Разговор

Спустя долгое мы снова встретились. Жизнь друг без друга стала настоящим адом. Каждый божий день мы проходили сквозь пламя боли и горя и каждый день умирали вновь и вновь. Никто даже представить не мог, что жизнь повернётся вот так. Но мы встретились… Мы сидели в объятиях друг друга, не желая ни на секунду расставаться. Это казалось очередным сном, после чего я вновь проснусь абсолютно один. Мы не можем расстаться, не можем провести ни единого мгновения порознь. Я оглаживаю его острые плечи, изучаю изгиб шеи и спины, а он вздрагивает от прикосновений. Всё такой же чувствительный… Я глажу его по рукам, чувствую, какие они напряжённые. Смыкаю ладони за его спиной, привлекая его как можно ближе, насколько это вообще возможно. Ощущаю рельеф его стройного тела. Улавливаю каждый его вздох. И его невероятный запах. Он так вкусно пахнет… Просто невозможно. Чуя стал моим миром. Он мой наркотик, без которого начинается ломка. Без него я стал абсолютно неполноценным. Будто оторвали половину моего тела. Но с ним я готов сворачивать горы и свершать великие дела. Я готов на всё, если рядом есть он… Мой Накахара Чуя. Он ничего не помнит! Сейчас это не важно. Я вновь могу прикоснуться к нему… Мой Чуя. Я снова могу влюбиться в него. Ещё один раз. Снова глаза к глазам. От голубого к карему… От карего к голубому… И снова искра… Я не мог не полюбить его. Мы были контрастные- самые настоящие инь и янь. Его идеально уложенные золотые кудри и мои вечно растрёпанные каштановые витки. Его вспыльчивость и моё спокойствие. Его голубые глаза и мои карие… Всё было идеально. Пока он не погиб… И даже сейчас мы не можем остаться друг без друга. Мой Лисёнок потерял все воспоминания, но не смог забыть меня. Он такой безмятежный в моих руках… и как же я его люблю. Дрожащей ладонью я касаюсь его щеки и меня накрывает волна мурашек. Лёгкое касание, от которого в груди разрывается тысяча осколков. Мои руки такие шершавые, а его кожа словно лепестки роз, такие же нежные и гладкие. Я боюсь его поцарапать. Мне кажется, что он растает от любого прикосновения… Как же я скучал, Чуя. — Прекрати думать так громко. И вообще, я так задохнусь. Мне не хватало его ворчаний. Чуя всегда ворчал, когда ему было неловко или он был смущён, но Лисёнок предпочитал не показывать эти эмоции. Только не при мне. Ох уж эта смесь гордости, вспыльчивости и нежности. А как он злится… От нахлынувших воспоминаний у меня сильно защемило в груди. Почему мы ведём себя так, словно ничего не произошло? Почему мы даже сейчас не показываем всю свою боль? -Чуя? Я знаю, что он испытывает те же эмоции, что и я. Но даже при жизни никто из нас не спешил раскрывать свой внутренний мир друг перед другом. -Чего тебе, кочерга-переросток? Если ты сейчас сморозишь какую-нибудь хрень, то я тебя похороню во второй раз! И похоже нам это не было нужно. Мы чувствовали друг друга даже без слов. Вот почему никто из наших «друзей» не считал нас парой. Мы не показывали своих чувств. Нет. Мы ощущали привязанность друг к другу каждой порой тела. Это был совершенный вид любви, подвластный лишь нам. — Я скучал, Чуя. Это считается хернёй? Улыбка не сходит с моего лица. В Чуе остались все прежние черты. Он ни капельки не изменился, даже после смерти… -Нет… И снова ворчание мне в грудь. Он неисправим… -Ты хочешь вспомнить нашу прежнюю жизнь? Я понизил голос. Это было странно. Я никогда никому не рассказывал историй, а уж тем более историй своей жизни. Но это был особенный случай. Абсолютно исключительный. Я бы никогда и никому ничего не сказал. Кроме него… Мой Лисёнок… Чуя промычал тихо и невнятно. И это явный знак согласия. Он готов узнать некоторые моменты из нашей совместной жизни. Но готов ли я рассказать их? Готов ли я рассказать ему всю правду? Чуя лишь на мгновение поднял голову, заглядывая мне в глаза. И снова от голубого к карему… И от карего к голубому. Я готов! Один глубокий вдох и рассказ начался. Он обещал быть иногда сложным, иногда милым, но всё началось чуть более чем смешно. -Была обычная летняя ночь…

*****

25 августа…

После очередного рабочего дня я отправился в небольшой бар, что находился всего в квартале от моего дома. Меня там уже знают как постоянного клиента, но если спросить хоть одного из сотрудников, как меня зовут, то никто не сможет ответить. Вот вроде и знают, а вроде и в первый раз видят. Забавная ситуация. Я сидел, как обычно, за дальним столиком поближе к чёрному выходу и пил холодный виски, когда шумиха и люди вокруг начали душить меня. Именно поэтому я часто сидел у выхода, дабы быстро ретироваться в случае накатывающего раздражения. Самой большой проблемой моей жизни была моя неконтролируемая агрессия. Сколько мороки мне она приносила. И сколько раз я бывал у психологов, психиатров и просто врачей, которые обрабатывали мои раны и ссадины от бесконечных драк и просто попыток утихомирить себя. Я пил курсы таблеток (в основном успокоительные), занимался йогой, делал дыхательную гимнастику. Да чёрт возьми! Просто ничего не помогало. Даже самоконтроль не спасал. Рано или поздно я срывался. Сколько себя помню, я всю жизнь учился контролировать свой гнев. Дело дошло до того, что я попал в психиатрическую клинику…. Вот где мне пришлось очень тяжело. Попасть в психушку- вот самая большая ошибка моей жизни. Даже врагу такого не пожелаешь… А после психбольницы я смог решить эту проблему. Смог, как только отучился на психолога. Иронично всё же, что человек, пробывший в клинике четыре с половиной месяца, десять раз стоявший на учёте у психиатра и семнадцать в полиции, в конечном итоге стал психологом. Я вышел на улицу через чёрный ход и закурил. Спасительная доза никотина немного уменьшила тяжесть моих оков. Переулок, где находился бар, делился ровно на два уровня жизни. Первый был тихий и спокойный. Здесь было в меру чисто, почти ничем не пахло и редко случались инциденты. Но стоило только пройти пару метр вглубь улочки и можно было считать, что ты в аду. Там часто зависали фрики, наркоманы и просто пьяные обмудки. Запах там был просто омерзительным. Что-то вроде смеси хреновых сигарет, блевотни, мочи и самого палёного алкоголя, который только можно было найти. На земле постоянно валялись шприцы и использованные презервативы. Там собирались все отбросы общества. И это разделение не могло не впечатлять. Рай и ад в одном месте. Это место славилось самым опасным районом в стране. Тут постоянно происходили убийства, драки, изнасилования, а некогда и ритуальные жертвоприношения. По началу полиция пыталась решить проблему этого района, но ситуация становилась только хуже. Дошло даже до того, что дежурных сотрудников полиции нашли мёртвыми и обезглавленными. Но, не смотря на небезопасность этой улочки, в баре никогда не было никаких проблем. Но меня всё время интересовало каким же образом туда попадают жертвы убийств и насилия. Неужели они сами туда приходят? Или же по незнанию туда заходят? Хотя это очень вряд ли. С самого детства учат, что это место опасно. Да и ни одна живая душа в здравом смысле туда не пойдёт. Добровольно по крайней мере. Но меня это, собственно, и не касалось. Я спокойно стоял и получал порцию никотина. Медленно и скучающе. Всё, как и всегда. И всё было бы спокойно и мирно, пока я не заметил, как двое ублюдков тащат чьё-то безвольное тело. Парни явно были под чем-то и их желание овладеть кем-то рвалось наружу. Теперь стало понятно, откуда в этих местах появляются новые жертвы. Но, насколько я знаю, все выжившие люди после изнасилования зачастую попадают в психбольницы или на учёт к психологам. А некоторые заканчивают жизнь самоубийством. Я и сам не раз убеждался в этом. Ещё на первом курсе моего обучения один из профессоров заявил, что «все жертвы насилия получают огромнейшую травму на всю жизнь. Кто- то пытается справиться сам и в итоге накладывает на себя руки, кто-то обращается к специалистам вроде нас, ну а кто-то просто сходит с ума. И существует такой тип людей, которые пытаются ещё раз испытать насилие на себе. И всё это говорит о том, что травма после изнасилования просто колоссальна». Больше всего меня бесило, что жертва была без сознания, а их двое или больше. Ему или ей просто повезёт, если выживет, но сильно не повезёт с жизнью после. Как ни крути, большое количество самоубийц выживает, а после отправляется в психушку. Такого опыта будет предостаточно, чтобы окончательно выжить из ума. Мне просто жаль этого человека. Первое, что мне пришло в голову- вмешаться, пока эти ублюдки не успели испоганить своими членами жизнь ни в чём неповинному человеку. Было даже всё равно, кого я спасаю. Да будь там хоть бомж с улицы. Плевать. Мне очень не хочется, чтобы потом кто-то страдал. Один окрик и они остановились. Мне не хотелось марать об них руки, но я очень хорошо умею убеждать. В конце концов это им решать, смогут они ходить или нет. — Слушайте внимательно и запоминайте. У вас всего два варианта. Первый- вы мирно и тихо отпускаете человека, которого так усердно тащите, а я закрою глаза на вас. И второй- вы отпускаете этого человека и я вам ломаю ноги. Выбор за вами. И как видите, вам всё равно придётся отпустить вашу « игрушку». Была во мне светлая сторона, которой я обычно и придерживался. Но бывают случаи, когда приходит время моей тёмной стороны. И уж тогда лучше не знать, на что я способен. — А мы предлагаем тебе просто идти нахуй. С какого хрена нам вообще что-то решать? Мы ведь и тебя нагнуть можем. Оба парня заржали. Как же это всё-таки омерзительно, когда люди начинают за угрозами скрывать слабость. Эти ублюдки в принципе омерзительны, только потому что считают себя «творцами всего живого» и позволяют себе кого-то насиловать и лишать жизни. — Ну не хотите выбирать, попробуйте нагнуть меня, если силёнок-то хватит. Но человека всё же советую отпустить. Иначе будет не очень удобно держать и его и свои короткие члены. Мне не было страшно. Нет. Было только противно. И они отпустили жертву. Вернее просто швырнули на землю, словно никому не нужную игрушку. — Знаешь, что бывает с такими долбаёбами, как ты? Их мучительно и долго убивают. Ну а тебя сначала выебут и тогда посмотрим, у кого член короткий. Оба двинулись ко мне. Но кто знает, какие козыри я ношу в рукаве? Как только один из них приблизился ко мне, я спустил крючок. Пуля попала в ногу ублюдка. Дикий крик боли разрезал тишину вокруг. Я видел, как он упал и теперь катался в луже собственной крови. -Упс, и как же ты собираешься что-то доказать мне, если ты теперь идти не сможешь? Его «союзник» явно понял, что лучше не играть с огнём и замер, не зная что делать, когда я навел на него пистолет. То ли бежать, то ли другу помогать? И это повиновение уже не могло успокоить мою тёмную сторону. Теперь я хотел только мести. Сладкой и тягучей, наполненной стонами боли. — Тоже желаешь пулю в ногу? Или сразу успокоишься? Одного взгляда достаточно, чтобы всё понять. А моё желание выпустить дьявола наружу теперь било сильным молотом в висках. — А ну-ка, голубок, докажи своему дружку, что у тебя член не короткий. Трахни его! Или мне нажать на курок? Я вижу страх одного и мольбу в глазах у другого. Но животный страх всегда побеждает. И я этот страх внушал. И мне было не жаль. — Ну же смелее. Ты же так хотел кого-нибудь нагнуть. Так чем же твой друг хуже того человека без сознания? Я не испытывал никаких эмоций, когда смотрел за тем, как один из ублюдков пытается отбиваться, а второй собирается взять своего товарища. Вот она! Вся сущность человека. Как только им кто-то кажется слабее, они герои и могут всё. Но только появится кто посильней и они уже безвольные куклы. — И пожёстче с ним. Как ни как надо же его научить хорошим манерам. Пока всё это продолжалось, я просто стоял и смотрел, как один насилует своего друга. Раненого друга. Мне не жаль. Один с пыхтением пихает свой член в товарища, а второй то ли стонет, то ли хнычет. И не понятно то ли от боли в ноге, то ли от члена в себе. — Хорошенько запомните, что не стоит нагибать того, кто слабее вас, потому что всегда найдётся тот, кто сможет нагнуть вас. Думаю вы надолго запомните сегодняшний урок. А это закрепит изученное ранее. Я выстрелил второму ублюдку в ногу. И ещё один рёв боли. Просто услада для ушей. Всё время стоял почти не проявляя эмоций, но тут уже не мог не улыбнуться. Как же всё-таки приятно быть учителем для кого-то. Даже для таких придурков как эти. — А теперь исчезли, уроды! От моего рычания они мгновенно попятились вглубь притона отбросов. Даже раненые ноги не помешали сматываться! Какие же мерзкие бывают люди. А теперь пришло время помочь жертве. Я подошёл к человеку и первым делом перевернул его на спину. После проверил пульс. -Жив… Я выдохнул с облегчением, когда почувствовал под пальцами ровные толчки крови. После я слегка похлопал жертву по щекам, в надежде что та придёт в чувства, но попытки не увенчались успехом. Оставлять здесь чуть не изнасилованного человека было бы просто бесчеловечно. Наверняка его последнее воспоминание- это удар по голове, укол каким-нибудь веществом или запах печально известного хлороформа. Я поднял безвольное тело на руки и отправился домой. Идти было недалеко, а человек не был тяжёлым. Он был не то чтобы одет, скорее завёрнут в большую кофту с капюшоном и черные спортивные штаны. Из-за темноты определить пол и примерный возраст было мало возможным, а лапать незнакомых людей у меня в привычки не входило. Десять минут ходьбы и я переступил порог своей квартиры. И первым делом уложил жертву на диван в гостиной. Чуть позже я перенесу его в гостевую спальню, а пока что мне надо убедиться в стабильном состоянии пострадавшего и принять душ. Я хоть и не врач, но оказывать первую помощь научился. Выудив из шкафа аптечку я первым делом приподнял ноги человека и подложил под них подушку. После проверил зрачки на реакцию. — По крайней мере не под наркотой. Уже кое-что. Я разговаривал не сам с собой, а скорее с этим незнакомцем. Это наверное со стороны забавно. После проверки реакции я развернул кофту и вытащил ее из-под тела. Я ожидал чего угодно, но только не этого. Это сто процентов был парень, но его длинные огненно-рыжие волосы просто кричали об обратном. Длинные ресницы, тонкие черты лица и бледная кожа. Идеально отточенные скулы, но не слишком глубокие, россыпь веснушек на бледной коже, словно звёзды на небе, и аккуратный тонкий носик. Острый подбородок и слегка пухлые нежно-розовые губы. Если бы не внешние признаки, я бы наверняка принял его за девушку. Но это был парень. Подросток. Но почему-то в столь поздний час он был на улице один, одетый лишь в огромную кофту и штаны. К тому же он был без обуви. И под кофтой тоже ничего не оказалось. Я сразу приметил на нём кучу синяков как свежих, так и довольно старых, которые уже перетекали из зелёного к желтому оттенку. И его неестественная худоба. Да, юноша не был высоким, но даже для своего роста он был слишком худым. Почти ходячий скелет. На вид ему лет пятнадцать. Не больше. — И что же теперь с тобой делать? Родители наверняка с ума сходят… А может и не сходят. Мне не знать этого наверняка, пока он не проснётся. Ни в карманах штанов, ни в кофте не оказалось телефона. Документов тоже не было. — Попробую разбудить тебя. Может хоть так проясниться кто ты и откуда взялся. Я достал из аптечки пластырь и нашатырь. Это приведёт его в чувства. Может быть… Откупорив ампулу я промокнул ватку термоядерной жидкостью и аккуратно поднёс к носу юноши. Не слишком близко, но и не далеко. Достаточно, чтобы проснуться. Парень поморщился. Совсем чуть-чуть. И глаз не открыл. Только промычал что-то вроде: «Уже ухожу». Я вновь поднёс вату в его носу и слегка встряхнул его за тонкие плечи. Только тогда парень слегка приоткрыл глаза. Совсем чуть- чуть. Даже и не заметно, если не присматриваться. Но было понятно, что он почти в сознании. Я вновь встряхнул его. -Как тебя зовут? Где твои родители? Как с ними связаться? У тебя что-нибудь болит? Я понял, что совершаю большую глупость, задавая ему столько вопросов. Он ведь даже толком в себя не пришёл. Парень снова поморщился и слабым сухим голосом совсем тихо прошептал… -Ная Чу-кахара… И после вновь отключился. Интересное у него такое имя. Ная… Или может Ной? И чего мне вообще гадать? Парень в порядке, а меня ждёт душ и долгий сон. Я перенёс его в дальнюю спальню, укрыл теплым пледом, на скорую руку помылся, покурил и улёгся в уютную постель, безмятежно засыпая в абсолютной тишине. Обычно я просыпаюсь позднее десяти утра, но сегодня мне выпала великая честь быть разбуженным самым зверским образом в семь, мать его, утра. Первым, что я почувствовал, был сильным пинок, а после болезненное падение на пол. Я не успел оклематься, как на меня сверху вылили довольно большое количество ледяной воды. И следом заломили руку и поставили ногу на спину, чтобы окончательно обездвижить меня. -Какого хрена? Это было первое, что мне удалось сказать. Вернее первое, что вырвалось. -Такого хрена.Где я? И почему я без одежды? Похоже Ная посчитал меня своим похитителем и теперь отчаянно пытается узнать, что я с ним сделал. Это выглядит именно так, как он и подумал, когда проснулся. — Ну, во-первых, отпусти мою руку… -Чёрта с два я должен отпускать тебя? Мало ли что у тебя на уме, маньяк! Справедливое обвинение. Или не совсем. Я понимаю его страх. Последним помнить удар по голове или тряпку у лица, а после проснуться в незнакомом месте, да ещё и полуголым. Ну тут любой запаниковал бы. Даже самый стойкий. — Так, Ная, давай ты меня спокойно выслушаешь, а после будешь делать выводы. Мне тут же прилетел удар ногой по рёбрам. -Какая к чёртовой матери Ная? Ты совсем больной ублюдок… Кто в здравом уме будет придумывать незнакомому парню женское имя? Или ты вчера чего- то у меня под одеждой не дощупал, грязный ты извращенец… Сильное заявление. -А не ты ли вчера сам представился Наей Чукахарой после того, как я попытался привести тебя в чувства? Теперь моя очередь делать сильные заявления. На мгновение хватка «противника» ослабла и я попытался вырваться, но вместо долгожданного освобождения сильно получил ногой по рёбрам. — Не мог я такой хуйни сказать. И вообще, какого хрена я у тебя в конуре? Не захотел меня на улице трахать? Ныне не те насильники пошли, если им улица не по вкусу… Его агрессия и сарказм всего лишь защитная реакция. Он сильно напуган и не может до конца понять ситуацию. Через самовнушение парень может придумать себе боль, ломоту и много чего ещё… — С чего ты так уверен, что я тебя изнасиловал? Да и тем более, стал бы я тащить жертву к себе домой, чтобы просто уложить её спать? И снова он в замешательстве. Но хватка в этот раз не ослабла, а стала только сильнее. Я даже невольно зашипел. И тем не менее я поражён. С виду такой хрупкий, но силы в нём явно присутствуют. — Давай так, не Ная Чукахара. Что ты помнишь последним, прежде чем потерять сознание? Наверняка это удар по голове либо тряпка с резким запахом. Могли быть ещё наркотики, но твои зрачки были вчера сужены, а это значит что это было не наркотическое и не алкогольное опьянение. Ты проснулся у меня дома. Под тёплым пледом в уютной комнате. Сейчас у тебя скорее всего болит голова, но вероятная боль от изнасилования тебя не мучает, поэтому ты в замешательстве. Ты был в штанах, когда проснулся, но твоей кофты нигде не было… Я понимаю, как эта ситуация выглядит со стороны. Но почему вместо того, чтобы просто вызвать полицию с моего телефона, ты скинул меня с кровати, облил ледяной водой, а теперь удерживаешь меня в довольно болезненном положении и обвиняешь в чём-то? Уверен, что после услышанного он впал в небольшой ступор. Теперь это заставит его сомневаться ещё больше. И по задумке он должен признать мою невиновность, а после отпустить мою руку. — Ты типо умным прикидываешься? Из всего услышанного я понял, что тебе не понравился способ пробуждения. Ну а про удар по голове угадал наверняка… Я думал, он не настолько несгибаемый. Любой другой в такой ситуации уже извинялся бы, но с ним не прокатило. — Может имя своё назовёшь? Или мне продолжить звать тебя Наей? И снова болезненный удар по рёбрам. И с каких пор подростки такие злые? — Ещё раз посмеешь назвать меня женским именем и я сломаю тебе руку! -Ну тогда скажи своё имя. Эта ситуация довольна забавна. Увидел бы кто со стороны, как меня в пол вжимает хлипкий паренёк… Думаю меня засмеял бы кто угодно из моих сотрудников. — Чуя. Меня зовут Чуя. И больше не смей называть меня женским именем! Значит Чуя. Уже кое-что. Обычно люди под действием страха и шока не говорят своих личных данных. Я не раз в этом убеждался. Была у меня такая пациентка, которая полностью придумала историю своей жизни после похищения… -Хорошо, Чуя. Как насчёт того, чтобы отпустить меня? Предугадывая его слова, я быстро добавил: — Можешь мне и не верить, но я бы не оставил тебя в живых, будь ты моей жертвой. И уж тем более не притащил бы к себе домой. Ещё мгновение я ощущал холодную ступню и боль от заломленной руки, а после лёгкое покалывание в лопатке, когда моя рука безвольно упала на пол. — Отдай мне мою кофту и я ухожу. И учти, попробуешь что-то выкинуть, я тебе не то что руку сломаю, а оформлю прописку в реанимации. Я встал с пола и глянул на Чую. Худой, бледный и отчего-то печальный. И он не выглядит на восемнадцать. Стоит ли мне… — Извиниться не хочешь? Между прочим это было довольно неприятно. Да и тем более, кто ж так со старшими разговаривает? -Не хочу. Я не просил меня сюда тащить.И с чего ты вообще решил, что старше меня? Сам-то не выглядишь на взрослого. Коготки у этого молодого человека явно имеются. Но на любые коготки найдутся ножницы. -Ну мне например уже двадцать два. А тебе сколько, дитя? Я видел, как он закипел, как сжал кулаки, а на лице заиграли желваки. Я определённо разозлил его. Какой бы возраст сейчас не назвал, он обязательно соврет… -Придурок. Мне двадцать три… Врёт. Даже интонация голоса его выдаёт. Наивный, но такой забавный. -Верю, верю. Я поднял руки вверх, будто сдаюсь. — А теперь скажи номер родителей или хотя бы адрес. Отвезу тебя домой сразу после завтрака. Наверняка голоден… Это кажется очевидным, учитывая такую комплекцию тела. Но отчего-то его плечи опустились, словно ему больно. Одиноко…? Просто тяжело? -Я сам доберусь куда надо. Просто отдай мою кофту. Голос Чуи потерял всякую интонацию, будто не он мгновение назад кипел от злости. Почти безжизненный. Не чисто что-то здесь… -Знаешь, я не стану спрашивать, что случилось. И держать тоже. Хочешь идти-иди. Но понадобится помощь- приходи. Чуя промолчал. Только сказал кроткое «спасибо», когда забирал кофту, и выскользнул на лестничную площадку. А я ещё долго стоял и слушал удаляющиеся шаги, погружённый в свои мысли…

*****

-Это была наша первая встреча, Лисёнок. И не последняя. Чуя слегка отстранился от меня и, глядя в глаза, отчего-то расхохотался. Чистым, невинным смехом. Это и впрямь было забавным. -Да, ты явно всегда был бунтарём. И таким же остался… И снова смех… -Серьёзно? — спрашивал Накахара сквозь смех.- Скинул с кровати и облил ледяной водой? Слёзы брызнули из его глаз. Это было весело. Даже дышать стало нечем от смеха. Но как же я был счастлив в этот миг… -Да, между прочим ты так и не извинился! Я шуточно надулся, за что получил по рёбрам локтем. -А дальше что было? -А дальше…