Летние каникулы у Сириуса Блэка

      Известие, которое Драко Малфой получил по окончании шестого курса, оказалось самым что ни на есть неприятным. Бурный шестой год обучения был ужасно сложен, и, написав все экзамены, сдав каждый зачет, Драко мечтал лишь об одном — вернуться домой, запереться в своей комнате и не выходить из нее несколько недель подряд, перебиваясь ужинами, которые эльфы бы приносили ему под дверь, и редкими письмами, которые бы с помощью совы отправлял в соседнее окно, к матери.       Но планам редко свойственно сбываться в том виде, в котором хочется. Драко действительно смог запереться в комнате, но ненадолго, поскольку через несколько минут благотворного покоя раздался острый и требовательный стук в дверь.       Соскользнув с кровати, чувствуя на себе давление надвигающегося сна, Драко поплелся к двери. Забыв все свои намерения, полные сладостных надежд на отдых, на автомате он послушно вставил ключик в дверь и отворил ее, встречая на пороге свою мать.       Нарцисса Малфой была женщиной крайне чувствительной. Ее было несложно задеть, обидеть, но было практически невозможно увидеть ее настоящие переживания на ее лице. Ее «блэковская черта», как говорил отец, проявлялась во всей своей красе без устали ежедневно во всех сферах деятельности. Собственно, эта черта была одной из многих причин, по которой юные девушки высшего общества восхищались Нарциссой Малфой, и это была черта, которую они тщательно старались привить и себе, но именно Нарцисса Малфой носила эту особенность, как колье, перешедшее ей по наследству, и никто не мог переплюнуть ее в мастерстве недвижимой хладнокровности.       Но у нее была своя ахиллесова пята, которая и встретила ее с глубокими синяками под глазами у входа в свою комнату. Лицо Нарциссы сразу же смягчилось, едва заметно дрогнул мускул над губой, практически не видная морщинка залегла между бровей, а в глазах загорелось печальное тепло.       Шагнув в комнату сына, она поднесла руки к его лицу, провела миниатюрными бледными руками по некогда пухлым щекам, зачесала назад белоснежную копну волос, и еще долго хранила гробовое молчание, чувствуя необходимость просто постоять в тишине.       На Драко тишина действовала гипнотически. Он не смотрел на мать, потому что буквально засыпал стоя, и если бы Нарцисса Малфой не начала говорить, Драко, скорее всего, упал бы прямо под ее ноги, забывшись глубоким сном.       — Это просто ужасно, почему ты за собой не следишь? — сетовала Нарцисса, глядя на впалые глаза, — ты смотрелся в зеркало? Ладно внешний вид, но твой организм страдает! Истощен, ужасно истощен, совершенно.       Она стремительно прошла вглубь комнаты, стук каблуков отдавался звонким эхом в голове Малфоя и оказывал пробуждающий эффект. Бормотание матери Драко практически не слышал все это время, лишь стоило Нарциссе убрать свои руки, как ледяные тени прикосновений сняли сонливость с глаз Драко.       — Я договорилась с твоим дядей, что ты проведешь какое-то время у него. Юг, море, солнце. Тебе необходим отдых. Хотя бы неделя, пока не начались визиты, — сказала Нарцисса, рассматривая серый пейзаж за окном. Серые рваные облака наваливались друг на друга, создавая непроглядную, темно-серую пелену, покрывавшую всё небо.       — Ага, — промямлил он, начиная движение к кровати, представляя ее мягкость и блаженную теплоту, и лишь потом до него дошел смысл сказанного. В голове всплыли образы лишь двух человек, приходившихся ему дядями — Регулус и Сириус. — Подожди, что?       Словно на его голову вылили ледяное ведро воды, Драко окончательно проснулся. Полуприкрытые все это время глаза теперь были широко распахнуты, в них виднелся зарождающийся ужас и отрицание, а Нарцисса, ничего не замечая, или, делая вид, что ничего не замечает, продолжила, как ни в чем не бывало:       — Сириус будет рад принять тебя в своем доме неподалеку от Брайтона. Замечательное место. Мы уже все обговорили, через два дня ты уже будешь наслаждаться свежим морским воздухом и природой, — на ее губы легла улыбка, слова звучали с заботой и теплом, но Драко все еще их не принимал.       Нарцисса продолжила что-то говорить, но Малфой-младший не слушал, он лишь думал, что можно сделать, чтобы избежать ненавистной встречи с Сириусом, которого он, мягко сказать, недолюбливал из-за его бурного темперамента, в какой-то степени, взглядов на жизнь, и вообще Драко не понимал, каким образом, будучи бунтовщиком в глазах всей семьи, Сириус остается всеми любим.       Уже представляя муки сборов, встречи и надоедливого присутствия Сириуса, Драко подошел к графину с водой, стоящему около кровати на тумбе, налил целый стакан ледяной воды, надеясь, что она вернет мыслям трезвость и поможет догадаться до решения этой неприятной проблемы.       — Сириус будет очень рад вас видеть, он ведь так соскучился по своим племянникам, — произнесла Нарцисса все с той же теплотой, это были ее последние слова, и именно их Драко и уловил к собственной беде.       От неожиданности сказанного, он поперхнулся, сильно закашлявшись. Глаза заслезились, в голове гудела последняя материнская фраза.       — В смысле — «племянникам»? — спросил он ошарашено. У него была лишь одна кузина, приходившаяся племянницей Сириусу.       — Чем ты слушаешь, Драко? Вот правда, тебе просто необходим отдых. Нимфадора, твоя кузина, тоже приедет. И тебе там будет не так скучно.       Нарцисса уже стояла у дверей, а прежде чем немое отрицание могло превратиться в попытку отказа, она уже скрылась, плотно закрыв за собой дверь.       Когда Драко выскочил из комнаты, чтобы окликнуть мать, ее след, как, собственно, и всегда, уже простыл.

***

      «2 июля 1997, день 1       Если когда-нибудь меня спросят о самом ужасном событии, случившемся со мной когда-либо, то я, безусловно, назову день прибытия в этот чертов Брайтон. Хочется корить происхождение и воспитание, потому что не могу позволить себе смачно выругаться. Если бы кто-то услышал, как ругается Нимфадора, то у этого человека завернулись бы уши в трубочку. Сириусу, кажется, наплевать. Отец бы склеил рот.       Быть мне здесь всего неделю. Семь дней. Никогда бы не подумал, что это так долго. Это ужасно долго. Ненавижу это место каждой клеточкой своего существа.       Кровать, которую мне отвели, скрипучая. Комната маленькая, нигде здесь не развернуться. Окна старые, деревянные. Из окна видно море. Не думаю, что оно мне так нравится. Не понимаю чужого восторга. Надеюсь, меня никто не будет донимать. Сириус меня раздражает. Нимфадора еще хуже. Сразу видна магловская кровь».       — Эй, ты, депрессивная лужа с глазами-впадинами, — за спиной тоскливо скрипнула дверь, Драко, не дернувшись, медленно закрыл тетрадку, которую нашел в пыли под своей новой кроватью.       — Чего тебе? — он медленно обернулся, окидывая кузину взглядом, полным презрения. Только с утра ее волосы напоминали оперение цыпленка, сейчас же на ее голове расположилась пушистая копна фиолетовых кудрей. Чертов метаморф.       — Мог бы и повежливее, все же, семейный статус стоит сохранять даже тогда, когда рядом нет мамочки с папочкой, — она зашла в комнату, хитро улыбаясь, прищуренные глаза светились добрым лукавством. Уж кто-кто, а она точно выглядела после окончания шестого курса поздоровее.       — Либо говори, чего тебе надо, либо проваливай, — выплюнул Драко, все больше раздражаясь. Он пригладил волосы, чтобы чем-то занять руки.       Он не мог перестать оглядывать ее чудаковатый наряд: джинсовый комбинезон, заляпанный какой-то краской, чёрная футболка, потертый рисунок на которой был скрыт джинсовой тканью. На ногах пара изношенных фиолетовых кед-конверсов.       Внезапно из-за спины она достала два рожка с мороженым. Драко смотрел на нее обескураженно, глаза Нимфадоры же светились неподдельным, совершенно детским счастьем.       — Мороженое, тебе и мне, — она шагнула, и только в этот момент Драко заметил налипший на ее кеды пляжный песок, который следами оставался за ней.       — Мерлин, сними эту грязь! Здесь же даже эльфов нет, чтобы убрать этот песок! — брезгливо воскликнул он, вскакивая со стула. Нимфадора безразлично посмотрела на практически незаметные следы.       — Подумаешь. Если тебе это так мешает, возьмёшь швабру и уберешь...       — Я этой шваброй знаешь что с тобой сделаю, если ты сейчас же не унесёшь своих ног? — пробормотал он, с каждым разом все более теряя терпение.       — Знаешь, где эта швабра окажется, если ты захочешь со мной что-то сделать?!— крикнула она, и внезапно запустила рожок с мороженым прямо в грудь Малфою.       — Эй! — он резко отскочил, рожок, ударившись о белую рубашку, упал на пол и с треском разломился, на ткани же остался голубой от черники и розовый от малины следы мороженого, чем-то напоминая пятна краски на комбинезоне юной Тонкс.       — Что за крик? — послышались чужие шаги.       Нимфадора насупилась, ее волосы вмиг покраснели, она хотела сложить руки на груди, но мешалось мороженое. Недолго думая, она прицелилась и закинула второй рожок, целясь Драко в голову. В этот раз Малфой среагировал более живо: мороженое пролетело мимо его виска и вылетело в открытое окно, и, приземлившись где-то около входной двери, вызвало негодующее шипение кошки.       Теперь Нимфадора смотрела на Малфоя взглядом, полным гнева и уверенности, и впервые в жизни Драко заметил ее ужасающее сходство с матерью самой Нимфадоры, Андромедой. Он слегка потупил взгляд, стараясь избегать полыхающих глаз. Его спас Сириус.       — На десять минут нельзя оставить один на один, сцепились, как две кошки, — проворчал Сириус, заходя в комнату, а увидев небольшой беспорядок, присвистнул. Его руки тоже были сложены на груди, но он не метал искры, как то делала Нимфадора, — Значит, проявляете свои характеры.       — Вовсе нет, это делает только он, — Нимфадора ткнула пальцем в сторону Малфоя.       — Я предлагал тебе уйти по хорошему, — проговорил он, но тут Сириус приподнял вверх обе руки.       — Я не хочу ничего слышать, — сказал он, закрывая глаза, — вы брат и сестра, между вами не должно быть...       — Ага, расскажи мне про Регулуса, — сказала Нимфадора язвительно, Сириус поджал губы.       — Это возрастное. Вам необходимо найти общий язык, потому что я не потерплю, если мой дом будет в конечном счёте разгромлен двумя подростками, — заверил он, и, как бы он не старался злиться, у него ничего не выходило. Он все еще не мог скрывать маленькой улыбки, потому что оба племянника, такие разные, но родные, вызывали только теплые чувства, — Поэтому, приберитесь и разойдитесь. Завтра мы пойдем в город, как я и обещал. Если будет шумно, будете сидеть взаперти до окончания ваших каникул.       Нимфадора с новостью о городе быстро вернулась к своему прежнему состоянию, глаза заискрились и уголки губ слегка приподнялись. Ей было все равно на то, как глупо Сириус пытается их напугать, словно перед ним пятилетние дети. Сириус же, удостоверившись, что все более или менее наладилось, усмехнулся, и, развернувшись на каблуках, вышел.       Нимфадора, в тон Сириусу, повторила его действия, оставляя Драко один на один со своими мыслями, песком на полу и размазанным мороженым.       Каникулы обещали быть незабываемыми.