Как сложно быть родителем или будни Кли Альберих

      — Серьезно, Альберих, хоть трахни меня, но не заставляй там убираться, — шипит на ухо своему синеволосому другу Чайлд, пытаясь параллельно с этим скорчить самое жалобное лицо, на которое он только способен. В пучине его синих глаз блестит отчаяние и толика надежды, которую Кэйа безжалостно развеивает своим ответом на своеобразную просьбу.       — Мы это уже не впервые обсуждаем. В прошлый раз там убирался я, а сейчас твоя очередь. — отрезает студент, вручая рыжему приятелю совок и веник. Он ставит этим предложением точку в их диалоге и победно уходит убираться на кухню, оставляя Чайлда со своей ношей в одиночестве.       Суббота — прекрасный день. Для одних — выходной, на котором, наконец, можно расслабиться, для других — очередной монотонный будний денёк, протекающий рутинно в ожидании скорейших нерабочих суток. А для кого-то, как Кэйи, суббота — день наведения порядка в своем месте проживания.       Сегодня Альберих решил вместо того, чтобы поверхностно прибраться, провести тотальную генеральную уборку в доме. Но один он этим заниматься точно не собирался и потому привлёк бесплатную рабочую силу в виде Аякса. Сейчас же тот канючил из-за того, что ему выпала честь навести порядок за диваном, куда вся их небольшая семейка любила незаметно скидывать мелкий мусор, который копился там до поры до времени, ожидая жертву, которой выпадет счастье убраться там. И жертва нашлась.       Чайлд раздосадовано вздыхает, принимая в руки свои орудия труда и начинает отодвигать диван. Возле угла уже виднеется горка мусора, что там прячется уже которую неделю, а может даже месяц. Аякс клянётся себе, что больше в жизнь не кинет туда что-либо.       А Кли тем временем наводит порядок среди своих вещей. Ей был выделен большой ящик под игрушки и старомодный деревянный комод, куда она сейчас старательно складывала все свои пожитки. Книги — к книгам, карандаши — к карандашам. Много времени на это не уходит, и потому девочка вскоре освобождается от этого бремени порядка, победно выдыхая и отряхивая ладошки. Задача выполнена, и Кли более чем довольна собой и своей работой.       Но на смену гордости и удовольствию от выполненной миссии, вскоре, приходит скука: гиперактивному ребенку никак нельзя долго сидеть на одном месте. Кли переводит взгляд на Чайлда, что копается за диваном, кряхтя, выгребает оттуда мусор, и решает, что надо найти себе ещё работы, которую ей может предоставить Альберих. Малышка довольно улыбается своей мысли и спешит к синеволосому.       Пройдя на кухню, девочка приближается к парню, что моет плиту и дергает его за штанину, вынуждая обратить на себя внимание. Альберих, почти без промедлений, переводит свой взгляд вниз и натыкается, ожидаемо, на Кли.       — Да? Ты что-то хотела? — вопрошает Кэйа, вытаскивая один наушник из уха, чтобы услышать малышку.       — Тебе нужно чем-нибудь помочь? Я у себя убралась и мне нечем больше заняться, — отвечает Кли и стоит, переминаясь с ноги на ногу, в ожидающем жесте.       Альберих делается задумчивым на несколько мгновений и после недолгого раздумия приходит к решению: — Налей воды в ведро и добавь туда моющее средство. Можешь помыть полы, если, конечно, хочешь. Справишься? — улыбается он своей маленькой помощнице.       — Конечно! — оживиляется почти моментально девочка и спешит покинуть кухню, чтобы направиться на поиски нужных ей вещей.       В ванной комнате Кли без проблем находит ведро, куда обычно наливали воду для мытья полов. А вот с моющими средствами было сложнее. Чайлд и Кэйа не были особыми перфекционистами, а потому всю домашнюю химию ставили на одну полку. И сейчас бедному уму ребенка предстояло понять, что из этого ей необходимо взять.       Она ставит ведро под слабую струю воды, чтобы, пока она разбирается с этикетками, время просто так не шло и не пришлось потом ждать наполнения ведра. После этого девочка приступила к чтению названий моющих средств. Она берёт различные бутылки одну за другой и те, что ей не подходят, откладывает в сторону. Вскоре необходимая бутылка находится, Кли выливает добротную часть её содержимого в ведро. Кажется она не поскупилась, ведь бутыль ощутимо полегчала после этого. Но Кли лишь пожимает плечами и кладет жидкость обратно. Чем больше мыла — тем чище будут полы! Так ведь?       Пока малышка искала нужное средство, вода успела в достаточной мере заполнить пустоту ведра, сделав его довольно-таки тяжелым, что Кли ощутила на себе, когда подняла его. Но она обещала Кэйе справится и она справится! Пыхтя от тяжести, девочка понесла своё бремя на кухню. Усердно переступая ножками и таща на себе ведро, она не учла лишь одного — маленький порожек между коридором и кухней. Кли постоянно забывала о его существовании и, потому, каждый раз запиналась о него. Как и сейчас. Обычно она легко могла устоять на ногах, после своей неосторожности, но сейчас из-за тяжелого груза девочка летит вниз, роняя это самое ведро.       Мыльная от средства вода быстро растекается по полу. Альберих, услышав грохот со стороны, резко оборачивается и чувствует, как ноги разъезжаются, словно на катке. Он пару раз пытается сохранить равновесие, но все-таки тоже падает на пол, сев в лужу мыльной воды. Жидкость моментально заполняет чуть ли не весь пол кухни.       Пару секунд они оба сидят на линолеуме в полном молчании и недоумении, безмолвно переглядываясь, пока кухню не заполняет звонкий смех Чайлда, что пришел на грохот. Аяксу достаточно одного вида сидящего в луже Кэйи, его удивлённого выражения лица и Кли, что будто зеркалит его, чтобы рассмеяться как в последний раз. Его смех подхватывает Кли, а затем уж и сам Альберих сдается и начинает открыто хохотать.       — Вы бы видели свои лица! — сквозь смех выдавливает Тарталья и утирает выступившие слёзы.       — А ты не ржи, как конь, а помоги лучше нам встать! — вторит ему Кэйа и старается аккуратно приподняться, в очередной раз терпя неудачу.       Аякс весело фыркает и уходит, после чего возвращается со шваброй и полотенцем. Ткань он расстилает на полу, чтобы Альберих с Кли могли спокойной встать на неё.       А после все трое перемывали пол в кухне, дабы избавиться от воды и большого количества в ней мыла. Для этого понадобилось достаточно большое количество времени, и поэтому вся уборка в целом затянулась.

***

      Ближе к четырём вечера парни, наконец, откидываются на диване, ощущая долгожданный отдых. Руки и ноги кажутся ватными и студенты уже хотят прикрыть глаза, облокотившись друг о друга, как в них влетает красный ураган.       Кли словно метеор приближается к дивану и прыгает к двум парням, протискиваясь между ними и теребя по очереди каждого. То за волосы, то за руку, то за футболку, то за штанину. В общем, до чего только рука дотянется.       — Вы что спать собираетесь?! Ну не-е-ет! Сейчас ещё слишком рано! Пойдемте гулять! — причитает девочка, не давая парням ни минуты отдыха и спокойствия после генеральной уборки.       Студенты переводят взгляд друг на друга синхронно. И у обоих в глубине глаз читается бесконечная усталость и непоправимая печаль. Альберих подает признаки жизни первым, тяжело вздыхая и поднимаясь с дивана.       — Хорошо, только недолго. А то у тебя не будет больше ни братика Кэйи, ни братика Аякса, — соглашается синеволосый и, растрепав чужие светлые локоны, направился собираться.       Кли широко улыбнулась, довольная тем, что прогулка состоится и перевела взгляд на Чайлда, что, видимо, решил быть не причастным к намеченному гулянию. Девочка, нахмурившись, уставилась на парня и скрестила руки на груди. Долго ждать не пришлось. Под грозным взглядом Чайлд быстро сдался и, подняв руки вверх, направился вслед за другом.

***

      Улица встретила троицу холодным ветерком и сугробами белого снега, что будто сверкал и переливался под лучами не греющего солнца. Несмотря на усталость, Кэйа не мог ходить с грустной миной, когда природа стояла в замерзшей красоте, покрытая одеялом снега. Зима была его любимым временем года и от того совсем скоро, парень бегал, ловя снежинки языком, как и малышка рядом с ним.       Кли же обожала все времена года. И лето, и весну, и осень, и зиму, что сейчас предстала перед ними. В каждом сезоне было что-то своё, уникальное и восхитительное. И малышка наслаждалась любым состоянием природы и погоды.       А Чайлд… он не был любителем холодных времён года. И потому сейчас кутался в шарф, скрещивая руки на груди и скучающим взглядом наблюдая за двумя фигурами среди огромного сугроба.       Кли и Кэйа резвились, словно оба были ровесниками, а не взрослым с ребёнком. Делали туннели для рук в большом сугробе, чтобы после встретится друг с другом ладонями. Прыгали в снег, размахивая руками и ногам, называя это «снежными ангелами», хоть те и выглядели, мягко говоря, не очень.       — Вы заболеете ведь, — недовольно бухтел Чайлд, которому хватало только взгляда на такие игры, чтобы покрыться мурашками.       — Ой, чего ты как старый дед! — отвечает Кэйа и корчит забавную рожицу. — Лучше бы с нами снеговика помог лепить.       Альберих берет комок снега, придаёт ему форму голыми руками, что из-за холода краснеют, и кидает в рыжеволосого. Чайлд успевает прикрыться руками и после выглядывает. Синие глаза рыжего смотрят с вызовом и недовольством, он нагибается чтобы набрать снега, но застывает на месте, когда сзади, на макушке, чувствует холод. Обернувшись, он видит Кли, у которой в рукавичках уже имеются три «снаряда». Не успевает Аякс прикрыться, как в его лицо врезается снежный комок.       — Играем в снежки! — объявляет малышка и кидает в Кэйю второй снаряд. Альберих успевает увернуться и возмущённо вздыхает, говоря тем самым «мы же с тобой команда!» — Каждый сам за себя! — улыбается девочка и за разговором с Кэйей не замечает, как в неё влетает снежок от Тартальи.       На протяжении последующих тридцати минут все трое, как дети, бегали друг за другом или друг от друга, обстреливаясь снежными снарядами. В итоге все были с красными щеками, мокрые от пота и тающего снега за шиворотом и запыхавшиеся. А кто-то и вовсе усердно растирал свои ладони, которые от холода чуть ли не окоченели. И этот кто-то был гений, что пошел гулять зимой без перчаток, по имени Кэйа Альберих.       Чайлд, наблюдая за стараниями синеволосого согреть свои озябшие ладони, глубоко вздохнул и, приблизившись, взял его руки в свои. В отличии от Кэйи, Аякс был в своих тёплых перчатках. Накрыв красные руки Альбериха, Чайлд старательно дышал на них и растирал, согревая. Кэйа на такой жест заботы со стороны соседа, искренне улыбнулся и поблагодарил.       Пока парочка друзей стояла посреди площадки, застыв в трепетном моменте, Кли забралась на ближайшую горку, что доходила до парней. Взяв ледянку, девочка села на неё и ногами подтолкнула себя, съезжая с ледяного покрова горки.       — Посторонись! — крикнула она своим соседям, к которым с каждой секундой приближалась лишь быстрее.       Чайлд сразу же, чуть ли не рефлекторно, отскочил в сторону, оставляя Кэйю одного. А Альберих успел только обернуться в сторону возгласа, как его, буквально, сбили с ног. Девочка на ледянке отъезжает в сторону, а Кэйа падает на пятую точку… Это было больно.       — Везёт же твоей заднице сегодня. Сначала на пол свалился, теперь на лёд, — весело хмыкнув, после недолгого молчания, произнёс Аякс и помог Альбериху подняться. Кэйа недовольно шипит и потирает ушибленное место, а после переводит свой взор на Кли.       — Ты в порядке, Искорка? Я тебя не задел? — подойдя к ребёнку и разглядывая на наличие ушибов, обеспокоенно спрашивает Кэйа. Девочка же, заметив, что её опекун в порядке, лишь широко улыбается и задорно смеётся.

***

      Домой они вернулись, когда на улице уже стало совсем темно. Все мокрые, озябшие и усталые. Даже Кли еле переставляла ноги, из-за чего её пришлось нести на руках, дабы малышка не свалилась в какой-то момент. Курточки покрылись коркой льда и казались неподъемными из-за этого, даже рукавички и перчатки были насквозь пропитаны влагой. Но несмотря на это, на душе у всех троих было лёгкое спокойствие и толика веселья, что остались после прогулки.       Сняв с себя все мокрые вещи и переодевшись, троица уселась на диван, приняв общее решение, что помоются они позже, а «спокойной ночи, малыши» на телевизоре идут только в определённое время и сейчас его пропустить никак нельзя.       Спустя пять минут и Кэйа, и Аякс, и даже Кли беззаботно сопели мёртвым сном. Альберих улегся на плечо друга, тем временем как сам Чайлд откинулся на спинку дивана, а малышка улеглась на колени синеволосого головой. И лишь тихий шум телевизора нарушал сонную тишину компании.       А на утро троице в дверь постучалась простуда вместе с красноволосым мужчиной.