Невидимые чувства

Хината плыл по течению реки. Очень тихой и спокойной, которая, тем не менее, неуклонно двигалась вперёд. И это течение, хоть и медленное, ничто не могло остановить. Подобно мячу, что безукоризненно касается поля соперника. Таким неугасаемым темпом шло его выздоровление. Тобио, освобождённый и от уроков, и от игр, был с ним на каждом этапе его лечения. Всё шло просто замечательно. Йога для мышц и дыхательные тренировки до завтрака, спа-процедуры, завтрак, обеденный отдых. После обеда осмотр врачей и через день — занятия с психологом. Шое каждый час докладывал о своём самочувствии медперсоналу, если покидал палату. Хотя это и не требовалось, ведь Тобио никогда от него не отлучался, стараясь даже время на туалет сократить втрое. — Хината, — позвал Кагеяма после ужина, когда двое вернулись в палату. После вечернего моциона, как правило, Тобио выгоняли домой медсёстры, потому что сам он редко хотел покидать больного. Сама мысль об этом разрывала сознание, и когда Тобио выпроваживали, он уходил с непроницаемой маской на лице, которая спадала только следующим утром при первом взгляде на Хинату Шое. — Что? — почти в голос ответил Хината. Это была первая ночь, когда в палате он оставался один, потому что Кенма и Тоору продолжили лечение на дому. Он мог больше не сдерживаться и говорить спокойно, но до сих пор опасался сильно повышать голос. Чем быстрее Хината пойдёт на поправку, тем быстрее сможет увидеть родных и, наконец, выйдет самостоятельно на площадку. Тобио ответил, при этом почему-то залезая под больничную койку: — Свесь немного одеяло, чтобы меня не было видно от входа. И веди себя спокойно, если зайдут врачи. — Что ты задумал? — рыжая башка тут же свесилась вниз, и глаза парня от интереса расширились, словно он у себя под кроватью обнаружил какое-то инопланетное существо. — А то ты не понял, Шое, не придуривайся. Хочу остаться с тобой на ночь. Возвращайся на место и отдыхай пока. И одеяло свесь. Хината откинулся на подушку, сделав так, как попросил его Тобио. Теперь в образовавшейся тишине волнение, которое пронизывает тебя от осознания, что скоро свершится шалость, начало перерастать во что-то иное. Хината начал осознавать, что они останутся с Тобио совершенно одни. Физические показатели больного улучшались с высокой скоростью, если полагаться на статистику подобных случаев. Всё благодаря Тобио, который всегда оставался рядом, во всём поддерживал и дурачился с ним как обычно. Удалось снизить уровень цветов до двадцати процентов, и на этой отметке выздоровление почему-то остановилось. Хинате не сразу назначили психолога, а именно в тот момент, когда показатели встали, как машины на красный сигнал светофора. Дальше дело было не в организме, симптоматика отлично поддавалась лечению, но не сам пациент. Опять же, если вернуться к статистике, Хината являлся единственным заболевшим, кто показал настолько поражающие результаты без хирургического вмешательства. А дело было в том, что Хината признал свои чувства к Тобио, но не мог переключиться. Кагеяма оставался его лучшим другом, с которым было здорово веселиться и придуриваться, но не больше. Иногда даже Шое забывал, что они целовались в коридоре. Казалось, что из-за своего тогдашнего состояния у него затуманился рассудок. Хината продолжал натягивать между ними волейбольные сетки, через которые силуэт Тобио просматривался лишь непонятными квадратиками. Даже мысль, что это нужно для его выздоровления и возвращения на поле, не спасала. Возможно, Хината хотел остаться вечным ребёнком в теле уже молодого мужчины. И поэтому Шое чувствовал, что с каждой секундой нахождения Тобио у него под кроватью, у него начинает сводить живот. Хината попытался сосредоточиться на телефоне, но всё равно экран расплывался светлым пятном, мысли возращались к тихому дыханию, отдававшемуся внизу. Если подумать, Хината никогда не прислушивался, насколько ровно может дышать Тобио. Насколько долго он может задержать дыхание, чтобы не отрываться от губ в поцелуе… Хината сел в кровати. В груди заломило, и он надломленно выдохнул, сжав руками пижамные штаны. — Что случилось? — сразу же раздался взволнованный шёпот Тобио. Хината тут же отозвался, чтобы Кагеяма не переживал за него: — Всё отлично, просто нога затекла. Я привык спать, зажимая между ног одеяло, поэтому непривычно. — А я в последние дни не мог уснуть, пока не отключался в районе трёх ночи, — неожиданно признался Тобио приглушённым голосом. — Из-за меня переживаешь? — Конечно, дурак безмозглый. Знаю, что ты без меня не справишься. — И уже тише добавил: — Как и я без тебя. — Ну хоть наши прошли отборочные и попали на чемпионат, — решил перевести тему Шое. Не хотелось вновь возвращаться к этому замогильному настроению, что витало первые дни его пребывания в этой палате. Видимо, Тобио решил поддержать этот оптимистичный настрой, потому что чуть высунул макушку, улыбаясь с бешеным огнём в глазах. — Вот поэтому мы должны как можно скорее вернуться, чтобы уделать всех на соревнованиях вместе с ними. — И это будет фееричное возвращение! Хината уже вскочил и, перетаптываясь с ноги на ногу, размахивал кулаками, раздавая невидимым соперникам тумаки, и с придыханием махал воображаемым фанатам. — Хината, я, кажется, слышу шаги. Шое оказался на своём месте ровно в тот момент, когда в палату вошла медсестра. Она была молодая и не слишком заинтересованная. Быстро сделала необходимые процедуры, в том числе замерила давление и пульс, послушала дыхание и осмотрела нос и горло, а после удалилась. Подозрительно валяющееся практически на самом полу одеяло её никак не возмутило. Полоска света из-под двери палаты потухла, что означало, что освещение в коридоре выключили и объявлен отбой. Хината встал и тоже выключил свет в палате, а когда на ощупь вернулся к кровати, то на ней обнаружил уже примастившегося Кагеяму. Тобио был одет в свободные спортивные штаны и футболку. Он тут же раскрыл объятия, как бы приглашая в них Шое. Что очень многое говорило о его характере. Койка принадлежала Хинате, но именно Тобио вёл себя на ней главным, будто он её хозяин. Хината секнду колебался, потом прильнул к Тобио, обнимая в ответ. — Это всё… так странно, — пробормотал Хината. Он абсолютно не знал, как себя вести. Вряд ли их случай был единственным, когда цветочная болезнь развилась из-за однополой любви. Но то, что этим парнем оказался Тобио, сглаживало все углы. Шое чувствовал себя более уверенно, но при этом расфокусировано. — Что странно? — шёпотом спросил Тобио. Но Хината не хотел с ним обсуждать свои мысли, которые сам у себя в голове ещё не разобрал как следует. И поэтому отмахнулся: — Уже отвык от твоих выходок. А помнишь, как мы спали в коридоре после теста и после того, как всю ночь к нему готовились? Ты ещё притащил себе спальный мешок, а я к тебе напросился. И мы тогда обнимались. Так странно. — Что ты всегда мог запросто меня обнимать, а сейчас не можешь? — по голосу Кагеяма усмехнулся. — Обнимаю же! — Слабо! Кагеяма сжал локти, прижимая Хинату к себе как можно ближе. И Шое вдруг словил себя на том, что улыбается как сумасшедший. Что цветы притихли, не разрывая грудь, что стало теперь так спокойно, и можно было наслаждаться близостью Тобио. Оказывается Хинате всегда не хватало его прикосновений. Он строил из себя безбашенного парня, нагло вторгающегося в чужое пространство. И как только объявил своим лучшим другом Тобио, то делал это постоянно: лез к нему, нарочито задевал конечностями, иногда во время споров держался нос к носу. И Тобио никогда не был против, слишком быстро привыкнув к чужим прикосновениям. Шое получал от этого непонятные ему импульсы, которые заводили его на весь день. Это как завтрак по утрам — очень важная часть дня. Даже простая драка или соприкосновение кистей в рукопожатии уже могло подарить оптимистичное настроение на весь день. Но почему-то Хината начал вспоминать эти вещи только сейчас. А ещё то, что кроме Тобио к прочим сокомандникам он не приставал. — Ты когда-нибудь думал о будущем? — вдруг спросил Кагеяма. — С кем будешь жить, как зарабатывать? Сможешь ли съехать от матери и сестрёнки? — А с чего ты спросил? — насупился Хината. Естественно он ни о чём таком не думал. Все его грёзы летали только вокруг волейбола и спортивной карьеры. — Просто хотел обсудить с тобой наше будущее. После этого происшествия кажется, что я несу за тебя ответственность. Хината рассмеялся Тобио прямо в лицо. Очень заразительно, отчего парень тоже немного улыбнулся. Тобио всё ещё хотел сохранить разговор серьёзным. — Это я всегда нёс за тебя ответственность. С тех ещё пор, когда ты был невыносимым придурком. — Не переводи тему, Шое. Не было такого. — Ещё как было. Если бы не я, ты бы так и остался Холодным Королем. — И я хочу забыть этого себя. И полностью переключиться на нового Тобио. Тобио, который любит Хинату Шое. Неожиданное признание выбило Хинату из колеи. Хотя и так всё было понятно, но Шое не осознавал, насколько Тобио вырос в моральном плане за это время. В громогласной тишине в который раз разнёсся хриплый голос Тобио, вводя Хинату в ещё больший транс: — А я? Я тебе нравлюсь? И так понятно было, что нравится, раз из-за него расцветали эти цветы в организме низенького и упорного волейболиста. Только Кагеяма очень хотел услышать признание вслух, как у обычных пар. Он и сам некоторое время разговаривал с психологом Хинаты, и женщина советовала ему сближаться с пациентом, укрепляя их узы. Иначе ему может стать хуже. — Тебе ещё признание нужно! — то ли возмущённым, то ли шуточным голосом воскликнул Хината. — Послушай, Шое, ты не можешь вечно меня избегать. Видишь, я серьёзен как никогда. Я не понимаю, почему тебе сложно это признать, но давай работать над этим вместе. Как мы всегда делали. В паре. Если у кого-то что-то не получалось — мы решали проблему вместе. Если не находили обычного решения, тогда придумывали своё. Хината почти не видел лицо Тобио, потому что тот лежал спиной к окну, и слабый свет полумесяца создавал тень от плеча. Но его голос, всегда очень уверенный, ни разу не дрогнул. Стоило признать, что в последнее время Хината вёл себя хуже некуда по отношению к нему. Вспомнить хотя бы его побег из раздевалки в полотенце. Что тогда о нём подумал Тобио? — Спасибо за мяч, Тобио, — вспомнил Шое. — Мне никто никогда не дарил волейбольный мяч. — Я рад. Ты не представляешь, как я намучился выбирать тебе подарок. Мы вроде давно дружим, но я о тебе ещё знаю не всё. — Подумав немного, Тобио спросил: — Почему ты тогда сбежал? — Казалось, он весь день составлял список вопросов, и теперь просто от нетерпения вываливал их все на Шое. Это было и понятно: парни впервые могли спокойно поговорить, чтобы не вмешивался персонал клиники или соседи по палате. Тобио очень долго ждал этого момента, но он никогда не отличался особой выдержкой. — Ты ещё спрашиваешь? Всё из-за того же. Думал, цветы из-за твоей любви полезли, обвинил тебя. Извини, — к концу речи Хината совсем сдулся, почувствовав вину. — Но врач мне всё объяснил. Ты бы видел меня, как я в его пальто потом обратно домой шёл. Хорошо, что никто полицию не вызвал. — Да, с тобой постоянно что-то похожее случается. А помнишь, как ты в уличном туалете закрылся перед выездной игрой и не мог выбраться? Парни ещё некоторое время поговорили, вспоминая прошлые смешные случаи из жизни. Разговор о друзьях и пережитых вместе впечатлениях помог обоим расслабиться. Через полчаса Тобио заметил, что Хината уже вовсю зевает. — Засыпай, Шое, завтра ещё сможем поговорить, — сказал Кагеяма. Он секунду подумал, прежде чем неуверенно спросить: — Можно я тебя поцелую? Вместо ответа Хината, и так находящийся в удобных объятиях, потянулся рукой к щеке Тобио. Приглашенный, Кагеяма не стал сдерживаться и остервенело стиснул губы Шое своими. Хината вжался в него всем телом, полностью отдаваясь поцелую. От самых кончиков волос и к ногам побежала понятная истома — тело отзывалось положительно. Тобио огладил руками шею, предплечья, руки, но дальше не пошёл. Хината в одну секунду оттолкнул его руки и прежде, чем Тобио успел сообразить, оказался сверху на нём, оседлав бёдра. — Не уверен, что тебе сейчас нужны лишние нагрузки, — прошептал Тобио сквозь зубы. Сегодня была очень светлая ночь, безоблачное небо. Сквозь незашторенное окно было ясно видно, как Шое внимательно его разглядывает. И эта поза… Тобио едва сдерживался, чтобы не потереться членом об его мясистую пятую точку. Он очень боялся спугнуть своего партнёра. Хината сделал это сам: нагнулся и одновременно толкнулся своим членом, при этом ягодицы коснулись Тобио. Куда только сон подевался? — А мы не будем сильно нагружаться. Это же типа тренировки? Мы только попробуем новый стиль взаимодействия нашей пары… Хината и дальше лепетал что-то такое. Его и в подобной ситуации заткнуть было сложно. Поэтому Кагеяма просто отдался процессу. Сегодня они лишь приласкали друг друга, словно проверяя на прочность. Выдержат ли нервы, никто не сделает ли шага назад. Неспеша изучали чужое тело, словно только чужое уводольствие имело значение в этот момент. Тобио понимал, как сильно погряз в чувствах, и с близостью только ярче их осознавал. Хината же прислушивался к себе и к болям в груди, которые становились всё меньше. Вот его чудеснейшее лекарство, очень сладкое, может даже приторное. — Сейчас попробуем… — Шое задумчиво уставился на пах Кагеямы. Сегодня у него было настроение лётчика-первооткрывателя. Или учёного, сделавшего прорыв. Брови сложились домиком на его белом и безэмоциональном лице, когда он с живейшим интересом стащил с Тобио штаны вместе с нижним бельём. С величайшим покерфэйсом Хината наклонился и обхватил головку губами, получая от этого непонятное извращённое удовольствие. Тобио, до того сжимавший пальцами бёдра Шое, теперь не знал, куда ему деть руки. Хината сошёл с ума. Кагеяма не понимал, от чего пошла кругом голова: от его меняющегося настроя или губ, что неумело, но с горящим желанием насаживались на член. — Только не кончай слишком быстро, — ухмыльнулся Хината, облизывая от самого основания и плотно сжимая губами головку. А после стал насаживаться так, что Тобио непроизвольно начал долбиться в его горло, чувствуя, как накатывает разрядка. При этом Кагеяма не смог упустить момент и не пошутить в ответ: — Ты ещё потом попрыгаешь у меня на члене. Вот и посмотрим, насколько высоко. Тобио кончил на пол, вовремя освободив рот Хинаты. Тот хищно и при этом болезненно улыбнулся. Больничные штаны сдавили собственный член. Тобио тут же приблизился и стал жадно целовать губы Хинаты. Казалось, что сделай он сейчас ответную услугу или хоть одним мускулом на лице выкажи неуверенность, то Шое уже его не подпустит. А так Хината на секунду был дезориентирован, и Тобио выгадал нужный момент. Во время поцелуя рука Кагеямы нагло проникла в чужие штаны, но как будто уже по-хозяйски обхватывая возбуждённый до предела орган. Хината предпринял попытку отдалиться, но Тобио второй рукой крепко обнял, не прерывая поцелуя. Зубы стукались друг о друга, а языки жадно ласкали. Тобио отвлёкся и перевёл дыхание, при этом вторая рука работала и на всю длину водила по члену Хинаты. Шое весь напрягся и тяжело дышал, стоя на коленях и уткнувшись Тобио в плечо. Кагеяма языком провёл мокрую дорожку от ключицы и стал водить по шее. Он снова возбуждался от одного того ощущения, как Шое к нему прижимался и с каким терпением сдерживал свои стоны. После он обязательно пошутит, что это был первый раз в жизни, когда Хината смог так долго молчать. Ещё несколько секунд, и второй тоже кончил, прикусив зубами футболку Тобио. Утром медсестра, уже из другой смены, хотела заикнуться, что нельзя стирать вещи в клинике, а передавать родным на стирку, но, подумав, промолчала. Штанины, с которых до сих пор стекала вода, красочно выглядывали из-за шторки.