Машина

Юра не был пидорасом. Никогда. Он презирал таких отбросов общества, да и вообще , даже думать о них было противно. Но мысли, что сейчас роились в его голове, были мало похожи на мысли стопроцентного натурала. То, как он смотрел на руки Уралова, когда тот вёл машину, то, как он осматривал его длинные пальцы, всё это- всего лишь шалости одурманенного алкоголем разума. Но Юру всё устраивало, даже несмотря на то, что воображение начинало рисовать такие картины, что трезвый Юра застрелился бы , узнав, о чём он думает, будучи под градусом, да он бы вообще пить перестал, было бы стыдно за самого себя. Замечая взгляды Юры, Костя краснел, всё сильнее сжимая руль и давя на газ, чтобы быстрее оказаться дома, сходить в душ и смыть с себя все грязные мысли по отношению к Татищеву. А Юра не стеснялся допускать такие мысли, по типу того, что его секс-символ сейчас сжимал руль и хмурился, пытаясь отгонять свои мысли. Делая последний глоток из бутылки вина, Юра облизывает губы и кладёт свою ладонь на плечо Кости, которое едва дрогнуло от такого неожиданного прикосновения, по коже пробежался табун мурашек, а глаза расширились от удивления. -Юр, ты...- Голос дрожит, Уралов прокашливается и , отводя взгляд, он продолжает, уже серьёзно: - Убери руку, это мешает. - Щёки стремительно краснеют, то ли от задних фар впереди стоящей машины, то ли от смущения, когда Юра чутка приближается и шепчет на ухо своим прокуренным голосом такие пошлые вещи, что Уралов был готов молиться богам, лишь бы он заткнулся. От каждого слова , в машине, казалось, становилось всё жарче, а возбуждение росло. Знал бы , что сейчас будет в такой ситуации- послал бы бухущего Юрочку нахуй, и спал бы, видя десятый сон, отложив работу на завтра. Но Татищев не слушал друга, лишь на секунду убрал руку, а затем переместил её на ногу, что ощутимо напряглась. В этот момент Уралов, кажется, не мог вообще пошевелиться. Чужая рука осторожно приближалась к заметно выпирающему стояку, но как только машина впереди тронулась и уехала далеко вперёд, Костя рявкнул на Юру, сказав, чтобы тот пристегнул ремень, и надавил на газ, заставляя друга вжаться в кресло, но когда Костя немного сбавил скорость, то Челябинск провёл кончиками пальцев по молнии на ширинке и потянулся к собачке. Это край. Какую бы стальную выдержку Екатеринбург не имел, но сейчас он понял- ещё чуть-чуть и он сорвётся. Накинется на Юру, вовлечёт в страстный поцелуй и воспользуется податливым телом. Он не хотел вредить Татищеву, да и вообще их дружбе, если её вообще сейчас можно таковой назвать. - Да блять, Юра!- воскликнул Уралов, ударив по рулю, отчего машина чутка качнулась в сторону, а после, вернулась на место.- Чтоб я тебя ещё раз бухого поехал забирать с другого, сука, конца города!- Янтарные глаза метнулись к чёрному, затуманенному возбуждением и алкоголем , ошарашенному взгляду, а после, снова устремились на дорогу. - Юр, давай мы сначала до дома доедем?- Продолжил он, более спокойно, запустив руку в волосы, пригладив их, а потом снова поместил руку на руль. Челябинск послушно убрал руку с ноги друга, и молча повернул голову к окну, наблюдая за быстро сменяющейся картинкой. Оставшийся путь будет спокойным. Наверное... В ночной темноте уже показалась высокая новостройка, в которой и проживал Уралов. Он облегчённо выдохнул, устало моргнул и завернул за угол дома, ища глазами место, куда можно припарковаться. Увидев одно-единственное место, он направился туда. Они почти дома. Поднимаясь на нужный этаж, Юра то и дело лез к Косте, ссылаясь на то, что они почти дома, а значит и приставать к нему вновь можно. С горем пополам добравшись до квартиры, Уралов вставляет ключ, и, трясущимися от волнения, руками, прокручивает его несколько раз. Перешагнув через порог, он устало вздохнул , повесил пальто на вешалку, после этого отправился на кухню, чтобы поставить чайник, ведь работа не ждёт, продолжить работать над отчётами УФО для Московского надо, получить по шапке-то ведь не хочется. Эта поездка за Юрой среди ночи так утомила, что Костя рад был бы прямо сейчас упасть на кровать и заснуть мгновенно. На кухню вошёл Юра, чуть покачиваясь, присел рядом с Костей на кожаный угловой диван. Парень вновь опустил руку на ногу друга, на этот раз не собираясь отступать. Возбуждение обоих никуда не пропало, оно даже усилилось, а когда Татищев сквозь ткань коснулся члена Уралова, тот был готов прямо сейчас простонать просто от той информации, что это делает именно Юрочка. Да, не осознающий свои действия, да, бухущий в хламину, но Юра ведь. Перед глазами поплыли цифры, а из рта невольно вырвался вздох, когда татищевская ладонь юркнула под ткань штанов, а после-боксеров, оглаживая до невозможности напряженный орган. В комнате, казалось, перестало хватать воздуха. Костя с каждым движением руки друга глубоко вздыхал, а затем шумно выдыхал, время от времени позволяя себе простонать. Тихо, низко, иногда- протяжно. Эти выдохи со стонами возбуждали Юру. Он хотел бы слышать эти звуки, когда Уралов бы нависал над ним, с каждым медленным толчком в худое, бледное тело, издавая их. Такие красивые, такие горячие стоны... Уралов отодвигает бумаги в сторону, один лист падает вниз, медленно, плавными покачиваниями, опускаясь на холодную напольную плитку. Вновь вырвавшийся стон заглушает звук приземления отчёта об экологии Челябинской области, но на него сейчас так похер, ведь вокруг члена - рука Юрочки, которая осторожно, будто боясь навредить скользит вверх, а затем- вниз. Костя откидывает голову назад, на спинку дивана, позволяя громкому стону вырваться наружу. -Ю..Юр, это так по-пидорски, ты в курсе?- Произносит Уралов, закусывая губу от удовольствия, пытаясь хоть как-то отвлечь Юру... Да ладно, и себя тоже, но от мыслей о своей любви. Но Татищев коротко кивает, продолжает свои действия, даже больше- начинает аккуратно выцеловывать каждый сантиметр кожи на шее друга, вторую руку запуская в двухцветные волосы, перемешивая светлую сторону с тёмной. Конечно, Юра в курсе. Он и хочет, чтобы это было по-пидорски. Он будто хочет выманить из Уралова пылкое признание в любви. Хочет, чтобы после этого его поцеловали, грубо схватили за руки, скрестив те над головой лежащего , на кажущейся такой мягкой, кровати, Юрочки. Хочет, чтобы ему шептали на ухо слова, что заставляли бы щёки немедленно краснеть. Он поистине хочет Уралова. Шепчет это , отрываясь от поцелуев, а затем вновь припадает губами к шее и оставляет засос, который завтра точно будет вызывать вопросы у уже трезвого, с трещащей башкой от количества выпитого, Юры. Он останавливается, приближается к уху друга, что пытался отдышаться от стонов, шепчет, что было бы удобнее перейти на кровать, ведь все желания Татищева , тут будет ох как неудобно выполнять. Юра мягко улыбается, своим взглядом выдавая все свои мысли, облизывает сухие губы, ожидая действий от друга, который в непонимании уставился на него. Уралов думал- это сон, или реальность? Но даже несмотря на то, что он, может быть, сейчас спит, и всё это сейчас прервётся, хочется продолжения. Хочется почувствовать некую власть: над этим телом, над этим до одури привлекательным человеком, над всем Юрочкой, волосы и одежда которого уже насквозь пропахли сигаретами, отчего этот запах уже казался таким родным. Юра падает на мягкую постель друга, кожей чувствуя осторожное касание. С худого тела стягивают чёрную свободную футболку, после чего к покусаным губам припадают чужие, сначала простое касание, после- Уралов проникает в рот своего возлюбленного, внимательно изучает, не веря во всё происходящее сейчас. Не может Юра так просто ему отдаться. Даже под градусом. Тем временем руки Кости тянутся к серым спортивкам Юры, стягивает их вместе с бельём, отрываясь от столь желанных губ, смотрит на лицо покрасневшего парня , лежащего под Костей, опускает взгляд к шее, после- скользит по груди, обводит глазами линию рёбер, и потом , по впалому животу- к вставшему члену, что хотел уже быстрее кончить. И как давно Юра настолько возбудился? Как Уралов этого не замечал? Костя спускается вниз, смотрит на маленькую прозрачную каплю, выступившую на головке, а потом- ловко слизывает её, заставляя Юру простонать от такого действия. Берёт её в рот, слегка посасывает, смотря в глаза Юре , который от каждого движения тихо постанывает, а когда Костя взял почти всю длину, Татищев вцепился в двухцветные волосы и издал звук, похожий на писк. Толкнулся бёдрами, заставляя Уралова принять член полностью. Убрал руку с головы друга, переместил её на простынь, которую сразу сжал. Слишком приятно. "Слишком приятно чтобы быть реальностью"- Проносится в опьянённом разуме Юры. "Слишком реально, чтобы быть сном"- Думает Костя, стараясь всячески принести всё больше приятных ощущений своими действиями. Когда тело Юры дергается, как бы говоря, что Татищев вот-вот кончит, Уралов вытаскивает член возлюбленного изо рта, а затем, начинает надрачивать его, позволяя почувствовать приятное тепло , разливающееся по телу, и получить долгожданную разрядку. Поглаживает обнаженные бока, скользит наверх, к груди, проводит по ней, задевая чувствительные соски. Услышав стон от неожиданности, Костя мягко улыбается и шепчет на ухо Юре. Тихо-тихо, прямо на самое ухо: -Хочешь ли ты продолжения, солнце моё? - голос чуть хрипит, что по-новой начинает возбуждать Юру, язык Уралова проходится вверх по сонной артерии, остаются маленькие фиолетовые засосы, в разных частях шеи, да и всего тела, в целом-то , тоже. Трезвый Юра будет в шоке, но сейчас это не особо-то и важно. Сейчас важен Юра, который вновь извивается под прикосновениями Кости. Рука скользит везде- по груди, опускается к члену, скользит по нему и вновь устремляется к груди, так приятно трогать эту холодноватую бледную кожу, касаться которой хотелось с самого детства. Вторая рука же сражается с неподатливой пуговицей, но когда та, всё же сдаётся, по комнате раздаётся звук расстёгивания ширинки, а затем и звук открывания шкафчика , где находился тюбик со смазкой. -Спрашиваешь ещё,- Юра усмехнулся, а потом, отводя взгляд в сторону, после того, как он увидел такого возбуждающего Костю с растрёпанными волосами и властным взглядом, что не оставлял и шанса на отказ, продолжил: - Конечно хочу, Катюш, хочу почувствовать твой член внутри меня. Хочу, чтобы ты воплотил все свои желания со мной, в реальность.- Голова шла кругом от таких слов, Костя кивает и открывает смазку. Чтож, у Юры нет пути обратно, ведь сейчас - Костя не остановится даже под мольбами. А Татищев и не даст заднюю, ведь сейчас- он полностью уверен в своих действиях. Внутрь Юры сразу же после этих слов входит что-то не особо объёмное, но ощутимое, отчего Челябинск чуть поморщился, а после, шумно выдохнул. Первый палец медленно продвигается, доставляя пока что больше дискомфорта, чем чего-то приятного. Костя чувствует, как Юра сжимается, то ли от ощущений, то ли от страха, он опускается к груди Татищева, оставляет лёгкий поцелуй, поднимается наверх, целует шею, потом- мягко целует губы возлюбленного, а потом нагло проникает в рот, языком изучая его, отрывается, между Юрой и Костей тянется тонкая ниточка слюны, которая почти сразу разрывается. Костя вновь припадает к таким желанным губам, всё так же двигаясь внутри одним пальцем. Когда Уралов почувствовал, что Юра более расслабился, начал пытаться отвечать хоть как-то на поцелуй, То подставил к колечку мышц второй палец, аккуратно начал вводить его , попутно целуя шею, касаясь члена , делая все что угодно, лишь бы Юра не чувствовал боли, лишь бы отвлёкся. Но все же Юра чувствует некий дискомфорт внутри, недовольно стонет, вот-вот хочет что-то сказать, но его прерывают поцелуями в шею, отчего из уст вырывается не возмущение, а одобрительный сладкий стон. Теперь Костя Юру осторожно растягивает двумя пальцами, то проводя их внутрь, задевая особенно чувствительное место, то возвращает их назад, чуть ли не выходя, из этого горячего податливого тела, то разводя их в стороны. Горячие, ещё больше возбуждающие стоны, раздаются, когда Костя добавляет последний- третий, как бы убеждаясь, что Юрочка достаточно растянут, чтобы с малейшим дискомфортом принять Костю. Облегчённый выдох разрывает тишину комнаты, когда внутри становится пусто. Уралов убирает пальцы, заменяя их на свой член. Осторожно вводит его, Юра же стонет, тихо, осторожно. Он жмурится, с силой сжимает простыни. Костя видит это. Останавливается, заглядывает в распахнувшиеся чёрные, словно два омута, глаза, спрашивает тихо, всё ли в порядке, на что получает кивок и просьбу продолжить. Юра чуть ли не сам насаживается на до невозможности напряженный член Кости. Кто ж знал, что на него так действует алкоголь? До этого он лишь разносил бары, в которых выпивал, а сейчас... Голова идёт кругом от вина, смешанного с водкой, от переизбытка эмоций да чувств, от пьянящих сильнее чем алкоголь, касаний, от невесомых поцелуев в шею, от...да от всего. Первые толчки внутрь до безумия медленные, осторожные, будто Костя хочет помучить Юру. Хочет слышать его мольбы о продолжении. Будто и не боится навредить, отпугнуть неопытного в этом деле Юрочку. Тот издаёт тихие стоны, заставляющие волноваться о том, а хорошо ли Юре? А точно ли ему нравится всё то, что сейчас проиходит? Всё это безумие, заставляющее кровать- страдальчески скрипеть, а Юру- царапать спину возлюбленного, толчок за толчком издавая тихие, такие приятные хрипловатые стоны. Костя закидывает голову от кайфа, низко стонет, переводит взгляд на друга. Чувствует, как его сжимает Юра, чувствует его руки, оглаживающие спину, чувствует, как тот впивается в кожу чуть отросшими ногтями, а затем, извиняясь, тянется за поцелуем, прижимается всем телом к Косте, заставляет сменить позу. Поцелуи глушат стоны обоих, шлепки тел глухо раздаются по комнате, Костя блаженно прикрывает глаза, наслаждается моментом, наслаждается Юрой, пытается вдохнуть, но его прерывает вновь рвущийся наружу стон. Член пульсирует, сообщая о скором завершении, Юра доводит до оргазма сначала друга, а потом уже себя. Дыхание сбито у обоих, но они так счастливы. Уралов ложится на кровать, прижимает к себе разгоряченного Юру, пытающегося восстановить дыхание. Он утыкается носом в грудь Кости, а тот лишь наслаждается таким милым Юрочкой, постепенно проваливаясь в сон. Утром же Екатеринбург просыпается под выкрики Юры и чувствует, как его толкают в плечо, пытаясь высвободиться из объятий друга. Костя сразу же убирает руки с тела Татищева и садится на кровати, переводя взгляд на лицо друга. Тот смотрит ошарашенно, не понимает, во-первых, что он делает дома у Кости, а во-вторых почему они лежали в одной кровати в такой пидорской обстановке. Во взгляде проскакивает искорка злобы и отвращения, а после, Юра умоляющим взглядом смотрит прямо в янтарные глаза, пытаясь найти в них хоть какое-то опровержение всем догадкам Челябинска.