Ты выйдешь за меня?

      — Уилер, да прекрати уже так делать! — ворчит Мейфилд недовольно. Они как самые настоящие заклятые друзья нарочно зовут друг-друга старыми фамилиями. Кажется, Макс единственная, кого Майк не поправляет каждый раз.       — Правда, Майк, это уже перебор, — соглашается Уилл со снисходительной улыбкой.       — Да о чем вы?       — Он еще и придуривается! — фыркает Лукас, откидываясь на спинку кресла с видом взрослого человека, закрывающего глаза на чью-то детскую шалость.       Майк правда не понимает, о чем они говорят, но, кажется, он единственный не в курсе. Друзья уже заканчивают бурно обсуждать их с Уиллом свадебное путешествие и переключаются на обычные ничего не значащие темы, но Майк, задумавшись, теряет нить разговора о каком-то новом фильме и, по новой привычке, начинает рассматривать свою левую руку, любуясь кольцом.       Простенькое и широкое, оно надежно опоясывает его безымянный палец, сидит крепко и смотрится на руке очень гармонично, словно всегда было там. В задумчивости он переносит руку со своего колена на подлокотник бордового дивана, чтобы узнать, а как рука с кольцом будет смотреться на новом фоне.       В противоположном конце комнаты на пальце Уилла поблескивает точно такое же, словно подмигивая ему, и если бы тот вздумает его снять, под ним кожа будет светлее, потому что отдых и солнце сделали с Уиллом что-то невообразимое. Это Майк совсем не загорает — либо сгорает сразу же до больнючих ожогов, либо чуть-чуть подрумянивается, а потом снова бледнеет обратно, кожа Уилла же приобретает очаровательную смуглость, на которой пятна-отпечатки слишком страстных поцелуев выглядят еще лучше.       Цвет металла кольца хорошо подходит им обоим. Майк рад, что не послушал настояния Нэнси о том, что обручальные кольца обязательно должны быть золотыми.       Бокал с белым вином переходит из правой руки в левую, и это выглядит еще лучше. Сегодня они в кои-то веки пьют не пиво — идея тандема Макс и Нэнси, которые неожиданно так спелись, что совсем как лучше подружки, особенно теперь, когда Джейн уехала в Гонконг на какую-то десятидневную медитацию, где нужно все время молчать. Она-то, ясное дело, справится с этим, но Майк бы ни за что не смог так.       — Смотри, он опять, — со смехом говорит Джонатан негромко, обращаясь к сидящей рядом Робин.       — Сначала я подумала, что это мило, но теперь мне кажется, что у парня проблемы.       Майк сразу понимает, что речь снова о нем, смотрит на Робин зло, но предпочитает игнорировать ее выпад. Правда, его терпение быстро улетучивается, когда Уилл — его самый лучший на свете муж Уилл — совершенно предательским образом говорит Нэнси, наклоняя голову:       — Я уже начинаю ревновать. Мне кажется, наша свадьба была только для этого.       — Он что, и в отпуске?..       — Постоянно!       — Да в чем дело-то, черт возьми?! — не выдерживает Майк, вскакивая с дивана так, что чуть не выбивает бокал из руки сидящего рядом Дастина.       — Ребята, он, кажется, правда не понимает, — предполагает Стив.       — Тогда все еще хуже, — выдыхает Робин преувеличенно-драматично.       — Да ну вас всех.       Это не их с Уиллом дом, поэтому сбежать от друзей, которые дразнят его, демонстрируя такую слаженность, какой не было и при апокалипсисе, успешно не удается — он просто прячется на кухне.       Ему сейчас остро не хватает Джейн — почему-то кажется, что она заступилась бы за него, в чем бы ни было дело. Да, он снова ведет себя, как королева драмы, но он уже немного выпил, поэтому от этого даже не стыдно — все давно привыкли. И разве не этого они все добивались?       Только вот Уилл не приходит за ним через минуту, как это бывает обычно, а значит никто не купился на его выразительный обиженный побег. Зато приходит Макс, что странно.       — Я просто вытащила короткую зубочистку, — сразу же объясняется она, словно ничто другое не смогло бы заставить ее говорить с Майком наедине.       — Вы тянули жребий? Поверить не могу! — он проводит ладонью по лицу.       — Мы давно так делаем, когда ты ведешь себя, как в четырнадцать, — она вскидывает голову в своем фирменном жесте, словно простого закатывания глаз недостаточно.       Майк предпочитает пропустить это мимо ушей. Он знает, что иногда дуется совершенно глупо и неоправданно, но ничего не может (не хочет) поделать. Большую часть времени ему нужно выглядеть серьезным взрослым человеком, который знает, что делает, так почему бы не насладиться полным принятием в кругу своих друзей и немного не покапризничать?       Тем более, они все сговорились против него и дружно издевались весь вечер!       — Ты скажешь, в чем дело? — требовательно спрашивает он у Макс.       — Твое кольцо, — она тычет в него пальцем так вольготно, что Майку хочется упрекнуть ее в неуважении. — Ты постоянно на него пялишься, выглядишь, как расфуфыренная модница, которая любуется маникюром. И так руку повертишь, и эдак.       Для наглядности она, кривляясь, начинает рассматривать свою левую руку, на которой тоже есть кольца — помолвочное и обручальное. Мейфилд подносит ее сначала близко к лицу, потом вытягивает руку, чтобы рассмотреть издалека, затем прикладывает поочередно к своему бедру, кухонной столешнице, занавескам и увешанному магнитами холодильнику. Когда ее ладонь касается свитера Майка, он чувствует одновременно тычок и досаду, граничащую со смущением.       Он что, правда так делает?       Майк может запротестовать, может отпираться, может обвинить ее во лжи, но то, как часто кольцо действительно оказывается в поле зрения, намекает, что она все же права. Они все правы.       — Демогоргон меня задери! — отчаянно ругается он, пряча лицо в ладонях.       — Так, давай без этого, — толкает его в бок локтем Макс. — Мы и так все в курсе, что ты почти писаешься от счастья, что Уилл твой муж, но это уже начинает походить на нервный тик.       Когда они возвращаются с кухни, часть компании собирается выйти покурить, и в суете перемещений Уилл оказывается прижатым к его боку.       — Тебя тоже раздражает, что я постоянно смотрю на кольцо? — спрашивает Майк, закусывая губу.       — Ну, мне кажется, что ты иногда уделяешь ему больше внимания, чем мне, — смеется Уилл.       — На твое кольцо я смотрю тоже. Иначе какой в этом смысл?       — Если бы я знал, что тебя так порадует это, то предложил бы обменяться кольцами намного раньше.       — Когда мы начали встречаться, я бы не носил его, — с горечью признается Майк. — Ты же помнишь, как это было.       — Ну, я имел в виду, еще раньше. В детском саду или в начальной школе. Глядишь, ты бы еще тогда понял, что мы друг для друга, и не вздумал бы встречаться с моей сестрой!       — Джейн еще не была твоей сестрой, когда мы… Эй! Ты снова это делаешь! Подначиваешь меня!       — Ничего не могу с собой поделать, — отвечает Уилл с совершенно нахальной улыбкой. — Ты всегда ведешься, мистер Байерс.       От этого обращения по всему телу проходит уже знакомая волна тепла, и Майк не может удержаться и снова бросает взгляд на обручальное кольцо. Уилл, конечно, замечает это, но вместо очередного комментария смеется ему прямо в щеку в нелепой, но такой очаровательной попытке поцеловать его, своего мужа.