Как сложно быть родителем или будни Кли Альберих

      — Ты меня спас, я у тебя в долгу буду всю жизнь!.. Ну то есть до сессии ближайшей. Я побежал, а ты позвони насчёт этого ей, хорошо? — Чайлд моментально выбежал из кухни, но вскоре вернулся, взглянув на Альбериха. — А как её зовут кстати?       — Люмин, — уже достав телефон, произнёс Кэйа и махнул рукой, мол, иди уже. Тарталья серьёзно кивает и в этот раз уходит к выходу из квартиры, не возвращаясь резко на кухню спустя пару секунд.

***

      Идя по вечерним заснеженным улицам Петербурга, Чайлд рассматривал куда-то вечно спешащих людей, что несли в руках различные пакеты, игрушки, коробки, даже ёлки. Он хмыкает, наблюдая за данной картиной, что простирается перед ним. Все-таки он был из числа тех счастливчиков, что успели полностью выполнить свои предновогодние обязанности. Ну, почти все. Единственной проблемой, которую он уже идет решать, оставался подарок для его семьи, а точнее, для сестрёнки Тони.       Он подходит к зданию почты, что сплошь усыпано крупными хлопьями снега и, немного помедлив, заходит. Внутри помещения, на удивление рыжеволосого, не было народу вовсе, за исключением одной личности, стоящей за прилавком выдачи. Она устало подпирала лицо рукой и упрямо смотрела в телефон, даже не обращая внимания на вошедшего Чайлда и прозвеневший у двери колокольчик. Он подходит к ней, кашляя в кулак. Девушка слегка дергается и переводит взгляд на нарушителя её покоя, вытаскивая наушники из ушей.       — Ты тот, про кого предупреждал Кэйа? — вопрос работницы звучит неприлично громко в тишине комнаты, но это, кажется, никого не смущает, даже наоборот, развевает атмосферу. Тишина иногда угнетает.       В это время, вместо того, чтобы отвечать на заданный вопрос, Чайлд прямо рассматривает девушку, что предстала перед ним. Светло-русые пряди волос спадали на белое, почти как снег, лицо, на котором красовались два больших и ясных глаза, что отдавали переливами золота, а тонкие губы напоминали своим оттенком спеющую летом вишню. Чайлд, словно зачарованный, стоит и бесстыже оглядывает девушку, которая, кажется, даже и не смущается такому вниманию. Резким движением она подносит свою руку к его лицу и пару раз щелкает пальцами у носа студента. — Алё, прием, убийца дедушек, посылку забирать собираетесь или как?       — А…Да! Буду забирать, большое спасибо, — проговаривает Аякс, хватая картонную коробку со своим подарком, — Люмин, если не ошибаюсь? — снова поднимает свой взгляд на девушку Тарталья и только сейчас замечает, что весь её вид выражает нечеловеческую усталость.       Оно и понятно. Канун Нового года, все спешат отправить свои посылки, получить чужие и так по кругу. Праздники у почты выдавались ну очень энергозатратные, и Люмин сейчас ощущала это «на собственной шкуре». Чайлд чувствует укол вины за то, что заставил бедную девушку проторчать на работе дольше положенного и поджимает губы, сжимая в руках посылку.       — Да, Люмин, а ты, если не ошибаюсь, Чайлд? — спросила девушка с улыбкой, поскольку она не могла сдерживать рвущиеся наружу смешки от такого несуразного и странного парнишки. Он был довольно забавным, (или уставшее сознание уже что-то путает?) но тем не менее торчать на работе еще дольше ей явно не хотелось.       — А сейчас прошу простить, но мне пора домой праздновать Новый год, так что, я, пожалуй, пойду и вам советую, — нарочно вычурно-фамильярно обратилась она к рыжему, после чего вышла из-за своей стойки и направилась в сторону выхода.       Аякс поплёлся следом. Оба резко замолчали. Но если для Люмин данная тишина была упоением и частью отдыха, то для Тартальи она сейчас казалась невозможно давящей. Он буквально ощущал необходимость и острое желание что-либо сказать, дабы нарушить образовавшуюся вмиг тишину, которая встала между ними. В голову ничего дельного не шло а потому, не найдя ничего иного в ворохе своих мыслей, он выпаливает первое, что легло на язык: — Как дела?       До жути тупой и неподходящий вопрос в данной ситуации. Аякс готов пробить себе рукой лицо от накатившей вмиг неловкости. Как только можно было сказать подобную глупость? Он задержал эту девушку на работе, когда часы давно перевалили за время закрытия сокращённого дня, ради одной чёртовой посылки и теперь вместо простого «прости», спрашивает как дела?! Это провал.       Но, вопреки ожиданиям Чайлда, на него не сыпется тонны саркастичных ответов по типу «пока не родила», да и в целом даже намека на какую-либо раздраженную реакцию. Единственное, что доносится до его ушей это тихий смех.       — Прости, я не хотела, — Люмин тушуется, прекращая смеяться, — у меня все очень даже неплохо…только устала малость, но это ничего. Ну, до встречи, Чайлд. — последнее, что она бросает на прощание, перед тем, как уйти в противоположную от дома Тартальи сторону. А парень так и остается смотреть ей вслед, пока хлопья снега не скрывают в своей пучине тонкий силуэт светловолосой девушки.

***

      — Кэйа, я, кажется, влюбился, — первые слова, которыми рыжеволосый приветствует своего соседа, проходя на кухню. Он только что вернулся с вокзала, приехав от родителей. Всё таки Новый Год — семейный праздник. И даже если не удалось отпраздновать его вовремя, то можно просто приехать на зимние каникулы.       С момента их последней и единственной встречи с Люмин, прошло чуть больше недели. Но не было ни дня, чтобы Чайлд не вспоминал эти русые пряди волос, яркие глаза и звонкий тихий смех. Он мечтательно вздыхает, когда перед ним на стол опускается тарелка с яичницей.       — Надо же, и в кого на этот раз? — с легкой издевкой вопрошает синеволосый. Кто кто, а Кэйа знал, какой Чайлд «ловелас» среди дам, что сначала «влюбляется», а потом быстро теряет интерес. Не раз проходили, тема усвоена. Поэтому он с недоверием относится к этой теме, особенно когда ведёт диалог с Аяксом.       — Та знакомая с почты, Люмин. Она такая… — парень на пару мгновений задумывается, какое прилагательное употребить, чтобы описать его новую знакомую, но в голову лезет всё и ничего одновременно. Поэтому он глупо повторяет ранее сказанное слово.– Такая!       Чайлд будто витает в воздухе и своих мечтах, забывая снять шарф после улицы, а потому присаживается прямо в нём за стол. Студент переводит взгляд на своего синеволосого соседа, задумываясь, после чего кивает сам себе и решительно произносит: — Ты должен мне дать её номер.       Кэйа на такое заявление вопросительно смотрит на Тарталью с оттенком недоверия. Всё же Люмин была его хорошей приятельницей, а намерения друга не были достаточно понятны. Насколько долго продлится его очередная влюбленность?       — Я не буду сразу к ней лезть! — заверяет Аякс, будто считав мысли Альбериха и даже прикладывает одну руку к сердцу, а другую поднимает на уровне головы. — Я просто хочу с ней пообщаться и убедиться, что она именно та. Пожалуйста, Кэй!       — Ладно, как скажешь, — вздыхая, отвечает синеволосый, но сомнения и неуверенность в правильности своего решения, все ещё можно расслышать в чужом голосе. Кэйа хмурится на пару секунд, а затем достаёт свой телефон, открывая контактную книжку и протягивая другу. — Но если ты что-то учинишь…       Чайлд поспешно кивает, давая понять, что в продолжении фразы не нуждается и всё прекрасно понимает. Получив, наконец, номер, он не постеснялся кинуть заявки в друзья на все её социальные сети, в которых нашел профили с соответствующим именем и фотографиями. Как оказалось, она училась на адвоката, а на почте просто подрабатывала.       Чайлд без раздумий листает ленту её профиля ВКонтакте, помечая все записи сердечками. Но дойдя до конца, решает, что это перебор и убирает лайки с самых последних фотографий. Почти в это же мгновение ему приходит сообщение. «Люмин. 11:04 Неужели мои старые фотографии настолько плохие? (((»       Некоторое время Чайлд сидит в немом изумлении, начиная судорожно перебирать мысли о том, как объясниться, но, ничего не придумав, сдается и печатает правдивую причину. «Чайлд. 11:06 Нет-нет, все твои фотографии прекрасны, просто подумал, мало ли посчитаешь маньяком каким. Ну, типа, это выглядит немного подозрительно???»       Сообщение читается мгновенно и почти так же мгновенно ему приходит ответ в виде смеющегося стикера.       В это время, по ту сторону экрана Люмин попивает утренний зеленый чай и глупо улыбается, смотря на надпись «печатает» в телефоне, что с непонятной периодичностью то исчезает, то вновь загорается.

***

      Первая ошибка Аякса происходит с самого начала их встречи.       Чайлд уже полчаса стоял у зеркала и примерял на себе вещи с гардероба. Он позвал Люмин на свидание. До него еще не дошло, как это случилось, каким образом он сумел набраться смелости, но это произошло. Он и вправду сейчас идет на чёртово свидание! Внутри всё трепетало и переворачивалось от этой мысли. Что он будет говорить? Как себя вести? Всё так сложно!       Но все же Аякс набирает в лёгкие воздуха и медленно выдыхает, успокаиваясь и приводя мысли в порядок. Всё не так уж и страшно. Всё очень даже хорошо. Это обычное свидание, прогулка, ещё один способ сблизиться и узнать друг друга получше. Не больше и не меньше.       Получив объятия на удачу от Кли и братское благословение Кэйи, он, с чистой душой, наконец, выходит из дома.       С Люмин они договорились встретиться в центре города на Дворцовой площади, поэтому Аякс сейчас направлялся именно туда. Без проблем, за пару десятков минут, доехав до пункта назначения, Чайлд стал осматриваться вокруг на предмет наличия желанной личности. День стоял ясный, почти теплый, поэтому и народа было немало. Люди будто очнулись от спячки после зимы и с началом весны ринулись прочь из своих берлог. А сегодня был, видимо, их час пик.       Все куда-то шли, то и дело дрейфуя в общественном потоке. Цокот каблуков, голоса разных неизвестных людей, чей-то смех — все эти звуки смешивались в одну странную, но знакомую каждому жителю города, симфонию. Она уже давно не раздражала и не замечалась, оставаясь еле ощутимым шумом на фоне. Единственный её минус был в том, что где есть она, там всегда много людей.       В такой толпе было затруднительно найти кого-то конкретного, но когда глаз Чайлда зацепился за чью-то светлую макушку, он без промедлений проследовал к ней, огибая снующих туда-сюда прохожих. Аякс подходит со спины и не может не провернуть эту шутку сейчас, когда подставился такой прекрасный момент. Тарталья резко приближается и закрывает глаза фигуре, что стояла перед ним со словами: «Угадай, кто?». Студент победоносно улыбается, осознавая, что его шалость удалась, пока его взгляд не встречается с взором Люмин, что стояла напротив него и улыбалась, наблюдая за этой картиной.       — Я думаю, что это тот странный бариста из кафе за углом, — подаёт голос личность, которой Чайлд закрыл глаза и которую так глупо перепутал. Он тут же отпрянул, расплываясь в извинениях и невнятных объяснениях, что он так не хотел, просто обстоятельства сложились таким образом.       Блондин, который оказался данной личностью, лишь коротко улыбается и махает рукой, давай понять, чтобы Аякс не забивал такими мелочами голову.       — Итер, это Чайлд, — произносит приблизившаяся к ним девушка, — Чайлд, это Итер. Мой брат-близнец.       Аякс осматривает вставших рядом родственников и кивает в знак приветствия, протягивая руку для пожатия. Итер и Люмин были очень похожи. Один цвет волос на двоих, одни глаза с отблеском янтаря, даже вишневые губы были будто скопированы. Не удивительно, что он их перепутал, учитывая, что телосложение брата было весьма щуплым, плюсом сыграло роль накинутое на него пальто. Всё же весна весной, но погода ещё не настолько тёплая, чтобы носить толстовки и в целом вылезать из курточек.       — А, так это тот парнишка на которого ты тогда жаловалась? Ну то, что он на целый час тебя в Новый Год задержал, — заключая быстрое рукопожатие, обращается к сестре парень, расплываясь немного в гаденькой улыбке, когда оба слегка краснеют из-за неловкости.       — Итер! — девушка сокрушается на брата, явно сдерживаясь, чтобы не ударить того на глазах своего приятеля.       Юноша смеётся, отходя от неё в пару шагов и машет рукой на прощанье: — Да-да, расскажешь обо всем дома, а я побежал. Хорошей прогулки!       Итер скрывается в толпе за долю секунды и даже его светлая коса блёкнет среди серой массы прохожих. Парочка почти синхронно провожает его взглядом, некоторое время вглядываются в силуэты людей и переводят взор друг на друга. На лице Чайлда появляется смущенная улыбка, которую отзеркаливает девушка.

***

      Вторая глупая ошибка настигает Тарталью не так скоро.       Парочка спокойно прогуливалась, уже как час, по центру Питера, беседуя обо всём на свете. О том, как же трудно варить кашу без комочков, о том, как бы наконец окончить университет, о родственниках, детстве и любимых сладостях. Чайлд окончательно расслабляется за диалогом, ощущая накатившую уверенность в себе и своих словах. Люмин рядом тоже, будто теряет оковы под названием неуверенность. Её смех становится гораздо громче, а жестикуляция во время рассказов увеличивается. Будто и нет кругом никого. Есть только они вдвоём. Счастливые и дышащие весенним теплым воздухом.       Как вдруг Люмин резко притормаживает и затихает. В какой-то момент Тарталья теряется и с ужасом думает, что сказал что-то не то. Мозг в это мгновение судорожно прокручивает недавний диалог, но ничего обидного или странного Аякс не замечает в своих словах. И, наконец, студент переводит более внимательный взгляд на лицо девушки. Та со спокойствием и лёгкой улыбкой смотрит куда-то вперёд.       Чайлд следит за её взглядом и натыкается на…уличного музыканта. Мальчик-подросток в чёрной джинсовке играл на скрипке, ловко орудуя своим инструментом. Юный скрипач поднимает смычок, и из-под его рук выходит дивная мелодия. Она то затихает, то звонкой свирелью проносится среди прохожих. Мотив, словно птица в клетке, иногда трепещет, бьётся о прутья, а потом безвольным телом опускается в тихое уныние, чтобы потом снова попытаться выбраться. И Люмин с упоением вслушивалась в игру юного таланта, подходя ближе. В янтарных глазах будто что-то сверкнуло золотой монетой на песчаной глади, и Аякс не мог оторваться от рассматривания девичьего профиля. Пока она восхищалась музыкой, он трепетал перед её ликом.       Вскоре скрипач закончил свою игру, обрывая историю с горьким послевкусием.       Люмин мягко улыбается подростку, аплодирует и достаёт купюру. Её движению вторит и Чайлд. Всё таки таланты нужно поощрять.       — Красиво. Я люблю скрипку, — отходя от музыканта, на выдохе произносит девушка, будто в никуда. И Тарталья какое-то время молчит на её фразу, не зная, что можно добавить. Сам он музыкой не увлекался, особенно такой… высокой? Тарталье было по душе больше звучание чуть расстроенной гитары во дворе. Что-то более простое, но сказать вслух это, он не решился. Но Люмин, будто прочитав его мысли, резко продолжила. — А тебе какая музыка нравится?       Чайлд мысленно застывает, пока рядом, словно эхом, почти реально повторяется заданный вопрос.       — А… — раздумывая, издаёт Аякс, судорожно перебирая в голове хоть что-то про музыку, — я классику люблю! Да, недавно Чацкого слушал, пока убирался.       Между ними образовывается резкое молчание. Оно буквально звенит в суете толпы и кажется до жути осязаемым. А после Люмин начинает смеяться так звонко и задорно, как не смеялась за всю прогулку. Она чуть ли не держится за живот, цепляется за плечо собеседника, чтобы не терять равновесие, а на уголках глаз искрятся слезинки.       — Да ты у нас с литературным уклоном? Новый трек Достоевского слышал? Говорят это прямое продолжение Преступления и Наказания, — сквозь смех говорит собеседница и похлопывает по плечу покрасневшего Аякса.       Тот, ощущая себя полным дураком, готов сквозь землю провалиться, лишь бы перестать чувствовать удушающий стыд. Пропади пропадом этот Чайковский. Но улыбка против воли появляется на его лице, когда девушка выпрямляется и, иногда посмеиваясь, вытирает слёзы с уголков глаз. Она искренне улыбается и тянет Чайлда за руку, намекая на продолжение их прогулки.

***

      Третий же раз Чайлд ошибается ещё глупее, чем в прошлый и обещает себе молчать о каких-либо серьёзных вещах. Как показывает практика, он лишь выставляет себя дураком. Причём совершенно неосознанно.       Забавная ситуация и оплошность Тартальи уже забылась за новыми разговорами и шутками. Случалось, что Люмин могла отвлечься на пару мгновений от разговора и прыснуть себе в кулак, явно вспоминая недавний случай. Но после неизменно возвращалась к разговору.       В этот раз Чайлд старался говорить только о тех вещах, в которых был уверен на все сто процентов, но, как часто бывает, волнение и спешка способны выдавить из человека полнейшую чушь и не только.       — А ты ведь сдавала как ЕГЭ историю на адвоката, да? И как? Долго готовилась? — речь зашла про школьные деньки, и Аякс решил спросить первый попавшийся в ворохе мыслей вопрос.       — Да, о боже, я так волновалась тогда, что чуть не написала, что Гитлер участвовал в Ледовом побоище, — тихо хмыкнув, произнесла Люмин, вспоминая свою тревогу и бесконечную подготовку во время учебного года в одиннадцатом классе. — На самом деле, если ты хорошо знаешь период Великой Отечественной, то двадцать процентов от ЕГЭ ты уже сдашь.       — Ничего себе, одна пятая часть экзамена только по одной войне, — задумчиво произносит Тарталья, — так там легко ведь. Гитлер на Германию пошел, а СССР отбивалась, — говорит Чайлд, а после в изумлении смотрит на, взявшуюся за живот, девушку. Данные слова слетают с языка гораздо раньше, чем Тарталья успевает их профильтровать и обработать. А когда, наконец, до него доходит причина смеха, Чайлд чуть ли не начинает скулить и бить себя по голове от своей же чуши.       — Я не это имел ввиду! Я быстро сказал и не понял даже! Гитлер ведь сам из Германии! — старается оправдаться студент, но, кажется, его не слышат или просто не могут успокоиться, чтобы услышать.       Прохожие криво смотрят в их сторону, пока Чайлд весь красный, чуть ли не топает ногой, дабы девушка прекратила потешаться над ним.

***

      Вечереет. Воздух становится гораздо холоднее, и даже шарф не спасает лицо от уже не тёплых потоков ветра. Людей на улице заметно поубавилось — многие предпочли ещё во второй половине дня вернуться домой, когда солнце уже катилось к горизонту, продолжая посылать слабые лучи весеннего тепла. Но это не делало улицы пустынными, лишь слегка свободными от посторонних.       Чайлд и Люмин достаточно сильно выдохлись после насыщенной прогулки и именно поэтому спешили домой. Как бы сильно не хотелось расходиться и снова общаться только по перепискам, пока не выпадет возможность встретится, но усталость и холод брали верх. Потому Тарталья сейчас провожает девушку до её подъезда.       Совсем скоро виднеется новая многоэтажка, к которой и направляется Люмин. Она, казалось, хотела оттянуть момент расставания, иногда замедляя свой шаг, а то и вовсе присаживаясь на какую-нибудь скамейку, чтобы «отдохнуть». И Чайлд был с ней солидарен в этом желании.       Через пару десятков минут, парочка стояла уже под козырьком подъезда, переглядываясь. Оба не решались что-либо сказать или сделать, поэтому молчание быстро нашло себе подходящее место в их гляделках. Вскоре Аякс выдохнул и, решаясь, аккуратно взял чужую бледную руку, без лишних раздумий целуя в костяшку. Люмин на это действие тушуется и поспешно убирает руку, когда тепло ладони парня пропадает.       — Что ж. Пока? — неуверенно произносит Чайлд, мягко улыбаясь собеседнице. Та коротко кивает и зеркалит улыбку парня. Они пару секунд ещё стоят в неловком моменте, пока Тарталья, наконец не разворачивается в другую сторону, чтобы направиться к себе домой.       — Стой, Чайлд, я забыла кое-что сказать! — окликают его и Аякс, поспешно оборачивается, сталкиваясь взором с девушкой, что подвернула свои брюки, указывая на открытую часть ног. — Я тоже носки ношу из разных пар, разных цветов! — проговаривает Люмин и сразу же скрывается за подъездной дверью.       Чайлд переводит взгляд на свои носки, что виднелись из-под джинс и глупая улыбка расцветает на губах. Спеша на встречу, он совершенно не взглянул, что надевает на ступни и перепутал пары. На ногах красовались салатовый и чёрный носок.       — Кэйа, я влюбился окончательно, — первое что произносит Аякс, заходя в квартиру, а Альберих давится чаем от такого заявления.