Демоны живут напротив ворот храма

      - Она выглядит грустной, - Куро провела кончиками длинных ногтей по грифу.       - Это гитара Шиничиро, - Майки напряженно следил за Курохэби. Он не привык, что вещи брата кто-то трогает.       - Тогда понятно. О чем-то конкретном хотел поговорить? – Куро подошла к Майки. Когда Баджи и Мицуя ушли, Манжиро позвал Курохэби на разговор в свою пристройку.       - Да не то чтобы. Стало немного интересно, что ты думаешь обо всем этом, - Майки намекал на «Тосву» и нынешнюю ситуацию.       - Но ведь это неправда. Тебе совершенно плевать, что я думаю. Такое чувство, что ты сам не до конца понимаешь, зачем меня позвал, - Куро внимательно следила за расслабленной позой собеседника, его спокойным лицом и абсолютно равнодушным взглядом. – Скажи, Майки, а ты вообще уверен, что понимаешь, что тебе интересно? Понимаешь, кто ты и к чему стремишься?       - Конечно. У меня есть мечта и я следую за ней.       - А это точно твоя мечта? – Майки чуть нахмурился и Куро поняла, что вопрос бьет в цель: - Что будет, когда ты воплотишь эту мечту в реальность? Ты будешь счастлив?       Майки молча смотрел на Курохэби. Она была до жути проницательной, даже больше, чем Кенчик. Майки одновременно хотел и не хотел, чтобы она увидела его нестабильность. Сам себе Майки ни за что не признается, что груз ответственности, который он на себя взвалил, оказался слишком тяжелым. Что он уже не справляется.       Что где-то в глубине души Майки боится самого себя, того, что прячется внутри и взвоет, если груз станет еще хоть немного тяжелее.       - Как давно твой широкий светлый путь превратился в канат, брошенный через пропасть? – Майки даже не сразу понял, что это не его собственная мысль, озвученная Куро, а действительно обращение брюнетки.       Он вернул фокус зрения на собеседницу и рефлекторно отшатнулся: черные глаза напротив смотрели прямо в него. Курохэби словно обращалась к тому Майки, который старался успокоить сестру на похоронах брата; к тому Майки, который брал ответственность за жизнь друзей на себя; к тому маленькому ребенку внутри него, который оплакивал умершую маму. И этот гипнотический, пронизывающий взгляд, вскрывающий всю его душу, не нравился Майки. Куро смотрела сочувствующе, будто она и правда видела все его кровоточащие душевные раны. Майки был не готов открываться.       - Тебе нечего бояться. Хотя, - Куро печально улыбнулась уголками губ: - ты ведь ничего и не боишься. Я тебе не угрожаю. Ты хотел узнать, что я в тебе вижу, - Майки напрягся, что не ускользнуло от внимания Куро: - Не так важно, что вижу я. Куда важнее, что можешь понять ты сам. Твой канат истончается. Скоро останется одна лишь нитка и ты рухнешь в пропасть. Не думаю, что кому-либо из твоей семьи этого хочется. Сбавь обороты. Выдохни. В конце концов, ты не один. Ты можешь себе это позволить, Майки. Или… - Куро слегка склонила голову к плечу: - Ты сам хочешь упасть?       Но Майки не мог расслабиться. Остановиться значит сдаться, а у него нет такого права. И его почти злило, что Курохэби так легко прочитала ответ в его глазах и не подчинилась его воле, как это было со всеми всегда, а только раздосадовано покачала головой, мягко улыбаясь. Словно говоря: «твой выбор мне не нравится, но я тебя понимаю и не осуждаю».       - Я не на канате. Я вижу, куда веду «Тосву», - собственный голос показался ему чужим и неестественным. Он что – сам не уверен в своих словах?       - Как скажешь, - Майки нахмурился. «Она снова не согласилась». – Раз уж эта тема зашла в тупик, считаю, что нужно тебе сказать: я не знаю, как сейчас решить вопрос с Кисаки. Но если тебе нужна будет какая-нибудь в этом помощь – я сделаю все возможное.       - Буду иметь в виду. Спасибо за честность.       - Было бы глупо о таком врать.       Раздался стук, а следом показалась голова Дракена за дверью:       - Вам долго тут еще?       - Проходи, Кенчик, мы закончили, - Майки вернул себе спокойный и дружелюбный вид, но от замглавы не укрылось напряженное состояние друга.       - Куро, тебе сколько времени на сборы надо? Завтра тебя перевезем.       - Ночи хватит. И мне все еще это не нравится.       - Кенчик, ты не сказал Куро, куда она переезжает? – без задней мысли уточнил Майки.       - Что?       - Ну, есть моментик, - начал мяться Кен, отводя взгляд.       - Братец, что еще ты мне забыл рассказать?       - Ну, там ничего такого…       - Кен Рюгуджи! – прорычала Куро, заставив брата вздрогнуть. Обращение по полному имени всегда было угрозой, и это работало в обе стороны. Старые рефлексы были еще живы.       - Ну, квартира в одном доме с нашим Чифую.       - Тот очаровашка по соседству? Не так страшно, чего скрывать-то, - расслабилась Куро.       - А рядом с Чифую живет Баджи, - радостно сообщил Майки.       - Кто-нибудь еще? – вопросительно выгнула бровь Куро. Получив в ответ отрицательное покачивание головы, продолжила: - Ты серьезно из всех квартир в Токио решил выбрать ту, где соседи - двое из твоей банды? Я тебе принцесса в башне что ли?       - Просто чтобы ты чувствовала себя в безопасности. Ну да, и чтобы мне было спокойнее, не надо быковать, - вскинул руки Кен в мирном жесте.       - Ты знаешь, что из башен принцессы имеют свойства сбегать?       - Ну я и не принцессу в башню сажаю. И вообще, никто не будет тебя запирать и контролировать, просто если вдруг что, парни помогут с проблемами.       - Черт с тобой. Если тебе так спокойнее, пусть какое-то время так и будет, - вздохнула Курохэби: - Доброй ночи.       - И тебе, - синхронно ответили парни в спину.

***

      - Ну, добро пожаловать во временный дом, - Кен поставил сумку на пол, пропуская Курохэби в квартиру: - Этажом пониже не нашел, но, если что, снизу Чифую, сверху Баджи, - Куро прыснула, и Дракен закатил глаза.       - Ты не подумай, я не осуждаю твоих друзей, это их выбор, - Кена передернуло, и Куро рассмеялась в голос: - Прости-прости, постараюсь шутить получше.       - Было бы здорово. Тебе нравится? – Кен кивнул в сторону комнаты.       Квартира была простой: большая комната с двуспальной кроватью, шкафом и столом, кухня с минимумом техники, ванная комната. Курохэби много и не нужно было.       Она увидела зеркало в полный рост, окно, выходящее на пожарную лестницу (а значит и место для курения), и несколько небольших источников света помимо основного. Этого было более чем достаточно.       - Да, все здорово. Но пара лишних стульев не помешала бы, наверное. А то даже тебя некуда посадить.       - Я куплю, не проблема, - теперь уже Куро закатила глаза, цокнув языком: - Не ворчи, ты еще успеешь свои деньги потратить.       - Ладно. Спасибо, - Курохэби была искренне благодарна, но признаться в этом было сложно.       Кен усмехнулся и потрепал сестру по волосам, тут же получив по руке: Куро зачесала идеальный низкий пучок, и переделывать его не планировала.       - Я по делам съезжу, вечером к тебе заеду, привезу продуктов, - Дракен ненавязчиво заботился о больной ноге Курохэби.       - Так и я по делам пойду. Что? Ты ж не думал, что я ради переезда полностью собралась? – Куро выразительно указала на себя, намекая на макияж, состоящий из стрелок и красной помады, белую рубашку и отглаженные брюки.       - И куда ты?       - Ну и как тебе ответить, чтоб ты не хмурился? Я не смогу, но намекну, что я еще не все незаконные дела закончила, - пожала плечами Куро, выуживая из сумки длинное черное пальто. На улице почти закончился октябрь, хоть солнце еще грело, но ветра уже были холодными. Курохэби была рада дополнительному слою одежды, тем более, что ей очень нравилось, как пальто смотрелось с тростью.       - Ладно, давай по-другому. Тебя отвезти? Забрать? К какому времени домой придешь?       - Ого, как много контроля, - притворно испугалась Куро: - Уеду и приеду сама, освобожусь, наверное, часа через три. А тебе зачем?       - Ну так я ж без тебя не зайду в квартиру.       - В смысле? – Куро бросила брату связку ключей: - Делай дубликат, приходи, когда захочешь. Мне здесь скрывать особо нечего, не думаю, что ты в вещах будешь рыться.       - Вы бы хоть дверь закрывали, - с фирменной улыбкой ворвался Баджи, даже не пытаясь тактично постучать об косяк.       - Да-да, добро пожаловать, не стесняйся, - беззлобно усмехнулась Курохэби, провожая взглядом Кейске, уже усевшегося на кровать.       - Эй, Баджи, ты не к себе в берлогу завалился, скромнее будь, - рыкнул Дракен.       - Да ладно тебе, не только этой девице наглой быть, - продолжал улыбаться брюнет, откинувшись на руки. Курохэби уже отмечала ранее пристрастие парня к украшениям (в какой-то момент даже подумала, что они носят одинаковые кресты), но блеснувшее незнакомое украшение на шее привлекло ее внимание:       - Скорпион? Неужели по гороскопу?       - Ну типа, а что?       - Не замечала за парнями такой привычки. Не психуй, я просто немного удивилась, никакого осуждения, - Куро примирительно вскинула руки, улыбаясь: - Тебе идет, почему бы и нет?       Баджи, уже было нахмурившийся, стушевался и отвел взгляд, слегка порозовев. Куро удовлетворенно хмыкнула, и покосилась на Дракена, который уже звонил кому-то. Она пошла в ванную, перехватила колено бандажом, чтобы не разнылось от ходьбы, и заказала такси.

***

      - И-извините, - Куро удивленно оглянулась.       Она шла по не самому людному району Шибуи и не ожидала от оклика ничего хорошего. У Курохэби было несколько сворованных украшений, которые она очень удачно пристроила, и нарываться на проблемы с потяжелевшими карманами было не по плану.       Однако увидев за спиной знакомое лицо, Рюгуджи вежливо улыбнулась:       - Здравствуй. Ты Такемичи, кажется, да? Чем могу помочь?       - Скажите, пожалуйста, - парень краснел, мялся, отводил глаза, неловко чесал щеку; «И он тоже из гопников в компании брата?» - недоумевала Куро: - Как вы собираетесь помочь Майки?       - Не поняла вопроса, - уже чуть настороженно протянула Куро, напугав этим Такемичи:       - Я не пытаюсь Вам помешать! И не шпионю, я просто… Если я могу что-то для Вас сделать, то можете обращаться в любое время! – выпалил Ханагаки, согнувшись в поклоне.       Куро пару раз моргнула, пытаясь понять шутка ли это, а затем фальшиво рассмеялась:       - Какой же ты очаровательный, Такемичи, - она наклонилась к парню и приподняла его голову за подбородок, продолжив уже вкрадчиво: - И какую же помощь ты мне предлагаешь?       Такемичи стремительно покраснел, запаниковал, вырвался из пальцев и рухнул прямо на задницу, завопив:       - Н-не такую! Простите, но у меня уже есть любимая девушка!       Куро снова рассмеялась, на этот раз искренне, и протянула руку:       - Вставай, рыцарь без доспехов. Мне помощь не нужна, не переживай. Но это было очень мило, спасибо, - Куро уже развернулась, чтобы уходить.       - Простите, но… Могу я Вас кое о чем попросить? Но, пожалуйста, не задавайте вопросов, - интонация Такемичи впервые за весь разговор звучала серьезно. Куро полуобернулась:       - Разговаривай на равных, особенно с таким наглым вопросом, - голос девушки был пугающе ровным, на грани с угрозой. Такемичи чувствовал эту опасность, исходящую от Курохэби, с самой первой встречи, но не мог понять причин. Сейчас, когда Куро смотрела с таким холодом в глазах, он непроизвольно съежился: этот взгляд напоминал ему глаза Дракена из будущего, того Дракена, который шел на смертную казнь в тюрьме.       И все же Такемичи был уверен, что если кто и поможет ему, то это именно Курохэби:       - Не дай умереть Кейске Баджи. Пожалуйста, спаси его, - Такемичи зажмурился, склонившись в максимально глубоком поклоне. Его не оставляло ощущение, что он положил голову на гильотину, и только у Курохэби был рычаг, отправляющий лезвие в полет.       У Куро были вопросы. Много. И они надоедливым роем копошились в голове, мешая думать. Просьба была не то чтобы странной, скорее возлагала огромную ответственность. И Курохэби не была кем-то вроде Майки: человеком, готовым взять на себя жизни всех вокруг. Она и так брала на себя Кена, возможно придется взять и Казутору. А теперь еще и Баджи? Не слишком ли это? «Нет, не слишком» - улыбнулась сама себе Куро. Она изначально была готова на это, как только увидела, насколько крепкая связь у Кена с каждым из парней.       Такемичи ощущал медленный ход времени очень остро. Казалось, он уже не один час стоит, согнувшись в надежде на ответ. Ему даже подумалось, что Куро вовсе ушла, но он не мог открыть глаза. «Наверное, нужно сказать, что я просто пошутил».       - Кейске Баджи не умрет. Я не позволю, - ласково прозвучало над головой Ханагаки одновременно с тем, как Куро мягко положила ладонь ему на голову.       Такемичи шокированно распахнул глаза и неверяще посмотрел на брюнетку. Курохэби ему улыбалась, и во взгляде парень четко увидел гордость и меланхолию. Она будто говорила: «Я вижу, тебе сложно далась эта просьба. Ты молодец, что решился», но почему она грустила – Такемичи не смог понять.

***

      - О, там Такемичи, пойдем к нему? – Чифую обернулся на Баджи и Майки, спорящих с Дракеном о лучшем масле для мотоциклов.       - Давно его не видел, - улыбнулся глава, сразу выпав из дискуссии.       - Эй, я с тобой разговариваю! – Дракен кричал уже вслед убегающему навстречу Такемичи Майки.       Майки добежал до конца улицы и внезапно прильнул к стене, словно спрятался от кого-то на перекрестной дороге.       - Майки, что там? – спросил Баджи, получив грозное шипение в ответ уже от Чифую, который так же с любопытством выглядывал из-за угла. Он переглянулся с Дракеном, оба пожали плечами и не спеша догнали друзей.       - Не дай умереть Кейске Баджи. Пожалуйста, спаси его.       Баджи нахмурился и рванул вперед, но был остановлен двумя парами рук, одна из которых («Майки, сученыш!») зажала ему рот. На уши с двух сторон зашипели, отпустили, и уползли снова наблюдать. Баджи покосился на Дракена, который уже успел выглянуть на говоривших, и увидел бьющуюся вену на виске у замглавы. «Да какого там происходит?» - Кейске пополз вперед, заглянул за угол и увидел сначала задницу Такемичи, а затем возвышающуюся над ним Курохэби.       - Это ее он просит меня спасать? – прошипел Баджи, получив тычок под ребра от Майки.       Дракен понимал недоумение Кейске. В конце концов у Такемичи была возможность обратиться к кому угодно с этой просьбой, почему именно Куро? «Она что, выглядит более надежной?» - Дракен мог в это поверить, если бы речь шла о нем самом. Но Майки был олицетворением надежности, почему Такемичи не пришел к нему? Кену не нравилась сама мысль, что Куро придется кого-то спасать. «Странная просьба сама по себе. Зная Куро, она пошлет его ко всем чертям».       - Кейске Баджи не умрет. Я не позволю.       Дракен почувствовал холодок, пробежавший по коже. Посмотрев на сестру, он четко увидел, что она была абсолютна искренняя в своем обещании, и это не понравилось Кену. Он рванулся было вперед, но его остановила мертвая хватка Баджи. Кен хотел было возмутиться, но посмотрев на бледного, злобно улыбающегося Кейске, понял: друг не собирается давать и шанса на то, чтобы Куро пришлось выполнять обещание.       - Думаю, с Такемичи лучше сегодня не видеться, - тихо проговорил Майки, и вся компания пошла обратно в гнетущей тишине.       Когда стемнело, четыре байка припарковались у дома Куро.       - Мы ей не скажем, что подслушали, - мрачно сообщил Дракен, получив молчаливое согласие друзей.       - Мы точно все купили? Я не поеду третий раз в магазин, - ворчал Баджи, снимая пакеты с продуктами со своего байка.       - Точно-точно, меньше лясы точи, быстрее иди. У Куро ключей нет, а мы и так задержались, - Дракен мысленно на всякий случай прошелся списку того, что считал необходимым купить сестре.       - Но у нее горит свет, - задумчиво протянул Чифую, заглядывая в окна.       - И правда, Кенчик. Похоже, ей ключи совершенно ни к чему, - рассмеялся Майки, снимая с байка запакованные стулья.       - Ну я ей задам, - Дракен стремительно взлетел по лестнице.       - Я что-то больше верю в Куро, - расхохотался Баджи, уворачиваясь от тычка Кена.       - Куро! Ты дома? Я не один, - поставив пакеты на пол в прихожей, Дракен заглянул в комнату в поисках сестры.       - Почему-то я не удивлена, - раздалось из ванной: - Подождешь пару минут? Чайник поставьте пока, если надолго.       - Ты чем занята? – уже пройдя на кухню, крикнул Дракен.       - Перевязкой.       - Тогда я захожу, - поставив чайник и махнув друзьям, чтобы разбирали покупки, Дракен пошел к сестре.       - Чего надо? – Куро встретила его с зажатым в зубах концом эластичного бинта, пальцами разравнивая этот же бинт на уже наполовину замотанном колене.       - Хотел попросить тебя не вскрывать все подряд замки. Тем более в своей же квартире. А если сломаешь? – Дракен почувствовал волну гнева, поднявшуюся внутри, но подавил ее: Куро стояла перед ним в коротких шортах и спортивном топе; Кен видел огромные шрамы на спине, животе и бедрах, видел множество шрамов, терявшихся на фоне келоидов, и видел, как неправильно перекатываются сухожилия на травмированной ноге. Одно дело знать, что сестре крепко досталось за эти годы, другое – видеть последствия.       - Я дома уже полтора часа, предлагаешь мне на улице ждать? – Куро начинала нервничать. Она уже давно бинтует колено перед сном и после тренировок на гибкость, но так и не научилась делать этого без проблем. И сейчас она уже третий раз пыталась подчинить себе чертову ткань, которая то норовила сползти, то пережимала голень до ощущения иголочек под кожей.       - Давай сюда, - со вздохом Кен забрал у сестры торчащий из зубов конец бинта и присел перед ней.       - Мне не нужна помощь, - горделиво вздернула подбородок Куро, но ногу все же протянула.       - Ага, - Дракену уже приходилось перематывать конечности и не раз. Обычно он не сильно заморачивался: зафиксировано и черт с ним; но сейчас он старался сделать все правильно. Куро удрученно заметила, что у брата перевязка получается явно лучше: - Ты мне лучше расскажи, сестрица, когда татуху сделать успела?       - Да не так давно, на самом деле. Особенно по сравнению с твоей, - беззлобно усмехнулась Куро.       Черная змея, обнимающая широким кругом ее плечи, проходила под ключицами и над лопатками, пряча хвост в ложбинке груди и поднимая голову к яремной впадинке. Курохэби сделала татуировку через неделю от того, как вырвалась из Киото. Эти нарисованные объятия успокаивали в те моменты, когда ей казалось, что мир снова начинает разрушаться.       - Мне нравится. Тебе идет, - улыбнулся Кен, закончив перевязку.       Вечер в компании парней прошел спокойно, даже скептически настроенный к Куро Чифую растаял от карри, приготовленного ей для всех. Только Баджи был непривычно молчалив. Куро заметила это сразу. Когда она подколола его и не получила реакции, поняла, что произошло нечто, что сейчас занимает все мысли парня. Курохэби решила, что не будет в это лезть.       Выпроводив гостей, с тихим вздохом Куро достала спрятанную бутылку джина и сделала несколько больших глотков прямо из горла. Она давно заметила, что после алкоголя ей не снятся кошмары. А Куро от них смертельно устала. Уже больше месяца она мечтала просто выспаться, но возможности не было: то чужие взломанные квартиры, то дом Сано, в котором было неловко пить.       Куро была искренне приятно удивлена, что, несмотря на символическую дозу алкоголя, проснулась она утром от стука во входную дверь, а не от кошмаров. Первое, что она заметила по пробуждении – непривычное тепло в районе живота. Вторым наблюдением было, что это тепло мурчало. Куро оторопело уставилась на мирно спящего клубком кота, и решила, что разберется с этим позже.       Встав, стараясь не тревожить кота («Я берегу сон чужого кота, влезшего ко мне в квартиру, что за абсурд»), Рюгуджи пошла открывать дверь, в которую очень настойчиво продолжали барабанить.       - Да открыто, - рыкнула Курохэби, открывая дверь.       - Да не сомневаюсь, - в тон ответил такой же сонный Баджи, стоявший за дверью: - У тебя телефон вырублен, меня Дракен уже заебал. И оденься, блять!       Баджи, покраснев, протянул свой телефон, старательно рассматривая дверной косяк. Он как-то не ожидал, что ему могут открыть дверь в нижнем белье. Куро отмахнулась: «это просто тело, не вопи», забрала аппарат и пошла на кухню ставить чайник. На том конце жутко недовольный Дракен сообщил, что сегодня едет к Казуторе и посоветовал «подорвать свою задницу и тащить ее к мосту».       - Ну что? Теперь понимаешь, что стоило поставить телефон на зарядку? – Баджи сидел на стуле позади Куро, рассматривая уже потолок. Хоть распущенные волосы Курохэби и закрывали всю спину и ягодицы, Кейске опасался, что она в любой момент может повернуться. Он спокойно относился к умеренной наготе, но зная часть истории Куро, Баджи не хотел заставлять ее беспокоиться каким-то случайным взглядом. И его бесило, что эта девица сама не заботится о своем благополучии.       - Да, новости действительно важные. И потолки тут скучные, лучше иди сам себе кофе завари, - Куро прошла мимо снова краснеющего парня в комнату.       Баджи недовольно цыкнул, и потянулся за чаем. «Это она должна смущаться и заботиться о своем комфорте, а не стебать меня за это. Что вообще значит «это просто тело»? Что с ней не так?» - Кейске физически ощущал, как чешутся кулаки. Если б Дракен не попросил отвезти эту девицу, Баджи уже пошел бы ловить первого встречного бедолагу, чтобы успокоиться. Ему приходилось терпеть выходки Куро, и это было очень непривычным и раздражающим чувством.       - Братец хочет, чтобы ты меня отвез, но я думаю, что мы можем ему не говорить, что я поеду на такси, - Курохэби завязывала волосы, заходя на кухню уже одетая в черные рубашку и брюки. Баджи непроизвольно задержал взгляд на черной бархотке, вечно опоясывающей шею Куро. Когда она открыла дверь, бархотки не было. Но Кейске еще сам был на автопилоте и не обратил внимания на то, что девушка прятала под украшением. А в том, что она что-то прятала, Баджи не сомневался.       - Если Дракен попросил тебя довезти, значит, довезу, - усаживаясь обратно за кухонный стол с чашкой чая, Баджи рассматривал Рюгуджи, которая вооружилась зеркалом и подводкой.       Кейске с каждым разом все острее замечал разницу между «домашней» и «уличной» версиями Куро. Первая была более естественной: сидела чуть сгорбившись, ходила не скрывая хромоты, и на ее лице часто проскальзывали настоящие эмоции. «Уличная» Курохэби была сплошь картинкой: абсолютно все ее поведение было насквозь фальшивым, показным; настоящую улыбку поглощал наигранный смех, трость смотрелась больше как аксессуар, чем необходимость, каждый наклон головы или движение руки были выверены до абсурдного. И сильнее всего раздражало, что невозможно было угадать, о чем на самом деле думает брюнетка.       Баджи был проницательным человеком, он интуитивно чувствовал, когда его пытаются наебать. И с каждым новым штрихом кисти на веке Куро наеб, окружавший брюнетку, становился все ощутимее.       - Ты же знаешь, что не обязательно всегда всех слушаться? – Рюгуджи ничуть не смущалась, нанося макияж под пристальным взглядом собеседника. Ее даже забавляло, как с каждой минутой Баджи все сильнее и сильнее хмурился.       - Я похож на пай-мальчика? – Кейске высокомерно выгнул бровь.       - В данный конкретный момент – очень, - усмехнулась Куро, потянувшись за своим кофе.       - Расскажи какой-нибудь факт о себе, - внезапно выдал Баджи, внимательно вглядываясь в уже накрашенные глаза Курохэби. Он почти видел, как происходит переключение на «уличную» версию.       Куро не сдержала секундного удивления, но уточнять не стала:       - Какой-нибудь факт, да? Любой? Ну хорошо. В интернате у меня была лучшая подруга Нана.       - Ложь, - моментально отреагировал Баджи, снова удивив Куро.       - Ого. Так ты хочешь поиграть в эту игру? Ладно, - Рюгуджи прищурилась, едва заметно напряглась и показала легкую, так раздражающую Баджи, улыбку. Кейске понял, что теперь Курохэби окончательно стала «уличной» версией себя: - Наной я назвала подвальную крысу. Я отличала ее от остальных по цвету. Твоя очередь.       Баджи с досадой подумал, что не может определить, соврала ли Куро на этот раз. Он и на первое ее утверждение среагировал интуитивно. Спроси его Курохэби как он понял, что она врет - он бы не ответил.       - Хорошо, - Баджи задумался, стоит ли соврать или сказать правду: - Мне нравятся мелодрамы.       - И это правда, - все также легко улыбалась Куро: - Я начала курить три месяца назад.       - Черт. Я не знаю, - Баджи напряженно всматривался в лицо Куро, но ничего не давало подсказок. Он будто смотрел на белый шум в телевизоре, слишком много всего замыливало взгляд, хоть собеседница ничего не делала на первый взгляд: - Наверное, правда, - он получил кивок в ответ, и сейчас уловил, что жест был искренним: - Чифую – мой друг с начальной школы.       - Ложь, - Куро не задумалась ни на секунду.       - Почему?       - Ты слегка прищурился перед тем как сказать. А после поджал губы. Но нужно отдать тебе должное, это было не слишком очевидно. А теперь извини, мне нужно закончить, - Куро взялась за помаду.       Рюгуджи заметила, что Баджи был сосредоточен почти также, как и на татами в додзе Сано, и не сомневалась, что к этой игре они еще вернутся. То, что Баджи был очень эмпатичен, Куро поняла, когда он пересказывал свою часть истории с Казуторой: он почти прожил чувства всех участников событий, пока пытался не показать собственных во время рассказа. И в этом была разница между ними: пока Кейске чувствовал людей, Курохэби наблюдала за ними.       После очередной неудачной попытки Рюгуджи отвертеться от поездки на байке, Баджи переоделся из домашнего и с горем пополам уговорил Куро усесться позади него. Курохэби постоянно ворчала, капризничала, распадалась калейдоскопом всевозможных эмоций, собиралась в одну гиперболизированную – делала все, чтобы Баджи вышел из себя, как думал сам парень. Потому в отместку, и чтобы хоть как-нибудь отвести душу, он гнал как в последний раз, надеясь, что наглая девица проветрится и перестанет быть такой проблемной хоть на время. Он ошибся: любовь к скорости была характерной чертой обоих Рюгуджи.       Когда на очередном повороте за его спиной раздался счастливый смех, Баджи удивился, но не расстроился. Радость спутницы почему-то успокаивающе повлияла на самого Кейске. Он чуть не потерял управление, когда Куро нагло уложила подбородок ему на плечо, неотрывно смотря вперед.       Куро, скрипя зубами, вколола обезболивающее, как только Баджи ушел переодеваться. Поездка на байке неминуемо вела к сильной боли в колене, а Куро предполагала, что, если разговор с Казуторой не заладится, придется еще и побегать. А потом снова садиться на байк. Курохэби ненавидела уколы и не любила обезболивающее. Ей нравилось ощущение постоянной слабой ноющей боли в ноге: как напоминание о том, что она еще жива.       Куро уже не помнила точно, когда именно произошел переломный момент – тот момент, когда она поняла, что ее тело не определяет ее личность. Тогда она научилась абстрагироваться от него. От запахов, касаний, боли, вкуса – от всего, что раньше ломало ее. Простая истина – мое тело не значит ничего – спасла ее от падения в тот миг, когда сама Курохэби уже почти смирилась со своей судьбой.       Она не учла одного: слишком часто абстрагироваться было опасно. Со временем это вошло в привычку и Куро перестала чувствовать вообще. Тот период Рюгуджи сама не помнит: она была бодрствующей сомнамбулой; оболочкой, плывущей по течению, пока нутро собиралось по частям обратно. Адская, непрекращающаяся почти неделю, постоянная боль была тем, что вернуло Куро к себе же.       Сшитая заново нитями злости личность, состоявшая из уцелевших лоскутов старой и цельной, снова была грубо привязана к телу разорванными связками колена. И Курохэби считала этот день своим вторым днем рождения, хоть и не знала календарных чисел этого мрачного праздника воскрешения.