Кофе. Котики. Герои.

      В тёмном туннеле раздавались безмятежные шаги. Изуку прикрыл глаза, запев весёлую мелодию. Он размахивал сгоревшей тетрадью с анализом причуд. Его прыжки по бетонному полу походили на заячьи, да и сам подросток со своей миловидной внешностью скорее походил на пушистого горного кролика, чем на обычного юношу. Но шаги прервал булькающий неприятный звук. Подросток распахнул глаза, посмотрев в темноту. Он не мог разглядеть ничего в ней, но в душе что-то отчаянно кричало ему, что во тьме скрывается Грязевой Злодей. Изуку хотел поскорее сбежать, но ноги не слушались, и он не мог сдвинуться. Сердце от безудержного страха бешено билось в груди. Слизь начала ползти по холодному полу. Изуку стиснул зубы, пытаясь не закричать. И вдруг кто-то из зловещей тьмы заговорил: — Наконец-то я нашёл чудесное тельце, — вместо голоса раздались булькующие звуки, от чего уши хотели завянуть. Мидория в страхе смотрел в неизвестную глубину туннеля, в горле встал тугой ком.       Изуку начало тошнить. Его дыхание спёрло противное ощущение в глотке. Пока Мидория в страхе стоял между надёжным светом и неумолимой тьмой, слизь успела подползти к красным кроссовкам. Подросток хотел закричать, но от накопившегося страха грохнулся на холодный, как лёд, пол. Кожа на ладонях резко стёрлась, отдавая едкой болью. Но эта гадкая слизь продолжала настигать его, добравшись уже до колен. Мидория закричал со всей мочи, умоляя о помощи. Он вертел головой и яростно бил руками. Грязевой Злодей добрался до его горла, залезая в распахнутый рот. Сработал рвотный рефлекс и подросток с выдохом выпустил содержимое. Слезы текли ручьями, не останавливаясь, а сердце было готово вылететь из груди от паники. Никто ему не поможет. Никто... Он жалок...

***

      Изуку проснулся от неожиданно жгучего прикосновения. Перед кроватью стояла медсестра, обеспокоенно глядя на него.       Он был весь в поту. Больничная одежда гадко приклеилась к мокрой спине, а бледные руки дрожали. — Что случилось? Вы в порядке? — было видно, что девушка совсем недавно начала работать в больнице. Но даже без подходящего опыта она была готова сделать всё возможное, чтобы помочь юному пациенту. Мидория тяжело и быстро дышал. Сейчас он хотел только выплеснуть жижу в своем горле: — М-мне... Плохо... Таз.. — шёпотом умолял Изуку, скорчив лицо от отвращения. Его ужасно тошнило, в животе было практически пусто, но он отчаянно хотел рыгать. Медсестра, услышав его, поняла всё с первого слова, и мигом рванула за тазом.       Она быстро сходила за ним, словно длинные коридоры не были для неё преградой. Когда девушка вернулась с тазом, положила его на пол около кровати Изуку, и подросток сделал то, что хотел. Внутри была слизь, он отчётливо чувствовал это. Она, точно яд, отравляла его голову навязчивыми ощущениями. Мидория ожидал, что из него выплеснется зелёная грязь, а не простая жидкость, называвшаяся "вчерашним ужином". Его глаза расширились, поняв, что слизи вовсе нет. Но... Он так отчётливо чувствует её! Она точно внутри него! Эта отвратительная грязь, едкая жижа, болотная слизь! Она находится в нём, медленно убивая его изнутри. — Вам стало лучше? Что-нибудь ещё нужно сделать? — медсестра старалась спокойно задавать вопросы, но в её голосе слышны были нотки глубокого беспокойства. Мидория не мог ей ответить. Он сейчас думал лишь о том, что внутри него что-то есть. "Почему тогда я чувствую её в своей глотке?" – спрашивал себя подросток. Что-то есть, он точно знает! Есть! Внутри него эта чёртова слизь!       В это время медсестра чувствовала себя такой бессильной. Она так хотела помочь юному пациенту! Девушка спрашивала его о самочувствии и только на пятый раз он отозвался: — В горле... Есть... Она... — его голос охрип. Возможно, он кричал во сне.       Девушка лишь озадачилась и сказала: — Я не думаю, что она там есть. Вас сильно стошнило, и всё, — она действительно ничего не понимала, но одно знала точно – подростку всего лишь кажется, что в горле "она" застряла. Для Мидории же это было огромной поддержкой. Только через несколько минут он успокоился, продолжая глубоко дышать.       Медсестра до сих пор была с ним, ожидая просьбы о помощи. — Спасибо, — проговорил он. Для него это было, пожалуй, даже больше, чем поддержкой. Никто о нем так не беспокоился кроме матери. Мидория прикрыл глаза, вспоминая произошедшее. Похоже, это был кошмар. Но он был такой реалистичный! От вновь наступившего страха Изуку стал прерывисто дышать. Ему плохо. Он опять всем доставляет проблемы. — Простите... — Мидория готов был разрыдаться прямо сейчас от бушующих эмоций. Он притягивает проблемы, доставляет их другим. Вина нарастала в нем со скоростью света. Девушка удивилась и сказала: — Не стоит извиняться, Солнышко, — теперь настала очередь Мидории удивляться. Его так давно не называли Солнышком... Тепло разлилось в душе и ему стало так хорошо. Медсестра в свою очередь улыбнулась, заметив, что юноше стало лучше. — Если Вам станет плохо, зовите немедленно, мы поможем Вам, — сказала она напоследок, когда уходила из помещения. Подросток опешил. Мы поможем Вам. Поможем...       Изуку закрыл свое лицо руками, разрыдавшись. Он не достоин этих слов и не заслуживает помощи. Всё это время он хотел громко зарыдать, и наконец-то слезы полились ручьями. Руки дрожали, прикрывая мокрое лицо. Он не достоин всего этого! Почему он выжил?! Он должен был сдохнуть там! Подохнуть, чтобы дать слизи проникнуть в него, чтобы не просыпаться в больнице, чтобы больше не страдать...       Свет, полный надежды, упал на зелёные, мягкие кудри. Солнце грело его, пытаясь морально поддержать бедного юношу.

***

      Инко отворила дверь, взглянув на Изуку. В помещении была видна зелёная макушка. Мидория смотрел в окно, повернувшись к нему. Она решила подойти к нему, начав разговор: — Доброе утро, Изуку, — её голос был сладок и нежен, словно бисквит. Подросток сразу откликнулся на зов матери: — Мама... — хриплым голосом сказал он. Изуку скучал по ней. На протяжении всего утра на душе было тоскливо и одиноко. Тот ужасный сон после себя оставил заметную горечь, особенно в горле. Да, он до сих пор считал, что во рту есть чёртова жижа. — Ох, Изуку... — она очень беспокоилась за своего сына. Если честно, Инко готова была остаться здесь, проводя всё время рядом со своим сыном, но понимала, что не всегда может сделать то, что хочет. — Мне сказали, что тебя сегодня стошнило. — Изуку ожидал, что его мама напомнит ему об этом, и всё же не хотел вспоминать произошедшее. — Да, меня вырвало, — начал он. — Мне сегодня приснился кошмар, — своим ответом он хотел показать, что ему стало плохо не из-за болезни, а из-за кошмара. Инко вздохнула, услышав, как Изуку было плохо, пока она не была рядом с ним. Её сердце разрывалось от беспокойства, потому она сказала: — Прошу, Изуку, если тебе станет плохо, немедленно скажи доктору, — она не могла подобрать других слов.       Инко приблизилась к сыну. Её раскинутые руки готовы были морально поддержать его. Поэтому подросток с радостью кинулся в распростёртые объятия. Невозможно описать, какие Изуку испытывал в тот момент чувства. Он не выдержал и заплакал, когда уткнулся в её плечо. Услышав всхлипы, Инко в ответ обняла крепче. Она винила себя в том, что не может помочь своему сыну. Единственное, что она в силах сделать – это поддержать свое чадо. Вместе с ним Инко готова сама была разрыдаться, однако старалась быть сильной для него, поэтому всячески держалась. — Я... люблю тебя... мама, — прерывисто, сквозь безудержные рыдания сказал он. Изуку ещё крепче обнял свою маму, закричав со всей силой. Как же ему сейчас было больно, но особенно его растрогали действия матери. Он не заслуживал такую маму, ведь был вечной ходячей неприятностью! Каждый раз он её расстраивал, вываливая очередную проблему! Сколько раз она рыдала, сколько раз ей было плохо, и всё из-за него! Из-за него! Тогда почему же мама его обнимает, поддерживает, любит?! Он не заслуживает её! — Я тоже тебя очень-очень люблю, мой сынок, — сказала Инко сквозь слезы. Она не выдержала и заплакала тоже. — Если бы ты только знал, как я тебя ждала.       Так они обнимались и оба плакали. Вскоре Изуку перестал плакать, а Инко успокоилась. Она взглянула на сына: — Я кое-что хотела тебе сказать, — Начала она. Изуку слушал её в ожидании. — За дверью тебя ждёт тётя Мицуки вместе с Кацуки. Они решили поддержать тебя. Ты не против, если они зайдут сюда? Изуку дёрнулся от упоминания имени своего одноклассника. Он не знал, чего ожидать от Кац-чана на этот раз. Но в глубине души подросток ожидал тишину вместо бурной реакции. Он помнит, что в таких необычных ситуациях Кацчан предпочитает молчать, чем кричать. — Я не против, — после рыданий и криков голос Изуку ужасно охрип. Инко же кивнула и подошла к двери, отворив её. Сразу после этого выглянула тётя Мицуки и Кацуки. — Боже упаси, я так волновалась, когда Инко сказала, что на тебя напал злодей, — голос Мицуки действительно был полон тревоги и некой радости. Кацуки промолчал, пристально глядя на него. Мицуки с гневом повернулась к своему "непутевому сыну", ожидая от него хоть какого-то приветствия. Блондин не решился испытывать ярость своей матери, и потому сказал короткое: — Утро, — он отвернулся, стиснув зубы. Бакуго успокоилась и вновь обернулась к Изуку, улыбаясь. — Как ты? С тобой всё хорошо? Тебя тут кормят? — Изуку улыбнулся. У Мицуки была приятная черта характера – она абсолютно всегда готова всех накормить своими блюдами в любых ситуациях. Возможно, она считала, что еда всегда помогает в такие тяжёлые моменты. — Эхх, весь худой, я же вижу. Тоже мне больница! — Гневно сказала она. Инко на это лишь посмеялась. — А ты что молчишь?! Как будто язык проглотил, ей-богу! Кацуки дёрнулся. Он хмуро глядел на неё. Было видно, как на его руках вздулись вены. — А что мне говорить? Поздравляю, Деку?! — гневно отчеканил он. — Нет, конечно, недоумок! — донёсся ответ Мицуки.       Инко дотронулась до её плеча и предложила: — Давай мы выйдем, а дети пока пообщаются? — Мидория считала это лучшим вариантом уйти из помещения. Возможно, Кацуки ничего не говорил, потому что стеснялся. Мицуки уловила её мысль и согласилась. Через несколько мгновений их уже не было в комнате.       Кацуки продолжал пристально глядеть на Изуку, скрестив руки. Он молчал бы, если бы не кудрявый мальчик: — Кац-чан... – Мидория даже не знал, что делать. Сейчас его одноклассник был очень непредсказуем. Зеленоволосый сжал губы от досады. — Чего? — грубо спросил он. — Если б не старая карга, меня б тут не было. К чёрту ты мне сдался, Деку. — Без грубостей Бакуго не мог общаться, и всё же внутри Мидории что-то трескалось. — Но, Кац-чан, — боже, он действительно не знал, что ответить. Мидория ходил по тонкому льду. Что-то зловещее подкрадывалось к нему. Такие же чувства он испытывал в кошмаре. Вспомнив про него, Изуку стало тошно. Только не сейчас... — Заткнись, Деку, — проговорил он.– Заткнись! Сколько раз ещё тебе вдолбить в твой тупой мозг, что мне похер на тебя?! Меня не колышет, что с тобой блять произошло, и меня не ебёт, как тебе тут херово, — спичка зажглась, а вместе с ней и весь порох. Изуку сжался от слов Кацуки. Он очень хотел убрать слизь из горла, но нужно держаться... Терпи...       Бакуго наклонился, приблизившись к Мидории: — Ты — беспричудное чмо, которое мне нахер не усралось, — тихим голосом сказал он. Тошнота подступала все ближе и ближе. Блондин зловеще ухмыльнулся. — Ты – никто, лишь жалкое, никчёмное суще... — И тут Изуку не выдержал.       Он выпустил всю накопившуюся слизь на лицо Кацуки. Не понимая, что он делает, Мидория со всей мочи продолжал рыгать. Кацуки рыкнул, бурно заматерившись. Он упал на пол, яростно растирая своё лицо руками. Его выкрики были настолько громкими, что Мицуки и Инко резко вернулись в комнату, желая узнать, что происходит. Бакуго подбежала к своему сыну, поднимая его с пола, а он в ответ лишь размахивал руками, проклиная Мидорию. Инко ахнула, быстро подойдя к Изуку. Только потом подросток понял, что наделал.       Он закрыл свой рот ладонями, неожиданно заплакав. Инко позвала медсестру и та мигом пришла.       На этот раз была другая девушка. Она с отвращением смотрела на происходящее и вяло вытирала жидкость, скорчив гримасу. Ей было явно неприятно убирать всю эту грязь. Изуку начал просить прощения, отчаянно держась за Инко. Он опять доставил всем проблемы. Из-за него медсестра должна терпеть и вытирать, из-за него лицо Кацчана испачкалось. Мать Кацуки старалась помочь своему сыну, на что тот её посылал куда подальше, чтобы она ему не мешала. Ей было неприятно слышать такое от своего сына, и тем более ей было стыдно из-за того, что другие люди слышали все грубости этого подростка: — Нам, пожалуй, стоит уйти, — сказала Мицуки, поддерживая Кацуки. Инко кивнула. — Я провожу вас, у меня как раз есть салфетки, — сказала она, подойдя к ним.       Они втроем ушли, оставив Изуку с медсестрой. Как только дверь закрылась девушка встала и выкинула тряпку в ведро. Она с отвращением вытирала свои руки об больничную одежду. Затем медсестра с яростью взглянула на подростка: — Ты что наделал, идиот?! — закричала она. Мидория же опешил. Он до сих пор не мог отойти от всего произошедшего. Слёзы ещё текли, а рот был приоткрыт от шока. — Я тебя спрашиваю, — её глаза готовы были испепелить его живьем. Она ухмыльнулась, заметив, как сильно съежился он. — П-простите... — он ничего не понимал. Что случилось? Это всё с ним происходит? — Мне не нужны извинения от урода, — она оскалилась, словно хищник, когда Изуку начал дрожать, как осиновый лист. — Ты какого хрена тут разрыгался?! А ну убирай! — медсестра взяла тряпку и кинула ему в лицо. — Кому говорю?! Убирай, скот! — Я.. не... м-могу, — со слезами на глазах сказал Изуку. Он не ожидал, что ему по лицу прилетит тряпкой. Подросток шарахнулся. В этот момент Мидория дрожал так, словно продрог до костей. — Что ты сейчас вякнул? — вкрадчиво спросила она, подойдя к нему. — Ты хочешь,чтобы я тебя заставила, да?! Не хочешь по хорошему, хочешь по плохому, да?! — Мидория же покачал головой. На этот жест медсестра подошла ещё ближе и со всего размаху ударила по голове. А потом ещё и ещё. Изуку истошно закричал, вяло защищаясь руками. Даже Кацуки так его не избивал, как в этот момент она. У него истерика, он на грани, а эта психичка хотела растерзать его прямо здесь.       На крик Изуку прибежал доктор. Он сразу заметил, что творится в помещении, и потому рванулся к медсестре. — Что вы делаете?! — никогда он не видел, чтобы медработники смели совершать насилие над пациентами. Это был верх аморальности и непрофессиональности. Девушка же была в шоке от того, что пришёл доктор. Она поняла, что её поймали с поличным и теперь осталось только ждать увольнения, а может даже и статью. Поэтому медсестра зарыдала, упав на пол. Она умоляла его не увольнять её, говорила, что всё это было недоразумением. Изуку не видел всей этой сцены, в это время он сидел на кровати, качаясь из стороны в сторону. Сердце бешено стучалось. Ему было плохо. Его охватил шок, и он не мог вдохнуть воздуха. Доктор таращился на медсестру, которая отчаянно клялась в том, что больше такого не повторится. Изуку не мог дышать. Он распахнул рот, но ему что-то мешало вдохнуть. Через несколько мгновений подросток столкнулся с тьмой, упав на кровать.

***

— Мы просим глубочайшее извинение за некомпетентность нашего персонала, — доктор искренне сожалел о том, что они не сразу заметили непрофессионализм той медсестры. — Нам очень жаль, что это произошло. Мы возьместим весь причинённый ущерб. Инко не было всего несколько минут. Её бедный сын стал жертвой физического и морального насилия. Она прикрыла рот рукой. Изуку... Мой бедный Изуку... Он потерял сознание от шока. Сейчас подросток спит. Хорошо, что ему стало немного лучше. — Начальство обязательно уволит её, — сказал он серьёзным голосом. — Я кое-что ещё хотел вам сказать, Мидория-сан.       Инко кивнула, ожидая следующих слов. — Я заметил, что у вашего сына частые приступы тошноты. Думаю, это связано с травмой после того нападения, — продолжил он. — Я расспросил его об этом, и он ответил, что он постоянно чувствует "что-то" в горле. Возможно, у Мидории Изуку есть навязчивые мысли.       Да, Инко тоже это заметила. Она думала, что он отравился, но как оказалось, это вовсе не отравление, а психологическая травма. Ей самой было тошно от всего этого. — Я знаком с одним детским психотеропевтом. Доктор Шинсо - профессиальный человек, знающий свое дело. У неё огромный стаж работы. Она морально помогла и помогает многим детям, — Инко внимала каждому его слову. — Доктор Шинсо поможет вашему сыну справится с травмами. Я говорю из искренних побуждений. Мне стыдно за этот инцидент, и я хочу хоть как-то помочь вам.       Мидория кивнула. Её растрогало желание доктора бескорыстно помочь. Она обязательно примет его рекомендацию о докторе Шинсо. Инко хочет лишь самого лучшего для своего сына. — Спасибо, доктор. После выписки из больницы я обязательно отправлю Изуку к доктору Шинсо. Он достоин большего, — доктор улыбнулся. Они попрощались, перед этим обговорив выписку и состояние подростка. В голове Инко было множество мыслей. Она вспоминала произошедшее, до сих пор не веря, что это случилось с её сыном.       День подходил к концу. Над горизонтом царило закатное солнце. Своими огненными всплесками на небе, оно напоминало о скором закате. И лишь немногие знали о том, что случилось в итоге с той медсестрой.