Демоны живут напротив ворот храма

      - Все готовы?! Виновников торжества – на сцену! – взревел крупный парень, стоявший посреди автомобильной свалки.       Куро, сидевшая в одном из разбитых автомобилей, закуривала уже четвертую сигарету, слушая восхищенный ропот «Это Непобедимый Майки!», и флегматично смотрела на две толпы, вливающихся в пространство. Среди белых курток она безошибочно определила Казутору и тяжело вздохнула. Разговор, состоявшийся между ними, определенно повлиял на Ханемию, но недостаточно. Курохэби видела, что голова парня опущена, плечи нервно подрагивали. Еще тогда недалеко от моста, когда Куро преградила дорогу Казуторе, ей стало очевидно насколько плохое психическое состояние парня.       - Представители, выйдите вперед! – тот же голос снова разнесся над свалкой. Дракен едва заметно поморщился и шагнул вперед. Он заметил, что Казутора, которого подбодрил Ханма, был как будто не здесь: - Будете драться пять на пять или стенка на стенку? Выбирайте.       - «Вальхалла» бросила нам вызов. Так что выбирай, Казутора.       - А? – Ханемия растерянно моргнул и Дракен окончательно убедился, что парень мысленно в себе.       Казутора по-птичьи склонил голову, звякнув колокольчиком, посмотрел куда-то за спину Дракена и с безумной улыбкой напал на судью. Вырубив его за два удара, Казутора рассмеялся и раскинул руки в стороны:       - Судья? Как будем драться? Мы че, в дочки-матери пришли играть? – Дракен скрипнул зубами. Куро все-таки тоже не справилась с тем, чтобы образумить его друга детства: - «Вальхалла» пришла разъебать «Свастонов»!       Под дружный рев группы в белом, Казутора снова рассмеялся. Он видел успокаивающий взгляд Кисаки, который словно говорил ему: «ты все делаешь правильно, я помогу тебе отомстить». Тук. Потому что Казуторе нужна была месть. Ему необходимо было убить чертового Майки, чтобы всепоглощающая болезненная тьма внутри него исчезла. Казутора не сомневался: это ярость от предательства Майки пожирала его день за днем. Ничем другим это быть не могло. Тук. Но в голове настойчиво звучал голос той девушки.       Тебе больно. Ты знаешь, что ты виноват. Разве ты все еще не готов это принять?       Черта с два! Он виноват только в том, что доверился Майки. И из-за Майки он провел два года в исправительной колонии. Тук. Два года жизни потерял из-за этого заносчивого уебка.       А Сано Шиничиро потерял жизнь.       Да плевать на Шиничиро! Казутора видит Майки прямо перед собой и знает, что он хочет его убить. Тук. Только когда Майки умрет, Казутора будет свободен, ему только станет легче – он повторял себе это как мантру все эти годы.       А если не станет?       Ханемия вздрогнул, когда позади него раздался вопль Хамны:       - Ну че начнем, Майки?!       Но было что-то еще. Казутора испугался не голоса. Он просто нервничал. Из-за чего? За воплями толпы, за шумом в его голове было сложно сосредоточиться. Казутора схватился за голову. Толпа понемногу затихала. И Казутора понял, что именно заставляло его нервничать, когда совсем близко – тук – трость столкнулась с землей.       - Я пришла за ответом, - мягкий вкрадчивый голос, заполнявший его мысли последние два дня, прозвучал внезапно не в его голове. Казутора медленно поднял голову, смотря в сторону голоса и замер, столкнувшись с бесконечно глубокими черными глазами.       Дракен мог поклясться, что в момент появления Куро время замедлило ход. Противоестественная тишина, сгущающаяся с каждым шагом его сестры, замораживала всех. Кен даже не знал, что у его сестры может быть такая подавляющая, приковывающая внимание аура. Курохэби не должна была быть здесь, Дракен несколько раз просил ее остаться дома. И сейчас она стояла перед ним, игнорируя все, кроме Казуторы. И Кен ничего не мог ей сказать: он стоял также завороженный такой неподходящей этому месту фигурой сестры.       Ханемия пытается что-то сказать, но горло сдавило спазмом. Он понимает, какого ответа ждет эта девушка.       Что у тебя останется, когда ты убьешь Майки?       Когда они разговаривали в первый раз, Казутора отвлекался на яркую красную помаду и блестящий на солнце крест, чтобы не смотреть девушке в глаза. Сейчас на ней не было ярких элементов, и Казутора сразу попался в ловушку этого гипнотического змеиного взгляда. Ему кажется, что если он слишком долго будет смотреть на брюнетку, то девушка сожрет его, проглотит целиком, как кобра полевую мышь. И ему страшно отвести взгляд. Он не хочет пропустить ее бросок.       Куро считала секунды. Каждая гейша должна уметь завоевать внимание целой улицы и подавить своим появлением любые другие стимулы. Ее этому учили.       Куро считала секунды до момента, когда оцепенение спадет с самых стабильных людей, собравшихся на этой свалке: такие люди всегда хуже поддаются очарованию. Тогда разрушится «магия» момента, и к этому времени Куро нужно будет увести отсюда Казутору. Поэтому Курохэби улыбается черными губами так тепло, что у Ханемии наворачиваются слезы на глаза.       Он хочет быть уверен, что эта девушка напротив сможет разогнать его прожорливую тьму. Ему кажется, что она поможет ему, возьмет за руку и проведет через этот ад, в который превратилась его жизнь. Он точно знает, что она понимает, каково ему сейчас, даже если он сам уже ни в чем не уверен.       Казутора чувствует прожигающий взгляд Кисаки и медленно разворачивается к девушке всем телом. Она не отпускает его взгляд, заставляет смотреть только ей в глаза, но Казутора все еще видит эту ласковую, нежную улыбку. «Мама в детстве улыбалась также».       Он падает на колени и не может сдержать слез. Она задала ему один вопрос. Всего один, и Казутора не может на него ответить. Он не знает, и боится об этом думать. Но черная фигура напротив, гипнотизирующая его одним только присутствием, неумолимо заставляет понять, что у Казуторы ничего не останется, что все происходящее бессмысленно.       Он слышит, как его зовет Ханма, и реагирует, почти рефлекторно поворачиваясь в его сторону. Но ничего не видит. Перед его глазами непроглядная тьма и Казутора начинает паниковать. Чья-то мягкая ладонь ложится ему на щеку и аккуратно поворачивает голову.       - Смотри на меня, - голос ласковый до дрожи, и Казутора, снова сталкиваясь с черными немигающими глазами, понимает, что весь мир пропал за длинными черными волосами склонившейся над ним девушки.       - Помоги мне, - едва слышно сипит он и чувствует, что паралича больше нет. Змеиный пугающий взгляд становится таким же ласковым, теплым и немного сочувствующим, как и улыбка, которую Ханемия может увидеть полноценно.       - Это то, чего ты хочешь? – Куро выпрямляется, открывая Ханемии остальной мир. Мир, который уже сдвинулся с мертвой точки.       Куро смотрела выжидающе. «Выбор за тобой». Но Казутора не понимал, какой выбор. Курохэби достала сигарету, зажала между губами, и поняла, что оставила зажигалку в машине. Рядом раздался щелчок:       - Нехорошо девушке вмешиваться в разборки, можно и пострадать, - угрожающе улыбался склонившийся в издевательском поклоне Ханма, протягивая огонь.       - Ты всего лишь наблюдатель, - тихо ответила Куро, подкуриваясь: - А значит, мне не интересно.       И под удивленно-возмущенным взглядом Ханмы снова посмотрела на Казутору.       - Эй, - Майки шагнул к Казуторе: - Мы все еще можем все наладить. Твоя жизнь принадлежит мне, помнишь?       - Слышь, Майки, Казутора все еще в «Вальхалле», не забыл? Мы здесь, чтобы уничтожить «Свастонов», да, друг? - улыбался Ханма.       Казутора смотрел на троих людей перед собой. Сначала на Майки, потом на Ханму и наконец на Куро. Брюнетка усмехнулась, она точно увидела во взгляде вопрос: «А что предлагаешь ты?». И ответила максимально честно, уже зная, кого выберет Ханемия:       - Будет очень больно. Но ты справишься. Ты будешь не один, - и, зажав сигарету в зубах, протянула руку все еще сидящему на коленях парню.       Майки слегка удивленно проследил за ответным жестом Ханемии. Сначала ему было непонятно, почему друг детства выбрал не его. А потом Майки все понял. Куро предлагала ему взять ответственность самостоятельно, в то время как Майки по-прежнему не давал Казуторе нести бремя самому. Курохэби заставила слегка покачнуться убеждения внутри него самого, что уж говорить о Казуторе, который не имел опоры совсем уже долгое время. «Так вот как ты решила его вывести – дать свободу», - едва усмехнулся Майки сам себе.       Казутора был сломлен, боялся, цеплялся за то, что помогало ему защититься от страшной правды. Но старые схемы уже не работали. Ханемия вырос. И теперь его кокон из обид, проекций и злости трещал по швам. Сам он выбраться не мог, и появилась Куро. Рюгуджи насильно вскрыла этот кокон в первый разговор и безапелляционно вытряхнула из него Казутору сейчас всего парой фраз.       - Я больше не в «Вальхалле», - бросил Казутора.       Куро быстро улыбнулась брату, ошалевше наблюдавшему за всей сценой, и повела Казутору к машинам, уже не слушая снова поднявшиеся вопли толпы. Краем глаза она заметила благодарную полуулыбку на лицах Майки и Баджи, и подумала, что не зря все-таки вписалась в эту историю.       Драка все же началась. Две толпы схлестнулись и Куро внутренне содрогнулась: парни бились чуть ли не насмерть. Казутора, сидящий рядом с Курохэби, любезно подсказывал кто с кем дерется и какие у кого шансы. Майки выступил против сильных ребят, которых привел Казутора. Дракен сцепился с Ханмой, но к ним присоединился еще десяток людей из «Вальхаллы» («Черт, он одним ударом сносит по три человека, надо запомнить, что брата нельзя злить»). Баджи, стоя спина к спине с Чифую, весьма успешно укладывал штабелями нападавших. Мицуя, как и предполагала Куро, был осторожнее в драке, но вместе с тем и точнее того же Баджи, успевая помочь товарищам.       Куро заметила, как дважды поменялся ход боя. Заметила, как Майки отделили от «Тосвы» и как тандем Баджи и Чифую распался. Она даже сама прониклась боевым настроем Такемичи, который отчаянно отхватывал, вопил, но продолжал прикрывать спины Мицуи и Чифую, оказавшись рядом с ними.       Курохэби словно током ударило, когда она поняла, что не видит в толпе Кисаки. Несколько минут она безуспешно вглядывалась в черно-белую толпу. То, что у Кисаки был запасной план – было очевидно. Когда Куро все же нашла его, в отдалении стоявшего без противника, она увидела, что тот разговаривает по телефону. И это было плохим знаком. Вряд ли он посреди драки решил проведать бабулю, а значит где-то на поле должен быть еще один человек с телефоном.       Снова оглядев толпу, Куро нашла крупного парня, ухмыляющегося зажатому плечом телефону. Блеснула сталь, и Курохэби проследила за взглядом закончившего звонок. Баджи. Он точно смотрел на Баджи, потому что рядом с Кейске больше не было «Свастонов».       Куро еще раз посмотрела на Кисаки и дурное предчувствие противно засосало под ложечкой. Он все еще говорил по телефону. Куро поднялась с капота и снова попыталась найти уже нового человека, не теряя из виду крадущегося первого подручного.       Казутора заметил ее беспокойство, но Куро не ответила. Первый парень с ножом уже перешел на бег, лавируя между дерущимися. Куро кинулась в толпу больше рефлекторно, чем осознанно. Увернулась от удара, откинула падающего, перепрыгнула через сцепившихся на земле, снова увернулась: не остановилась ни на секунду. Остановка сейчас равна смерти, и хорошо, если одной, а не двум. «Не успеваю», - мелькнуло в голове, и Курохэби, в очередной раз увернувшись от падающего тела, метнула трость в нападающего с ножом, который был уже в каком-то метре от Баджи.       Попала, но не остановилась. Что она может посреди дерущейся толпы? Она не знала. Выкрученные на максимум рефлексы помогали ей изворачиваться от случайных ударов, но Куро не была уверена, что выберется из толпы также беспроблемно. В каких-то пять шагов она преодолела расстояние до Баджи, в ту же секунду столкнувшись со вторым «Вальхалловцем» с ножом. Он выскочил из-за дерущихся прямо на нее, целясь в спину Баджи, и Куро каким-то чудом заехала нападавшему локтем по переносице, тут же отскочив от отступившего назад Кейске.       - Ты че здесь забыла?! – прорычал Баджи, потянув ее на себя от очередного падающего тела.       - Да вам тут так весело, решила тоже поучаствовать, - нервно хихикнула Куро, понимая, что точно не выберется отсюда целой и невредимой.       - Ты совсем больная, блять?! Мне некогда еще и тебя опекать, - раздавая кулаками налево и направо, рычал Баджи. Куро с содроганием поняла, что в додзе Сано Кейске и вполовину не был серьезен.       - Я помогу, - опрокинув парня в белой куртке, рядом появился Казутора, снявший свою форму «Вальхаллы». Он старался не смотреть прямо на Баджи, не зная, как тот отреагирует на все произошедшее.       - Было бы заебись, - Кейске отбился от очередного парня: - Последи вообще, чтоб эта девица сидела на жопе ровно, а то она проблемная пиздец.       Куро, осознавая ситуацию, даже не вякнула ничего в ответ. Тем более, что ее прожигал на месте яростный взгляд Дракена с другого конца поля, уже заметившего сестру в самом центре заварушки и с удвоенной агрессией раздававшего удары. «Ой и опиздюлюсь я», - понимала Курохэби, но все еще считала, что сделала все правильно. Главное теперь было убедиться, что больше никто не принес ножи на рукопашку, а для этого надо найти Кисаки.       Сцепив зубы, Куро схватила Казутору за футболку:       - Где очкастый?       - Кто? – непонимающе моргнул Ханемия, отведя девушку от случайного удара со спины.       - Сама найду, - рявкнула Куро, почувствовав новый прилив адреналина. Она снова побежала («Чертово колено завтра будет ныть весь день») в сторону, где видела последний раз Кисаки, по пути цепляя трость.       Казутора под яростный мат Баджи, из которого цензурно было только «иди за ней», побежал следом. Курохэби начала замечать, что бежать становится сложнее из-за лежащих, а не дерущихся. А это означало, что драка подходит к концу. Обернувшись, она удовлетворенно отметила, что большинство стоявших были в черной форме, а Майки что-то кричал о том, что драка закончена.       Кисаки не было на том месте, откуда он звонил. Куро раздосадовано рыкнула и снова оглянулась. Парень стоял на крыше машины на другом конце свалки и смотрел прямо на нее. Куро жестко усмехнулась и склонила голову к плечу, как бы говоря, что ждет от него каких-то действий. Но Кисаки не изменился в лице.       Раздался вой сирен. Со всех сторон началась суета, и Куро, непривычная к таким ситуациям, интуитивно прижалась к Казуторе.       - Пойдем, - бросил Ханемия, уводя ее к выходу. Прошмыгнув на улицу, парень уточнил, может ли Куро бежать, и рванул, петляя по переулкам.       Куро хватило ненадолго. Пока они бежали, Казутора умудрился поговорить по телефону с Дракеном и договориться о месте встречи. Когда Курохэби отказалась бежать дальше, Ханемия посадил ее себе за спину и пробежал еще полтора квартала.       - Ты какого хера вообще вытворяешь?! – с ходу накинулся Дракен, едва завидев сестру: - Мало того, что приперлась, так еще и в драку полезла. Думаешь, что, увернувшись один раз от Майки, теперь все можешь?!       Куро понимала, что получает заслуженно. Она даже стоически старалась перенести осуждающе-недовольные взгляды Баджи и Майки, стоящих рядом с Кеном. Но также понимала, что скоро станет еще хуже. И это «скоро» наступило очень быстро.       - Извините, - растеряно подал голос Казутора, перебивая Дракена.       - Подожди! – рявкнул Кен, мельком глянув на Ханемию, и застыл: - Какого хера? Казутора почти с ужасом смотрел на свою окровавленную руку. Когда Куро слезла с его спины, он сразу почувствовал что-то мокрое, растекшееся по футболке. И он понимал, что эта кровь, залившая футболку, принадлежит не ему.       - Я не понимаю, - дрожащим голосом пролепетал Казутора, смотря на грустно улыбающуюся Курохэби.       - Прости, Кен. Я не думала, что могу все. Но постоять в сторонке я точно не могла, - Дракен вмиг растерял свою злость.       На черной одежде Курохэби не было видно крови. Только если присмотреться, можно увидеть, что ткань рубашки на левом боку была прилипшей. Дракен потянулся дрожащей рукой и к своему ужасу нащупал разрез на пальто.       - На соседней улице больница, - ровный голос Майки сейчас раздражал Кена: - Мы без байков, нужно ее отвести.       - Я не пойду в больницу, - напряженно протянула Куро.       - Ты, блять, где вообще нож успела словить?! Что значит «не пойду в больницу»?! Кто тебя вообще спрашивать будет сейчас?! – Дракен разошелся с новой силой.       - Мне нож дал Ханма…       - Казутора, ублюдок! – взревел Кен, метнувшись к Ханемии.       - А ну стоять, - выросла на пути брата Курохэби, бесстрашно глядя в его разъяренное лицо: - Он даже не договорил еще, успокойся!       - Но я не знал, что кто-то еще был с ножами, - испуганно продолжил Казутора. Он почти все время провел рядом с Куро и не понимал, когда это могло произойти. И тут его осенило: - Тот пацан, которого ты вырубила! Ты знала, что Баджи его не увидит?       - Ты же видел поле, сидел рядом. Его отделили от своих. Он при всем желании не отбился бы со всех сторон.        - Уж одного еблана с ножом Баджи бы вырубил, тебе не нужно было лезть, - рыкнул Дракен.       - А что насчет двоих?       - Чего, блять?       - Их было двое. Просто второго я не успела увидеть с расстояния, мы нос к носу столкнулись.       - Ты влезла в самую гущу, чтобы спасти нашего Баджи? – Майки был удивлен.       - Да вы издеваетесь, - выдохнул ошалевший Кейске.       - А вы серьезно думали, что я просто в себя поверила? – выгнула бровь Куро, переходя в нападение: - Я не идиотка, прекрасно знаю, что отлечу с одного тычка левой пяткой. И что я посторонний человек в этих разборках тоже знаю. Нужно было надеяться, что Баджи одновременно увернется от пяти человек спереди и двух ножей сзади? Или пытаться доораться до него, чтобы предупредить? Братец, что мне нужно было сделать, когда я увидела, что произойдет?       - Сначала в больницу. Потом разберемся со всем этим, - сокрушенно покачал головой Дракен.       - Я не пойду в больницу. Я пойду в аптеку и куплю хирургическую иглу, - Куро слишком часто лежала в больницах, чтобы снова туда попадать. Она рассудила, что, если сейчас, когда адреналин уже схлынул, она все еще на ногах – значит рана несерьезная.       - Не неси хуйню, я сказал, что ты идешь в больницу!       - А я сказала, что не иду!       Дракен тяжело вздохнул, успокаиваясь, и честно попытался спокойно спросить:       - Почему?       - Мне там не нравится, - буркнула Куро, понимая, что это детский аргумент. У Кена вздулась вена на виске, но он сохранял спокойную интонацию, которая звучала больше как угрожающая:       - Послушай опытного брата, с ножевыми нужно идти в больницу.       - В том случае, если не можешь зашить самостоятельно. Кен, они сейчас опять запрут меня в четырех стенах, мое имя засветится в отчетах, - Куро прикусила язык: - Я хотела сказать, что больничных стен мне уже хватило.       - Ну, во-первых, если рана действительно несерьезная, то тебя отпустят. Во-вторых, пока идем, придумай себе имя, тоже мне проблема.       С горем пополам уговорив сестру, Кен практически насильно усадил ее себе за спину, и компания направилась в больницу.       Выяснилось, что рана действительно была поверхностной, хоть и глубокой: нож не воткнулся, а прошел по касательной. Курохэби предупредили, что кровь в ее организме так и не восстановилась до конца и эта лишняя потеря была очень нежелательной. На госпитализации сильно не настаивали и уже через час Куро с облегчением закуривала сигарету на парковке, где ее ждал Дракен, благополучно пригнавший байк за это время.       - Поздравляю, ты знаменитость, - вместо приветствия усмехнулся брат.       - В смысле?       - Вся «Тосва» знает, что у нашего Баджи жуткий хранитель появился.       - О господи, не говори так, это ужасно, - скривилась Куро под хохот Кена.       - Я все еще на тебя злюсь, не нужно лезть на рожон. Но спасибо, что спасла его, - обнимая сестру, мягко сказал Кен.       Куро молча обняла брата в ответ. Действие обезболивающих заканчивалось и в довесок к ноющему правому колену, Курохэби теперь кривилась и от резкой боли в левом боку. По прогнозам врачей, швы можно будет снимать через полторы недели, а болеть перестанет чуть раньше. Если, конечно, Курохэби снова куда-нибудь не влезет.       Уже по пути домой Дракен любезно проинформировал сестру, что у нее сегодня выходной от всех желающих поблагодарить.       - Прости, «всех желающих»? – нахмурилась Курохэби, перекрикивая ветер.       - Все так. Такемичи за мое спасение весь район благодарен был, - усмехнулся Дракен: - За спасение Баджи, конечно, немного поскромнее будет, характер у него похуже, но благодарных все равно много. Но сегодня ты можешь отдыхать.       - Кажется, мне пора переехать, я планировала неделю никого не видеть, - проворчала Куро, досадливо утыкаясь в спину смеющегося брата.       Распрощавшись с Дракеном, Куро поднялась к себе в квартиру и тяжело вздохнула, не сдержав болезненного стона. Наставление отдыхать было соблазнительным, но не тогда, когда все тело на любое движение отдавало болью. На ходу сбросив верхнюю одежду и фиксатор с колена, Курохэби рухнула на кровать.       Проведя пальцами по послеоперационному пластырю, Рюгуджи усмехнулась сама себе: «Плюс один шрам в коллекцию». Куро благодарила себя за то, что не закрывала окно. После всего пережитого сегодня, Курохэби отчетливо ощущала, что температура тела выше нормы. Она знала, что достаточно перетерпеть сегодняшнюю ночь и уже завтра будет легче.       - Ты принципиально не носишь нормальную одежду? – раздался тихий голос от окна. Куро вздрогнула, и повернулась к Баджи, сидящему на подоконнике.       - Не думала, что гости будут заходить через окно и, - она посмотрела на часы: - в два часа ночи. Как давно ты вообще здесь сидишь?       Баджи выглядел задумчивым и спокойным. Не было привычно нахмуренных бровей или клыкастой широкой ухмылки. Откровенно говоря, Куро вообще не ожидала его увидеть сегодня.       - Спустился, когда Дракен уехал. Выглядишь не очень.       - Ну спасибо, - Куро закатила глаза. Конечно макияж давно смазался, и скорее всего уже проступил лихорадочный румянец, но это не повод ее подкалывать. «А он и не подкалывает» - с удивлением поняла Курохэби.       - У тебя температура, - все так же ровно, тихо и спокойно говорил Баджи. Куро даже захотелось попросить его что-нибудь почитать: ей показалось, что под этот низкий тембр будет здорово засыпать.       - Вероятно, ты прав, - сил не было ни на пререкания, ни на то, чтобы донести себя до ванной. Тело начал пробирать озноб, хотя все еще было жарко. Куро прикрыла глаза, помассировав переносицу, чтобы немного притупить легкое головокружение.       Аптечки у нее не было. Все, что можно было найти в квартире – несколько эластичных бинтов и шприцы с ампулами обезболивающего. Сейчас она готова была сама себе врезать за свою же недальновидность: уж жаропонижающего купить можно было.       Баджи легко соскользнул с подоконника, накинул на Куро одеяло, и, склонившись над брюнеткой, прислонился губами ко лбу.       - Не лучшее время для заигрываний, - чуть напряженно прокомментировала удивленная Рюгуджи.       - Сомневаюсь, что в этой квартире есть градусник. Мама всегда так температуру проверяет.       Смотря на нависшего над ней Баджи, Куро внезапно для самой себя смутилась. «С каких пор я вообще краснею?!».       - И как замеры? – слегка осипшим голосом уточнила Курохэби, не отводя взгляд. «Еще и голос не слушается, докатилась. Надо было хоть свет включить».       - Сейчас принесу таблетки, - Баджи вылез из квартиры до того, как Куро успела возразить.       Сама же Курохэби осталась один на один со своим смущением и растерянностью. Она, конечно, могла списать все на плохое самочувствие, но Рюгуджи это было ни к чему. Куро была достаточно честна с собой, чтобы понимать, что Кейске Баджи ей действительно нравился. Он был простым, угрюмым, саркастичным и агрессивным – Курохэби нравились эти черты в людях. Но она никогда не думала, что парни ей могут понравиться не только как личности.       После всего произошедшего в интернате Куро была уверена, что, во-первых, ее нельзя смутить, а во-вторых, что испытывать симпатию к мужчинам невозможно. Рюгуджи успела подумать о своих приоритетах, когда ждала на свалке начала драки. Уже тогда в ней поселилась мысль, что она попытается спасти Баджи не ради Кена, а ради самого Кейске, и потому, что она сама хочет, чтобы он выжил. И Курохэби была чужда эта новая эмоция.       «На самом деле, если просто принимать сам факт, что он мне нравится – становится как будто проще» - лениво растекалась мысль.       - Держи, - раздался голос Баджи совсем рядом и Куро снова непроизвольно вздрогнула. Она даже не заметила, когда Кейске вернулся и успел налить стакан воды.       - Я бы не померла, - Куро приняла таблетку: - Но спасибо.       Баджи цыкнул как будто самому себе. Сел на кровать спиной к Курохэби, оперся локтями на колени и уставился в пол. Он не собрал волосы и Куро не видела его лица, но спина была напряжена.       - Ты не должна была этого делать, - спустя какое-то время совсем тихо проговорил Баджи.       - Я знаю, - так же тихо, словно боясь спугнуть, ответила Куро.       - Это из-за обещания Такемичи?       - Подслушивать нехорошо, - усмехнулась Курохэби: - Нет. Кажется, ты уже спрашивал о моих мотивах. Но если честно, слабо помню тот диалог.       «Тот диалог, в котором ты свалилась в обморок», - с досадой подумал Баджи. Он не понимал, что ему нужно чувствовать. Точнее, он не понимал, что чувствует вообще. Вина за то, что не уследил, благодарность за спасение, злость на все вокруг и на себя самого, страх за эту девицу, радость от хорошей драки и победы, облегчение от того, что Казутора все же образумился – все смешалось в одно непонятное чувство, застрявшее комом в горле. Баджи считал, что человек не может физически столько испытывать одновременно.       Дракен несколько раз сказал ему, что Кейске не виноват в случившемся. Баджи и сам это понимал. Осознание, что смерть прошла буквально у него за спиной, врезавшись в преграду по имени Курохэби Рюгуджи, заставляло волосы на затылке шевелиться. Ему нужно поблагодарить? Или наорать, чтоб больше не лезла? Или закрыться в додзе до кровавого пота, чтобы больше не допускать таких ситуаций? Куро вбежала в толпу только потому, что считала, что Баджи не справится. И, скрипя зубами, Кейске понимал, что эта девица права. Он даже не заметил, что на него нападали со спины.       И чертов Такемичи с его странными просьбами. Почему он был так уверен, что Баджи проебется, что попросил Куро (не кого-то из «Свастонов», того же Чифую) спасти его? Абсурд какой-то.       - Слушай, я… - начал Кейске, но Куро мягко его прервала:       - Не надо, - он удивленно обернулся, встретившись со спокойной искренней улыбкой: - Ты опустил голову и сжал кулаки. Явно решил собрать волю в кулак и поблагодарить. Не надо. Во-первых, это был мой выбор, во-вторых, не нужно переступать через себя. Я понимаю, что эта таблетка была формой благодарности. Если тебе некомфортно что-либо делать, не заставляй себя.       Баджи порозовел и порадовался, что в квартире темно. «Вообще-то тебе плохо, это единственная причина» - хотел сказать он, но вовремя прикусил язык: это не то. Куро была права. Его пугало и восхищало умение Курохэби читать людей как раскрытую книгу, даже в таких плохих условиях. Но в одном она ошиблась.       Он усмехнулся, кивнул своим мыслям и встал. Куро в удивлении распахнула глаза, когда Кейске повернулся к ней лицом, и склонился в поклоне:       - Спасибо, что спасла мне жизнь. Мне не сложно сказать это тебе, - и, выпрямившись, сверкнул улыбкой.       - Какой ты ужасный человек! – взвизгнула Куро, закопавшись в одеяло. Такая искренняя и уважительная благодарность смущала до ужаса, и Курохэби точно знала, что покраснела слишком сильно для того, чтобы списать все на температуру.       Баджи негромко рассмеялся. Он и сам был немного смущен, но такая яркая (и милая) реакция этой девицы определенно того стоила. Он присел обратно на кровать в пол-оборота к Рюгуджи:       - Я не закончил, вообще-то, - из-под одеяла что-то невнятно провыли, и Баджи фыркнул: - Давай, выползай, мне не хочется разговаривать с одеялом.       Когда Куро почувствовала, что ее тыкают в бок, она собрала всю свою концентрацию и откинула одеяло, показавшись с абсолютно невозмутимым лицом (но все еще красная).       - Спасибо за то, что вытащила Казутору из «Вальхаллы». Я и не рассчитывал на такое, - тепло улыбнулся Баджи, вызывая у Куро острое желание снова зарыться в одеяло, но она уцепилась за возможность сменить тему:       - Где сейчас Казутора, кстати? После больницы его не видела, не нужно было его бросать.       - Ты его и не бросила. Он в порядке, обещал завтра прийти к Майки.       - Как Майки? Им обоим сложно дается эта ситуация.       - Майки давно уже простил Казутору, на самом деле. В тот период ему было сложно принять это решение, сейчас он уже спокойнее переживает.       - Ты сам как? Я так поняла, своим вмешательством я подтолкнула тебя на «предательство»? У вас же были какие-то договоренности с ним.       - Были. Что я помогу ему убить Майки, - Баджи помрачнел: - Но я собирался его остановить.       - И это правда, - улыбнулась Куро.       Баджи начал успокаиваться. Буря эмоций внутри него понемногу оседала, и он почувствовал, что устал от переживаний, преследующих его последний месяц. В нем оставалась тихая радость от осознания, что все закончилось и закончилось благополучно для всех его близких. Рядом с Курохэби сейчас было очень спокойно, и Баджи даже подумал, что не хочет уходить. Когда он решился встать, чтобы дать этой девице время отдохнуть, Куро тихо попросила:       - А почитаешь немного вслух?       - Из меня не очень чтец, - привычно нахмурился Баджи.       - У меня из книг только сборник сказок, не справишься? – беззлобно поддела Куро.       - Где лежит? – цыкнул Кейске, достав по указке книгу.       Куро отвернулась от окна, улегшись на здоровый бок. Баджи, подойдя к насиженному подоконнику, включил настольную лампу, стоящую на полу у кровати. Шероховатое ощущение под пальцами не обмануло: книга была старой и потрепанной. «Неужели с самого детства с собой возит?» - мысленно удивился Баджи. Света не хватало, но иероглифы были крупными.       - Давным-давно жил на свете старик, - начал Кейске, изредка запинаясь: - Страсть как он любил чай пить, и всегда сам чай заваривал…       - Ты можешь сесть куда угодно. Мне кажется, что на кровати света будет больше, - пробормотала Куро, не поворачиваясь: - Я заметила твое уважительное отношение к моим границам. Я достаточно тебе доверяю, чтобы не опасаться.       Баджи почувствовал, как приятно екнуло сердце и загорелись щеки. Он аккуратно занял оставленную ему половину кровати, приняв полусидячее положение.       - Так вот, старик заваривал чай. Да и за чайной посудой всегда следил с великим тщанием…       Куро в конце сказки сонно потребовала еще одну, и Кейске, усмехнувшись, продолжил читать, пока не услышал, что Рюгуджи спит. Спустя две сказки Баджи устало прикрыл глаза и не заметил, как сам задремал.