Как сложно быть родителем или будни Кли Альберих

      Алкоголь, вкупе с жарой, дурманит голову, заставляя мышцы расслабиться, а из сознания вытеснить любые мысли. Словно кнопка «удалить всё», что без разбора уничтожает, даже не рассортировав. Голова сейчас абсолютно пустая из-за этого, а от того и лёгкая, будто это не в ней обычно кипят мысли, идеи, планы.       Чайлд блаженно выдыхает, отпивая хмельной напиток прямо из бутылки, а после, без раздумий, выливает на раскаленные камни воду. Она вмиг испаряется, превращаясь в облако удушливого пара, что окутывает двух парней, мешая свободно вдохнуть.       Аякс довольно жмурится, явно получая от этой смеси жара, пара и алкоголя особое удовольствие. А вот Кэйа не очень это всё понимает. Хоть друг и пытался объяснить все прелести бани, начиная от тепла, заканчивая хлестанием друг друга вениками, Альбериху не было дано познать величайшего счастья от нахождения в деревянном помещении с печкой и жарой.       Алкоголь хоть немного, но разбавлял эту всю ситуацию, правда, холодную воду приходилось набирать в тазик непозволительно часто, ибо она быстро нагревалась, а от того и бутылки с пивом вместе с ней. Не то что бы от него становилось гораздо лучше, нет. Потоотделение, как и пульс, значительно повышалось не только за счёт жары в бане, но и спиртного. Голова начинала понемногу плавиться, словно лёд, а всё кругом, порой, плыло во все стороны.       Кэйа переводит туманный взгляд на своего приятеля, а после его глаза раскрываются от удивления. Чайлд, будто только рождённый, выглядел великолепно здорово. Казалось, словно то, что сейчас происходит — не более чем очередная закалка, во время которой рыжеволосый чувствует себя превосходно. Альберих пару секунд глухо моргает, наблюдая безмятежность на чужом лице, а после, наконец, допивает свою первую бутылку. Кэйа морщится от горького привкуса пива, проклиная данный вид алкоголя. Он никогда не был его фанатом, в отличие от своего друга, которому, казалось, вполне нравился вкус такой дряни.       Но, не смотря на противное послевкусие, оно всё-таки помогало. Не физически, а морально. Непрочно затыкало зияющую дыру в груди, давая шанс прожить без чувства опустошения хотя бы пару часов. Кэйа тяжело вздыхает, убирая пустую бутылку в заранее приготовленный пакет, а после прикрывает глаза.       Зря. Потому что в голове сразу реализуются красные всполохи, вино, чёрные перчатки, выглаженные брюки и чёртова подвеска павлина. Кэйа открывает глаза и видит перед собой лишь обеспокоенное лицо друга. Так гораздо лучше. Он здесь и сейчас. Не там, где кружат его мысли крикливым гарканьем падальщиков. Не нужно жить прошлым. Даже не смотря на то, что оно тебя преследует в лице целеустремлённого винодела и ноющей пустоты.       — Ты в норме? Наверное, нам стоит пойти домой, а то для первого твоего раза в бане мы засиделись, — положив тёплую руку на горячее плечо своего соседа, улыбнулся Аякс.       — Ага. Мне кажется, что если я просижу тут ещё несколько минут — меня вырвет, — ухмыляется Кэйа, стараясь внушить другу, что ему действительно стало физически плохо от жары, а не психологически от рубинов чужих глаз в собственном сознании.       Чайлд пару секунд молчит, а после тяжело вздыхает, будто сбросил нескончаемый груз со своих плеч, который нёс всю свою жизнь. Вот только облегчения в этом вздохе не слышалось ни грамма. Аякс несильно сжимает чужое плечо под своей ладонью, а после дружески хлопает по нему же.       — Я тебя вижу, как облупленного, Альберих, — чуть укоризненно произносит Чайлд, — Расслабься уже, хоть на один вечер.       В воздухе звенит недосказанность, словно разбившееся стекло, но Аякс не продолжает свою реплику, словно намеренно. Забирает с тазика пару оставшихся бутылок, открывая дверь в предбанник, чтобы оставить друга одного.       Кэйа мутным взглядом наблюдает за удаляющееся спиной Чайлда, намереваясь тяжело вздохнуть, но замечает на чужой молочной ягодице зелёное пятно. Альберих слегка щурится, приглядываясь, а после шутливо хмыкает, словно увидел что-то невероятно смешное, но сдерживается от смеха.       То ли алкоголь так сильно ударил в голову из-за жары, то ли мозг уже плохо соображал из-за всей нервотрепки, что была связана с Рагнвиндром, но данная мелочь вытеснила в голове добрую часть напряжённых мыслей. Словно заменяя собой, спасая от гнетущего состояния часть разума.       — У тебя на жопе лист от веника, — проговорил Кэйа, улыбнувшись совершенно естественно, без какого-либо подтекста или закрытости.       Чайлд моментально оборачивается на Альбериха, замечает блеснувшую искру в чужих глазах, а после, наконец, пытается заглянуть на собственную пятую точку. Что выходит не очень то хорошо. Аякс слегка фыркает, а затем с непонятным блеском аквамарина смотрит на синеволосого.       — Не поможешь убрать? — вся фраза пропитана наигранной просьбой, но это заставляет Альбериха тихо рассмеяться, вызывая на лице рыжеволосого лёгкую улыбку.       — Могу, но боюсь не сдержусь. Мы же, заднеприводные, все такие, — выдавливает Кэйа, как можно серьёзнее, но после этой фразы оба парня не могут сдержать громкого смеха.

***

      Более в бане они не задержались. Тело Альбериха будто налилось свинцом, а голова стала до тошноты тяжёлой. Кэйе казалось, что он сейчас упадёт без сознания прямо в те самые камни, превращаясь в пар, словно вода ранее. Благо, Аякс был рядом и в любом случае не допустил бы этого.       Лёгкая прохлада летнего вечера ударила в голову получше похмелья, заставляя парней вдохнуть полной грудью. Кэйа блаженно прикрывает глаза, подставляя лицо под ласковые дуновения редкого ветра. После удушливого жара бани улица казалась прекрасным местом, чтобы остаться на ней подольше. Эту мысль разделял и сам Чайлд, что с полотенцем на плече, в одних шортах, направился к беседке, подзывая Кэйю следовать за собой.       Альберих легко хмыкнул, поддавшись желанию друга. И вскоре они оба сидели в беседке с тремя бутылками пива, что остались у них с бани. Кэйа первый потянулся за стеклянной ёмкостью, откинувшись на спинку лавочки. Тело напоминало вату, пальцы не слушались, но это сейчас ощущалось, как ни странно, правильно.       Аякс следом, вторя действию товарища, взял бутылку, сразу же её открывая, но не спеша отпивать. Он протянул в сторону Альбериха стеклянную ёмкость, двусмысленно покачивая её. Кэйа почти сразу же понял, что от него хотят, встретившись своей бутылкой с бутылкой Аякса в сопровождении глухого звона.       — За то, чтобы красноволосый петух поскорее отъебался, — с улыбкой озвучил тост Тарталья, пока в его глазах читалось ожидание реакции.       — За вас с Люмин и наши дипломы, — лишь ухмыльнулся Кэйа, будто игнорируя слова Аякса. Но в воздухе после этого не повисло напряжение, лишь звенящая лёгкость с ароматом беззаботности. И от этого Чайлд расслабленно вздохнул, пока в груди пробивался росток надежды.       Пару десятков минут они просидели в тишине, допивая своё пиво, а в голове у каждого летали собственные мысли. Совершенно разные, сумбурные, никак не связанные друг с другом. Они думали о будущем, о том, что теперь оба могут поступить на профессию своей мечты, ибо учёба закончена, диплом и сессии успешно закрыты, а значит, что на одну головную боль меньше. О семье, о друг друге, о настоящем, о том, какой красивый сегодня закат. Они много о чём думали, пока из алкоголя осталась лишь одна полная бутылка.       Чайлд с Кэйей переглянулись, а после одинаковые улыбки тронули губы парней задорной тенью уходящего солнца. Аякс открыл бутылку, отпивая сразу же большими глотками содержимое, чтобы потом передать её Альбериху, что последовал его примеру.       — Ну и дрянь, — хмельно улыбнувшись, произнёс синеволосый, за что получил неодобрительное фырканье со стороны Чайлда.       Тишина вновь окутала их, обещая сохранить все тайны и встречу в полной анонимности. Казалось, даже редкие крики детей с улицы заглушались, становясь фоновым шумом, не раздражающей деталью, неприглядной серой краской в углу картины.       — Спасибо, — спокойно промолвил, словно выдохнул, Кэйа, говоря это будто не Аяксу, а окружению.       — М? — Чайлд неспешно взглянул на чужой профиль лица в вопрошающем жесте, как любопытный ребёнок, желающий узнать всё на свете, что ему неизвестно.       — За эту поездку спасибо, да и в принципе за все твои старания, — пояснил Альберих умиротворённым тоном, как иногда объяснял что-то Кли. Терпеливо и мягко.       Аякс на это признание что-то неясно пробормотал, а после залил в себя оставшийся алкоголь, дабы скрыть своё смущение. Слышать такое было непривычно. Обычно Кэйа выражал свою благодарность, привязанность с чувствами действиями, подарками и потраченным временем, но никак не словами.       Возможно это из-за алкоголя, ведь Альберих, будучи под хмельным, порой слишком любил поговорить об эмоциях, переживаниях и прочим связанным с этим. Но Чайлд, даже не смотря на лёгкую голову, не может сообразить, как следует ответить, чтобы не выставить себя дураком.       А Кэйе ответ не нужен. Всё что ему надо - это быть услышанным. Чтобы значение слов дошло до Аякса, ведь он должен знать, что все его старания не напрасны, что они замечены.       Альберих выдыхает, вставая со скамьи и потягиваясь с довольным мычанием, а после переводит взгляд тёплого сапфира на друга. Тянет руку в его сторону, а Чайлду кажется, будь он не гетеросексуальной ориентации, то поборолся бы с Рагнвиндром за место в пару синеволосого. Аякс благодарно улыбается, когда во взоре бескрайнего звёздного неба не находит ожидания ответа и принимает чужую помощь, вставая.       — Спасибо, — вторит Чайлд, направляясь с Кэйей к дому Тартальев, в котором всё ещё горит свет.       — М? — тянет Альберих с лёгкой ухмылкой, повторяя мычание своего друга. Аякс же на это слабо фыркает в притворно-недовольной манере.       — За то, что когда-то доверился мне и принял в свою семью.       Ответом ему было красноречивое молчание, говорящее гораздо больше слов.

***

      Утро проходило сумбурно. Все спешили, суетились, собирались, а кто-то даже плакал. Сегодня был день отъезда Альберихов и старшего сына Тартальев. Две недели пролетели непозволительно быстро, а билеты были заказаны заранее именно на этот день, поэтому остаться ещё, хотя бы на пару суток, не представлялось возможным.       Больше всех суетились родители. Мария что-то набирала в сумки, приговаривая, что скоро зима, нужны витамины, тем более у них ребёнок растёт. Поэтому помимо вещей, портфели с чемоданом троицы наполнились соленьями, вареньем и различными закрутками.       А Алессандро, в то время, давал каждому из своих гостей, в том числе сыну, наставления. Горячо обнимал, а после звонко целовал в щеки, чуть ли не пуская мужскую слезу. К нему позже присоединилась супруга, вот только она на соленую влагу не скупилась. Как и её младший ребёнок, который с самого утра вцепился в Кли, как в спасательный круг, не отпуская.       По началу, взрослые и девочка посчитали это милым, но когда троицу нужно было отвозить на вокзал, Тевкр расплакался, как дет садовский ребёнок. Прижимал Кли к себе с такой силой, что даже Алессандро с трудом его отцепил от девочки. А после мальчик ещё долго отходил, названивал Аяксу, чтобы тот дал трубку подруге и просил её пообещать, что она вернётся. Казалось, в этот день все были на нервах, кроме Тони, что уже внутрене ликовала, а с исчезновением из дома девочки в красном, так вовсе включила на всю песни.       И Кли обещала, чуть ли не клялась, а после грустно смотрела через окошко поезда, провожая Архангельск грустным взором красного самоцвета.       — Хей, — в какой-то момент невеселых размышлений малышки, Кэйа присел рядом с ней, пододвигаясь, чтобы приобнять совсем невесомо.       Кли молча взглянула в сияющий любовью с немым пониманием сапфир, едва ли не плача от разрывающей тоски. Девочка тихо шмыгнула, а после прижалась к боку опекуна, будто желая спрятаться от всего, что её окружает.       — Ох, Искорка, — выдохнул Альберих, метнув быстрый, слегка растерянный, взгляд в сторону друга, что моментально отлип от экрана телефона, готовый помочь в любой момент.       — Вы ещё встретитесь, не успеешь глазами моргнуть, — вмешался Аякс после недолгого молчания, за что получил благодарный кивок от Кэйи.       — Я не хочу ждать, — слегка капризно проговорила девочка, тихо всхлипнув.       — Ой, какая нехочунья. Чему тебя учил Додоко? Терпение превыше всего в любом деле, — ласково проговорил Кэйа, погладив по детской спине в утешающем жесте, а после потянувшись за чем-то.       — Не упоминай Додоко! Я даже не могу теперь с ним поиграть, потому что он ранен, — чуть ли не взвыла девочка, пока не чувствовала на своей руке знакомый мех.       Малышка в неверие отпрянула от опекуна, взглянув на его руки, в которых покоилась игрушка. Любимец был аккуратно зашит, а вместо отлетевшего глаза красовалась красная повязка с вышитым желтыми нитками клевером. Кли подняла удивлённый взгляд на Альбериха, не смея сказать сейчас что-либо.       — Ничего серьёзного. Тебе тогда стоило рассказать всё мне, а не устраивать ту войну. Глаз, правда, я так и не нашел, поэтому пусть довольствуется повязкой. Как приедем домой исправлю это, — поясняет с улыбкой Кэйа, а после чувствует как на него, буквально, навалились всем маленьким телом, обхватив за шею.       — Не нужно, так даже лучше! — тихо шмыгая носом, запротестовала девочка, получая ответные объятия и тёплое дыхание в плечо.       Санкт-Петербург на следующий день встретил их лёгким грибным дождём.