Майор Гром. Чумная наследница.

Анастасия Разумовская Санкт-Петербург, менее года назад Первое утро, которое не начиналось с разрыва телефона от входящих звонков, определенно радовало Разумовскую, учитывая специфику ее «социального» положения и работы. Единственное, что расстроило, это собственный организм, который разбудил ее в шесть утра, а не дал подремать хотя бы до десяти. Перевернувшись на спину, девушка провела по лицу ладонями, прогоняя остатки сонливости, и посмотрела в потолок, к которому тянулись цепи и крепления, держащие ее кровать. Это было что-то из ряда ее хобби – сравнивать то, что она имела в начале своей жизни, и то, что приобрела со временем. Анастасия по фрагментам собирала картинку того, как Лиза настаивала на нормальной подростковой комнате, когда девушка начинала жить самостоятельно, а не красить все стены в черный цвет, а на пороге стелить ковер с надписью «Не приближайся – убьет!». Вдохнув, она откинула одеяло, свесив ноги с кровати, которые не дотягивались до пола, застеленного каким-то ворсистым ковром – очередная дизайнерская идея Шифр, знающая, что ее подруга ненавидела холода. По той же причине полы ванной, кухни и прихожей имели подогрев, о пользе которого думала девушка, умываясь теплой водой. Прокрутив в памяти события последней недели, Разумовская внимательно изучала собственное отражение, размышляя о том, что как бы сильно она не старалась остаться одна, подруги в ее жизни было слишком много, чтобы полагать, будто избавиться от нее будет просто. Квартира, бар, лаборатория – незримый след Шифр всегда был вокруг, даже часть ее подчиненных оставались живы или на свободе только потому, что Лиза заступалась за них перед Анастасией. Она до сих пор не нашла ответ на вопрос – было ли в ее жизни что-то личное, что она точно могла назвать лишь своим, ведь новая личность, открывшаяся после встречи с Чумным доктором, по сути последствие ее прогулки с подругой. Даже о том, что Разумовский ее отец, она узнала, когда половину его жизни стала составлять все та же Шифр. Проследив, как напряглись ее плечи, Анастасия выпрямилась, глубоко вдохнув и выдохнув, и вернулась в комнату, взяв с подставки на тумбе телефон. - Ой, - неловко вырвалось у нее, когда девушка поняла, что забыла поставить телефон на зарядку, а не разбудил ее гвалт звонков просто потому, что тот выключился. Отыскав зарядку, Разумовская оставила гаджет на своем месте и направилась на кухню, вздрогнув, когда ноги коснулись холодной плитки. Поджав пальцы, она доковыляла до пульта и включила подогрев раньше, чем кофемашину, хотя та стояла ближе. Расслабившись, только когда ее тело почувствовало тепло от пола, Анастасия на мгновение блаженно прикрыла глаза, а потом занялась приготовлением завтрака, состоящего из кофе и пары тостов с сыром. Пропустив мимо совести то, что холодильник ей так же заполняла подруга, Разумовская разместилась в гостиной, взяв с собой ноутбук, раз телефон оказался бесполезен на некоторое время. Бегло просмотрев городские новости и выписав для себя какие-то фрагменты в блокнот, чтобы потом поручить своим людям разобраться с ними, девушка проверила свои ресурсы, выделила дела, требующие немедленного вмешательства, и закрыла крышку ноутбука. Подняв глаза на часы, Анастасия шумно выдохнула, ведь еще не было даже девяти часов. Откинувшись на спинку кресла, она придумывала, чем себя занять, ведь все важные утренние встречи она отменила вечером предыдущего дня на тот случай, если восстановлению бара от эмоционального выброса подруги понадобится уделить чуть больше времени. Но раз на ее пороге не толпятся подчиненные и не докладывают о ненамеренном убийстве «телохранителя» Лизы, значит, все проходило не так уж скверно. Оставалось дождаться момента, когда Шифр и Разумовская останутся один на один, и ей все же придется объясняться или защищаться, в зависимости от настроения подруги. Эти эмоциональные качели давались ей тяжелее, чем пытки, проводимые для врагов, вот почему девушка не заметила, как закрыла глаза, разрешая себе короткий перерыв после душевного самоистязания. Вытащив свое сознание из недосна, Анастасия пару минут смотрела перед собой, не цепляясь за что-то конкретное, вдруг усмехнувшись от мысли, что кофе ее отключило, а не дало энергии, как планировалось. Поднявшись с кресла, девушка убрала ноутбук на законное место, помыла посуду и вернулась в комнату, включая телефон. Пока гаджет возвращался к жизни, Разумовская повернулась к зеркалу, включила утюжок и стала выпрямлять завившиеся после сна волосы. Надежда побыть безответственной главой мафии развеялась, когда на телефон стали приходить уведомлении обо всех пропущенных звонках и смс от ее подчиненных. Перестав считать где-то на пятнадцатом уведомлении, Анастасия поджала губы, решив сначала закончить с укладкой и только потом включить работоспособный режим с раздачей указаний или предупреждениями о грядущих проблемах. Закрепив волосы гелем, девушка потратила еще некоторое время, чтобы убедится в том, как локоны лежат на своих законных местах, и только потом сполоснула руки и отключила телефон от зарядки. Экран пестрел всеми возможными уведомлениями от самых разных личностей, не ограничиваясь только кругом ее доверенных лиц, но и включая в себя несколько приглашений на различные выставки и ужины, однако одно сообщение Разумовская прочитала самым первым. «Забери своего миньона, я иду в кино с Игорем сегодня», - не зная почему, но Анастасия набрала полные легкие воздуха прежде, чем написать ответ Шифр. «А как же Юля?» - с сарказмом спросила девушка, решив не заострять внимание на том, что подруга пропустила такие вещи, как «доброе утро», «пожалуйста» или «надеюсь, тебе готовят место в аду». «Она собирает материал для выпуска «Лейрус», мне подать ей несколько идей?» - ехидно пришло с той стороны, но Разумовская только хмыкнула. С одной стороны, ей льстило, что общественность дала ей прозвище в честь самого ядовитого скорпиона в мире, а не какой-нибудь змеи или паука, что было бы банально. С другой - ее веселили попытки Лизы угрожать ей раскрытием ее личности девушке майора. «Кино так кино», - коротко ответила девушка, покрутив телефон, утратив желание разбираться с другими проблемами. Добравшись до гардеробной, Анастасия размышляла над сложившейся ситуацией, полагая, что после встречи с Лизой «Птица» мог оказаться слишком «эмоциональным» и предпринять что-то, чего она бы не ожидала. Даже отправлять туда своего нового подчиненного могло оказаться опасным, если Разумовский запомнил его, то мог понять, что это партизан его дочери. Но опять же уводить охрану от подруги, как единственного магнита для отца, ей не хотелось на тот случай, если сети «Птицы» разрастались, даже пока он находился в лечебнице. Она положительно относилась к Грому, мужчина был чем-то нормальным в жизни Лизы, мог защитить ее и развеселить даже вопреки тому факту, что был тем, кто поймал и посадил Чумного доктора. Но Анастасия, так или иначе, понимала, что Игорь работает по ее делу, и если кто-то попытается добраться до нее через подругу, то Шифр недолго сможет скрывать от майора правду о работе Разумовской. Надев рубашку, брюки и жилет, девушка расправила невидимые складки на одежде и, убедившись, что все выглядит идеально, снова взяла телефон, написав сообщение Волкову. «Сегодня держись на расстоянии. Если майор заметит слежку, вытаскивать тебя из тюрьмы не буду, как и оплачивать твои больничные счета», - получив в ответ на смс короткое «понятно», она бросила гаджет на кровать, вновь повернувшись к зеркалу, поправив воротник рубашки. Убедившись, что ей не хочется что-то менять, Разумовская вызвала машину, надела часы и любимую брошь, собрала некоторые документы и разбором уведомлений занялась только уже в пути до своего рабочего места. Решив, что заезжать в бар будет излишне, она просто спросила у администратора счет на ремонт, нахмурившись, когда он ответил, что необходимо купить только новую вазу и пепельницу. Ее терзали сомнения в очаровании Волкова, которым он приворожил подругу, иначе почему она не отправила его в больницу или не разнесла половину заведения? Вычеркнув из ежедневника строку с оплатой счета за восстановление бара, Анастасия открыла следующее уведомление в телефоне, узнавая последние новости и выписывая то, что требует какого-то внимания. Периодически ей приходилось отвечать на звонки от людей, которых она не могла игнорировать, поэтому порой возвращалась к исписанным страницам и вспоминала, что записывала до этого. Почти разобрав накопившиеся сообщения, Разумовская вдруг замерла, пробежав по строкам одного из оставшихся, ощутив, как треснула ручка в ее сжатой ладони. «Разумовский этим утром отправил двух санитаров в больничный отпуск, третий, новенький, потерял сознание, упал с лестницы и сейчас находится в коме». Представив описанную картину, Анастасия нервно ухмыльнулась, отложив сломанную ручку, закрыв ежедневник и начав нервно постукивать по его обложке кончиками пальцев. Но ухмылка быстро исчезла от короткого предположения, что Лиза не просто так собралась в кино с человеком, который был врагом «Птицы» номер 2, сразу после нее самой. Вряд ли бы она испугалась того, что Разумовский едва не оказался на свободе. Есть даже крошечный шанс, что тогда в палате, оставшись с ней один на один, мужчина как-то убедил ее отвлечь Грома, чтобы у него появился шанс прорваться к выходу. «Это паранойя», - набрав номер подруги, пыталась убедить саму себя девушка, слушая гудки и все еще отбивая нервный ритм пальцами. Услышав щелчок, знаменующий ответ на той стороне провода, Анастасия вдохнула и выдохнула прежде, чем разлепить губы для вопроса. «Нет, я не знала, Игорь сейчас поедет туда», - спокойно и толику устало раздалось в трубке, и девушка недовольно поморщилась, понимая, что становилась предсказуемой рядом с подругой. Какое-то чувство или несколько лет дружбы подсказывали, что слова Лизы правда, может поэтому Разумовская облегченно прикрыла глаза, ощутив, как расслабились конечности. - Ты поедешь к нему? - проглотив чувство вины перед Шифр за излишние подозрения, спросила Анастасия, еще не будучи уверенной, положительно это скажется на ситуации или отрицательно. Почему «Птица» вообще попытался сбежать именно сейчас? Кто-то рассказал ему о том, что она искала пути вступления в права на владение «Vmeste» и объявлении себя его единственной наследницей? Но как это можно было узнать, даже справки она наводила не лично и кучей обходных путей? Шифр не рассказала бы об этом, потому что знала, что Разумовская хочет сделать все безопасно, в первую очередь для своих оставшихся родственников. А они могут пострадать, если найдутся несогласные с тем, что Анастасия готова быть владельцем самой крупной соц.сети в России. И если она решит защищать свои границы, это выльется в открытие миру правды о том, кто «пакостит» в городе сразу после Чумного доктора. Иронично, «Птица» носил маску, но предпочитал красочные представления, тогда как его дочь не прятала свое лицо, однако следы убийств к ней никак не вели – кроме кровной связи они отличались буквально во всем. Разумовская в очередной раз поняла, что единственное звено их связи – это Лиза. Осознав, что вызов все еще идет, девушка мотнула головой, задумавшись о приеме каких-нибудь препаратов, потому что сумбур вокруг Шифр ее изрядно вымотал. Вчера она готовилась попрощаться с ней, сегодня проснулась с мыслью, что это будет очень непросто, а за последние 10 минут она успела практически обвинить ее в предательстве и раскаяться за это. Анастасия и сама не заметила, как улыбнулась, ощущая тепло оттого, что Лиза продолжает наполнять ее мир эмоциями, какими бы противоречивыми они не были. Это характеризовало Разумовскую как человека, а не бессердечную машину; хорошо это или плохо, но как минимум ей не приходится придумывать какие-то изощренные методы «развлечений». Это замечательно для людей ее окружения, которым не приходится креститься каждый раз, когда видят Анастасию с хмурым выражением лица. «Нет, я не поеду», - неуверенно раздалось в трубке, и девушка кивнула самой себе, прекрасно понимая, почему подруга так решила. Может, если бы они не ездили к «Птице» днем ранее, то Лиза была бы рада помчаться туда на всех парах, услышав подобные новости, но общение с мужчиной выматывало ее так же, как и Разумовскую. К тому же Шифр слабо походила на ту, кто смог бы делать вид, что никогда не был в лечебнице и не знакомился с главврачом. Да и сам Рубинштейн в разгар эмоционального всплеска мог сказать что-то неаккуратное и подставить их обеих. - Я поняла, - не дожидаясь еще какого-то ответа от подруги, Анастасия положила трубку, откинувшись на спинку сиденья. События стали разворачиваться слишком быстро, а Разумовская предпочитала хаосу упорядоченность и любила просто зачеркивать уже выполненные действия, переходя к следующим. Не нужно быть гением, чтобы подстраиваться под любое происходящее событие, в конце концов приспосабливание – это базовый инстинкт любого живого существа, которое хочет жить. Куда сложнее быть достаточно умным и предусмотреть абсолютно любые возможные исходы и пути решения проблемы. А Разумовская всегда считала себя умнее многих. Даже своего отца. *** Пока Анастасия направлялась к своей обители, организовывая несколько совещаний с личностями, которые все еще числились в полицейских базах под графой «особо опасны», Волков старательно делал вид, что действует согласно приказу своего нового работодателя, но для Лизы это выглядело как ребячество взрослого человека, забывшего об инстинкте самосохранения. Олег сидел в гостиной девушки, для вида надев очки и записывая буквально каждое действие Шифр в блокнот. - Тебе вроде сказали держаться на расстоянии? – делая глоток кофе, риторично уточнила девушка, закатив глаза, когда надзиратель записал этот жест на бумаге. Мужчина показательно отсел дальше от хозяйки квартиры и посмотрел на нее с явным вопросом «так тебя устроит?». Состроив ему гримасу, Лиза посмотрела на телефон, снова прокручивая разговор с Разумовской. Она собиралась ехать в лечебницу с одной пижаме сразу, как только с ней связался Игорь. Он поддерживал ее чувства, когда она еще не осознавала их и не знала, к кому привязывается. Его желание проявить заботу было понятным, но она не хотела показать «Птице» то, каким уязвимым может стать Гром рядом с ней. Майор полиции мог размахивать кулаками и разбрасываться глубокомысленными фразами, но стоит за его спиной оказаться человеку, которым он дорожит, и весь его мир замкнется только на том, как стать защитником, а это чревато не самыми приятными последствиями. Ее угнетало и пугало то, как она оказалась между ними всеми. Шифр защищала Настю от Грома и никогда не рассказывала то, чем занимается ее подруга. Так же она хотела защитить Грома от «Птицы», ведь майор будет единственным, кто пожертвует собой, чтобы защитить ее, тогда как Разумовская предпочтет решить вопрос с отцом, не боясь запачкать руки. Но теперь ее треугольник из двух Разумовских и Грома разбавлял еще и Волков, которого стоило оградить от Анастасии, ведь как объяснил Олег, та не знала его настоящей личности, а он старательно это скрывал, пользуясь связями в каких-то своих «военных» организациях. Измученно представив этот зоопарк, Лиза вздрогнула, когда мужчина опустился перед ней на колени, уверенно взяв ее руки в свои и уткнувшись в этот замочек подбородком. Ей казалось, что в его глазах была и поддержка и обещание, что он со всем справится. План у него на вечер был грандиозный, но именно это не нравилось девушке. И все же смотря на молчавшего собеседника, Шифр заставила себя коротко улыбнуться, давая понять, что переживать будет, но верить будет не меньше. Убедившись, что его никто не остановит, Волков поднялся на ноги, порывисто поцеловав лоб девушки, и едва не сбежал, направляясь воплощать свой план. Лиза же могла только оставаться на своем месте и усердно бороться с мыслью, что Анастасия возненавидит ее, как только узнает о случившемся и причастности единственной подруги. Никто не был виноват в том, что у обоих Разумовских взаимная ненависть друг к другу и одно желание на двоих – быть выше всех, но почему-то именно окружающие, как правило, страдают от их выяснения отношений больше всех. Глубоко вдохнув и выдохнув, Шифр взяла телефон, быстро напечатав сообщение Грому: «будь осторожен», и уже через несколько минут ей пришел ответ с фото, где Игорь у зеркала показывает знак «v» пальцами и корчит рожицу. - Взрослый человек должен быть, - вслух произнесла Лиза, слабо покачав головой, как вдруг ей пришло сообщение с другого номера. Открыв его, Шифр недоуменно уставилась на фото своего профиля с гаджетом в руках, но повернув голову к окну и найдя фигуру с биноклем на крыше соседнего дома, она смогла только проглотить ругательство и показать Волкову неприличный знак средним пальцем. Улыбнувшись, когда мужчина активно помахал ей и отправился к спуску, девушка допила кофе, помыла посуду и вернулась в комнату, решив подобрать наряд для вечера. Ее успокаивала монотонность, с которой она доставала и оценивала одежду, поэтому вскоре ее мысли занимал только будущий поход в кино, где ей придется объяснять детали Игорю, ведь книгу, на основе которой снят фильм, читала только она. Лиза, в прочем, все еще была удивлена тем, что именно Гром стал инициатором прогулки, ей казалось, что с такой работой Юля могла давно сказать ему «до свиданья» из-за нехватки внимания со стороны мужчины. Они не числились близкими подругами, но хорошими знакомыми точно, именно поэтому Шифр предупредила журналистку, что украдет ее парня на вечер, и тепло улыбнулась, когда та пожелала удачи и попросила развеять его. Никакой Анастасии, никакого «Птицы», никакого Волкова – снова и снова повторяла себе Лиза, перебирая вещи. Ей нравилось представлять, что все будет именно так, ведь на самом деле все было наоборот: этот вечер будет полностью принадлежать Анастасии, «Птице» и Волкову. Отложив собранный комплект одежды, Шифр поставила рядом с ним упаковку с успокоительным, решив, что лишними они точно не будут, а подумав еще немного, выпила пару таблеток. Как минимум, так ей не захочется убить Волкова вечером, вне зависимости от того, пройдет все гладко или нет. Вспомнив его уверенные глаза в их первую встречу, когда он говорил о том, что сделает все возможное ради друга, Лиза на самом деле поверила, но Олег показался ей слишком хорошим, чтобы представлять, как ответит Анастасия, если его план удастся. Подумав, что необходимо подстраховаться и узнать настроение Разумовской, девушка набрала ее номер, старательно придавая голосу непринужденность. «Хочешь позвать в ТЦ за покупками?» - помня дурную манеру подруги покупать новые наряды при любом удобном случае, спросила Анастасия, а Шифр показалось, словно на заднем плане что-то упало с громким хлопком. - Пообедать, - поправила она, старательно игнорируя посторонние шумы и надеясь, что та ответила не в момент чьих-то пыток. «Твой книжный клуб заканчивается в два, могу заехать около половины», - очевидно, смотря на часы, ответила Разумовская, вынудив подругу закатить глаза, ведь даже она сама не всегда помнила распорядок своих дел. - Хорошо, - вешая трубку, коротко согласилась Лиза, еще какое-то время стоя на месте и удивляясь тому, как просто дался ей этот разговор. Было это внутреннее ощущение или принятое успокоительное начало действовать, но Шифр не испытывала внутренний дискомфорт до тех пор, пока на ее телефон не пришло сообщение от Волкова. «Ты состоишь в книжном клубе?», - сначала девушка хмыкнула его удивлению, но вскоре вспомнила, что вся ее активность была под надзором Разумовской, а свободы действий как таковой у нее не было. Печально выдохнув, Лиза покосилась на кровать, подумывая полениться, но осознав, что встреч на сегодня у нее было слишком много, она выругалась в потолок и направилась в ванну, по пути включая музыку, чтобы не приводить себя в порядок в депрессивной обстановке. В отличие от подруги, Шифр любила часами издеваться на собой, поэтому завивала волосы, но, даже зная, что на середине работы ей это надоест, все равно продолжала данное занятие. Это же святой закон всех женщин: прямые волосы - завить, кудрявые – выпрямить, ему следует даже Разумовская, так что Лиза тоже не считала себя особенной, чтобы нарушать его. Заканчивая с прической, она бралась за косметику. Макияж давался ей проще, но почему-то именно в данный день девушка желала, чтобы все было идеально, и потому злилась из-за любой мелочи. Спустя более двух часов, Лиза критично оценила свой внешний вид, поправила невидимые изъяны и, собрав сумку, вызвала такси до места встречи клуба. Не сказать, что она была фанатом книг настолько, чтобы тратить время на обсуждение прочитанной литературы на каком-то общем собрании, но после событий с Чумным доктором, правды о Разумовском и изменениях Насти, Шифр решила, что ей нужно куда-то тратить энергию, ведь любая минута свободного времени становилась возможностью истязать себя мыслями. Стоит вспомнить хотя бы один хороший момент в компании едва обретенной подруги, с которой она познакомилась на конференции, как следом всплывают картины того, как Настя лежит в больнице, потом едва не сжигает человека заживо, погружается в исследования, ставит эксперименты на людях (порой доходящих до летального исхода), формирует тайную группировку, расширяет связи в криминальных кругах и так далее. Сложнее всего далось принятие, что Анастасия применила на матери какой-то препарат, всколыхнувший ее память настолько, что она вспомнила каждый момент, проведенный на школьной вечеринке. Соответственно, девушка узнала имя отца, но не до конца сформировавшийся разум новой личности был слишком шокирован, чтобы оказать женщине помощь, когда препарат оказал побочное действие. Врачи только развели руками, не имея представления, как мозг практически сгорел изнутри. В тот момент, стоя в морге напротив остывшего тела, Настя достигла предела и приняла в себе открывшиеся изменения. Так появилась Анастасия Разумовская - девушка, вооружившаяся всевозможной научной литературой, чтобы восстановиться в школе, сдать всяческие экзамены, восхитить или ужаснуть учителей и закончить школу с такими видом, словно это было так же просто, как лужу перешагнуть. Следующим этапом она поставила преодоление ВУЗа, поиск лаборатории с не самыми «сообразительными» учеными, которых можно было водить за нос так же просто, как врать детям, что Дед Мороз на самом деле существует. Делиться крохами получаемой информации от опытов, и в какой-то момент Анастасия поняла, что единственный зрелый человек на весь ВУЗ и лабораторию – это она сама. Когда работа над рядом препаратов была окончена и даже появилась возможность испробовать один из них на ком-то «крупнее» лабораторной мышки, Разумовская стала развивать с себе дипломатические способности с элементами шантажа и угроз, заводя знакомых из бывших воров, хакеров и убийц. Сложнее всего было убедить их в своей компетентности, ведь подростки ее не увлекали в качестве подчиненных, а старшее и опытное поколение нужно было заинтересовать чем-то убедительнее, нежели шанс наживы и лучшей жизни. Заведя больше небольшую компанию, чем террористическую группировку, Анастасия училась быть скрытной, но даже на этом этапе возникли трудности в лице внезапно подключившейся к воспитанию матери. Пройдя этап с «ты - худшая дочь, разрушившая все хорошее, что тебе давали», девушка увидела лазейку к возможности жить отдельно. Не нужно было цепляться за людей, которым приходилось каждый день врать, но если обычно подростки врут по типу: «нет, мам, я не курил, я рядом стоял», то оправдание Разумовской звучало бы как: «нет, мам, я не планирую изобрести самый опасный яд и поубивать всех неугодных мне людей». Но поскольку даже новая личность Анастасии чувствовала себя обязанной бабушке за потраченные годы на ее воспитание, девушка нашла сдававшуюся квартиру в их старом доме, подселила туда своего человека и поручила ему стать тем самым хорошим соседом, который всегда здоровается и узнает «как дела». Нина Александровна была божьим одуванчиком, и втереться к ней в доверие было не сложно. Так девушка узнавала о том, что бабушке необходимо починить кран на кухне или подкрасить стену, и научилась мастерски отправлять к ней необходимых людей. Узнав об этом от Разумовской в какой-то день ее эмоционального выброса, Лиза назвала ее демоном хранителем. «Помяни чёрта, как говорится», - хмыкнула Шифр, когда поняла, что такси остановилось у нужного здания, где проводилась встреча. Поправив сумку на плече, Лиза зашла в кафетерий, уже издалека заметив несколько знакомых лиц, оккупировавших почти целый ряд столов вдоль окон. Передав куртку в гардероб, девушка присоединилась к собранию, слушая или рассказывая, что изменилось за неделю с тех пор, как они собирались последний раз. Но раз большая часть ее жизни – это Разумовская, а про нее многого не скажешь, то Шифр в основном слушала и разглядывала обстановку. Это и помогло заметить на противоположной стороне улицы черный автомобиль и пару мужчин, один из которых стоял, оперевшись о дверцу, и старательно делал вид, что его очень сильно увлекают прохожие. Однако замечая редкие повороты в сторону кафе, где она находилась, Лиза подумала, что не такой уж он простой человек, хотя будучи наемником, он выбрал не самый незаметный цвет волос. Стараясь смотреть ему в глаза, насколько позволяло расстояние между заведением и автомобилем, Шифр все же улучила момент того, как незнакомец посмотрел прямо на нее. Чуть склонив голову набок, как бы спрашивая «что-то забыл», девушка подождала, пока он поймет, что его раскусили. Видимо, все же осознав свой прокол, тот прикрыл лицо ладошкой, повернувшись к коллеге и что-то ему сказав. Тот так же посмотрел на Лизу и, молча подняв тонированное окно, вдруг уехал с места стоянки, из-за чего синеволосый незнакомец едва не упал на бордюр. Наблюдая за тем, как мужчина что-то кричит вслед умчавшемуся напарнику, Шифр покачала головой и, вспомнив манеру поведения Волкова, вдруг поняла, на кого он возложил свои обязанности по наблюдению за ней и отправке данных Разумовской. «Твои миньоны слишком выделяются на фоне адекватных людей», - достав телефон, Лиза написала Олегу, предпочтя предупредить его на тот случай, если Анастасия сама увидит их и задаст вопрос о том, почему они замещают ее человека, и где он сам. Не зная, ответит мужчина или нет, учитывая его занятость, Шифр отложила телефон и еще раз посмотрела на бедолагу на другой стороне улицы. Сначала мужчина смотрел в разные стороны, словно решал, где засесть для наблюдения, но затем достал телефон из кармана и, что-то прочитав на экране, неожиданно яростно посмотрел на девушку. «Я нормальный», - буквально читалось с его губ, когда он указал пальцем сначала на нее, а потом на себя. Решив, что долг по оценке своего наблюдателя она выполнила, Лиза мысленно вернулась в стены кафетерия, здороваясь с новыми гостями и слушая последние новости. Вскоре она вовлеклась в обсуждение недавно вышедшей книги, затем все делились впечатлениями о характере главного героя в произведении, которое нужно было прочитать, а после основной части все разделились на группы по интересам. Шифр слушала своих напарников по «домашнему заданию», объясняла что-то свое, и это увлекло ее достаточно, чтобы едва не пропустить звонок от Разумовской. Взглянув на часы, Лиза поняла, что они увлеклись, и поспешила попрощаться со всеми прежде, чем подъехала бы машина Анастасии. Накинув куртку, Шифр вспомнила про заместителя Волкова уже на улице и поспешила найти его глазами. Тот стоял на прежнем месте, и казалось, даже не шевелился, но, увидев ее фигуру, встрепенулся и сделал жест, похожий на вопрос «обедать?». Кивнув, Лиза наблюдала, как он принимает для себя какое-то решение, а затем исчезает среди толпы людей, даже удивив этим девушку. Однако думать о его странной манере ведения наблюдения долго Шифр не смогла, ведь уже через пару минут к ней подъехал автомобиль Разумовской, и она заняла свое место на пассажирском сидении. Анастасия смотрела на подругу со слабой улыбкой, но Лиза понимала, что покажется подозрительной, если после произошедших событий будет слишком позитивной и открытой. Поэтому она коротко спросила, как проходила работа Разумовской, и передала ей прочитанную книгу, помня увлечение подруги читать что-то для общего развития между встречами с криминальными личностями или подготовками к каким-нибудь опытам. Помнится, Шифр как-то застала Анастасию, когда та пробовала наносить удары своей излюбленной заколкой по манекену, одновременно держа в руке «Преступление и наказание», что соответствовало тематике ее жизни. Достигнув заведения, где Разумовская забронировала столик, девушки обменивались лишь какими-то незначительными деталями, но, заняв свои места, они уже спокойно обсуждали дела по ведению работ в баре, даже не переключаясь на что-то постороннее, словно были обычными партнерами, которые решили вместе перекусить. Когда тема бара им надоела, они заговорили про кино, которое будут смотреть Лиза и Игорь, и Анастасия даже увлеклась темой книги, попросив подругу, как-нибудь дать ей почитать ее. А спустя какое-то время они даже не обращали внимание на то, о чем говорили. Шифр даже удивилась количеству прошедшего времени так же, как на встрече книжного клуба, когда ей написал Гром, предупредив, что заедет домой переодеться, и меньше, чем через час будет ждать ее у кинотеатра. Решив, что время действительно позднее, а дел было еще слишком много, Разумовская позвала официанта, прося счет, и пока он отлучался, она попросила подругу подождать, пока ответит на какой-то звонок. Лиза лишь кивнула и, взяв сумку, подошла к окну, желая узнать, появились тучи или нет. Ясное вечернее небо радовало, поэтому Шифр решила не надевать куртку. Но ее внимание привлекла другая вещь: ее наблюдатель, отправленный Волковым, одиноко сидел на скамье и листал какую-то газету, то и дело поглядывая на заведение, от которого расходились вкуснейшие запахи. Неумышленно улыбнувшись, девушка спустилась вниз, нашла администратора и попросила организовать небольшой перекус «бродяжке с синими волосами», сидящему на улице. Оплатив принесенный счет, Лиза дождалась Анастасию, предложившую подвести ее до кинотеатра, и на выходе из ресторана все же посмотрела в сторону, где сидел удивленный мужчина, держа в руках пакеты с заказанной ей едой. Покрутив головой, он встретился глазами с Шифр, которая уже открыла дверцу подъехавшей машины и одними губами по слогами произнесла «ки-но». Дождавшись, когда мужчина хотя бы кивнет и покажет ей большой палец в качестве одобрения за проявленную доброту, девушка разместилась на своем месте, и автомобиль тронулся в путь. Уже через полчаса Лиза попросила остановиться на парковке в паре кварталов от кинотеатра, чтобы не придумывать оправдание Игорю, если он увидит ее выходящей из дорогой машины с тонированными окнами. - На счет твоего надзирателя, - вдруг произнесла Разумовская, когда Шифр уже потянулась к ручке дверцы. Лиза на секунду представила, что подруга спросит о том, где Волков, но та лишь выдохнула и впервые мягко посмотрела ей в глаза. - Я хочу, чтобы ты понимала, – это ради твоей безопасности, - уверенно продолжила девушка, остановившись без продолжения фразы «а вовсе не из-за моего недоверия к тебе». Заметно расслабившись, Шифр щелкнула Анастасию по носу со словами «я прекрасно все понимаю» и выскочила из авто быстрее, чем подруга сообразила, что произошло. И пока Разумовская принимала отстраненное выражение лица, зная, что водитель видел ее смущение в зеркале заднего вида, Лиза уже добежала до светофора и переходила на противоположную улицу. Сказав водителю, чтобы они проехали за ней, девушка ненавязчиво следила за тем, как подруга передвигается по тротуару в сторону кинотеатра, уверяя саму себя, что делает это из-за беспокойства, а не зависти тому, какой беззаботной была жизнь Шифр. Стоило увидеть, как та преодолела последний пешеходный переход и подбежала к Игорю, слабо обняв его, Разумовская велела ехать к нужному адресу, старательно изучая пролетающие мимо дома, словно они были важнее картины счастливого смеха, который вызывал у Лизы Гром. Зная, что подруге это необходимо, а сама она дать ей подобное не могла, Анастасия взяла в руки пару документов, которые ей необходимо было изучить перед будущей встречей, и погрузилась в чтение. Сама же Шифр шла под боком Игоря, рассказывая о том, как провела день, и ненавязчиво спрашивая, какой была поездка в лечебницу «Птицы». Мужчина старательно подбирал слова, говоря о Разумовском, но суть от этого не менялась. После попытки побега «Птицу» накачали всевозможными успокоительными препаратами, поэтому его сознание находилось в принудительном сне, но это так же делало невозможным провести переговоры с Сергеем. Какое-то время Гром опрашивал персонал больницы, надеясь, что поздороваться с бывшим Чумным доктором все-таки получится. Но даже когда Разумовский пришел в себя, имея способность только вяло крутить головой, Игорь не получил какой-то полезной информации. «Почему захотелось сбежать именно сейчас, а не раньше?» – Ковыряя штукатурку на стене палаты, спросил майор, повернув голову к пациенту, прикованному к больничной койке. Тот попытался отвернуться, но путы ему не позволили. «Лиза…» - хотел ответить Разумовский, но либо какое-то внутреннее противоречие, либо действующие препараты слишком сильно контролировали его, но фразу мужчина так и не закончил. Прокрутив события прошедшего утра, Гром посмотрел на свою спутницу, пока она отдавала билеты контролеру, и решал, стоит ли говорить об одном единственном ответе Сергея. Что бы это не значило, но ему определенно не хотелось представлять, что цель на мушке врага – это Шифр. И еще больше ему не хотелось пугать ее саму. Эта девушка была уникальна хотя бы потому, что вопреки их разнице в возрасте, напортачившим ребенком чаще чувствовал себя именно он. Лиза могла ругать его за любые вещи, которые были неправильными, но он делал их просто из-за того, что это была его рутина: отсутствие нормальной еды, привычка не брать с собой теплую одежду в холод, без причины ввязываться в драки и прочее тому. Она может долго и упорно ругаться, но одновременно с этим пойдет за продуктами и начнет готовить даже в его полуразрушенной квартире; закажет или свяжет что-то для прохладной погоды. А если девушке доводилось заставать его за дракой, то она сначала напугает до чертиков его оппонентов, а потом достанется и ему самому. Невольно улыбнувшись тому, как Лиза выбирала ему попкорн, Гром впервые понял, почему к ней так тянулся Разумовский. Они не обсуждали их отношения с тех пор, как «Птицу» посадили в клетку, но глупо полагать, что мальчик из детского дома может иначе реагировать на девушку, что всеми силами делала его жизнь ярче и теплее. Забрав часть купленной еды, Игорь последовал за Шифр к залу, и весь фильм то и дело поворачивался к спутнице, чтобы запоминать ее эмоции во время фильма. Выйдя на улицу после сеанса, Гром первым делом достал телефон, на котором уже высвечивалось сообщение от Прокопенко. - Ты голодная? – помня привычку девушки ходить в кафе при любом удобном случае, спросил мужчина, пока Шифр надевала куртку и готовилась вызвать такси. - Да, а ты? – оптимистично ответила Лиза и уткнулась носом в гаджет Грома, пока тот печатал ответ своему начальнику. – Возьмем Юлю с собой? – представляя, чем чревато появление Игоря в квартире Прокопенко с другой девушкой, спросила Шифр. - Напишешь ей? – все еще печатая по крошечной клавиатуре, ответил мужчина, даже прикусив губу от напряженности. - Уже, - через мгновение ответила Лиза, показав на экране текст для Пчелкиной. - Вот оно современное поколение, ты же и спишь с телефоном, наверняка, - включая старика, произнес Игорь, хмыкнув, когда Шифр состроила ему гримасу. - Твоя девушка создала самый популярный канал, имея только телефон, так что прояви уважение, - направляясь к переходу, ответила Лиза, на ходу печатая ответ для Юли, когда та спросила про их местоположение. – К тому же вспомни, как ты помыл ее ноутбук. – Припомнив Грому его знакомство с журналисткой и последствия, к которым это привело, Шифр гордилась тем, как мужчина покраснел и поспешил как-то сменить тему. Но в подобном Игорь был не слишком силен, поэтому весь остальной путь до дома Прокопенко они проделали в уютной тишине, чувствуя легкость, просто шагая под боком друг друга. Уже на нужной улице они встретили Юлю, которая стала расспрашивать про фильм, а стоило подняться в квартиру Федора Ивановича, и что такое молчание пришлось забыть моментально. Елена Прокопенко, как истинная глава семьи, утащила девушек на кухню, а мужа и Игоря заставила раздвигать стол и носить стулья для гостей. Пчелкина принесла с собой виной, поэтому женская компания расслабилась куда легче, чем мужчины, ругающие столешницу, у которой не могли найти рычажок, чтобы разложить ее. Приготовив «скромный» ужин, который едва влез на таки подготовленный стол, все заняли свои места, и началось обычное семейное времяпровождение. Ужин, длинные разговоры о прошлом, интересные истории Прокопенко на работе, попытки Грома оправдаться, ведь большинство рассказов сводилось к тому, как начальство выгораживало его перед вышестоящими руководителями. В конце основного приема пищи был десерт, затем домашнее вино, и когда молодое поколение откланялось уже за полночь, Лиза едва переставляла ноги, не понимая, было это от максимального уровня расслабленности, которой она достигла, или все же последняя пара стопок были лишними. В этот раз Игорь даже не возражал, чтобы поехать на такси, поэтому первой подвезли до дома Шифр, а затем и Игоря с Юлей, которые повторяли, что нужно будет как-нибудь еще раз так собраться. Добравшись до своего этажа, Лиза отыскала ключи, а достигнув собственной прихожей, с большим удовольствием скинула туфли. Бросив куртку и сумку на столик, девушка хотела пройти на кухню, чтобы выпить воды, но достигнув гостиной, через которую собиралась сократить свой путь, она ошарашено остановилась на месте. Фигура в белой смирительной рубашке медленно подняла голову в ее направлении, а ее губы растянулись в хищной ухмылке. - Привет, пташка, - хрипло и низко произнес «Птица», облизнув потрескавшиеся губы. И пока тот обменивался взглядами с Шифр, вторая фигура дала о себе знать. - Теперь он твоя проблема, - потирая глаза, произнес Волков, поднявшись с кресла, в котором едва не отключился. – А я спать, - убедительно зевнув, добавил мужчина, по пути стягивая перчатки и ремни с оружием. Проигнорировав вспыхнувшее возмущение Лизы, которая подавилась воздухом, Олег закрылся в ее собственной спальне. - Ты же сказал, что просто подготовишь вся для побега! – повернувшись в сторону спальни, яростно воскликнула девушка, но ответной реакции от бывшего наемника не последовало. Переключив внимание на похищенного пленника, Шифр оставалась на месте еще какое-то время прежде, чем нерешительно приблизиться к «Птице» почти вплотную и наклониться к нему, изучая черты мужского лица, словно за прошедшие пару дней в нем что-то изменилось. Подняв руку, она кончиками пальцев убрала несколько неаккуратных прядей с его глаз, чуть мягче вглядываясь в золотую радужку. - Ты нарушаешь закон, как это не похоже на тебя, - издевательским, но медленным тоном произнес мужчина, опустив взгляд на женские губы, которые дрогнули в ухмылке. - Моя лучшая подруга – глава городской мафии, я знаю о нарушении закона чуть больше, чем ты думаешь, - иронично ответила Лиза, заметив, как «Птица» прикрыл и вновь открыл глаза, словно боролся с самим собой. Встретившись взглядами, они оба понимали, что эта встреча произошла слишком неожиданно, чтобы им было понятно, как реагировать друг на друга. Спустя некоторое мгновение, Шифр посмотрела на затяжки, которые сдерживали мужчину. - Не боишься? – буквально шепотом спросил тот, все еще смотря на опущенные глаза Лизы. Проигнорировав его вопрос, девушка коснулась первого узелка, пытаясь понять, что делать для освобождения пленника. И если она была увлечена этим процессом, то «Птица» лишь заворожено наблюдал за той уверенностью, что отразилась на дне ее глаз. Пока она не видела, он впервые улыбнулся от осознания, что эта пташка никогда его не боялась. Она могла злиться или грустить из-за него, но в ней никогда не было страха. Вот почему первое действие, которое он сделал, освободившись, это коснулся женской руки, проверяя реальность происходящего. Великий и ужасный «Птица» не мог поверить, что это настоящее видение, а не иллюзия, которые он смотрел последние месяцы, находясь в заточении. Ощущение свободы и тепло тела избранницы – чего еще он должен был желать в своей клетке?