Ты выйдешь за меня?

      Как люди вообще умудряются выспаться накануне собственной свадьбы? На фотографиях у всех свежие лица, все довольные и счастливые, никаких кругов под глазами! Майк же уже неделю не пьет алкоголь, не ест соленое и не смотрит кино (мало ли что на экране сможет его растрогать или расстроить) — так он боится отеков.       Но о невозможности уснуть он никак заранее не подумал!       Нэнси и Джонатан еще вчера утром забрали Уилла с костюмом и всем необходимым к себе под идиотским предлогом, что им не стоит видеться перед свадьбой.       На взгляд Майка, это полнейшая чушь! Во-первых, никто из них не невеста, во-вторых, они оба уже видели костюмы друг друга и даже активно участвовали в их выборе, в-третьих, Майку всегда плохо спится одному.       Они с Уиллом не засыпают в обнимку, как герои мелодрам, потому что это ужасно неудобно, а летом даже используют разные одеяла то ли из-за отличающейся терморегуляции, то ли потому что Истязатель разума навсегда оставил свой след — это не важно. Важно то, что они все равно засыпают вместе, желают друг другу приятных снов, ориентируются на дыхание друг друга.       Сейчас в спальне слишком тихо.       Неужели свою родную сестру придется винить в том, что на всех свадебных фото его синяки под глазами будут размером с космос?       Он пробует лечь и так, и эдак. Утыкается в подушку Уилла, закутывается в его тяжеленное овечье одеяло, считает слонов, считает гостей, считает демодогов, считает дни своей жизни, когда не видел Уилла, расстраивается, что их слишком много, злится на себя за все прошлые косяки, злится на себя за все будущие косяки, перебирает в голове все возможные сценарии провала их свадьбы, строит планы на первую брачную ночь, умывается после холодной водой, открывает окно, закрывает окно, еще раз чистит до блеска свои туфли, пьет воду, разбивает стакан, расстраивается, потом решает, что это на счастье, убирает осколки тряпкой, пылесосит в этом месте, проигрывает несколько сценариев, что будет, если он наступит на осколок…       Из этого почти бесконечного хоровода мыслей его вызваляет спасительный телефонный звонок. Кто может звонить ему во втором часу ночи накануне свадьбы?       — Я не могу без тебя спать, — тихо жалуется Уилл на другом конце провода.       — Я тоже, — кивает Майк трубке, чувствуя что-то большое и тяжелое в груди лишь от одного звука голоса.       — Я маялся, маялся, но подумал, что лучше разбужу тебя, чем вообще не сомкну глаз, а ты, оказывается, тоже, — в голосе слышится его улыбка.       — С чего они вообще решили, что разделить нас — хорошая идея?       — Еще одна традиция гетеро. Но то, что жених не должен видеть невесту перед свадьбой не значит же, что жених не должен видеть жениха.       — Вот именно! А я о чем?       Они ненадолго замолкают, но даже дыхание в трубке уже успокаивает нервы. Джойс говорила, что узнала Уилла по дыханию в трубке, когда тот пропал, и многие относились к этому скептически, но Майк ее понимает и знает, что узнал бы тоже. Он весь настроен на Уилла, всегда считывает любые сигналы, но предугадать то, что он скажет дальше, не может.       — Давай сбежим?       — Сбежим? — переспрашивает он внезапно осипшим голосом. — Вообще сбежим? А как же свадьба?       — На эту ночь сбежим. Ты меня выкрадешь. Наша свадьба — наши правила. И если мы хотим провести последнюю ночь перед ней друг с другом, мы проведем.       — Готов выезжать через три минуты!       Майк садится за руль как есть, в пижаме. Какая, к черту, разница, в чем он, если едет забрать Уилла, буквально выкрадывает своего жениха среди ночи из дома их старших брата и сестры! Уилл уже ждет его на подъездной дорожке — тоже в пижаме — и с костюмом в чехле в руках.       — Не нашел свои туфли в темноте, Нэнси куда-то их убрала, но, надеюсь, утром она не будет зла настолько, что не принесет их.       — А Джонатан точно не откажется провести тебя после такого? — спрашивает Майк, вдавливая газ — им еще нужно успеть выспаться.       — Я не так часто устраиваю что-то подобное, чтобы можно было настолько на меня разозлиться! — смеется Уилл.       Он так очарователен сейчас, что Майку страшно хочется его поцеловать, но раз уж он за рулем… К черту!       Машина резко съезжает на обочину, он дергает ремень безопасности и успевает лишь быстро включить аварийные огни, прежде чем заглушает удивленное «Что ты?..» своими губами.       Они не виделись сколько? Часов тридцать пять? Это неважно! Майк успел соскучиться, он хочет вдоволь насладиться последней ночью в качестве женихов, чтобы уже завтра сказать гордое «муж». Его чуть не лишили возможности запомнить их последний холостой поцелуй, острый, голодный, распаляющий все нервные окончания. Быстрые движения языков, пальцы в волосах, устраивающие на голове настоящий беспорядок, закручивают его в воронку ощущений так, что он и не обращает внимания на то, как Уилл сбрасывает ремень безопасности и усаживает его себе на колени.       Давно они вот так вот просто не поддавались мгновению, закрутившись в подготовке и обычной бытовухе, сделали любое проявление близости почти регламентированным, вписанным в расписание. Голова кружится от того, как прекрасно целоваться вот так вот, очертя голову, почти посреди дороги просто от нахлынувших чувств. Плохо слушающимися пальцами Майк пробирается в ворот пижамной рубашки Уилла и короткими ногтями царапает ключицу и местечко, где грохочет пульс.       Уилл чуть прикусывает его нижнюю губу и быстро перемещается на шею, прекрасно зная, как от этого у Майка слабеет в коленях. В голове туман, прижаться хочется еще ближе, пусть кажется, что это невозможно, потому что сердце Уилла буквально бьется в его грудную клетку, Майк чувствует это так же отчетливо, как дыхание и влажный язык прямо под челюстью.       — Стой, — еле выговаривает он, пустив на это все доступные ему силы. — Не нужно, чтобы остались следы, на фото…       Уилл, взъерошенный, раскрасневшийся, с бесятами в глазах словно не сразу понимает, о чем ему говорят, а его ладонь на заднице Майка продолжает жить своей жизнью, отвлекая.       Когда до него доходит, он резко вскидывает руки, словно сдаваясь.       — Черт, нам же нужно выспаться! Признаться, я совсем голову потерял, давно мы так не…       — Не сходили с ума вместе? — улыбается Майк, с сожалением слезая с его колен. Сделать это аккуратно, не задев рычаг переключения передач или ручник не так-то просто, особенно учитывая, что ватные конечности плохо слушаются.       — Именно! У меня есть об этом в клятве.       — Об этом? — Майк сглатывает, не понимая, как Уилл сможет упомянуть их интимную жизнь при родителях и друзьях. — А тебе не кажется, что это слишком?.. И вообще, это спойлер!       — Я не о том, что ты подумал! — смеется Уилл, чуть потягиваясь, и снова пристегивается. — Я о том вечере в твоем подвале, помнишь, Хэллоуин, когда мы наряжались Охотниками за привидениями?       — Да, восьмой класс! Я страшно злился на всех вас из-за Макс, — припоминает Майк, трогаясь.       — Кажется, в тот день я в тебя влюбился, — говорит Уилл уже тише.       — Что? Ты никогда не говорил об этом раньше! Почему?       — Как-то к слову не приходилось. К тому же, я не то чтобы понял это сразу и как-то зафиксировал, нет. Просто оглядываясь назад, я понял, что именно в тот вечер что-то поменялось.       — Выходит, я влюбился в тебя раньше!       — Что? Раньше? Когда? — Уилл почти подпрыгивает от нетерпения, так напоминая себя же младше.       — Я никогда не сливаю концовки фильмов раньше времени, так что тебе придется дождаться завтра! А сейчас нам и правда нужно ложиться спать, — добавляет он, заезжая на их улицу.       — Жаль, мы не сможем увидеть лицо Нэнси, когда она обнаружит, что меня нет.       — Это должна была быть моя фраза!       — Ну, мы давно выяснили, что ты на меня плохо влияешь, — Уилл не перестает улыбаться, когда выходит из машины.       — Просто все считают тебя непогрешимым ангелом, и только я знаю, какой ты дьявол!       — За это ты меня и любишь!       — Не только за это, — шепчет Майк себе под нос, прежде чем зайти в дом.       Пусть обычно они и не обнимаются во сне, их последняя холостая ночь проходит в тесном переплетении ног и рук под общее мерное дыхание.