Раздуть пламя любви

У Такемичи перехватило дыхание. Он незаметно для других щипает себя за руку и тихо ойкает – не сон. Сегодня первый день соревнований. Первый день показательных боев самого знаменитого чемпионата стихий. От волнения у юного кочевника дрожат коленки и потеют ладони. Мальчишечье сердце бьется в груди так сильно, что заглушает даже громкий топот парней и крики нетерпеливых зрителей на трибунах. Впереди их разношерстной, взбудораженной команды, вместе с капитаном идет и старший Сано. В точно такой же, как и у всех них, спортивной парадной форме с одной только отличительной чертой – небольшой тренерской нашивкой на груди. Аккуратная, ровная надпись занимает гордое место с левой стороны, рядом с таким же, как у подопечных, гулко бьющимся сердцем. Сверкает витиеватыми буквами, вышитыми золотой нитью на черном фоне. Ханагаки с затаенной гордостью любовно гладит края своей собственной. Они надели её специально для церемонии открытия. Конечно, позже приятная черная шелковая ткань сменится тренировочной формой и щитками, но сейчас, в этот самый момент, когда их колонна встает в центре пока еще полупустого поля, а бодрый голос ведущего объявляет в громкоговоритель название их академии и имена участников, Такемичи с замиранием сердце всматривается в каждого, кто отмечен эмблемой родной Альма-матер. Запоминает выражение лиц, слушает неровное дыхание взволнованных парней. Словно только это может окончательно убедить его – они правда здесь. И он, единственный воздушный кочевник, вместе с ними. После того, как звучит общий гимн соревнования, а стройный хор голосов, разгоряченных предстоящими боями возбужденных юношей, произносит традиционную клятву честного соревнования, их делят на несколько групп и отправляют на регистрацию стихий – самый первый этап чемпионата.    Сама регистрация представляет собой нечто похожее на их обычную разминку перед тренировкой – демонстрацию контроля стихии в естественной среде или бои с деревянными и железными манекенами. Человекоподобные куклы, специально спроектированные спортивным комитетом таким образом, чтобы выдерживать беспрерывные атаки любой из представленных на чемпионате стихий. Специально для этого поле разделили на четыре части – чтобы у представителей каждого типа магии было свое отдельное место и подходящее оборудование. Ханагаки казалось это естественным. Ровно до того момента, как заговорщицкий голос старшего заклинателя воздуха не шепнул игриво на ухо: «Четвёртое поле только для тебя». Юный кочевник выпучил глаза и машинально ткнул пальцем в грудь, растерянно моргая. Шиничиро только посмеялся, а после вдруг сказал серьезно: «Да, только твое. Для каждой стихии подготавливается отдельное место и материалы. Воздух не исключение. Даже то, что ты – единственный представитель стихии на соревнованиях не дает им право ставить тебя вместе с магами других стихий на их поле. Поэтому впервые за несколько лет его разделили не на три, а на четыре части. Гордись, Такемичи».  Брюнет нервно сглотнул. Гордиться получалось с натяжкой. А вот накрутить себя ещё больше от ответственности быть первым за несколько последних лет представителем собственной стихии – это да, в этом мы профессионалы. Спасала только общая сплоченность команды. Вот только и с этим вскоре пришлось попрощаться: настало время идти к своим секторам. Участки магов земли и заклинателей огня находились по левую сторону, водные целители и он, единственный воздушный кочевник, отправились к правой. Он поджал губы и, незаметно для других помахав на прощание улыбающемуся в ответ Манджиро, поспешил к уже уходящей группе. С ним остались только старший Сано, ободряюще похлопывающий по напряженному плечу, пара-тройка второкурсников-водников с севера, которых он мельком видел на закрытых тренировках, крутящий из стороны в сторону головой взбудораженный Чифую и на удивление встревоженный, нервозно рыскающий взглядом по сторонам Мицуя. Незаметно для других молодой маг-третьекурсник озирался по бокам и напряженно хмурился. В его правой руке любопытный взгляд кочевника заметил два маленьких светящихся водных шарика. Мацуно тоже творит такие, когда сильно нервничает и хочет просто занять чем-то руки. На хороший знак явно не похоже. Что же его так тревожит? Ответ на это, вероятно, голубоглазый юноша получит не скоро: их группа прибыли на место. Лучший друг, заметивший состояние возлюбленного, аккуратно взял Мицую за руку и повел в сторону части поля водных целителей, на прощание игриво высунув язык и бросив маленький ледяной шарик за шиворот кочевника. Ханагаки не взвизгнул только чудом. Чертыхающийся воздушник, потирая за секунду промокший кусок ткани, повернулся, чтобы высказать лучшему другу недовольство дуростью его поступка, но светлая макушка уже была далеко. — Пойдем, Такемичи. Пора. – Шиничиро вновь слегка хлопает его по плечу и толкает в сторону деревянного лабиринта, рядом с которым стоят трое судей в родных рыжих облачениях магов воздуха. Двое пожилых – один, судя по внешнему виду, был старше всех их вместе взятых – монахов, сканирующих его взглядом строгих глаз, выглядывающих из-под седых бровей, и чопорно смотрящая женщина с большими роговыми очками на маленьком лице выглядят одновременно комично и немного пугающе, но молодой заклинатель, сделав глубокий вдох, кивает своему тренеру и идет вперед.

***

Мацуно, довольный своей спонтанной шалостью, кивнул сам себе и обратил все свое внимание на старшего. Мицуя был непривычно взвинчен и от волнения покусывал нижнюю губу: пагубная привычка от которой именно он пару недель назад отучил южанина. Это не на шутку взволновало Чифую. Он быстрым, незаметным для других движением заправил фиолетовую прядку, выбившуюся из непослушной челки, за ухо и тихо шепнул: — Такаши, все в порядке? – северянин, погруженный в свои мысли, вздрогнул. Он быстро мотнул головой и сфокусировал растерянный взгляд на Мацуно. Первокурсник внимательно всматривался в его растерянное лицо, тщетно пытаясь найти причину такого странного состояния старшего: — Прости, милый, я задумался. Что ты сказал? – третьекурсник попытался непринужденно улыбнуться возлюбленному, но бегающий взгляд выдавал его с головой. Не просто волнение – на его лице ожидание неизбежного. И это явно не приятного характера. Чифую стал очень серьезным. Сжав другой рукой чужую ладонь, он повторил свой вопрос: — Я спросил, что тебя беспокоит. Мицуя тихо чертыхнулся, заставив маленькую сережку в правом ухе издать короткий звон, и вновь вернул свое внимание младшему: — Все в порядке, не обращай внимание. Я просто… — Кого я вижу! – их беседу неожиданно прервал чужой показательно радостный голос. Южанин машинально посмотрел в сторону, откуда был слышен крик, не замечая тихого рычания надо ухом. К ним, радостно махая рукой, идет парень в форме Рокухара Тандай. Очень высокий и достаточно худой, в каком-то смысле телосложение громкого незнакомца можно назвать изящным. Даже не вспомнив о том, что они уже находятся на своем поле, Мацуно сразу записал бы его в отряды магов воды – гибкость и неповторимая «текучесть» молодого тела парня, присущие этой стихии, видны невооруженным глазом. Даже длинные, волнистые фиолетовые локоны, среди которых проглядывают лавандовые, почти такие же, как у Такаши, блестящие нити напоминают тихие волны у морского берега. На буксире «неизвестный» ведет еще одного ученика их академии. Второй, очевидно, участник чемпионата по мнению Чифую выглядит весьма неоднозначно. Невысокий рост – примерно, как у самого южанина – и худое, даже при сравнении с сокомандником, тело придают юноше обманчиво беззащитный, хрупкий вид. Однако есть что-то такое в его ауре, что заставляет Чифую невольно поежиться. Он незаметно стискивает правую ладонь в кулак. Младший поджимает губы и неловко смотрит на Такаши, в ожидании объяснений, но взгляд того устремлен на подошедших соперников. Первым начинает говорить тот, что выше. Он откидывает лоснящиеся локоны назад и растягивает губы в ленивой, обольстительной ухмылке: — Вот так встреча! Я мог бы сказать, что не ожидал свидеться с тобой так скоро, но Нахоя не даст соврать – отсчитывал дни до нашего боя. Ты же не разочаруешь меня и не проиграешь таким отбросам, как Мёбиус верно, Такаши-кун? – в конце старшекурсник игриво подмигивает его парню. Мацуно бы взревновал если бы не покрасневшее от еле сдерживаемого гнева лицо старшего. Плечи Мицуи буквально окаменели от напряжения. Словно бы он был не водным заклинателем, а подчинял себе землю – прямо сейчас искал глазами подходящий камень, которым, словно букашку, можно было бы прихлопнуть наглого соперника. — Такаши… Рад тебя видеть. – неожиданно голос подал второй водник из чужой команды. И Мацуно наконец обратил внимание на его лицо: почти зажмуренные глаза и улыбка. Широкая улыбка деснами, которая совсем не вязалась с тем робким, немного неловким приветствием, что он произнес секунду назад. Нежные персиковые кудряшки парня и вовсе делали его похожим на какое-то мифическое существо – эльфа, случайно забредшего в их мир. Чифую только открыл рот, чтобы поздороваться, – неуютно он себя чувствовал, ни сказав даже обычного «здравствуйте», очевидно, старшекурснику – как Мицуя бросил парочке тихое «встретимся на ринге» и повел его ближе к судьям, стоящим рядом с резервуарами с водой. Он тащил его так быстро, что младший еле успевал передвигать ноги, чудом не спотыкаясь и не сталкиваясь с другими участниками. В конечном счете ему это надоело: — Такаши, постой. Погоди… Да стой ты, черт возьми! Не хочешь объяснить, что это было? – как бы первокурснику не нравился старший, вот так вот решать за него и таскать за собой, как собачку на поводке, он не позволит. Южанин останавливается и вырывает свою побелевшую от чужой хватки ладонь. Пальцы неприятно покалывает. Северянин, заметив это, виновато кривит губы и просит тихо: — После этого этапа, хорошо? Я расскажу после регистрации. Мацуно, может, и настоял бы на своем, но его парень правда выглядел очень раскаивающимся и расстроенным, если не сказать разбитым. А им между прочем сейчас ещё соревноваться! Пускай на первом этапе и нет реальных противников. Чифую тихо вздыхает, но говорит вновь спокойным голосом: — Хорошо, я подожду. Но ты мне все расскажешь. Абсолютно всё. – не вопрос, а решенное дело. Такаши тяжело вздыхает, но соглашается, в благодарность получая от младшего короткое поглаживание на тыльной стороне ладони и легкую поддерживающую улыбку. Через пару мгновений раздается гонг, и они оборачиваются к резервуарам, слушая объяснения судей.

***

Манджиро провожает младшего взглядом и тяжело вздыхает. Разговоры соперников прямо над ухом начинают раздражать. Он раздраженно дергает плечом и потуже затягивает хвост. Неожиданно на его плечо опускается крепкая ладонь, на которой огневик боковым зрением замечает хорошо знакомый шрам: несчастный случай в детстве. Первая попытка лучшего друга контролировать твёрдые породы. — Волнуешься за него? – дыхание ровное, а веки полуприкрыты. Голос Кенчика такой же флегматичный, как и на тренировочных боях и общих собраниях. Но Майки, который знаком с ним с раннего детства, без проблем угадывает в нем нетерпение перед соревнованиями и странную заинтересованность. Капитан насмешливо кривит уголки губ: — Кенчик, с каких ты так печешься о моих отношениях? – возможно, Манджиро немного смущен таким внезапным интересом, а может быть ему просто вновь захотелось поддеть друга: вместо четкого ответа – беззаботное пожимание плечами. Рюгуджи на это не говорит ни слова. Вместо этого ставит сильный щелбан прямо по центру лба. Сано обиженно надувает губы и весьма драматично, с причитаниями потирает место «ранения»: — Кенчик, как так можно? Я же твой капитан! Маг земли легко парирует: — Ты мой капитан во время поединков и соревнований. На ринге твое слово – закон, и с этим никто, включая меня, не то, что не спорит – даже не думает. Но сейчас ты, бестолочь великовозрастная, ведешь себя хуже детсадовца. Сано тихо вздыхает и в миг становится серьезным. Он хмурит брови и говорит тихим голосов – так, чтобы слышал только Рюгуджи: — Волнуюсь. И да, и нет. Он храбрится, но видно, что сильно переживает. Первый раз на чемпионате – и единственный маг, представляющий свою стихию. Тем более сложно выходить на ринг, когда последний заклинатель воздуха на соревнованиях смог вызвать настоящий шторм. Братец тогда выдал – ничего не скажешь. Если Такемичи вдруг перенервничает во время боя с кем-то вроде Терано… Рюгуджи понимающе кивает, но тут же ободряюще хлопает его по плечу: — Не переживай так. С ним будешь ты и Мицуя на подхвате у третьей линии. Тем более, парнишка оказался сильнее, чем мы ожидали. Он ведь смог даже Шиничиро-сан впечатлить. Кому, как не тебе знать, что это очень непросто. Младший Сано согласно кивает, улыбаясь сам себе. Каким бы дружелюбным его старший брат не был на первый взгляд, а чужие способности оценивал трезво и нисколько не смущался резких слов в адрес бесталанных спортсменов. А тут сам, подслушав его разговоры с Кеном и Паччином про парочку интересных первокурсников, среди которых – «Это правда? Не врешь?» – был воздушный кочевник, тут же загорелся: «Покажи мне».  Увязался хвостиком на тренировку. А после знакомства с первокурсником был настолько воодушевленным, что первые несколько дней не выходил из своей комнаты, до поздней ночи продумывая график тренировок и лекций для юного талантливого кочевника. Блондин тихо усмехнулся. Всё-таки Такемичи и правда удивительный. Очередь перед ними наконец рассосалась: среди заклинателей огня осталась только их школа. Сано, буквально за шкирки схватив второкурсников-огневиков, пошел на корт магов огня, напоследок кивнув Паччину и Рюгуджи. Маги земли повели своих протеже в сторону сектора магов земли. Первый этап начался.

***

После того, как их всех внесли в списки, и судья объяснили правила и критерии оценивания, был небольшой двадцатиминутный перерыв на переодевание. Регистрация, фактически, была показательным выступлением, поэтому надевать щитки не было необходимости. Парни просто сменили официальный кейкоги на тренировочный. И вновь он стоит перед судьями. Рядом, чуть поодаль от пугающей тройки, Шиничиро. Как тренер и единственный, кроме него, обладатель магии воздуха. Ханагаки нервно вытирает вспотевшие ладони о штанины и мельком осматривается. Внимание абсолютно всех на стадионе в эту секунду обращено к нему. По правилам соревнований Регистрацию начинают со стихии с самым меньшим количеством представителей и двигаются от неё к самой многочисленной. Это сделано для того, чтобы все участники чемпионата перед боем смогли оценить примерный – никто не собирается на регистрации демонстрировать свои «козыри» – потенциал соперника и запомнить присужденный судьями уровень мастерства – одну из пяти ступеней. Для каждой ступени есть определённое количество ударов и приемов, которое участник должен продемонстрировать уже в следующем бою. Если этого не происходить, маг не проходит на следующий этап.  Что ж. Он один. Естественно начинают с него. В случае регистрации воздушных кочевников, нужно было пройти деревянный лабиринт с вращающимися элементами. На круглом ринге прочные деревянные доски под воздействием магии судей будут все время крутиться. С разной скоростью, в неожиданном месте, в случайный момент… Цель испытания – пройти с одной стороны лабиринта на другую, задев деревянные элементы как можно меньшее количество раз. Один в один его экзамен в храме воздуха. Легко точно не будет… Ханагаки последний раз смотрит на своего тренера, делает глубокий вдох и ненадолго опускает веки. В висках отдаётся стук его собственного гулко бьющегося сердца. Он начинает считать про себя. Раз. Два. Три. «Все взгляды обращены на меня, но, когда я открою глаза, на поле не останется никого. Только я и Воздух». Раз. Два. Три. Когда брюнет вновь открывает глаза, его взгляд излучает спокойствие и собранность – в глубине скрыта тихая уверенность и внутренняя сила. Юноша, следуя традициям, делает глубокий поклон судьям и, неожиданно для всех, снимает тренировочные туфли, босиком ступая на каменную кладку. Обычно так делают только маги земли, чей стиль напоминает подземные толчки и некоторые заклинатели огня, привыкшие пускать языки пламени по земли. Поэтому его поступок вызывает у многих зрителей недоумение. Однако мельком уловив одобрительный кивок от старшего Сано, первокурсник убедился – все сделал правильно.  Ведь очень немногие, даже среди юных кочевников, знают, что залог успеха в этом испытании вовсе не сила или скорость – слух. Способность чувствовать малейшее дуновение ветерка и ощущать окружающие мир своей кожей. Брюнет отставляет правую ногу назад и, как во время одного из первых поединков с Манджиро, делает сильный толчок. Высокое сальто вперед, четкое приземление рядом с ближайшей дверцей. Пара одобрительных хлопков со стороны других спортсменов за чисто выполненный элемент акробатический элемент. Судьи встают по периметру лабиринта и принимают боевые стойки. Звучит гонг, и испытание начинается. Первый его шаг, оставляет несколько крайних дверей позади. Еще один. Вдруг справа брюнет чувствует маленький порыв холодного воздуха. Сосредоточенный взгляд парня в просвете между статичными дверьми улавливает почти незаметное движение со стороны женщины-судьи. Спустя мгновение дверца рядом с ним начинает вращаться с бешенной скоростью. Ханагаки уворачивается в последнюю секунду, делая шаг назад и почти сталкиваясь с другой деревянной панелью, тут же приходящей в движение. Рывок в бок. Он резко направляет поток ветра вниз, моментально останавливая дверь прямо перед ним, и сворачивает направо. Боковые элементы тут же начинают вращаться. На висках выступают мелкие капельки пота, дыхание тяжелеет. Двери по периметру не прекращают крутиться: судьи, заметив его взгляд, решили полностью скрыть свои действия. Что ж, он и не надеялся, что эта хитрость будет долго работать.  Следующие несколько поворотов он проходит почти молниеносно, машинально следуя за легким ветерком из другой части лабиринта. Сквозь свист воздуха он еле улавливает крик возбужденной толпы и комментарии ведущего в громкоговоритель. С каждой секундой напряженные мышцы начинают ныть сильнее – каждая из них словно стальной жгут, натянутый с двух сторон. В какой-то момент Ханагаки замечает, что второй внутренний круг дверей тоже стал вращаться без остановки. Они берут его в кольцо. Врежется в дверь – провал. Взлетит над лабиринтом, нарушив правила – провал. Не успеет за оставшееся время – провал. Такемичи принимает, возможно, единственное правильное в такой ситуации решение. Он бы очень хотел приберечь этот трюк для будущих сражений, но выбора нет. На несколько секунд он прикрывает глаза и двигается в небольшом пространстве, окруженный крутящимися дверьми, почти интуитивно. Считает до трех, а после приникает к земле, посылая к краям поля мощнейшие потоки ветра, останавливающие на мгновение все двери лабиринта. Этот миг растерянности судей, замирания толпы в ожидании следующего шага становится решающим. Кочевник делает последний, решающий рывок и быстрым зигзагом пересекает оставшуюся половину лабиринта, выпрыгивая из него за несколько секунд до финального гонга. Успел. Успел и ни разу не задел ни одной двери! Его буквально сбивают с ног: — Ты невероятен, Такемичи! – несдержанные объятия старшего Сано, вмиг оказавшегося рядом, почти душат, но гордость и радость в его голосе успокаивают, позволяют напряженному телу наконец расслабиться. Такемичи на секунду зажмуривается и стискивает его в ответных объятиях, уговаривая себя не плакать. Когда восторженный вопль толпы стихает, комментатор в громкоговоритель спрашивает у судей, какую оценку они присуждают кочевнику. Первокурсник почти пропустил момент, когда трое пугающих фигур вновь собрались вместе для обсуждения. Они поворачиваются лицом к трибунам со зрителями. Первый старик вытягивает перед собой морщинистую руку и под пристальным взглядом замершей толпы показывает три средних пальца. Среди участников проходится тихий гул обсуждений, который он почти не слышит, концентрируясь на похвальных словах отпустившего, но все еще приобнимающего младшего за плечо старшего Сано.   Третий уровень – навыки немного выше среднего в общей пятибалльной системе оценки. Балл посредственного третьекурсника со скамьи запасных или весьма старательного и натренированного второкурсника. Но он – только на первом курсе. Для него это действительно замечательная оценка и способ засветиться в турнирной таблице. Невероятно! Наступает черед второго судьи. Такемичи от волнения сжимает тренерскую форму на спине Шиничиро сильнее. Тот затаивает дыхание вместе с ним. Женщина, умудрившаяся своим видом даже миролюбивому желто-оранжевому халату воздушных кочевников придать строгость и чопорность, стояла с таким выражением лица, словно готовилась произнести смертный приговор. Такемичи зажмурился. Сейчас… — Невероятно! Второй судья присуждает участнику Такемичи Ханагаки четвертый уровень! – пораженно, споткнувшись на втором предложении проговорил комментатор. Толпа взревела от восторга. Четвертый… Четвертый? Что?! Ханагаки не верящим взглядом буквально впивается в стройную, статичную фигуру женщины-кочевника. Та же статность и властность, сдержанность, но глаза… В карих глазах самого молодого мастера он видит одобрение и уважение. Реальность подтверждает и большая цифра «четыре», написанная на планшете, который она держала в правой руке. Сано стискивает его плечо до боли и таким же радостно-возбужденным голосом доверительно шепчет ему на ухо: — У меня даже на втором году на регистрации четверка была только одна! Молодец, Такемичи! Ты герой! В этот раз Ханагаки не сдерживается и плачет. Слезы текут не останавливаясь, словно издеваясь над попытками брюнета тщетно вытереть их начинающими намокать рукавами. Когда настает очередь последнего судьи, он еле стоит на ногах: бешенное напряжение мышц и его неожиданная эмоциональность выжимают его полностью. Даже если третий мастер сейчас презрительно хмыкнет и назовет единицу, он не расстроится. Возможно даже пропустит мимо ушей. У него просто не осталось сил реагировать на что-то. Однако вопреки всему, грозный старик ухмыляется по-доброму и также, как и первый мастер, демонстрирует комментатору три пальца. Зал взрывается овациями. Комментатор спешит объявить результаты: — Невероятно! Дамы и господа, впервые за последние шесть лет участнику первого года обучения на регистрационном этапе присваивается третья ступень! Давайте же дружно поаплодируем талантливому спортсмену! Во всей этой атмосфере безумного счастья и поздравлений Ханагаки искал только одни обсидиановые глаза. И когда нашел, когда столкнулся с такими же радостными, радостными за него, Такемичи, глазами, смог наконец-то выдохнуть. Он справился. Он смог!