Майор Гром. Чумная наследница.

Анастасия Разумовская «Невская губа», год назад       Длинный коридор, скрипящая металлическая дверь, неудобный стул, отвратительное освещение, стол с царапинами, ощущение наблюдения за тобой, неприятная компания – все это и ряд других причин, по которым девушка уже ненавидела этот день.       Ей пришлось отложить ряд дел, чтобы присутствовать в данном заведении, поскольку владелец сей «обители» был слишком проблематичной фигурой на ее поле, от которой избавиться – это лишь выстроить дополнительные преграды для ее работы.       Подростковая потребность в телефоне дала о себе знать уже через три минуты после того, как ее расположили в данной комнате, попросив подождать.       Поскольку стекла ее очков не были солнцезащитными, девушка специально перевела взгляд в угол, где находилась камера, и, не прилагая особых усилий, чтобы наблюдатели по ту сторону напряглись, лишь глазами спросила о том, сколько еще ждать подготовки ко встрече с пациентом.       Раздавшийся в коридоре звонок открывающейся двери, заставил ту медленно вдохнуть и выдохнуть через нос, оставаясь в той же позе, чтобы не обернуться на вошедших людей, которые под руки вели мужчину в белой смирительной рубашке. Усадив его на стул и показательно закрепив завязки еще туже, так что тот поморщился, санитары удалились. Девушка едва обратила на них внимание, пока медсестра за ее спиной что-то говорила про безопасность и подачу сигнала в случае чего-то экстраординарного со стороны пациента. Слегка повернув голову, показывая, что та ей надоела, она дождалась, пока женщина покинет помещение, закроется металлическая дверь, а ее собеседник сможет едва покрутиться на стуле, чтобы принять более удобную позу.       За последние пару лет ей, увы, удалось забыть, как говорить с людьми в непринужденной атмосфере, не считая единственной оставшейся подруги.       - Ищешь спонсора для постройки нормальной комнаты отдыха? – это было единственное, что она придумала, еще не до конца поняв, с кем именно разговаривала.       От прошлого в ней осталась неспособность вовремя отключить юмор, а в сложившейся ситуации сюда добавлялась напряженность от ожидания встречи и нервозность из-за нарушенных планов.       Да и не особая охота общаться с данным человеком.       - Хотел поговорить, - смотря в одну точку в углу стола, вяло и тихо ответил Разумовский, часто поморгав, когда в глаза попали пряди отросших волос.       Медленно откинувшись на спинку старого стула, предполагая, что костюм придется выбросить, девушка прикрыла глаза, недовольная тем, что разговор будет складываться в подобном стиле: изможденный Сергей и полная сил Анастасия.       Она предпочитала вести переговоры с теми, кто хотя бы находил в себе наглость смотреть ей в глаза, а не отводить их.       - С дочерью или единственным человеком, который близок с твоим секретарем? Или кем была для тебя Лиза? – показательно изогнув бровь, уточнила Разумовская, удивившись, когда она сама опустила взгляд на ладони, которые сцепила на коленях.       Девушка прекрасно понимала, кем была для него ее подруга, в конце концов, сейчас Лиза делает для нее то же самое, что и для мужчины – является маяком, на который она тянется в самые тяжелые моменты.       Когда возвращается человечность, и эмоции причиняют боль страшнее, чем яд, который она сама же и разработала, единственное, что ей остается, - это прийти на порог к подруге и попросить помощи. Она находила ее в дождь или жару, когда надевала чистое платье или приползала вся в крови, с проблемами или просто так, но Лиза ни разу не прогнала ее, лишь набирала ванну, открывала вино и сидела рядом, не задавая никаких вопросов. Они не слушали музыку, не смотрели кино, не готовили ужин, а просто располагались на диване в гостиной, и после пары бокалов Анастасия клала свою голову на ее колени, засыпая, пока подруга перебирала пряди ее влажных рыжих волос.       Она ненавидела Лизу за слабость, которой она заразила ее; за сумбур эмоций, которые иногда не удается контролировать; и за связь с отцом, ведь на ее милую мордашку повелись оба: и Сергей, и «Птица». Но Анастасия так же понимала, что сделать подругу центром своей жизни – это самое правильное ее решение. Если Лиза могла взбесить ее, допустив жизненно важную ошибку, то она так же могла успокоить ее самой безобидной мелочью: даже просто купив ей картофель фри. Она находила спокойствие и частое молчание подруги комфортным, но стоило ее партнерам или подчиненным нарушить определенные границы, Лиза устраивала такие сцены с использованием всех своих филологических способностей, что бояться ее начинали даже больше, чем Разумовскую.       Вот почему Анастасия почувствовала укол вины за то, что использовала Лизу, как рычаг давления, ведь со стороны могло показаться, что это ее единственный козырь, и раз она прибегла к нему, значит, находилась в отчаянии. Особенно после того, как Сергей сжал челюсти и зажмурился на пару секунд прежде, чем задышать ровно, словно боролся с тем, что заставило его испытать всего одно упоминание запрещенного имени.       Шумно выдохнув, Разумовская закатила глаза, прекрасно понимая, что встречи просил не мужчина, а его лечащий врач, чтобы провести ряд исследований состояния пациента во время разговора с человеком, имевшим для него особое значение, плохое или хорошее – не важно.       - Я здесь вместо нее, - произнесла девушка, отвернувшись к окну, чтобы не встречаться с взглядом мужчины, который всего на мгновение наполнился надеждой на то, что он мог встретиться с Лизой.       А затем наступило отчаяние, когда он понял значение слова «вместо» - Анастасия запретила им встречаться.       Было ли это по причине того, что она боялась, как бы «Птица» не причинил вред ее подруге, или просто хотела сделать ему больно, мужчина не знал, но и спрашивать об этом было бы глупо.       - Я бы могла соврать, что она счастлива, планирует свадьбу и ждет ребенка, у которого я буду крестной, но мы же не подростки, чтобы мериться тем, у кого… душа больше. – Все же посмотрев на мужчину, дерзко и надменно продолжала Разумовская, прикусив язык, ведь снова сказала то, что смогло его обрадовать и расстроить.       Разумовский лелеял надежду, что Лиза не стала ненавидеть его после произошедшего, но он презирал себя за то, что она не смогла пойти дальше и построить семью где-нибудь подальше от его дочери.       Сейчас он мог лишь смириться с тем, что она из его клетки попала в другую.       Анастасия поднялась со стула, прекрасно понимая, что этот разговор будет односторонним, а в их странной компании высказать все, что было у тебя на уме и сердце, могла только Лиза, она никогда не тормозила, если нужно выплеснуть свой словесный поток.       Но оба Разумовских такими не были, это единственная черта характера, которая была свойственна им обоим – неспособность дать волю чувствам, боясь показать свое уязвимое место.       «Черт тебя побери, Шифр», - зажмурившись от злости, мысленно выругалась девушка, как и в подобные моменты назвав подругу по фамилии.       Она наклонила голову к груди, спешно подбирая слова, чтобы предупредить о расплате, если Лиза пострадает, как вдруг внутренне ощущение опасности заставило ее замереть, проглотив вязкий привкус прежде, чем медленно обернуться.       Словно копируя ее, «Птица» сидел, облокотившись на неудобную спинку, и всем своим видом демонстрировал превосходство даже в подобном положении. Он прекрасно понимал, какие эмоции вызывает у девушки, и его раздражало то, как она пытается их прятать.       - Демонстрировать силу можно даже грамотно построив предложение с угрозой, а ты сейчас позорно сбегаешь, девочка, - наклонив голову от одного плеча к другому, разминая шею, произнес мужчина, разочарованно цыкнув. - Угадай, кто невольно научил меня этому?       Поддавшись вперед, «Птица» с удовольствием улыбнулся, наблюдая, как Анастасия из всех сил сдерживает себя, ведь кроме кулаков у нее ничего не осталось: заколку с иглой забрали до размещения в этой комнате – наверняка, сам «Птица» предупредил врача о ее главном «оружии».       В конце концов, вся эта ситуация была спланирована им.       Рубинштейн открыто демонстрировал свое желание изучить ситуацию с Разумовским, поэтому поставить ему условие для одной из их «бесед» было просто. Но мужчина так же понимал, что Лизу, как бы главврач не пытался, ему не достать. Даже если бы она согласилась, Анастасия вцепилась в нее всеми своими коготками и не допустила бы того, чтобы ее подруга оказалась здесь с ним один на один. Слабое место дочери он знал уже в первую их встречу и продумал все так, чтобы она встретилась с Сергеем, дабы подтвердить его ожидания о том, как будет защищать Лизу.       Ну и конечно, кого, как ни Разумовского, «Птица» знал лучше всего? Уж его мотивы защитить важного человека буквально впечатаны в мозг. И раз изменить что-то он не сможет, решил передать это праву тому, кто точно справится.       «Птица» хотел только одного, показать Анастасии свое превосходство, ведь как бы сильно она не старалась учиться, работать, писать научные проекты, разрабатывать новые технологии – она была всего лишь «Птенцом».       «Птенцом», у которого забрать что-то ценное труда не составит.       Улыбнувшись еще шире, мужчина снова откинулся на спинку, облизав потрескавшиеся губы.       - Она моя, ты же понимаешь это, - перестав улыбаться, спокойно произнес «Птица» с тоном победителя, когда Разумовская приблизилась к столу, неохотно оперевшись на него руками.       Приподняв голову, чтобы видеть лицо проигравшего, он с удовольствием отметил, как дико горели ее глаза. На мгновение ему показалось, что он сможет вывести ее из себя, как вдруг девушка рассмеялась, так чисто и искренне, что у него перехватило дыхание.       - Ой-ли? – отсмеявшись, ответила Анастасия, протяжно выдохнув, восстанавливая равномерное дыхание. – А ты не понял, в какой момент я соврала? – удивленно изогнув брови, спросила девушка, демонстрируя талант к владению эмоциями. – Думаешь, это ложь, что она счастлива? – продолжая иронизировать, она издевательски приложила ладонь к груди, словно показывая, как ее тронула его жестокость. – Как будто на тебе свет клином сошелся, - моментально меняя выражение с изумленного на беспристрастное, закончила Разумовская, подав знак рукой, чтобы открыли дверь.       Ее одновременно взбесило и обрадовало то, как «Птица» расплылся в жуткой ухмылке и дернул рукой в смирительной рубашке, словно собирался освободиться прямо в этот момент. Но санитары вошли быстро, схватив его с обеих сторон, и подняли на ноги, выводя в коридор, где мужчина пересекся с излишне возбужденным лечащим врачом.       «Птица» получил то, чего хотел, как и Рубинштейн, поэтому у него не было необходимости и желания вырываться, пока они возвращались в его палату.       Анастасия оставалась на месте еще какое-то время, обдумывая, сколько ошибок допустила в общении в отцом и как исправить ситуацию с Лизой. Ей пришлось согласиться, что мужчина имеет большее влияние на ее подругу, нежели она сама, возможно даже со временем Лиза сама захочет навестить его против воли Разумовской. Хотя правильнее будет сказать, когда она решится? Желание встретиться с ним у девушки было, когда ей позвонили из лечебницы.       Если она отправит подругу куда-то далеко, то это будет жест отчаяния и исход, которого ожидает «Птица», соответственно, поступить нужно умнее.       Разместившись в подъехавшем автомобиле, Анастасия раздумывала над тем, как избавиться от конкурента за внимание подруги, разочарованно упрекнув саму себя за то, что стороны это выглядит, как дележка игрушки.       - "Птица" опасен в своей нестабильности, - рассуждая вслух, произнесла девушка, вяло глядя в окно, на сгущающиеся тучи. – Но если он объединится с Разумовским и начнет контролировать себя, то станет реальной угрозой. – Встретившись в зеркале заднего вида со взглядом водителя, Анастасия устало выдохнула, словно потратила лимит сил на этот день. – Стоит не допустить подобного и прервать курс лечения, - мужчина в зеркале согласно кивнул, молча приняв приказ.       За последний год работы ей нравилось именно это – когда выполняют все, что ты говоришь, и не задают лишних вопросов.       - Не хочется этого делать, но Лизу придется привести в гости, чтобы нарушить устоявшуюся атмосферу порядка в этом жалком заведении, - вновь посмотрев на стены больницы, продолжила Разумовская, когда они повернули к выезду с полуострова.       Водитель лишь хмыкнул, понимая, к чему вела его начальница, но комментировать это не стал.       Вся ее «группировка» знала, что Анастасия никогда не включает подругу в свои дела, как самого ценного игрока, но если она на это решилась – значит ничего не пожалеет для победы, будь это деньги, время или люди.       Если понадобится немного падали, чтобы привлечь к ловушке одну птичку, то разве Разумовская не найдет ее? ***       В конце дня, когда время перевалило за 19 часов, Анастасия приоткрыла глаза, поняв, что снова уснула за рабочим столом.       С одной стороны, она не любила показаться слишком открытой и беззащитной перед своими людьми, но с другой стороны, она купила слишком удобное кресло, и грехом было в нем не уснуть. Недоуменно посмотрев на ноги, укрытые ее же курткой, девушка беззлобно ругнулась, прекрасно предполагая, что Лиза захочет узнать, как прошла встреча с Разумовским, а значит, зайдет в гости.       А тут глава мафиозной группы из наемников с высшим химическим образованием спит в своем кресле.       - Неудивительно, что она не боится меня бесить, - вставая с насиженного места, самой себе сказала Разумовская, пошарив среди бумаг на столе в поисках телефона.       Дисплей так и пестрил сообщениями от подчиненных, новостями о выполненных заданиях, поступивших заказах на компоненты для лаборатории и пропущенными звонками от людей, нанятых для постройки и оснащения ее будущего бара. Оценив масштаб проблемы, она смахнула все уведомления и бросила гаджет поверх какой-то папки. Ей не хотелось решать проблемы сразу после пробуждения и на пустой желудок.       Поэтому вызвав к себе водителя и нескольких подчиненных, Анастасия передала одному из них телефон, чтобы тот разобрался с поставщиками и пригласил Лизу в ресторан, где они часто ужинали в подобных случаях, а затем избавился от гаджета, и объяснять «почему» не пришлось.       Заехав домой, девушка приняла душ, переоделась в свежую одежду и, взяв планшет с материалами по бару, решила ехать на место встречи с подругой. Уже сидя в машине, она поняла, что Лиза знала о ходе постройки даже больше, чем сама Разумовская, а материалы взяла только для того, чтобы отвлечь Шифр от вопросов про встречу в психбольнице.       - Ты боишься объясняться перед женой, когда косячишь? - несильно ударив головой по спинке сиденья, спросила девушка, вяло посмотрев в глаза водителя в зеркале заднего вида.       - Иногда она пугает, но чаще просто выглядит разочарованной, словно и ждала любого проступка, - стараясь короче, чем запланировано, ответил мужчина, усердно пряча улыбку, ведь в его представлении, Анастасия выглядела именно как провинившийся муж, готовящийся к выговору от жены.       Разумовская же лишь мимолетно хмыкнула, снова глядя на проносившееся мимо дома.       Для нее разочарование близкого человека все равно, что предательство, это прекрасно известно по тому, что произошло между ней и бабушкой с дедушкой.       Уже готовясь получить диплом в университете, Анастасия тратила огромное количество времени и нервных клеток, пытаясь нанять людей, не обремененных моралью, но еще не известных в близких кругах у полицейских. После случившегося в лаборатории, она спешно придумала план, как оставить разработку яда в секрете и «помочь» директору избежать шумихи, которая поднимется вокруг смерти одного из ведущих научных руководителей. Ей приходилось много врать, порой она даже сетовала на то, какие простодушные вокруг люди, ведь ей самой иногда казалось, что она несет полную чушь. Поэтому состряпав достаточно достоверную историю про несчастный случай, Анастасия избежала проблем, и, наконец, заручившись поддержкой пары миньонов, она смогла начать строить план по дальнейшей работе со своей новой разработкой.       Именно на этапе, когда их группа стала чуть больше, а подобие лаборатории уже строилось где-то на развалинах, куда Правительство даже не смотрит, Разумовскую ждала осечка в виде матери, которая вернулась с очередной командировки и застала дочь, выходящей из машины с подозрительными личностями. Очевидно решив, что ее ранняя беременность была не самым худшим вариантом в их семье, Евгения Исупова впервые по настоящему включила «мать». Заподозрив что-то неладное, она воспользовалась знакомством с человеком в органах, попросив узнать, кому принадлежала машина. Даже просто услышав о том, что номер, который она назвала, не зарегистрирован, у женщины отключились тормоза.       Вломившись в комнату дочери, она замерла на месте, когда та незаинтересованно подняла голову в ее сторону, оторвавшись от тетради по экономике.       - С возвращением, - беспристрастно произнесла дочь, и это стало последней каплей.       Евгения подлетела к ней и отвесила пощечину, из-за которой девушка отклонилась и упала со стула. Пока она потирала ушибленное место, а бабушка что-то кричала, женщина опустилась рядом с Разумовской, встряхнув ту за ворот рубашки, которой у нее прежде не было, начиная свою поучительную и длинную тираду об упущенных возможностях, о неоцененных усилиях вложенных в воспитание, о неблагодарности и том, что обычно говорят родители, когда их дети не оправдывают ожиданий.       - А ты тут причем? - дождавшись конца, без толики раскаяния спросила Анастасия, когда мать потребовала объяснить то, как девушка разрушила все «святое», что ей давали для жизни: внимание, заботу, поддержку и прочее.       Не представляя, что ответить на это дерзкое заявление, Евгения отошла от Разумовской, словно впервые ее видела.       Тот вечер стал последним, когда Анастасия ночевала под крышей дома. Уже на следующее утро она перевезла вещи на той самой машине, которую мать назвала преступной. Переселиться пришлось в какую-то каморку в общежитии, но ее это мало волновало, она не часто там появлялась, волновало то, какой ужас и печаль были на глазах бабушки и дедушки, когда она подтвердила все слова матери: машина не была зарегистрирована, люди, с которыми она начинала работать, не были святошами, а сама она не собиралась оправдывать их ожидания, которые ограничивались окончанием ВУЗа и вступлением в брак с каким-нибудь «хорошим» молодым человеком.       Разумовская чувствовала себя загнанным зверем в этой квартире с тех пор, как ее мировоззрение изменилось, требуя от мира больше, чем она получала все эти годы. Если Лиза была для нее маяком, то Исуповы стали якорем, именно поэтому она решила сбросить его, чтобы двигаться вперед.       Приоткрыв глаза, когда она поняла, что за воспоминаниями потратила все время в дороге, Анастасия поправила воротник и, взяв сумку с планшетом, вышла из автомобиля у главного входа в ресторан, где ее уже встречал невысокий худощавый администратор.       Кивнув водителю, она поднялась по ступеням.       - Моя компаньонка уже прибыла? - не поворачивая к юноше голову, спросила Разумовская, двигаясь в направлении, где располагалось ее vip-место.       - Да, мисс Шифр приехала менее 20 минут назад, - следуя за девушкой, ответил администратор, и, успев протиснуться перед ней, открыл дверь в зал для особых гостей.       Анастасия задержала дыхание прежде, чем войти и отыскать глазами подругу, которая стояла у окна и смотрела на город.       Ей не нужно было гадать, чтобы представить ход мыслей Шифр, но этот одинокий профиль на секунду заставил Разумовскую остановиться, не решаясь нарушить единение подруги.       - Я вижу твое отражение, ты же знаешь? - риторически произнесла Лиза, и Анастасия улыбнулась уголками губ прежде, чем подойти к ней.       Сохраняя молчание, они просто наблюдали за тем, как загораются все возможные огни города, начиная от фонарных столбов и заканчивая неоновыми вывесками различных заведений.       Разумовская понимала, что поговорить все равно придется, поэтому повернулась к собеседнице и набрала полные легкие воздуха.       - Я была в месте, где строят бар / Я разговаривала с ними обоими, - одновременно произнесли девушки, удивленно уставившись друг на друга, но если Анастасия изумилась инициативе Лизы, начать диалог, то сама Шифр уже через мгновение отвела взгляд, скрестив руки на груди в защитном жесте.       Дав ей время, чтобы подготовиться, Разумовская сделала шаг ближе к ней, чтобы девушка всецело обратила на нее внимание.       - Я хочу, чтобы ты была готова, когда он выкинет то, чего мы не ожидаем, - призывно глядя в глаза подруги, произнесла Анастасия, ясно представляя перед собой образ самодовольного «Птицы», который чувствовал себя королем даже в смирительной рубашке.       - Он в лечебнице для душевнобольных, чего от него ожидать? - изогнув брови в удивлении, иронично спросила Лиза, сомневаясь в обоснованности паранойи у Разумовской.       - Худшего, - не разделяя ее скептицизма, ответила Анастасия, подняв руки на плечи девушки, - ты услышала меня?       Дождавшись ее неуверенного кивка, она положила конец разговору, пройдя ко столу, где находилась уже открытая бутылка вина и 2 бокала, чтобы не видеть того, как Шифр сожмет челюсти, чтобы сдержать слезы, а затем бесшумно вдохнет полной грудью, заставляя себя медленно отпустить тревогу.       Или печаль, смотря, чего было больше.       - Ты будешь? - указав на бутылку, наивно спросила Разумовская, когда подруга обернулась к ней.       - Это я его заказала, разумеется, буду, - накуксившись, ответила Лиза, подойдя к столу и взяв свой бокал.       Налив вино, Анастасия предложила тост «за наш будущий бар» и, слегка стукнувшись горлышками, девушки сделали пару глотков прежде, чем сесть за стол и начать обмен новостями.       Всего, что не касалось Разумовского, ведь глядя на скромную улыбку подруги, девушка думала лишь о том, что сделает все возможное, лишь бы «Птица» оставался там до скончания времен.       Пусть подавится короной, которую ему надели на голову в его же клетке с белыми мягкими стенами.