Quinta essentia

Вирен ворвался в тот момент, в который, как он рассчитывал, они начнут драться. Застал странную картину: Влад, наклонившись, разбирал завалы разодранных книг, складывал обложки и зверски выдранные страницы (книги недовольно шипели, как клубок змей, почуяв чужие незнакомые руки), а Вацлав устроился у прилавка, на котором стояла початая бутылка виски. В руке у него был старомодный черный револьвер — и когда Влад успел его умыкнуть из вещдоков?.. Словно обломок мрака. Что-то ненастоящее, реквизит… Когда он появился, глаза Вацлава распахнулись в изумлении, а пальцы дернулись сами. Вороненое дуло, упирающееся в висок… Вирен выстрелил первым, вскинул револьвер молниеносно, как учили. Пуля Вацлава ушла в потолок, лишь оцарапав висок. Глухо взвыв, он выронил револьвер и прижал простреленное запястье к груди. Кровь текла, сочилась, пятная рубаху. Темная, мертвая и густая. Живой человек орал бы громче. — Какого хера тут творится? — возмутился Вирен, развернулся к Владу, который наигранно листал желтые хрусткие страницы особенно интересной книги, делая вид, что не замечает сипящего Вацлава. А может, ему нравилось слушать его стоны. — Надо же, а я и не заметил, — ухмыльнулся Влад, подняв глаза от страницы. — Больно трактат увлекательный попался! Вирен зарычал сквозь зубы. Он не хотел следить за собственным отцом, но заметил, что Влад и Вацлав свернули явно не в сторону унылого здания городской тюрьмы, прекрасно знакомому Вирену. Он немного помялся на перекрестке, заработал несколько подозрительных взглядов от горожан, еще взбудораженных этой ночью, а потом поспешил к лавке алхимика. — А в виски отрава? — спросил Вирен, глядя, как Вацлав наливает себе выпить — одной дрожащей рукой. Духи чувствовали боль лишь приглушенно, и именно поэтому Вацлав не валялся на полу, стеная… И все же пули с рунными насечками наносили неприятные раны. — Я же знаю, что мертвые не могут пьянеть! — настаивал он. — Если не знают нужных заклинаний, — ехидно заметил Вацлав. Губы дрожали, но он упрямо держался, не прося о помощи. — Да, он как-то пытался меня опоить с помощью этой магии, — откликнулся Влад. — Не мешай ему, потом похмелье зверcкое. Пусть страдает. — А ты что делаешь? — уже растеряв всю уверенность, спросил Вирен. — Реквизирую опасные магические книги! — решительно заявил Влад, кивнув на стопку сердито шуршащих томов. Потрепанные книги словно жаловались на жестокость стражников, проводивших в лавке обыск. Вирен подошел, поднял с дощатого пола револьвер, который Вацлав больше не пытался схватить. Проверил барабан — нет, полный, если не считать пули, впившейся в балку под потолком. Вацлав не играл в «русскую рулетку» — он пытался умереть. Снова. Под взглядом Вирена алхимику, казалось, стало неловко.

***

Лечебного амулета у Вирена не было при себе, зато он нашел в верхней комнате бинты. Забываясь, Шакс иногда мог пораниться, поэтому их держали под рукой… Стоило подумать об этом, Вацлав снова ощутил эту глухую пустоту внутри и привкус плесени во рту. Стоило быстрее вышибить себе мозги. Не противясь и не помогая, Влад наблюдал. Несмотря на решение монетки, неожиданно не вмешивался… Может, появление Вирена он тоже счел знаком судьбы? Хотя стоило догадаться, что любопытный парень последует за ними и не позволит ничего решить. Упрямством он явно пошел во Влада. Хотя теперь, когда они оба были в одной комнате, Вацлав видел различия. Вирен много мельтешил, улыбался, несмотря на то, что Вацлав был последним, кто улыбки заслуживал, много болтал, стараясь скрыть волнение. Влад просто смотрел — и в его глазах не зажигались знакомые бешеные искры алой боевой магии. Нет, в них ворочалось что-то зловещее и темное. Вацлав все теребил повязку на руке, словно надеялся расковырять умело наложенные бинты и вонзить пальцы в рану. Чтобы было больнее, надрывнее. Так же больно, как Шаксу, когда он умер. — Я устал бегать, — тяжело признался Вацлав. — Снова ехать, снова выдумывать историю, фамилию менять… — Возьми двойную, — предложил Влад. — Стшельбицкий-Твардовский? Ты извращенец? Кто это выговорит? Влад зачем-то кивнул. Владу повезло с фамилией — он, в отличие от Вацлава, не слушал, как собеседники мучительно спотыкаются на этом кошмаре. Хотя демоны и пять согласных подряд выговорят, им-то что. Он понял, что ухмыляется, и прикусил губу, мечтая сожрать себя заживо. Умирать было не страшно — это Вацлав уже уяснил. Ему оставалось только надеяться, что и Шакс не успел испугаться, найдя успокоение в смерти. После всех ужасов, пережитых по эту сторону, и правда начинаешь надеяться, что там нет ничего, кроме морозной, промерзшей пустоты. Вацлав вздохнул, залез под прилавок и вытянул из учетной книги потрепанную бумажку с рецептом. К счастью, внимание стражников она не привлекла, иначе пришлось бы писать заклинания и состав отвара заново. Двигаться с простреленным запястьем было больно, а уж писать — наверняка невыносимо. — Я обещал зелье, которое ослабляет действие Разлома, — пояснил Вацлав. — Ваши маги наверняка захотят подлезть поближе. В измененных их это не превратит, но мигрень обеспечит. Я пользовался, мне помогало. Влад мимолетно обернулся на Вирена; парень серьезно кивнул. Возможно, его вскоре ждет разговор о том, что он принимает подачки от врага, но Вацлав не хотел оставаться в долгу. Он и впрямь намеревался отдать зелье Вирену, чтобы не таскаться с ним по лесу и не привлекать внимания местных, но сложилось все иначе. Ненадолго Влад отошел к окну, что-то бормотал, отвечая своим по амулету-передатчику. Браслет с амулетом у Вацлава отобрали сразу же, так что подслушать он не мог, но отчего-то был уверен, что речь идет как раз про буйную магию Разлома под городом. — Как думаешь, меня могут осудить за то, что я расковырял Разлом? — спросил Вацлав у Вирена, который бросал на него тревожные взгляды. Парень умел хорошо стрелять, так что в случае побега скорее всего перебил бы ему ноги. Не стоило и пытаться. — Ну, это можно расценивать как действия, приведшие к магическому и/или стихийному бедствию, — словно по заготовленному, отчитался Вирен. — Степень умышленности еще предстоит установить, да и жертв не настолько много, но… — А Каима? — Не думаю, он выполнял распоряжение сверху. Правила предписывают проверить местность технически и магически, прежде чем начинать строительные работы, так что он действовал по закону. Остальное — ваша собственная инициатива. — Вирен? Ты наизусть эти уставы знаешь? — Вроде того, — хмыкнул мальчишка. — Помогает их не нарушать. Вирен выглядел очень даже бодрым после минувшей ночи. Хотя бы ему не пришлось сгинуть в Разломе. Парень тут был вообще ни при чем. Вацлав заметил, что рог у него сколот; эта асимметрия бросалась в глазах. Сможет хвастаться перед кем-нибудь. Вацлав покосился на Влада: резкий шрам через бровь, придававший ему разбойничий вид, остался на месте — Вацлав помнил, как на первом же задержании Влад пизданулся с лестницы. Тогда казалось, что придурочного новобранца придется вести не зашивать пробитую голову, а сразу на кладбище. Влад вернулся к ним, сцапал рецепт, так и оставшийся сиротливо лежать на прилавке, и быстро продиктовал что-то солдату по ту сторону. Удовлетворенно хмыкнув, Влад погасил амулет, чтобы никто не мог их послушать. Наверняка некоторые из его солдат тоже сражались в Гражданскую, возможно, узнали Вацлава… — У Ардиса сын родился. Вроде как раньше положенного, но Ериш за ночь переволновалась. Нормальный демоненок, магия на него не повлияла. Ардису разрешили с ними увидеться под присмотром, — неожиданно заявил Влад. Вацлав вспомнил тревожный взгляд Ериш и ее нервно бегающие темные глаза. Что ж, хотя бы для нее все кончилось благополучно. — Это же еще не все? — Командор настаивает на том, чтобы прикончить измененных. До того, как что-то опять пойдет не так и они убьют кого-то еще. — И мы не попытаемся… — испуганно встрял Вирен. Запнулся, взглянув на ожесточившееся лицо Влада. С субординацией у парня все было в порядке. — Я пытался найти лекарство, но ничего нет, — поклялся Вацлав. — Сдается мне, эта пародия на Великое Делание необратима. Да и никому бы в голову не пришло, что из идеального существа можно обратно сделать что-то никчемное, да? Влад вынужденно усмехнулся. Как будто знал, что, сидя в тюремной камере остаток ночи, Вацлав снова и снова видел, как изогнутые когти этого «идеала» впиваются в горло его друга. Словно этот момент вытатуирован на изнанке век. — Скажу Ниирану, чтобы заряжал заклинания. Надеюсь, поджарятся они быстро, — проворчал Влад. — Вирен, сопроводи товарища алхимика обратно в клетку. Попытается бежать — не убивай. Нам надо, чтобы он мучился. Он исчез во вспышке магии телепортационного амулета. Прислушиваясь к себе, Вацлав с удивлением понял, что злость не выжигает его изнутри. Может быть, ее залило горем. Он все еще думал, что шум внизу может потревожить Шакса и его нестабильное состояние, а потом спохватывался и… Легче всего было обвинить в произошедшем Влада и его гвардейцев. Но виновны были Лейшар и его посмертное проклятие. Столичные маги на службе Люцифера, которые позволяли ему эти опыты, — тогда Ад проигрывал войну, и они нуждались в любом оружии. Виновен был Вацлав, который в погоне за знаниями и силой пробудил это. — Ну, пойдемте, — вздохнул Вирен, коснувшись его плеча. — Никто не собирается вас мучить, правда. Суд не для этого придумали. — Так я тебе и поверил, пацан… Суд Гвардии был ничем. Вина уже разгрызала его изнутри — осознанием, что без него ничего этого не случилось бы. И мучиться Вацлаву, похоже, предстояло долго. Целую вечность.