Два Холма - Заморские традиции

Рада нехотя повела Джамала по улицам Двух Холмов, стараясь закончить экскурсию как можно быстрее. Её разум был с Герой — с его мягкими руками, добрыми глазами, его неуклюжими попытками угодить ей. Но тело, это предательское тело, уже уловило присутствие Джамала — его мощь, его запах, его голос — и начало выдавать её с первых шагов. — Вот жилые дома, — начала она сухо, указывая на белые здания с плавными линиями. — Умные системы, всё печатают: еду, одежду. Ничего особенного. Джамал шагал рядом, чуть ближе, чем нужно, и его тень падала на неё, подчёркивая его рост. Он не смотрел на дома — его карие глаза изучали её: облегающие леггинсы, натянутые на упругие бёдра, топ, едва скрывающий её грудь, локоны, подпрыгивающие при каждом шаге. Рада почувствовала его взгляд, как ожог, и её соски напряглись под тканью. — Ты не любишь свой город, да? — спросил он, его голос был глубоким, с лёгкой хрипотцой, от которой её кожа покрылась мурашками. — Люблю. Просто не вижу, зачем тебе это всё знать, — буркнула она, ускоряя шаг. Но Джамал легко подстроился, и его рука случайно — или не случайно? — коснулась её талии. Её тело отозвалось мгновенно: между ног стало тепло, а низ живота сжался от внезапного желания.Он улыбнулся, заметив её реакцию, и кивнул на площадь впереди. — А это что? — Площадь Греты Тунберг, — ответила она, стараясь звучать равнодушно. — Тут собрания, йога, всякое такое. Они подошли ближе, и Джамал остановился, оглядывая открытое пространство. Несколько женщин занимались йогой, их тела гнулись в позах, подчёркивая упругие формы стройных тел. Рада ожидала, что он уставится на них, но он повернулся к ней. — Покажи мне, как это делаешь ты, — сказал он, и в его тоне был вызов. — Что? — Рада нахмурилась, но Джамал уже сел на траву, скрестив ноги, и похлопал по земле рядом. — Покажи как ты делаешь йогу. Хочу понять, как вы живёте. Она закатила глаза, но опустилась рядом, скопировав позу. Её леггинсы натянулись ещё сильнее, обрисовывая каждый изгиб, и она заметила, как его взгляд скользнул по её бёдрам, задержавшись между ног. Её киска сжалась, и она ощутила, как трусики начинают намокать. Она любила Геру — всем сердцем, — но её тело видело в Джамале самца, и этот контраст разрывал её. — Вот так, — сказала она, стараясь держать голос ровным, и подняла руки в позе. — Дышишь и… расслабляешься. Джамал повторил, но его движения были слишком плавными, слишком уверенными. Его туника задралась, обнажив твёрдые мышцы живота, а набедренная повязка натянулась, показав очертания его члена — большого, твёрдого, манящего. Рада сглотнула, её рот пересох, а воображение нарисовало, как он срывает с неё одежду и берёт её прямо здесь, на траве, перед всеми. Её соски стали твёрдыми, как камушки, и она опустила руки, прикрывая грудь. — Достаточно, — резко сказала она, вставая. — Идём дальше. Он поднялся с улыбкой, не скрывая, что заметил её смятение. — Ты красиво двигаешься, Рада. У нас в Лос-Анджелесе такая как ты была бы очень популярна, — его голос был как ласка, и её клитор отозвался лёгким пульсом. Следующей остановкой стал рынок — открытая площадка, где умные машины выдавали еду и одежду. Рада указала на одну из них. — Тут печатают всё, что нужно. Выбираешь на кольце, и готово. Джамал подошёл к машине, его пальцы пробежались по панели, и он вдруг повернулся к ней. — А что ты любишь есть? — спросил он, наклоняясь ближе. Его лицо оказалось в опасной близости, и она уловила его запах — терпкий, мускусный, с ноткой пота. Её тело напряглось, а между ног стало горячо. — Неважно, — буркнула она, отводя взгляд, но он не отступил. — Давай закажем что-нибудь. Хочу попробовать, что нравится тебе, — он нажал на панель, и машина выдала две порции чего-то сладкого — фруктового мусса. Джамал взял ложку зачерпывая ей сладость и поднёс ту к её губам. — Попробуй первой, — сказал он, и его глаза блеснули. Рада замерла, её разум кричал: «Гера! Думай о Гере!» Но тело хотело подчиниться. Она открыла рот, и ложка скользнула внутрь, оставив сладость на языке. Джамал смотрел, как она ест, и его взгляд был таким жадным, что её трусики промокли насквозь. Она представила, как он прижимает её к машине, задирает её топ и лижет этот мусс с её груди, а потом входит в неё — грубо, глубоко. Её дыхание сбилось, и она отшатнулась. — Ешь сам, — бросила она, вытирая губы, но её голос дрожал от возбуждения. Он лизнул ложку там, где были её губы, и Рада почувствовала, как её киска сжалась так сильно, что она едва не застонала. Его набедренная повязка натянулась ещё больше, и она увидела, как его член шевельнулся — он тоже был возбуждён, и это только усилило её смятение. Они дошли до парка — тихого уголка с деревьями и скамейками. Рада села, надеясь перевести дух, но Джамал опустился рядом, слишком близко. Его бедро коснулось её, и от этого контакта её кожа вспыхнула. Она сжала ноги, пытаясь унять пульсацию между ними, но это не помогло. — Расскажи мне о себе, Рада, — сказал он, положив руку на спинку скамьи так, что его пальцы оказались у её шеи. — Чего ты хочешь от жизни? — Я хочу… быть с Герой, — ответила она, но её голос был слабым, неубедительным. Её сердце принадлежало Гере, но тело кричало о другом. Джамал наклонился, и его дыхание обожгло её ухо. — А чего хочет твоё тело? — прошептал он, и его пальцы слегка коснулись её волос. — Я вижу, как ты дрожишь. Чувствую, как ты течёшь. Ты можешь любить его, но твоя влажная пизда хочет меня. Рада задохнулась, её разум взбунтовался: «Нет! Я верна Гере!» Но тело предало её — соски торчали через топ, трусики липли к коже, а низ живота сводило от желания. Она представила, как Джамал валит её на скамью, раздвигает её ноги и вгоняет в неё свой твёрдый, толстый член — не вяло, как Гера, а с силой, до дрожи. Её рука дёрнулась к нему, но она вцепилась в скамью, сжимая дерево до боли. — Ты ошибаешься, — выдавила она, но её голос был хриплым, пропитанным похотью. — Ты мне противен! Джамал рассмеялся — низко, гортанно, и этот звук заставил её клитор пульсировать сильнее. Он убрал руку, но его бедро осталось прижатым к её, и она чувствовала жар его тела. Его набедренная повязка теперь едва сдерживала эрекцию, и Рада не могла не смотреть — он был огромен, готов, и её рот наполнился слюной от одной мысли о нём внутри неё. — Твой разум лжёт, Рада. Но твоё тело говорит правду, — сказал он, наклоняясь так, что его губы почти коснулись её шеи. — Я не возьму тебя силой. Но если ты захочешь… я дам тебе то, о чём ты мечтаешь, когда он спит рядом. Она вскочила, её ноги дрожали, а грудь вздымалась. Она любила Геру — всем сердцем, всей душой. Но её тело видело в Джамале самца — сильного, дикого, способного удовлетворить её так, как Гера никогда не мог. Этот конфликт раздирал её, и она ненавидела себя за слабость. — Идём к центру управления, — бросила она, шагая вперёд. Её попа покачивалась, и она знала, что он смотрит, чувствует её запах, её желание. И это только усиливало её смятение. У центра управления Джамал снова приблизился. Они стояли у входа, и он вдруг положил руку ей на талию — лёгкое, но твёрдое касание, от которого её тело напряглось, а между ног стало лишь более горячо и мокро. — Ты дрожишь, Рада, — прошептал он, наклоняясь к её уху. Его губы чуть задели её мочку, и она едва сдержала взволнованный вздох. — Скажи мне, что ты чувствуешь, когда я вот так близко. Скажи, как сильно ты хочешь, чтобы я тебя взял. Её разум кричал: «Нет!» Но тело предавало её с каждой секундой. Она представила, как Джамал прижимает её к стене, срывает одежду и вгоняет в неё свой твёрдый, большой член — не вяло, как Гера, а с силой, с жаром. Эти вспышки желания сводили её с ума. Она никогда прежде не испытывала такого иррационального возбуждения. Её киска сжалась так сильно, что она чуть не задохнулась от желания. Её рука дёрнулась к нему, но она отдёрнула её, вцепившись в собственный топ. — Я ничего не хочу, — выдохнула она, но её голос был хриплым, пропитанным похотью, которую она не могла скрыть. — Ты мне противен. Джамал рассмеялся. Он убрал руку с её талии, но его взгляд остался тяжёлым, обжигающим. Его набедренная повязка натянулась до предела, и Рада видела, как его член напрягся, готовый вырваться из ткани. Её тело дрожало, трусики были насквозь мокрыми, а между ног всё горело от нестерпимого желания. Она ненавидела себя за это. Её сердце кричало: «Гера! Я люблю Геру!» Но её тело видело в Джамале самца — сильного, властного, способного дать ей то, чего Гера никогда не мог. — Я противен тебе? — переспросил он, наклоняясь так близко, что его дыхание коснулось её губ. — Тогда почему твои соски торчат, Рада? Почему я чувствую твой запах — сладкий, горячий, блядский? Её разум помутился. Она представила, как он хватает её прямо здесь, у входа в центр управления, срывает леггинсы и входит в неё — грубо, глубоко, до крика. Её киска сжалась так сильно, что она едва не застонала вслух. Её соски, твёрдые и чувствительные, терлись о ткань топа, и каждая клетка её тела кричала о том, как сильно она хочет его. Но она не могла. Не должна. Гера был её любовью, её выбором. Джамал был чужим, опасным, неправильным. — Отвали, — выдохнула она, отшатнувшись назад. Её голос дрожал, выдавая её слабость. — Экскурсия закончена. Иди куда хочешь, — крикнула она, убегая. Джамал смотрел ей вслед, его глаза блестели от хищного интереса. Её упругая жопа, обтянутая леггинсами, подпрыгивала с каждым шагом, и он представил, как сжимает её в руках, как шлёпает по ней, пока она стонет под ним. Его член напрягся ещё сильнее, и он поправил повязку, ухмыляясь. Она будет его — не сегодня, но скоро. Он чувствовал это. Джамал не двинулся с места, только смотрел ей вслед. Его улыбка была медленной, уверенной, почти хищной. — Беги, Рада. Но ты не убежишь от того, что чувствуешь, — сказал он, и его голос эхом отозвался в её голове, усиливая жар между ног. Она влетела в центр управления, хлопнув дверью за собой. Внутри было прохладно, но это не помогло — её тело пылало. Её дыхание было тяжёлым, грудь вздымалась, а трусики липли к коже, пропитанные её возбуждением. Она прислонилась к стене, закрыв глаза, и попыталась взять себя в руки. Её разум цеплялся за образ Геры — его мягкие кудри, его нежные объятия, его тихий голос. Но вместо этого перед глазами всплывал Джамал — его мощный торс, его твёрдый член под повязкой, его голос, обещающий ей то, чего она так отчаянно хотела. «Нет, хватит!» — мысленно крикнула она себе. Её перевозбуждение было невыносимым, как зуд, который нельзя почесать. Она знала только одно: ей нужен Гера. Ей нужно найти его, затащить в постель, оседлать его — пусть даже его член не такой огромный ии возбуждающий и не факт, что он выдержит столько сколько ей надо, но это будет Гера, её Гера, а не этот чужак, который сводит её с ума. Рада выскочила из центра управления через другой выход, избегая Джамала. Её шаги были быстрыми, почти бегом, и она направилась к жилому кварталу, где обычно бывал Гера. Её тело всё ещё дрожало, а между ног пульсировало так сильно, что каждый шаг отдавался сладкой болью. Она представляла, как найдёт Геру, сорвёт с него одежду, прижмёт его к кровати и возьмёт то, что ей нужно. Её разум цеплялся за эту мысль — секс с Герой вернёт её к себе, докажет, что она верна ему, а не этому самцу с его наглой похотью. Она добралась до его дома и ворвалась внутрь, не постучав. Внутри было тихо, слишком тихо. — Гера! — позвала она, её голос сорвался от напряжения. Никто не ответил. Она прошла в спальню — кровать была пуста, аккуратно заправлена, как будто он не был здесь с утра. Её сердце сжалось, а возбуждение только усилилось, превращаясь в отчаяние. Рада выбежала наружу и направилась к площади, где иногда собирались Хранители семени. Её глаза лихорадочно искали его знакомые кудри, но среди мужчин его не было. Она схватила за руку одного из них, Люция, который часто общался с Герой. — Где Гера? — выпалила она, её голос дрожал, а тело всё ещё горело. Люций пожал плечами, глядя на неё с лёгким удивлением. — Он сказал, что устал. Ушёл куда-то отдохнуть. Не знаю, где точно, — ответил он, и его равнодушие только подлило масла в огонь её паники. Рада отпустила его руку и отступила назад. Её грудь вздымалась, дыхание было рваным, а между ног всё пульсировало, требуя разрядки. Она представила Геру — его мягкое тело под ней, его слабые попытки ответить на её страсть — и поняла, что даже если бы он был здесь, этого могло не хватить. Её тело хотело большего, хотело Джамала, и эта мысль ударила её, как пощёчина. Она развернулась и побрела прочь, не зная, куда идёт. Её разум цеплялся за любовь к Гере, но тело было на грани — перевозбуждение сводило её с ума, а Геры, её якоря, не было рядом. Она остановилась у какого-то дерева, прислонилась к стволу и закрыла глаза, пытаясь дышать. Её рука невольно скользнула к низу живота, но она отдёрнула её, сжав кулаки.«Я не сдамся ему,» — мысленно повторяла она, но её тело знало правду: Джамал разбудил в ней зверя, и без Геры она не знала, как его усмирить. Тем временем Гера лежал в спальне Люция, одного из хранителей семени, свернувшись под одеялом. Его тело ныло от усталости, а разум был затуманен. Он любил Раду, но её ненасытность выматывала его. Он чувствовал, что не может угнаться за её страстью — она хотела его каждый час, а он едва справлялся раз в день. Он закрыл глаза, мечтая о сне, но перед ним возник образ Джамала — огромного, мощного, с этим взглядом, от которого даже он, Гера, почувствовал странное напряжение. Он прогнал эту мысль и провалился в тяжёлый сон. А в это время Ия бродила по улицам, её мысли путались. Она видела, как Джамал смотрел на Раду, как его тело излучало силу, и это будило в ней зависть и желание. Она хотела Геру — его мягкость, его доброту, — но Джамал… он был как магнит. Её киска намокла ещё на площади, когда она разглядела очертания его члена под повязкой, и теперь она не могла выкинуть его из головы. Она остановилась у рынка, рассеянно глядя на дисплей прилавка, когда услышала шаги за спиной. — Ия, да? — голос Джамала был тёплым, но с ноткой насмешки. Она обернулась, и её сердце забилось быстрее. Он стоял перед ней, его мускулы перекатывались под кожей, а набедренная повязка снова подчёркивала его возбуждение — он явно не успокоился после встречи с Радой. — Да, — выдохнула она, её голубые глаза заблестели. Она облизнула губы, неосознанно копируя его манеру смотреть — снизу вверх, с восторгом и похотью. Джамал шагнул ближе, его рука поднялась, и он коснулся её шелковистых волос, пропуская их между пальцами. Её тело отозвалось мгновенно — соски затвердели под топом, а между ног стало тепло. Она представила, как он сгибает её прямо здесь, у рынка, входит в неё сзади, держа за волосы, и её дыхание сбилось. Она уже давно мечтала "делать секс", завидуя Раде и тем ощущениям, что она могла испытать, но если прежде она мечтала о Гере, то сейчас ее мысли странным образом заполнил этот темнокожий исполин. — Пока я гулял, то посмотрел последние новости Двух Холмов, и кое-что заметил. Я вижу, что ты испытываешь желание к этому Гере, или это влюблённость? — спросил он с заинтересованно-ироничной ухмылкой, играя с её локонами. Его пальцы скользнули ниже, к её шее, и она задрожала, её трусики намокали от одного этого касания. — Я… я не знаю, — прошептала она, краснея. Её разум кричал, что она хочет Геру, но тело уже текло от Джамала, от его запаха, от его близости. — Я думаю, мы могли бы помочь друг другу, — заговорщически предложил он, наклоняясь так, что его губы оказались в сантиметре от её уха. Его дыхание обожгло её кожу, и она почувствовала, как её клитор набухает, требуя прикосновений пальцев или "Ландыша". — Я могу сделать так, чтобы Гера стал твоим. Ия замерла, её глаза расширились. Она представила Геру в своих объятиях, его мягкие губы на её шее, его член внутри неё — но тут же перед глазами возник Джамал, трахающий её с такой силой, что она кричит на весь город. Её киска сжалась, и она сглотнула. — Ты серьёзно? В смысле… ты можешь как-то помочь мне сделать Геру моим? — спросила она, глядя на него с толикой недоверия, но искренней и наивной надеждой. Её грудь вздымалась, соски проступали через ткань, и Джамал заметил это, его ухмылка стала шире. — Могу, но тогда ты должна слушаться меня во всём и делать так, как я скажу, — сказал он, его голос стал твёрже, а рука сжала её волосы чуть сильнее, заставив её ахнуть. — Кроме того… ты поможешь мне заполучить Раду. Вернее, она сама захочет бросить Геру, а ты просто должна помочь мне сделать так, чтобы твой любимый белый мальчик не мешался у меня под ногами и не подозревал лишнего раньше времени. Он посмотрел ей прямо в глаза, его наглая, хитрая улыбка обещала всё — власть, секс, победу. Ия почувствовала, как её киска сжалась так сильно, что она едва не кончила прямо там, от его слов, от его взгляда. Она представила, как Джамал трахает Раду, пока она, Ия, наконец-то получает Геру — и эта мысль была одновременно отвратительной и возбуждающей до дрожи. Её трусики промокли насквозь, и она сжала бёдра, чтобы унять пульсацию. — Я согласна, — выдохнула она, быстро закивав. Её голос дрожал от похоти и решимости, а глаза блестели, выдавая, что она уже готова подчиниться ему — полностью, без остатка. Джамал улыбнулся шире, его рука скользнула вниз, к её талии, и он слегка сжал её, проверяя её реакцию. Ия ахнула, её тело подалось к нему, и она поняла, что этот союз будет не только сделкой, но и чем-то гораздо более грязным, горячим и опасным. Джамал и Ия отошли от рынка, направляясь к парку — тому самому тихому уголку с деревьями и скамейками, где он недавно дразнил Раду. Его рука всё ещё лежала на её талии, пальцы слегка сжимали кожу, и Ия чувствовала, как её тело дрожит от его прикосновений. Её трусики были мокрыми, клитор пульсировал, а разум путался между желанием заполучить Геру и вожделением к этому мощному, наглому иностранцу. Джамал шёл уверенно, его набедренная повязка натянулась, выдавая эрекцию, которую он даже не пытался скрыть. Ия украдкой бросала взгляды на его пах, представляя, как этот огромный член заполняет её рот, её киску, её всю — и от этих мыслей её соски торчали через топ, как два твёрдых камушка. Они остановились у густых кустов на краю парка, где тень деревьев создавала укромный уголок. Джамал повернулся к ней, его голубые глаза блестели с насмешкой и похотью. — Слушай, Ия, а как у вас тут мужчины снимают… возбуждение? — спросил он, его голос был низким, с лёгкой хрипотцой, от которой её кожа покрылась мурашками. — Я заметил, ваши хранители семени какие-то… вялые. Этот твой Гера, например, спит больше, чем живёт. Ия покраснела, её пальцы нервно теребили край топа. Она не хотела говорить об этом — о том, как унизительно устроена жизнь мужчин в «Двух Холмах», — но его взгляд требовал ответа. — У нас… есть машины, — пробормотала она, отводя глаза. — Хранителей семени… доят. Специальные устройства собирают их семя для размножения. Это быстро, чисто, без эмоций. Джамал рассмеялся — громко, гортанно, и этот звук заставил её киску сжаться так сильно, что она едва не застонала. Он наклонился ближе, его дыхание обожгло её щеку, и она уловила его запах — терпкий, мускусный, с ноткой пота и силы. — Доят? Как коров? — он ухмыльнулся, его пальцы скользнули по её шее, играя с её волосами. — У нас в Лос-Анджелесе всё иначе. Там мужчины не сдаются машинам. У нас для этого есть девушки — горячие, жадные, которые знают, как взять член в рот, высосать его до последней капли, или раздвинуть ноги, чтобы снять напряжение как надо. Никаких машин, только плоть к плоти. Ия задохнулась, её рот пересох, а между ног стало так мокро, что она чувствовала, как влага пропитывает леггинсы. Она представила себя на коленях перед ним, с его огромным чёрным хуем во рту, давящим на горло, пока он стонет от удовольствия. Она еще никогда прежде не брала в рот мужской член. Её тело напряглось, соски болели от возбуждения, и она сглотнула, пытаясь скрыть, как сильно её это завело. Джамал заметил её реакцию — её дрожь, её покрасневшие щёки, её тяжёлое дыхание. Он шагнул ещё ближе, его рука легла ей на затылок, сжимая волосы, и он наклонился к её уху. — Хочешь попробовать, как это по-нашему? — прошептал он, его губы почти касались её кожи. — Подои мой хуй своим ртом. Прямо сейчас, за этими кустами. Никто не увидит тебя, только меня — стоящего, наслаждающегося. А ты будешь на коленях, с моим хуем во рту, и поймёшь, как это делают настоящие мужчины. Ия замерла, её разум кричал: «Нет! Это неправильно! Гера!» Но её тело уже подчинялось. Её киска текла, клитор набух так сильно, что каждый шаг отдавался сладкой болью. Она кивнула, едва заметно, и Джамал ухмыльнулся, мягко толкнув её к кустам. — Хорошая девочка, — сказал он, и его голос был как ласка, от которой она чуть не кончила на месте. Они зашли за кусты, и Ия опустилась на колени, её руки дрожали, когда она потянулась к его набедренной повязке. Джамал откинул ткань, и её глаза расширились — его член был огромен, чёрный, твёрдый, с толстой головкой, блестящей от смазки. Он стоял перед ней, возвышаясь, как статуя, а она, сидя на коленях в траве, чувствовала себя маленькой, слабой, но невероятно возбуждённой. Она облизнула губы, её рот наполнился слюной, и она взяла его в руку — горячую, пульсирующую плоть, которую едва могла обхватить пальцами. — Давай, Ия, покажи, на что способна, — сказал он, его голос был твёрдым, властным. Она открыла рот, и его член скользнул внутрь, растягивая её губы, давя на язык. Он был солёным, горячим, и она застонала, чувствуя, как он упирается в горло. Её киска сжалась, трусики промокли до предела, и она начала двигать головой, давясь его размером, но не останавливаясь. Джамал положил руку ей на затылок, слегка направляя её, и закрыл глаза, наслаждаясь. Его член пульсировал в её рту, и она чувствовала, как он становится ещё твёрже, как его бёдра напрягаются. Её слюна стекала по подбородку, капала на траву, а она сосала его всё глубже, задыхаясь, но не в силах остановиться. Её мысли путались — она хотела угодить ему, хотела Геру, хотела всего сразу.И тут она услышала шаги. Джамал открыл глаза, но не отстранился — он стоял спокойно, его член всё ещё был в её рту, а из-за кустов вышел Люций, один из хранителей семени. Его худощавое лицо было напряжённым, глаза бегали, и он явно искал кого-то. — Джамал, ты не видел Ию? — спросил он, подходя ближе. — Мне сказали, она ушла с тобой. Я… я хотел с ней поговорить. Ия замерла, её губы сжались вокруг члена Джамала, и она чуть не поперхнулась. Она слышала каждое слово Люция, но не могла ответить — её рот был занят, слюна текла по её подбородку, а Джамал держал её за волосы, не давая вырваться. Её сердце заколотилось, но возбуждение только усилилось — её трахали в рот прямо на глазах у ничего не подозревающего мужчины, и это было грязно, унизительно и невероятно горячо. Джамал ухмыльнулся, глядя на Люция сверху вниз, и его голос стал насмешливым, с лёгким оттенком презрения. — Ию? Недавно видел, да. А что тебе от неё надо, хранитель? Небось, скоро опять в машину побежишь доиться, раз девчонку ищешь? Люций покраснел, но не отступил. Он сжал кулаки, глядя на Джамала с смесью зависти и решимости. — Я… я влюблён в неё, — выпалил он, его голос дрожал. — Хочу предложить ей встречаться. Как Рада с Герой. Она мне нравится давно, и я думаю, у нас могло бы что-то быть. Ия услышала это, и её глаза расширились. Люций? Влюблён в неё? Она представила его — худого, бледного, с маленьким членом, который едва ли мог её удовлетворить, — и сравнила с Джамалом, чей хуй сейчас растягивал её горло до предела. Её разум закружился: «Он милый, но… это не то. Не Гера, не Джамал». Она давилась членом, слёзы выступили на глазах, но она не останавливалась, её язык скользил по головке, а рука Джамала сжимала её волосы сильнее. Джамал рассмеялся, глядя на Люция с откровенной насмешкой. — Встречаться? Серьёзно? А ты хоть знаешь, как девчонок ублажать, а не только семя сдавать? У вас тут, небось, и хуй-то толком не встаёт без машин, да? Сколько раз в день ты доишься, хранитель? Два? Три? Люций нахмурился, но не понял издёвки — он был слишком простодушен, слишком поглощён своими чувствами. — Я… не только для машин живу, — пробормотал он. — У меня сердце есть. Ия — она особенная. Я бы для неё всё сделал. Ия слышала это, и её мысли путались. «Он влюблён… это мило… но я хочу Геру… и этот хуй во рту… о богини, он огромный». Она задыхалась, слюна капала на её грудь, пропитывая топ, а Джамал продолжал насмехаться над Люцием, его голос был полон презрения. — Всё сделал бы? А трахнуть её смог бы, как мужик, а не как доильный аппарат? Или у тебя там, как у вашего Геры, маленький и вялый, отдыхать надо после каждого раза? Люций замялся, его лицо стало багровым, но он не отступил. — Я бы постарался… Она мне правда нравится, — сказал он тихо, опустив взгляд. Ия давилась членом Джамала, её горло сжималось вокруг него, и она чувствовала, как он пульсирует, готовый взорваться. Её киска текла, трусики прилипли к коже, и она представила, как Джамал кончает ей в рот, пока Люций стоит в двух шагах, ничего не подозревая. Её возбуждение смешивалось с чувством вины и грязным удовольствием — она была шлюхой, скрытой за кустами, и это сводило её с ума. Джамал посмотрел на Люция сверху вниз, его ухмылка стала шире. — Ну, ищи свою Ию, хранитель. Может, она где-то рядом, мечтает о твоём маленьком хуйке, — сказал он, и его рука надавила на затылок Ии, заставляя её взять глубже. Ия застонала — тихо, приглушённо, но достаточно, чтобы её горло завибрировало вокруг члена Джамала. Она слышала, как Люций вздохнул и ушёл, его шаги затихли вдали, а Джамал, наконец, посмотрел вниз, на неё — её покрасневшее лицо, слюну на подбородке, слёзы в глазах. — Хорошая девочка, — прошептал он, и его бёдра дёрнулись, выстреливая горячую сперму прямо ей в горло. Ия давилась, глотала, её тело дрожало от унижения и оргазма, который накрыл её без единого прикосновения к её киске. Она осталась на коленях, задыхаясь, с его вкусом во рту, пока Джамал поправлял повязку, ухмыляясь. Её мысли были хаосом: Люций, Гера, Джамал — и она сама, грязная, мокрая, готовая на всё ради их сделки.