Quinta essentia

— Готово, капитан! Влад вздохнул, бросил сигарету под тяжелый ботинок и затоптал. Еще не остывший после жаркого дня песок загасил одинокий огонек. Резкая и порывистая Дэва поспешно спешилась, слетела с лошади, протянула ему свиток с начертанными в нем символами, которые размыкали повисший над Агвраеном заслон. Демократия демократией, но все-таки у Сатаны имелись ключи от всех барьеров на случай, если кто-то подготовит восстание, и Влад не поленился достать любимое начальство в лице своей сестры среди ночи. «Хорошая работа», — бросил он козырнувшей Дэве, потрепал по шее быструю лошадку для гонцов и передал свиток Ниирану. Маг развернул заклинание перехода, обдавшее две десятки Роты Смерти холодом. Межмирье было сегодня неприветливым, словно его штормило. Рота была не в полном составе, но медлить Влад не хотел. Вирен не вышел на связь вечером, а мальчишка был не из тех, кто просто забудет отчитаться о прошедшем дне или загуляет — ну да, в городке с введенным комендантским часом. Когда сработала тревога и губернатор Каим поднял заслон, Влад неспокойно шатался по гвардейскому двору, наблюдая за тем, как птицы реют над черным замком, словно предвещая беду. Суеверным Влад никогда не был, но тревожное чувство поселилось у него в груди еще в тот момент, когда Вирен рассказал о жути, выползающей из Разлома. Вечером Влада нашел Нииран, который краем глаза следил за точкой среди зеленой чащи Седьмого круга на карте — как и за всеми, куда они отправляли разведку. В Агвраене творилась какая-то херня, и бросать одного Вирена там никто не собирался. — По ту сторону завихрения, — предупредил Нииран, снова зашевеливший пальцами, словно играл на невидимом инструменте. — И я чувствую, что кто-то использует закрытую связь, но не могу ни слова различить. — Наверно, Вирен пытается до нас дозваться, — сердобольно откликнулась Айя, светленькая демоница с тревожным взглядом. — Парень явно в беде, — пробасил Волк. — Будем ждать подкрепления? — Сами справимся, разберемся на месте, — отрезал Влад. Он знал, что выбора у них нет, что Гвардия всегда идет за своими. И портал уже был распахнут, словно дверь в подвал. — Вперед! Готовиться к бою, не стесняйтесь использовать магию. Той изнаночной дряни она не нравится, судя по всему. Вытащив саблю, он первым шагнул в крутящийся магический водоворот.

***

По ту сторону было темно, пахло лесной гнилью, хвоей и застоявшейся кровью, словно на древнем алтаре. Нииран не обманул — магия и правда вихрилась, шла тревожными волнами, словно море собиралось потопить его. В едва собравшейся картинке, сотканной из неровного света магических фонарей, Влад успел рассмотреть какие-то мечущиеся фигуры, похожие на стражников, блеск оружия, то, как кого-то толкают вниз — так отправляли на смерть, с обрыва. В единое мгновение Влад понял, где оказался, почему несет мертвым лесом и воет магия, достигая даже его оглохших чувств. Разлом. Они приносили жертву древней магии?.. Или скорее — избавлялись от того, кто приносил проблемы? Хоть бы, блядь, не Вирен. Если посмели тронуть, Влад их всех порешит. Не задумываясь, прямо из портала Влад кинулся вперед, оттолкнул ближайшего демона, ослепленного вспышкой, наклонился и схватил рухнувшего вниз пленника… Руки дернуло болью, но Влад крепко держался за ворот скрипевшего кожаного плаща. Уперевшись в землю, он дернул изо всех сил, они покатились по чуть влажной утоптанной земле… На него смотрело бледное лицо Вацлава Стшельбицкого, его мертвого напарника, предателя, которого Влад последний раз видел на расстреле. И расстреливали там Вацлава. Но даже в бедном свете фонарей Влад узнал его разноцветные глаза, всклокоченные медно-рыжие волосы, чуть тронутые сединой, и даже посмертный шрам от веревки на шее. — Ты?! — неверяще, свистящим шепотом выдохнул Влад. Губы Вацлава тряслись; он, кажется, был искренне напуган падением в Разлом и не мог до конца поверить, что его вытащили. Вместо слов сорвался невразумительный вой. Влад готов был швырнуть его обратно. Как это, сука, возможно… Рывком Влад поднял голову. Гвардейский портал загорелся снова, еще и еще. Они не сняли заслон над городом, а только отомкнули дверь, и воющий Разлом явно мешал их навигатору, но Рота прибывала. Вацлав никуда не денется из окружения Гвардии, а пока стоило разобраться с тем, что здесь происходит. Гвардия не одобряла самосуд. Иначе зачем писались законы? Позади раздался рев, и Влад увидел странную серую тварь. Только по обрывкам одежды и по изломанным рогам в ней можно было угадать подобие демона; она дергалась и ревела, пытаясь вырваться из-под светящейся сети. Стражники, державшие ее, совсем ошалели при виде вооруженных гвардейцев, кто-то ослабил хватку, и тварь вырвалась на свободу, ликующе рыча. Одного из стражников смяло, словно в него врезалось смертоносное заклинание. Голова покатилась по земле. Закричали, кто-то уронил фонарь, пламя лизнуло землю и погасло. Тварь металась, натыкаясь на испуганных демонов… — Вирен! — взвыл Влад, пытаясь предупредить сына. Вирен резво отпрыгнул сторону, взмахнул саблей, но тварь оказалась быстрее. Не успел Вирен снова атаковать, она вдруг переметнулась влево, к застывшему в неловкой позе демону, показавшемуся Владу странно знакомым. Мелькнули когти. — Ах ты уебок! — заорал Вацлав, рванувшись вперед. Он споткнулся, чуть не упал. Сунул руку в карман, нашарил в нем что-то… связку амулетов! Чтобы магия не взорвалась, нужно было стабилизирующее заклинание. Вацлав просто сорвал его, сдернул, как чеку из гранаты, и зашвырнул в одичавшее чудовище всю связку. «Ложись!» — услышал Влад голос одного из стражников. Оказавшийся рядом Волк толкнул Влада на землю. Сопротивляться ему — все равно что пытаться сдвинуть гору. Когда взрыв утих, перестав отдаваться грохотом на изнанке, Влад вскочил, пошатываясь. Пахло паленым мясом. Рядом демоны пытались отряхиваться от поднятой пыли, кашляли. Магия звенела в ушах. Несколько фонарей разбилось от взрыва, и ничего не было видно, и Влад шатнулся вперед наугад. Отталкивая с дороги растерянных демонов, он добрел до места, где последний раз видел Вирена, прежде чем все стер всплеск белого света… Вирен сидел на земле и все еще тер глаза рукавом. — Вирен! — охнул Влад, помогая ему подняться. — Ты как? Сколько пальцев я показываю? — Да все хорошо, нормально… Пап, мы ночью в лесу, я нихрена не вижу, но подозреваю, что три, — слабо пробормотал Вирен. — В ушах звенит… Наверно, я был слишком близко. Все наши целы? В пляшущем свете осветительных заклинаний, зажженных гвардейскими магами, Влад рассматривал растерянное лицо Вирена. На щеке темнела то ли сажа, то ли земля. Вирену и впрямь повезло, что его от взрыва магии загородило несколько стражников, которые теперь валялись рядом. Даже если живы, милосерднее будет добить. — Твой рог, — сказал Влад. — Блядь. Пиздец. Я оторву Вацлаву голову, Вирен, я обещаю… — Нет, нет, все нормально, — испуганно встрепенулся тот. Он медленно поднял руку, ощупал правый рог, ощутил острый скол кончиками пальцев и тихо выдохнул. Из-за падения у него отломился кусок рога, не слишком заметно — сантиметров пять, не больше. Влад знал, что чувствительны только основания рогов, и неудивительно, что Вирен этого не ощутил. — Это ерунда! — горячо доказывал он. — Этот… измененный всех бы нас порвал. Вацлав знал, что он делал. Вацлав. Нужно было разобраться с ним прежде, чем местные опять накинутся на Стшельбицкого, хотя Влад уже начинал сомневаться, что стоило вмешиваться. Может, надо было появиться на минуту позже… Увы, время не отмотаешь. — Расскажешь мне, что тут происходит… — Всем сложить оружие! — слышался звучный голос Волка. — Сопротивление Гвардии карается смертью! — вторила ему звонкая Дэва. Две десятки солдат окружили собравшихся у Разлома стражников. Несмотря на то, что переход тяжело дался Ниирану, на его пальцах уже пробегали искры новых заклинаний. Хотя лицо мага казалось даже не бледным — скорее серым. Рядом грозно скалился Гил. Волк держал топор так, будто у него руки чесались размозжить кому-то голову. У Дэвы змеей изгибалась плеть с вшитыми лезвиями. Хотя появились гвардейцы не так гордо, как обычно, при взгляде на их лица местные поколебались. — Ты здесь главный? — окликнул одного Влад. — Ардис, да? Тот тихо кивнул. Он стоял, смиренно опустив голову, словно думал, что ее тут же отрубят. Меньше проблем — славно. — Отставить, вольно! — прокаркал Ардис. — Не смейте делать никаких глупостей. Может, если бы не безумный бросок амулетов, они бы попытались. Стражники медленно складывали ружья. Сопротивляться Гвардии их как-то не тянуло; кто-то пытался поговорить, но его положили лицом в землю. Намек он понял, больше не болтал. Влад сомневался, что парень был колдуном, который хотел навести на них порчу, но лучше было перестраховаться. Вацлав наклонился над раненым демоном, что-то бормоча себе под нос. Крупные искры светляками срывались с его пальцев и гасли в мучениях. — Есть у вас лечебная магия? — в отчаянии оглядывая их, выкрикнул Вацлав. — Да блядь, мне все равно деваться некуда! А он умирает, вы что стоите? — Он мертв. Вацлав, слышишь? Он умер, — сказал Влад. Не было такой магии, что сшивала разодранное горло и исцеляла переломанную, свернутую набок шею. Демон умер, когда тварь ударила его. Может быть, даже ничего не почувствовал и не успел испугаться. Это была хорошая, мирная мысль — Влад видел и худшие смерти. Сам умирал дольше. Но успокаивать Вацлава он не собирался. Вацлав не выл, не плакал, только смотрел в одну точку, словно застыл, заледенел. Влад взялся за саблю на случай, если Вацлав попытается что-то выкинуть, но он словно ничего не замечал, кроме бездыханного демона. Какой-то из мятежных Высших… Влад не помнил его имени, но смутно угадывал его лицо в череде воспоминаний о бойне Гражданской войны. В те времена он носил волосы длиннее, в традиционной косе. Шакс. Имя пришло, словно напоминание о безвозвратно ушедших годах. Маркиз Шакс. — Я знаю, что ты хочешь сбросить меня в Разлом, — негромко сказал Вацлав. Владу казалось, что они остались совсем одни. — Вперед, давай. Я слишком устал от всей этой херни. — Ну уж нет, — усмехнулся Влад. — Я хочу, чтобы ты страдал, так что просто ты не отделаешься. К тому же, мы не чудовища. У нас есть законы и самый гуманный суд в мире. Подумаешь о том, что не успел его спасти, в тюрьме, — прошипел Влад, наклонившись к нему.

***

Утром лес не казался таким уж страшным. Ярким, светлым, многоголосым — словно как-то узнав, что измененное чудовище побеждено, птицы запели. Вирен шагал рядом, сверлил взглядом спину Вацлава, словно прикидывал, какую часть тела ему лучше всего прострелить, если вздумает рыпнуться. Стшельбицкий, похоже, обманывать не собирался. Привел на неприметную полянку, показал трухлявый пень возле поваленного дерева и сам сунул туда руку, чтобы достать сшитые в стопку листы. Нить явно была новее этих пожелтевших страниц. Влад молчал. Идея проводить Вацлава к лесу, чтобы он вывел их на рецепты Лейшара, принадлежала не ему, а Айе и Волку, однако все в Роте решили, что отправиться с алхимиком — он заделался алхимиком, надо же! — должен Вирен, который установил с ним контакт. Но отпускать мальчишку одного Влад не собирался, поэтому шел следом, как мрачный страж. — Не понимаю, зачем был этот обман с книгой, — с искренней обидой сказал Вирен, глядя на записи в руках Вацлава. — Вы же все равно знали: чтобы повторить опыты Лейшара, придется закидывать демонов в Разлом! Вацлав только покачал головой. Странно, что он не решился; впрочем, мог подумать, что и отловленных измененных ему пока что хватит. Не из любви к окружающим он их прятал в подвале, как думал Влад, хотя Вирен клялся, что несчастных детей собирались расколдовать. — Я надеялся, вы все решите, это сезонное явление, — хмыкнул Вацлав. — Поэтому и подсунул Вирену этот след. Он купился, и наверняка скоро успокоился бы, но тут Ардис решил действовать. — Ардис за свои проступки ответит, — пообещал Влад. С утра пришла магическая телеграмма — его уже отстранили от должности за превышение полномочий, предстояло разбирательство. — Суд решит, чего он заслуживает. Хотя то, что он пытался спасти город от безумного мага, сыграет ему на руку. А вот что прикажешь делать с тобой? Он ожидал, что Вацлав будет спорить, но он лишь пожал плечами. Вирен настороженно смотрел то на одного, то на другого. Взгляды, которые он кидал на Вацлава, были одновременно настороженными и сочувственными. После смерти Шакса взгляд Стшельбицкого сделался пустым и бессмысленным, он безропотно вернулся в камеру на остаток ночи, который Гвардия разбиралась со стражниками и перепуганным губернатором Каимом, который совсем не ожидал увидеть у себя на пороге знаменитый ударный отряд командора. Наутро Вацлав, который просидел ночь, не меняя позы, согласился провести их в лес и показать, где спрятал бумаги из дома Лейшара. Он перестал дышать. Неудивительное дело для мертвеца, но раньше Вацлав хотя бы притворялся живым. — Я Шаксу жизнью был обязан, — негромко сказал Вацлав. — Дайте его похоронить, а дальше делайте что хотите. Я на все согласен. — Это зря. У меня больная фантазия, ты же знаешь. Вацлав бледно улыбнулся. Он повернулся, посмотрел на Вирена, который зарылся в книжку, словно сравнивая. Показывать тайны философского камня, легендарной пятой стихии, обычному мальчишке казалось неправильным, но Влад не верил, что из всех демонов Вирен решит повторить безумие, устроенное Лейшаром. И невольно поддержанное Вацлавом. — Так значит, пятая стихия все же существует, — заметил Влад. — Никогда не увлекался всем этим алхимическим бредом, но… — Думаю, это магия, — перебил Вацлав. Его лицо ненадолго осветилось интересом. — На дне Разлома она… концентрированная, как воздух или вода. В общем — чистая пятая стихия. Но нужно что-то еще, чтобы завершить процесс Великого Делания, о чем Лейшар не успел догадаться. Еще какой-то этап или ингредиент… Чтобы стабилизировать Разлом, в Агвраен с утра явились лучшие придворные маги. Влад видел, как Нииран разговаривает с ними, что-то доказывая. Привычка художественно размахивать руками у их ротного колдуна явно появилась после общения с Владом. Маги важно кивали и о чем-то перешептывались. Влад не вникал, это — уже — не его дело, но он знал, что совсем запечатать Разлом невозможно, слишком сильна завихренная дикая магия. Но достаточно будет оградить его и построить вокруг крепкий магический заслон, чтобы не допускать к Разлому больше никаких любопытствующих. Когда они вернулись в город, Агвраен уже казался более оживленным. Узнав от стражников о том, что одно из чудовищ убито возле Разлома, демоны приободрились. Никто не сказал им о Шехте. Парень был сиротой, как пояснил Вирен, о нем некому было переживать, а сослуживцы знали, что он по крайней мере обрел покой. Думать о том, что где-то в глубинах чудовища еще жил Шехт, делом которого было защищать демонов, а не убивать, было страшнее. О том, что делать с запертыми в подвале, путь куда еще вчера ночью показал Вацлав, пока решено не было. Парни значились пропавшими, и Влад подумывал оставить все как есть. Лучше дать демонам немного надежды. Исчезновения прекратятся, как только Разлом оградят, и остаткам души Лейшара, растворенным в нем, не выйдет докричаться до города. Возможно, именно Владу придется подписывать бумагу с решением сжечь измененных вспышкой света, но пока он медлил. Их еще должны были изучить маги, которые могли заметить что-то, что упустил Стшельбицкий. — Мы не в тюрьму возвращаемся? — негромко спросил он, когда Влад распрощался с Виреном и повел его в совсем другом направлении. Он замолк, когда узнал знакомый поворот, увидел покосившуюся табличку над лавкой. Вслед за Владом Вацлав зашел в лавку алхимика. Оценил разгром, хмыкнул. Вацлав не пытался прибраться, видимо, считая, что это забота будущего хозяина, только изредка бросал тоскливые взгляды на разорванные книги. Лавка напоминала дома, которые разрушали во время Гражданской; странно, что ее не предали огню. — Варварство, — поделился Влад. Вацлав посмотрел на него, словно впервые заметил, что Влад тоже здесь. И не нашел сил ничего сказать. Вацлав всегда был старше, но сейчас это в нем прорезалось еще отчетливее. — Я думал второй раз повеситься, но не смог. Знать, что потом будет только пустота… Не знаю, лучше ли это тюремной камеры. — Это ничего. Я могу помочь, если хочешь. Ты только напиши в расписке, что сам. — Думаешь, сможешь со мной справиться, Войцек? Вацлав знал его еще мальчишкой, пришедшим служить в Инквизицию, немногим старше Вирена. В то время Влад совсем не думал головой, и теперь готов был признать, что из-за его дрянного характера у них с напарником не сложилось. Впрочем, и напарник был той еще змеей. — Вирен просил передать, что ему жаль… что он не смог помочь Шаксу. — Что? — Вацлав удивленно посмотрел на него. — Да нет, он же… Хорошо, что он жив остался. Что бы он сделал против такого?.. Я и так пацана чуть не угробил теми заклинаниями. — Да уж, пару стражников ты точно поджарил. Ардис готов был тебя растерзать. — Шакс хотел умереть достойно. Как Высший, как аристократ, — обреченно признался Вацлав. — А погиб вот так… быстро и глупо. Просто оказавшись на пути чудовища. — Аристократы умирали на виселицах, ты же знаешь. Это не худшая судьба. Некоторое время Вацлав рассматривал его. Задержался на небольших бесовских рожках. Он наверняка знал, что можно обрести перерождение, но даровать его мог только Сатана… А с ней Вацлаву уж точно не стоило встречаться. Влада множество раз пытались убить, и он относится к этому с пониманием. Не получилось — бывает. Но вот Кара готова была растерзать любого, кто покусился на ее семью. — А ты, значит, служишь закону теперь в Аду? — наконец спросил Вацлав. — Вроде того… — Влад в задумчивости ковырнул старый дверной косяк, отодрал щепку. — Я всегда хотел чем-то таким заниматься, думал, так я буду полезен. Созиданием, вроде как. — Поэтому ты сейчас разрушаешь мою дверь? — фыркнул Вацлав. Он осмелел, облокотился на прилавок, прямо глядя на Влада, словно тот был покупателем, пришедшим к нему за помощью. Знакомые стены, пусть и обшарпанные, придавали ему сил. Если Вацлав и собирался сражаться за свою жизнь, то именно в этом доме. Влад рассчитывал на это, когда привел его сюда. Нет никакой чести в том, чтобы расправиться с бледной горюющей тенью. — Я не стану извиняться, — сцепив зубы, выдавил Вацлав. — Я и не просил. В те годы все было по-другому. Влад знал, что они творили жуткие вещи; многие гвардейцы старались забыть то время, когда они огнем и мечом прокатывались по Аду, разрушая и казня несогласных. В числе этих несогласных наверняка были достойные аристократы, не только самодуры, истязавшие народ. Но их ждала виселица, а уж если дело в руки брали местные… Многие жалели — что ж, их право. Только жалеть и оставалось. Вацлав оказался на другой стороне, служил Андрамелеху, который соперничал за трон с Люцифером. И служил с удовольствием. Мелеху хотелось найти заклинание, которое подчинит Ад, поставит всех демонов на колени, делая его вечным владыкой. То самое заклинание, которое ангелы заковали в легендарное кольцо Соломона, дающее власть над демонами. Но Вацлав не успел. Просто не успел закончить свои эксперименты до того, как его приговорили к расстрелу. Выходит, сумел выжить, бежать, но все наработки и лаборатории остались позади. Иногда Влад думал о том, что спасло демонов только то, что Вацлав отвлекся, решив убить его. Посвяти он все время работе над подавляющем волю заклинании, все вокруг были бы рабами архангела. — У тебя не осталось магии, — заметил Вацлав, глядя на него с изнанки — Влад чувствовал, как что-то щекочет шею, как кинжал. Влад усмехнулся: — Разочарован? Вацлав задумчиво рассматривал его. Настороженно следя за его руками, Влад был готов к нападению, к тому, что спустя десяток лет скитаний Вацлав решится наконец вырвать свою победу. Искры и впрямь скользнули по пальцам, но быстро потухли. — Не знаю, — заключил Вацлав. — Столько лет прошло. Думал, что снова попытаюсь тебя убить, но это вряд ли что-то изменит. — Вперед. Я и без магии тебе голову оторву, — оскалился Влад. — Узнаю Влада Войцека. Самоуверенный идиот. Может быть, Влад и правда изменился, повзрослел. Оскорбления Вацлава больше не задевали, казались лишь бессмысленным ворчанием. А в глазах Стшельбицкого больше не полыхала жгучая зависть, которая заставляла Вацлава строить планы и пытаться достать его как можно больнее. Вацлав просто… смирился. А может, еще не отмер после смерти Шакса. Вацлав всегда завидовал. Ревущей боевой магии, жившей в его духе, наследию старой крови, его положению в Инквизиции, а после — в Гвардии, даже тому, что у Влада была семья, а Вацлав оставался одинок и никому не нужен. Теперь у него снова ничего не осталось. — Ты не тронул Вирена, — начал Влад. Обсуждать, даже допускать мысль было жутко, но ему хотелось сказать, он привык быть честен даже с врагами. Особенно — с врагами. — Я был уверен, что ты не упустишь возможность ударить побольнее… — Мальчишка ни в чем не виноват, — отмахнулся Вацлав; голос железно звякнул, словно это было дело решенное, бесповоротное. — Он мне даже нравится. Смышленый парень, напоминает кого-то… Матышека из боевых оперов, кажется, — нахмурился он. Старая жизнь казалась далекой. Матышек, кажется, был бойким парнишкой с блеском в глазах, похожим на растрепанного воробья. Владу бывшие коллеги казались такими размытыми пятнами — двадцать лет пролетело, еще бы, — зато своих нынешних чертей из Роты он прекрасно помнил, как любимых родственников. Но Вацлав почему-то цеплялся за старое, когда они оба еще были живы. Вацлав крепче держался за прошлое и за былые обиды. — Ну так что? — спросил Влад. — Вешаться, драться или смириться? — Что-то мне ничего из списка не нравится, — с сомнением протянул Вацлав. В родном доме в нем прорезалось что-то опасное, за чем Влад с интересом наблюдал. Вацлав никогда не умел колдовать боевую магию, но за эти годы мог чему-то и научиться. Оружие у него изъяли — недурная сабля без изысков и старомодный револьвер, похожий на те, что носили в Гражданскую, зачарованная пародия на «Маузер». С тех пор на дымящих серой фабриках Шестого круга научились делать оружие многозаряднее и удобнее, но Вацлав по-прежнему оставался приверженцем прошлого. В том-то и беда. — Надеть на себя ошейник и запихнуть в одиночную камеру я не позволю, а ты, я уверен, этого и будешь добиваться, — рассудил Вацлав. — Палач — слишком милосердно. А давно вы заменили расстрел пожизненно-посмертным? — Головой надо было думать, прежде чем всякую хуйню творить, — огрызнулся Влад. Обычно хуйню творил он, за это Вацлав его и невзлюбил. Вацлав всегда казался расчетливой хладнокровной мразью, поэтому то, что он решил присвоить себе записи кровавых экспериментов Лейшара, Влада совсем не удивляло. А то, что не рискнул повторить, — всего лишь дело времени. Ну, у него и так довольно преступлений на несколько пожизненных. Магия кольца Соломона уничтожила бы Ад изнутри, найди Вацлав нужные заклинания. — Можем кинуть монетку, — неожиданно предложил Вацлав. Это он Влада давно еще научил — вспомнил вдруг, лицо Вацлава будто осветилось ликованием. Он всегда был склонен к фатализму. Вот бы все так решалось просто. Орел — смерть, решка — посмертие. — Или можем дождаться твоего парня, — мрачно напомнил Вацлав, словно нарочно не называя Яна по имени, — я слышал, он не склонен к милосердию. Слышал. Следил за гвардейцами, прислушивался, значит, собирал сведения, выстраивал безопасные маршруты, чтобы им не попадаться. Столько лет они ничего не слышали о Вацлаве, считая, что он был расстрелян еще во время революции, а он мирно существовал в тенях, в самой глуши, куда если и заедет гвардеец, то случайно. И о их методах он был весьма неплохо осведомлен, что помогало ему скрываться. — Мужа, — поправил Влад из чистого упрямства. Вацлав посмотрел на серебряное кольцо на его руке, его губы дрогнули в ехидной улыбке, словно он собирался отпустить по этому поводу пару грубых шуток, но сдержался: — Надо же. Не поздравляю. — Я и не напрашивался. У Вацлава, насколько он знал, никогда не было постоянных отношений — какие-то девчонки появлялись и исчезали, надолго не задерживаясь рядом со Стшельбицким. Несмотря на его богатство и довольно высокий статус в Инквизиции, мало кто вытерпит жить с настолько закрытым человеком. Неудивительно, что он так ни с кем не сблизился. Ян и правда мог бы все усложнить. Он явно не оценит идею позволить Вацлаву убиться без суда и следствия, даже если тот честно напишет записку и черкнет подпись. Ян всегда за справедливое воздаяние, а не самосуд (даже если судит себя преступник), а потому и Ардису не на что рассчитывать. Хотя, насколько Влад помнил тонкости стремительно принимаемых кодексов, за преступления, совершенные в качестве самозащиты, судили со смягчающими… У Яна хватило бы изощренности привлечь даже огрызок души Лейшара, растворенный в Разломе, если б он придумал, как его оттуда выцарапать. Решать нужно было сейчас. — Кидай свою монетку, — сказал Влад, усмехнувшись. — Посмотрим, что выпадет.