайся меньше экспериментировать, — Альберих взглянул на всё ещё виноватое выражение лица ребёнка и легко похлопал по плечу, заставляя обратить на себя внимание, после чего улыбнулся уже более расслабленно и шире. — Но, хей, ты спасла нас от передряги, хоть и сама её учинила! Собралась в нужный момент, а это похвально. Я не злюсь на тебя, Искорка. Все совершают ошибки. Главное их не повторять.       Кли подняла взгляд на Альбериха, легко улыбнулась и обняла его за шею. Прижавшись и получив ответные объятия, она тихо произнесла: — Спасибо.