И когда пустыня запоет

Он не помнил, как всё происходило после ритуала. Только сквозь сон, как будто через толщу воды, Сяо слышал голос Чжун Ли. Казалось, он переговаривался с кем-то или же шептал какие-то молитвы. Было трудно ответить. Сколько же на самом деле времени он провел в храме? Как добрался до комнаты? Впрочем, это и неважно, пока его сопровождал знакомый запах благовоний и мягкий голос, он мог расслабиться. Но вмиг всё прервалось, и он, погрузившись в темноту, услышал его. Отец то говорил тихо с присущей ему строгостью, то срывался на сердитый крик или же заговорчески шептал. “Не справился” “Ещё не дорос ты до правителя” “Скоро и тебя убьют…” Очнулся он не сразу. Голова гудела, как будто после очередной ночи, проведенной над папирусами. Тонкий золотой шелк на окнах трепетал на ветру, не было отца, не было крови на руках, только безмятежное спокойствие. – Ритуал ослабил вас, Несу-Бити, я подобрал благовония и травы для вашего скорейшего восстановления, – не отрываясь от чтения, произнес жрец. Он ожидал увидеть рядом Анпу, одного из его личных целителей, но никак не жреца, сидящего здесь, будто дворец принадлежит ему. – Сколько времени я спал? – Недолго для такого истощения, всего лишь один день, – переворачивая страницу, ответил Чжун Ли. Что-то в нём Сяо настораживает: то ли непоколебимое спокойствие перед человеком, который одним лишь словом может убить его, то ли слишком выдающиеся способности для простого смотрителя храма. Как он смог так быстро вывести Сяо из трансового состояния, не навредив его сознанию? Интуиция кричала ему, чтобы он бежал не оглядываясь, но теперь… Разве у него был выбор? Слухи по дворцу расползались быстрее, чем бы хотелось. Они, словно песок, проникали в каждую щель. Слуги шептались, а советники нервно переглядывались. Конечно, никто бы не посмел возражать воле фараона, но на рожон предатели и не лезут. Он не мог доверять своим чати в полной мере, пусть они и дали клятву перед богами, но также они давали присягу, когда заступали на пост у его отца. Но всё же был человек, которому он мог доверять, Рехмир – его главный советник. Человек, едва ли не единственный достойный своего статуса, который ещё при его отце имел иные взгляды. Но сейчас даже для него не осталось незамеченным, каким шатким становилось положение Сяо на троне. Ведь что ж это за правитель, который так и не смог избавить свой люд из голода? Собрание давалось тяжело для всех. Тутмос – джехути, был на взводе еще как только вошел в просторный зал. Другие лишь смели нервно переглядываться между собой. – При всем уважении, Несу-Бити, но раз ваш жрец провалился, что прикажете нам делать? – всё-таки подал голос он, расправляя плечи и наклоняясь над картой, – кочевники из западной пустыни уже несколько недель совершают набеги на Абидос. Мы не можем больше кормить людей обещаниями, что благословение богов их спасет. Один из начальников сокровищницы лишь хмыкнул. – К слову, среди народа тоже не спокойно. Мои птички нашептали, что в Фивах уже какое-то время нищие и беглецы собираются группами и грабят торговцев и караваны. – Такая ситуация не только в Фивах, на околицах столицы уже известно о драках между земледельцами и простыми рабами, – опираясь на стол сказал, советник. – У нас нет главного жреца, у нас нет защиты, Нил разлился так плохо, что простые селяне без грамоты тащатся в город в поисках еды и лучшей жизни. У Сяо начинала болеть голова. Дела были плохи: жреца нет и некому выступить перед людьми, заверяя их, что боги помогут. А простой люд, простой люд — это тоже угроза, пусть пока они без предводителя, проблем нет, но как только найдется кто-то, кто сможет ими управлять, дело обретет серьезные обороты. Потирая переносицу, он посмотрел на мужчин в комнате. Никто из них, казалось, не воспринимал его всерьез. Словно змеи, все выжидали, как только смогут наброситься на него, чтобы отобрать власть. – Мы соберем простой люд и раздадим им часть наших запасов, проведем ритуал и скажем, что они благословлены, – наконец сказал Сяо. Рехмир посмотрел на него с удивлением, но это казалось одним из немногих адекватных решений. – В конце концов, у нас ведь появился талантливый жрец при дворе, да и запасов еды достаточно, чтобы угомонить народ. Сяо стоило подумать о словах чати — он мудрый человек, уж явно с большим опытом чем у него. Если Чжун Ли действительно смог пусть и на минуту, но вызвать дождь. Это о многом говорило. Да и его слова о разгневанных богах. Как он это увидел? Разве для этого не требовались дополнительные ритуалы? – Ты совсем спятил, Рехмир?! Да как мы можем взять жреца, который здесь даже недели не прожил. Манефон при храме 20 лет служил, чтобы добиться этого титула, – возмутился Тутмос. – Этот человек талантлив, он видит то, что нам, простым людям, не дано увидеть никогда, – даже не смотря на него, бросил советник. – Кажется, мне нужно напомнить, на каких условиях ты здесь, Тутмос. Я прекрасно помню, кто был одним из самых верных приспешников моего отца, – холодно отозвался Сяо. Он больше не позволит им видеть в себе мальчишку, не позволит решать дела за него. Казалось, после этого затихли все: никто не спорил, не переговаривался. Они поняли. – Каждый, кто усомнится в моих приказах, будет отправлен в темницу и это не обсуждается. А предатели… Для них наказание одно – смерть. Солнце склонялось над горизонтом, освещая дворцовый сад золотым свечением. Зелень покачивалась от теплого ветерка, а птицы тихо щебетали, будто перешептываясь. Казалось, сами боги замедлились в этот вечер. Жрец шел неспешно — тонкая ткань его льняных одеяний развевалась на ветру. Он пребывал во дворце всего несколько дней, но до сих пор не мог свыкнуться с таким количеством зелени. Люди не могут вырастить урожай, а здесь и цветы, и редкие растения — все в изобилии. На тропинке пред ним стоял Сяо. Его брови слегка нахмурены, а лицо бледновато после недавнего происшествия. – Приветствую, Несу-Бити, что же вас сюда привело? Неужели решили посетить храм после вечернего служения? – Признаюсь честно, о тебе много говорят. Один из моих жрецов даже говорит, что тебе известно больше, чем я предполагал. Предлагаю тебе место во дворце. Наш главный жрец отошел от дел, а столица нуждается в человеке, который поддержит веру и направит народ. Казалось, выражение Чжун Ли не поменялось, лишь хитрая ухмылка появилась в уголке его губ. Будто это было не место, о котором люди мечтают, а бокал хорошего вина. – Что ж, это большая честь для меня, Повелитель, разве я могу отказать? Они стояли напротив и ещё долго смотрели друг другу в глаза. Что-то в этом человеке пугало Сяо, те крохи информации которые ему были известны, совсем не совпадали…. А Чжун Ли лишь видел солнце в глазах Несу-Бити, воистину сам Ра одарил Сяо такими глазами. Может, он правда тот, которого избрали боги? Изображая безразличие, Сяо прошел мимо него и в конце концов сказал. – Подготовка к ритуалу начнется завтра. Доброй ночи, да благословит тебя Ра. Чжун Ли лишь кивнул на прощание, оставшись в саду до тех пор, пока фараон полностью не скрылся меж густой зеленью. Ритуал был трудным во всех смыслах. Долгий, изнуряющий и требующий от человека немало внутренней силы. Таинство омовения проходило неспешно, в кругу посвященных. Для жреца это символ перерождения: на ритуале человек умирает, а после выходит абсолютно новым, чистым, непорочным, угодным богам. Младшие жрецы вели Чжун Ли по освещенным факелами коридорам в его гробницу. Гробницу, которую он покинет, когда окончательно очистится. В гробнице темно, слышны лишь тихие шаги в ее верхних частях. Чжун Ли не был уверен, сколько он здесь находился, чьи шаги слышал около двери. Может, это были жрецы, а может, и сам Несу-Бити пожаловал убедиться, что всё идет как надо. А может… Это Осирис хочет затащить его в своё царство, чтобы проверить чистоту его сердца. Когда сомнения и страх тянулись к его сердцу, он лишь громче начинал читать молитвы. В тот день для всех и для самого себя он умер. Он вышел непорочным, оставив всё в той гробнице. Идеальный сосуд для служения. Его вели по коридорам, где хранились папирусы, которые передавались из поколения в поколение. Говорили, молитвы и заклинания старше его рода. К Нилу вели его с пышной процессией. Жрецы, некогда одетые в простой лён, были облачены в яркий шелк и шкуры животных. На их поясах звенели священные амулеты. Они пели мантры, исполняли ритуальные танцы, обращаясь с мольбой к богам показать их нового поклонника. Теперь это уже не было тихим праздником, а было громкое торжество, посвященное зарождению нового “сына” Себека. И каждый знал, что должен сделать верный слуга бога своего Себека. И спускаясь в плодородный Нил воздать честь посланникам его. И разделить еду и вино с крокодилом священным и коль примет он его, да будет тот благословлен и навеки связан с Себеком.