Невидимые чувства

Кагеяма ужасно вспотел за каких-то пятнадцать минут. Никакая тяжёлая тренировка не могла выжать из него столько жидкости, как чёртов магазин шоколада. К тому же продавщица, молоденькая девчушка, явно подрабатывающая здесь после школы в целях накопить себе на учёбу в высшем учебном заведении, косилась на него всё упорнее — Тобио был единственным посетителем на данный момент и помешал ей развязно сидеть и смотреть какой-нибудь сериал или аниме. Чтобы перескочить с мыслей о безобразном шоколаде, что мучил его сознание, Кагеяма внезапно представил, что она могла бессовестно созерцать за прилавком хентай, пока влюблённые клиенты выбирали шоколад своим половинкам, при этом находясь окрылёнными своей совершенно чистой и непорочной влюблённостью. И сам Кагеяма иногда баловался этим видом анимационных мультфильмов, но вот его любовь к Хинате Шое была настолько кристальной, плывущей в его душе будто неспешный горный ручеёк, что нуждалась в том, чтобы излиться чувствами в виде поздравительной сладкой плитки. Девчушка показным жестом нацепила наушники и воткнулась взглядом в телефон, изредка посматривая за клиентом. Камеры работали — ничего спереть не получится, а если получится, то она сама бы давно уже это сделала. Тобио присматривался к ажурным цветочкам, неинформативным звёздочкам и дико страстным сердцам. Что же выбрать? Очень хотелось бы подарить сердца, но это было как-то… Как? Слишком открыто? Вычурно? Когда и так стесняешься преподнести свои чувства, а тут сразу заваливаешь ими человека, напрямую говоря о своей ярой любви самыми пламенными молочно-шоколадными сердечками. Кагеяму передёрнуло, он почти отскочил от прилавка, едва ли не перекрестившись. Хината со своим подозрительно спокойным характером, видимым таким только сперва, чтобы в следующую секунду прибить невинную жертву на месте. Он точно запихнёт Тобио всю упаковку в рот, помогая проталкивать волейбольным мячом. Оба парня жизни не видели без этого вида спорта, фактически ночевали на волейбольной площадке их колледжского клуба, так что неудивительно, если Хината воспользуется именно им. Снова Тобио вышел из магазина, так ничего и не купив. Если бешеную скорость, с которой он вылетел в полустеклянный дверной проем, можно назвать «вышел».

***

Хината Шое являлся самым обыкновенным подростком маленького роста, но с огромным потенциалом в спорте. А именно — на волейбольной площадке. Хоть он и считал своё стремление ночевать на площадке самой важной своей особенностью, желанием, мечтой и целью в жизни, оказалось, что кроме этого, было кое-что ещё. Впервые это произошло, когда Хината встретился с Кагеямой в средней школе. Наверное он перепутал это чувство потому, что они соприкоснулись на этом этапе. Его жажда победы никогда не была так близка к своему пику, состоялся первый самый настоящий серьёзный матч в составе несерьёзной команды. Хината тогда был единственным более-менее толковым игроком. Их противник — школа Китагава Дайти, в составе которой выступал Кагеяма. Взгляды парней пересеклись, и Хината почувствовал укол в сердце. На самом деле это тогда ему показалось, будто заболело именно сердце, ненароком он подумал, что уже настолько перевозбудился перед началом, перед своим самым настоящим премьерным матчем, что его может прям тут схватить инфаркт. Кагеяма не терял его из виду, нахально ухмылялся, почти умилялся, как такой малыш участвует в серьёзном соревновании высоких парней. Но в итоге оказалось, что «малыш» тянул всю свою команду, и этим нельзя было не восхититься. Пусть матч школа Шое проиграла, все эмоции от него Хината впитал в себя как губка, но, самое важное, — он запомнил Тобио и свои неясные на тот момент чувства к нему. В следующий раз они пересеклись в колледже Карасуно, в этот раз оказавшись вместе на пороге секции по волейболу. Хината подумал, что это его взгляд стреляет в него искрами недовольства и смешанного с этим нескрываемого восхищения блестящей игрой Кагеямы как связующего. Только вот это вновь стреляло в груди. Шое перебил непонятное ощущение острой боли нахлынувшими эмоциями. То были удивление от встречи с названным своим новоприобретённым главным соперником, а также ярость, что теперь они вынуждены существовать в одной команде. Хината не мог жить без этой игры, его основная мечта на тот момент — это попасть в команду колледжа Карасуно, и низкому рыжему парню пришлось смириться с существованием в том же колледже Кагеямы Тобио. Не то что бы они ненавидели друг друга. Абсолютно нет. Иногда подбешивали, правда, так что аж в груди зудело, хотелось расцарапать кожу от того, каким порой невыносимым бывает характер Кагеямы, как он настойчиво пытается доказать свою правоту в том или ином пасе, при этом поднимая голос. Оба парня на момент вступления в волейбольный клуб Карасуно являлись ещё необузданными, неприученными ни к чему, дикими, но потенциально опасными животными. Через какое-то время, когда они привыкли друг к другу, Сугаваре Дайчи, — их капитану, — удалось приручить их и сделать главным оружием и заявкой на победу. Однажды Кагеяма предложил: — Давайте сделаем Хинату приманкой. Никто не подумает, что наш маленький малыш может вытворять такие трюки. Шое застыл на месте, как у него бывало, в шоковом состоянии переваривая эту фразу. И хорошо, что никто уже не обращал внимания на его выходки, потому что в ту секунду у него перехватило дыхание. Впервые он ощутил, что не может сделать нормального полноценного вдоха. Хината стремился всю свою сознательную жизнь к этому моменту — совершать свои сверхпрыжки, забивая соперникам неуловимые мячи, и быть в команде полноценным, нужным игроком. Не просто тем, кто будет отсиживаться на лавочке, не ожидая ни оваций, ни того, как в его сторону полетит мяч, а тем, кто взлетит ему навстречу. И Тобио стал человеком, который это предложил, кто первым отметил неиссякаемую энергию Шое и жажду отбить очки у соперника во что бы то ни стало. И Хината даже не мог воскликнуть что-нибудь умопомрачительно оскорбительное в его адрес в ответ на «маленький малыш». Команда поддержала единогласно, отчего у Хинаты заблестели глаза. Он переглянулся со своим главным соперником и получил в ответ дружелюбный и подбадривающий кивок. — Наконец-то, мы всех уделаем, я буду парить с мячом в руках, — воскликнул Шое, когда дыхание к нему вернулось. — Ты — придурок, в волейболе нельзя удерживать мяч руками, — фыркнул Бакагеяма, подчеркнув собственное прозвище занудным и придирчивым тоном. Снова около сердечные судороги, и Хината только лишь выдавил из себя улыбку, пытаясь не всхлипнуть. И вот тот момент, когда он испугался. Он ещё подумал, что есть вероятность того, что это та самая болезнь, о которой все говорят. Невероятная, раздирающая лёгкие, которую даже отнесли к группе респираторных заболеваний, несмотря на то, что она немыслимая и необъяснимая. Но факты говорили сами за себя: если человек влюблялся во что-то или в кого-то слишком сильно и не находил ответных чувств, то умирал от того, что в его груди распускался цветник. Хината испугался не на шутку, когда мокрота настолько сильно встала у него в горле, и сколько бы он не кашлял, не мог её вывести. Он и раньше не сильно-то любил болеть, потому что приступы кашля вызывали у него рвотный рефлекс. Но сейчас он находился в полнейшем ужасе. Он судорожно закашлялся, почувствовал, как горло свело, и Шое резко вырвало недавним обедом. Хината глядел в раковину полными неподдельного страха глазами: маленьких листочков и ничего похожего на мизерные бутончики в его еде точно не было. Следующим утром Шое уже сидел у своего лечащего врача. — Ичибири-сан, это случилось, — замогильным голосом произнёс парень, — моя любовь к волейболу довела меня до цветника в лёгких. Врач удивлённо поднял брови, впервые поражаясь, насколько быстро пациент определил и собственный диагноз, и, надо же, объект своей непомерной привязанности. — Вы уверены, что у вас любовь именно к спорту? — всё-таки решил врач задать наводящие вопросы. Медики все немного детективы, только что копаются в человеческом теле, как в уликах, и немного психологи, когда ворошат душу и внутренний мир. — Конечно, уверен! — воскликнул Шое. — Моя мечта — стать похожим на «Маленького гиганта»! — Так может, это вы влюблены в этого гиганта? — скептично спросил врач. Мужчина явно был далёк от спортивных тем и каналов, и не знал, что «Маленький гигант» — прозвище великого спортсмена колледжа Карасуно, а выделялся он именно тем, что имел маленький рост. — Не-е-ет, такого быть не может, — отрицательно помотал головой Хината. Проскочил образ смеющегося над ним Кагеямы. Он бы сказал что-нибудь глупое на его счёт, почти не обидное, но обязательно что-то вроде «только Хината мог в такое вляпаться, будем поливать ему клумбу» или «на почве крышесносной любви к волейболу у Хинаты взросли цветы». Врач покивал головой больше для себя, чем для пациента, ушедшего в свои мысли. — Знаете, — всё-таки мужчина привлёк к себе внимание, ведь время записи заканчивалось, — эта болезнь может выскочить и на фоне того, что вы как раз сами не понимаете, что влюбились в кого-то. Советую вам пока хорошенько подумать на эту тему, а я пока направляю вас на рентген и прописываю вот это. — Ичибири выдал листок с записанными лекарствами. — Желательно берите в виде сиропа, чтобы таблетки не вызывали у вас желания вытошнить их на месте. И пейте как можно больше жидкости, эти цветы высосут из вас всё. Завтра после рентгена безотлагательно подойдите ко мне. Хината вышел из кабинета разнесённый на нет. Ему будто мяч в голову прилетел, ведь он до последнего не осозновал, что это действительно произошло именно с ним. Теперь лёгкие поражены, со спортом можно попрощаться, ведь скоро парень будет дышать через раз, а не то чтобы просто покашливать. — Да о чём я думаю?! — воскликнул Шое на всю улицу. Какой там спорт, скоро с его жизнью будет покончено. Ведь врач не мог смотреть на него таким безнадежным взглядом, лекарства только оттянут неизбежное, от цветочной болезни нет лечения. — И пусть! — вновь вскрикнул Шое, отказываясь верить в реальность. — Волейбол — моя жизнь, с него она началась, им же и закончится. Пациенты и врачи, что проходили мимо, с сомнением глядели на переводящего дыхание крикуна, а после проверяли табличку на здании — а точно ли не перепутали здание поликлиники с психлечебницей. Но государственный знак не врал, а парень был уж очень расстроен и взбудоражен. Но никто не осмелился подойти к нему и утешить. У других пациентов были свои болячки, которые жаждали лечения, а у врачей — их пациенты, что жевали нервы каждый день, и лишнего трогать не хотелось. Никто и не мог предположить, что в его случае утешения нет.

***

Хината взлетает, будто оттолкнувшись на трамплине, во время очередного матча. Кагеяма провожает пас восторженным взглядом, чувствуя, как их связь крепнет. Каждый отправленный в его руки мяч, как частичка собственного сердца, отданная на хранение. Внутри бурлят чувства как в котле: от прилившего во время игры адреналина с перчинкой в лице Хинаты Шое. Мяч летает по площадке, и маленький человек взлетает ему навстречу так легко, словно они старые друзья. Кагеяма улыбнулся, ощущая, как всё лицо залило струями пота, — значит сегодняшний матч он отработал как минимум на хорошо. Ещё одна передача — и Хината снова ударил, забивая противнику искромётный гол. Кагеяма вновь улыбнулся, вспомнив, что так и не купил парню шоколад, который бы являлся его признанием. А что можно было купить ещё, в какой магазин сходить? Тобио пылал безумно любовными чувствами, которые изводили его до того же пота, что и волейбольный матч, но не настолько, чтобы что-то печь самому. А вот купить — это запросто, тем более что Тобио получил деньги за то, что в последнее время подучил сына соседки навыкам игры. Он сам, Кагеяма Тобио, Король площадки, парень с холодными чувствами, бегал за мальцом, чтобы научить его волейболу! Нервы трещали по швам, когда тот, растопырив пальцы, делал верхнюю передачу, но Кагеяма терпел и указывал на его ошибки. Если б Хината знал о его муках, то обязательно посмеялся над ним. И всё ради Хинаты, от одного взгляда карих глаз которого и взмаха рыжих волос в прыжке, хотелось самому прыгать как на батуте для влюблённых. Кагеяма уже плыл по площадке, не в силах сдержать собственные эмоции. Многие уже заметили их связующую нить, и ничего не делали, чтобы даже шутить об этом вслух, ведь эта связь делала сильнее команду. Тобио даже немного боялся признаться Хинате, ведь его отрицательный ответ мог так же разбить команду, надломить дружеский круг, как и сердце Кагеямы напополам. Но Тобио не был бы отличным связующим, если бы не умел ходить на риск. А потому он снова задумался, что можно подарить Хинате и тем самым признаться в своих чувствах. Может элитный алкоголь? Но спортсмены не злоупотребляют, тогда зачем он ему. Мысли Тобио уже попрыгали в сторону от алкоголя к представлению вещиц восемнадцать-плюс, но это совсем уж дикость. Зато выстроилась правильная цепочка: шоколад — алкоголь — вещички для взрослых. — Это всё не то, — пробормотал Тобио себе под нос. Через неделю Кагеяма держал в руках волейбольный мяч. Абсолютно новый, не потёртый, без каких-либо автографов, обычный. Он собирался подарить его Хинате и в данную секунду, находясь возле их раздевалки, понимал, насколько он большой придурок. Таких придурков ещё пойти поискать нужно. Наверняка у Шое этих мячей столько, что можно плавать среди них, как в бассейне. «Но по сути это не мяч, а мои чувства к нему. Так что пусть принимает, что есть», — подумал Тобио и вошёл в раздевалку. Замученное сознание сказало ему спасибо и выдохнуло окончательно. На душе стало сразу так спокойно – приняв свои страхи и свои чувства окончательно, Тобио набрался сил для следующего броска. И вот он, мокрый с душа, предмет мечтаний, привлекательный молодой парень, чуть подкачаный и коренастый для своего низенького роста, находясь в близи которого Тобио отныне каждый раз покрывался мурашками, выплыл из душевой. — Хи-хи-хината, это тебе, — Кагеяма буквально ворвался в личное пространство без приветствий и извинений, впихивая мяч в руки находящегося в совершенной неге после тренировки Шое. И плевать на взрывающиеся от несдерживаемого хохота лица сокомандников, что были в раздевалке. Чувства Кагеямы уже давно выливались через край, подтапливая своими срывами окружающих. И, что самое интересное, все кроме самого Хинаты уже давно всё поняли. — Бакагеяма, у тебя совсем крыша поехала, мы только что тренировку закончили, ты даже не помылся ещё, — воскликнул Хината как всегда во всё горло, тыкая пальцем в грудь нарушителю личного пространства. Кагеяма весь покрылся испариной, только сейчас осознав, что стоял непозволительно близко к Шое. — Но. Это… Тебе, — выдавил он из себя. По уровню потливости Тобио уже стал мокрым, как будто мылся вместе с Хинатой. Волнение грызло его, как голодное животное. Если Хината не возьмёт грёбаный мяч, то его смоет отсюда в жидком виде уже через пару секунд. Шое не понимал, почему Тобио тыкает ему мячом. Он абсолютно не видел в этом знаке никакого признания, считая мяч одним из тех, что лежат в их спортивном зале. — Хината, он дарит тебе новый мяч, чтобы признаться в своих чувствах, — вплыл голос либеро их команды, что проходил мимо и решил врезаться в разговор как суфлёр в театральной постановке. Шое застыл, изобразив до ужаса удивлённое лицо, выпучив по-глупому глаза и опустив уголки рта. Кагеяма тоже завис, только с маской испуга на лице, не зная ждать ли ему благословения свыше или собственной кары. Неожиданно раздевалка опустела, потому что все решили оставить этих двоих наедине. Не важно, чем всё закончится, хорошо или плохо, важно то, что ребята были достаточно воспитаны и уважали чувства других. Пусть они позволили себе немного хохмы, но потом осознали, что личное — значит личное! В сознании Тобио взрывались миллиарды планет, звёзд и солнечных систем. Может даже, что до этого момента он не понимал, насколько глубоки его чувства, как они залезли в самую дальнюю неприкосновенную часть души. Подобно опасной цветочной болезни, эти чувства вросли корнями в самое сердце, и Тобио даже выдохнул резко от осознания того, что в лёгкую мог получить цветы внутри себя. И как этого до сих пор не произошло? Взгляд Шое был затуманен и совершенно не читаем. Он подвис, как у него бывало, и в следующую секунду должен был взорваться ворохом эмоций. Кагеяма уже ждал эту волну хоть ответных чувств, хоть неприязни и отвращения, но он был готов принять всё, потонуть в глубине. Однако Хината лишь молча оттолкнул его и выбежал из раздевалки как был — в одном полотенце. Кажется, Кагеяма в звоне собственного разбитого сердца услышал что-то похожее на «так это из-за тебя», но возможно, что ему и показалось.