сломанные кости

1 июня, Москва, 2009 год.

      — Завязывай. Спалишься так рано или поздно, – тонкая девичья рука отобрала у смазливого парнишки пакетик с наркотическим веществом.       Маленькие зелёные глаза злобно взглянули на бесстрастное лицо девушки, сидящей на качели. Игнат, как и его отец, не любил дерзких людей, но Серафима Свобода была одна таким исключением.       — И кого мне бояться? – подросток ухватился обеими руками вдруг за качели, наклонив вперед голову, тем самым, дав Симе уже возможность наблюдать, как лёгкий ветер играет с его каштановыми кудрями.       — Например, своего отца, – усмехнулась брюнетка, дыша крепким приятным одеколоном одноклассника, и по совместительству, лучшего друга.       — Знаешь же! Ему плевать на меня, – невольно произнес Игнат.       Девятиклассник, оторвавшись от старой скрипучой качели, шагнул к турникам.       Говорить обо отце, тем более, вспоминать о нём – Игнату, без физической боли в сердце, не удавалось ни разу. Владимир Платонович Волков – гордость в рядах родной милиции (чуть позже полиции), уважаемый человек также в криминальном мире, но далеко не авторитет или пример для единственного сына.       Мальчик не знает, что такое отцовское «люблю», «я горжусь тобой сын», «если нужна помощь, обращайся». И, наверное, не узнает.       — Его, кроме своей карьеры, ничего не заботит, – отжимаясь, на вдохе говорил снова Игнат.       Серафима сама знает не понаслышке, что такое расти без отца. Мама, с утра до ночи, на ночных дежурствах, пашет в больнице и получает небольшую копеечную зарплату, и если у Симы не было возможности тогда помочь маме (отец от них ушёл, когда ей было три года).       То Костя, будучи в тринадцатилетнем возрасте, уже помогал вовсю деньгами, полученными за всякую трудную и грязную подработку, пока однажды, не был замечан тренером по боксу, когда тот, увидев его хорошие способности защищаться в драке во время занятием спорта, не пригласил, на то время уже пятнадцатилетнего парня с необычной фамилей Свобода, в зал, где он мог профессионально научиться боксировать и тренироваться.       — Но ему Ига могут донести, – Сима освободила голову от мыслей, вернув глаза на друга, уже разлегшегося на скатах и стянув себя футболку.       Игнат смотрит на вечернее розовое небо, дыша полной грудью. Была невыносимая жара.       — Он даже свою задницу не поднимет, если узнает, что его нежеланный сын балуется наркотиками.       Игнат, приняв сидящую позу запустил резко одну руку в волосы, помрачнел ещё больше, не желая сейчас смотреть в глаза своей собеседнице.       Серафима, покинув качели, подошла к лучшему другу и, выпустив уже ласково свою пятерню в его потные кудри, нежно сжала их между своих тонких пальцев. Он хмурит на это лишь густые тёмные брови, упершись уже лбом об плоский открытый живот брюнетки.       — Это Ига не означает, что ты должен губить себе жизнь и здоровье, – прошептала девушка, пытаясь расслабить другой рукой, напряжённое голое плечо парня.       Её особая поддержка на весу золота.       Игнат, не осознавая чувствует, как обида, отдающая физической болью в области сердца, постепенно гаснет.       Но окончательно исчезнуть не сможет, даже если виновник попросит прощения и станет тем, кем бы хотел видеть его сын.       Он мёртв для него, как и надежда на изменения.       Юноша заключил талию девушки в своих руках.

Она.

Сима.

Лучше чем любой наркотик.

      Успокоит, без всяких побочных эффектов и не навредит.       Поймет и поддержит.       Хотя, дерзкая и бесстрашная порой Свобода какую ей дали аналогичную по фамилии – кличку, не раз становилась причиной его бесконечных драк, конфликтов с ровесникими, любившая эта девчонка показывать всем свой непокорный мальчишеский нрав.       И всё же, нет никого также, тише и спокойнее на свете, чем Серафима.       Чертёнок в облике ангела – метр шестьдесят два. Ангел в кепке и ветровке брата. Человек с чёрной дырой в груди и полная загадочная душа. Вся была её суть.       Юное тело резко напряглось.       Внезапно, в ушах этих двоих зазвучала ощущая на всю эту большую улицу, какая-то рок-н-рольная песня и долгое протяжное также гудение шин по асфальту и резкое уже пронзительное, пугающее – пибиканье.       С другого конца улицы появился тёмный джип – как раз из него, из-под открытых тёмных дорогих затонированных окно, доносилась эта популярная современная музыка.       Серафима, забыв о друге, отскочила уже быстро в сторону, где полностью открывался вид в её родной двор, спальный район, и тут же убедилась полностью и окончательно, что за её братом приехали его не разлучники-друзья.       — Сим?! Чего они приперлись? – нерадостно поинтересовался Игнат тоже поглядывая в ту сторону куда и подруга, а потом на неё с ноткой какой-то уже нервозности.       — Сегодня выпускной у одиннадцатого, – ответила Сима, не обращая внимания больше на одноклассника, а наоборот: охотно высматривая своего обожаемого объекта.       Но увы, из машины хлопая дверками вышли сейчас только двое громко хохотая и толкаясь – Максим Воронцов и Ярослав Дронов.       Свобода теперь ушла в себя, отводя от них в сторону свой взгляд, нахмурившись и скрещивая на груди плотно руки.       — Я так понимаю, Калинин твой не с ними, – хмыкнул все не сводя с неё глаз Игнат, наблюдая внимательно за ней, отслеживая её реакцию, поднявшись на ноги.       Брюнетка молчит, закусив уже до боли губу, чувствует, как черная знакомая дыра внутри нее вновь растет и дает знать о себе. — Я гублю свою жизнь наркотиками, а ты, Сима, им получается, — шатен метр семьдесят два, подошел уже к своей лучшей подруге. Упершись вдруг подбородком о макушку Серафимы на что та, не ожидав такого действия вздрогнула. Слова друга острым лезвием режут любившее ее девичье сердце. — К чему ему малолетка такая как ты, Симка? К тому же, Старкова ничего так. Поинтереснее будет… Игнат говорит это сейчас не от имени надсмешки, а своей мучительницы-ревности. Не зная и даже не подозревая, как Серафиме хочется уже кричать во все горло — от таких его жестоких слов, которые больно ее бьют. Серефима которая все это сама прекрасно давно знает и понимает, без всяких чужих подсказок и комментариев. Дмитрий Николаевич Калинин. Дима Калинин. Димка. Димочка. Мой. Симе было кажется десять, когда солнечная улыбка двенадцатилетнего Димы взяла девочку в свой плен. Когда в квартире Свободы часто собирались другие семьи Воронцовых, Дроновых и Калининых в Новогодние ночи и другие важные праздники, маленькая Серафима на вопрос: » — Есть уже Симочка у тебя жених?», всегда отвечала, что есть, при этом крепко обнимала рядом сидящего смущенного и смеющегося Димку. Смеялись все, не зная, что наивная эта детская влюбленность превратится в настоящую больную любовь спустя года взросления. Дима смотрит на нее всегда обычно, как на всех представителей женского пола, пока Сима перекручивает у себе в фантазии мысль, что если сейчас в него будут вдруг стрелять, то она не раздумывая станет его бронежилетом. Дима целует ее в щечку слегка приобнимая при встрече (скажем, еле касается кожи своими сухими губами) и прижимает к себе за плечо, как родную сестру. Пока Сима опять видит себя в белом платье, идущей по битому острому стеклу босыми пятками ранясь и истекая кровью, будучи уверенной, что он стоит ее кареглазый брюнет на встречи и ждет ее с той самой улыбкой на лице, которая убила в ней интерес ко всему, что когда либо привлекало ее как и к другим представителям мужского пола тоже. Внезапно Сима схватив свой небольшой рюкзак с земли отряхнув его руками и набрасывая в спешке на спину, шагнула вперед молча, мимо парня, не прощаясь, но он неожиданно переградил ей путь, схватил уже грубо за руку в области запястья и попытался притянуть к себе и остановить. Она вздрогнула и подняла на Игната свои удивленные и расширившиеся в зрачках глаза, невольно остановившись. Впервые столкнувшись также сейчас с такой хваткой лучшего друга. Брюнетка попыталась уже вырвать тут же свою руку и насторожилась. — Ты что, обиделась Свобода? — Нет. Я хочу просто поехать Ига с ними. Отпусти! Игнат разозлился. Ему это категорически не нравилось и не устраивал такой расклад. Он был против. Против всего мира, всех и не хочет отпускать Симу некуда. И этому было объяснение. Если Серафима не знала, что такое взаимное чувство любви, то Игнат в этой же категории. Но он умел в отличие от нее — мастерски скрывать свои чувства, и такое мастерство ему передалось через отцовскую генетику. — Что?! Нравится все время бегать тебе за ним щенком? Унижаться? — Волков давит запястье еще сильнее, впившись грубо своими пальцами на которых были какие-то маленькие порезы, царапины. — Да отвали! Что с тобой? — девушка психанув и вспыхивая, попыталсь уже с рыком резко вырваться, думая что у него сейчас такое поведение из-за наркотиков, другого логичного объяснения нет. Волков остепенился. Заметив как кривит недовольно лицо его знакомая и тяжело дышит, обжигая его взглядом. Он не хочет ее обижать. Своего единственного, любимого человека, так себя с ней вести, и не так хочет заговорить о своих чувствах когда-нибудь однажды, но ее мания этим… Димой… Калининым… — как кувалдой по голове. Игнат, закрыв на секунду свои глаза, глубоко втянул в себя воздух и выдохнув, опустил голову вниз и неохотно отпустил также руку своей Свободы. Брюнетка по-прежнему настороженно наблюдает за ним и уже начала потирать руку которую он сжимал и чуть не сломал. — Прости! — вымолвил друг. И внезапно, просто тут же на этих словах развернулся и ушел, а девушка посмотрела ему вслед, проводив.

* * *

— Свобода! Костян! — после громких криков что разрезали слух, послышался уже резкий проворный, пугающий свист как у настоящего разбойника, — Ну ты, уснул там спящая наша красавица? — так кричала, как и свистел во все горло своим красивым слегка хрипловатым и бархатным вокальным тембором голоса один парень, музыкант-пианист — Ярослав Дронов. Но как к нему еще часто обращались его родные и друзья всегда: Ярик, Дрон! Высокий крепкий, сильный, спортивного телосложения, симпатичный блондин с короткой шевелюрой на голове которая была у него ежиком и торчала, с круглой небольшой серьгой в одном ухе что ярко выделялась и привлекала к себе внимание любого. Он был на данный момент, одет в белую классическую рубашку, которая была у него закатана почти до локтей на руках с бледной светлой кожей, на мужских ключицах покоилась серебряная цепочка с православным крестом, полоска с рядом пуговичек — не застегнута до конца на шее. Молодой человек также был не в положенных к такому наряду как обычно полагается — классических брюках, а в своих любимых, незаменимых черных потертых джинсах с небольшой цепочкой на одном из карманов и кроссовках. Дронов всегда так одевался, всегда придерживался своего личного стиля, а на правила и устои ему глубоко плевать. Он презирал классику и официальность, строгость особенно в одежде. И сейчас он, видя, что нужное ему окно на третьем этаже открыто на распашку, орал. — Ага. Дрон, да он уже заранее прибухнул там спортсмен наш без нас, или с девкой какой, — смеется рядом с ним, уже стоящий закадычный его друг Воронцов, спрятав свои руки в карманы брюк, так же глядя, на тоже очень знакомое ему окно квартиры друга. Яр быстро повернув к нему голову улыбнулся, прищурившись и усмехнувшись, уже резко толкнул друга в бок, на что тот богатенький мажор, одетый тоже парадно и дорого, как и подобает всем ученикам на последний звонок, выпускникам, пихнул тоже в ответ светловолосого, заржав. — Ну ты, и дура! — кинул шатен своему приятелю. — Вы че орете? — вдруг, из подъезда выбежал наконец не отрываясь от телефона на котором что-то читал и улыбался. Но оказавшись на глазах у друзей, Константин, сразу спрятал его в карман улыбнулся еще шире. Одетый тоже в костюм: белая рубашка, пиджак и черные брюки, с яркой красной ленточкой на груди, свидетельствующая о том, что он сегодня выпускник, как и Воронцов, Дронов которые были без нее, и отсутствующий Калинин Дмитрий. Друзья пожали руки и обнялись. И никто из них не успел даже впустить в свои головы новые мысли и отойти друг от друга, чтобы заговорить, как тут же на спину Яру, резко как обезьянка, неожиданно и ловко повисла, хватаясь уже за него. Сима улыбаясь всем тоже до ушей и привествуя. — Опа?! Так как тут очутилась, мартышка? — уточнил Костя, рассматривая уже лицо неожиданно появившейся сестренки с нежностью в глазах и улыбкой. Дронов почувствовав такой ему знакомый прыжок на спину и тяжесть на своих плечах, обернулся сразу, озарившись в лице уже такой… широкой острой своей белоснежной улыбкой. Тоже взглянув на девчонку, сверкая своими прищуренными серыми глазами, подмигнул ей. — Привет. — радостный произнес он рассматривая ее лицо что находилось близко к нему. — Привет Яр. — ответила ему Сима и в ответ заглянула в его светлый взор. — Наверняка, с Волковым младшим снова была, да Симка? — промолвил тоже вдруг Макс, усевшись на капот своей личной дорогой тачки и скрестив руки на груди, тоже с улыбкой смотрел на младшую сестру своего лучшего друга которая ему самому была как своя, родная. Он кивнул ей головой, обратившись, на что Сима смешно цокнула уже языком, закатила глаза, и покрепче прижимаясь и хватаясь, обвивала своими хрупкими, тонкими ручками твердую, накаченную грудь парня, часто вздымающуюся от вздохов и выдохов. Резко руки Ярослав коснулись ног Симы что свисали и по чуть-чуть соскальзовали и покрепче взявшись за них, начал подтягивать надежно, чтобы она не упала, теперь он крепко ее держал и контролировал ситуацию и ее позу. — Он неплохой, — сказала Серафима почти на ухо Дронову, так как была плотно прижата к его спине и ее подбородок, невольно покоился уже на его широком плече. Она давно прекрасно знала, что эта тройка друзей ее старшего брата имеют зуб на отца Игната из-за каких-то там своих темных, неизвестных делишек. — В отличии от его папаши, — произнес снова но уже другим тоном и скривился в лице, хмурясь Яр. Полностью этим поддерживая Воронцова и чувствуя и ощущая запах девушки и ее теплое дыхание, прикосновение на своей коже сквозь ткань одежды, он постарался на это не обращать внимание, не концентрироваться, продолжил уверенно как всем показалось с виду. — Старшаки говорили тогда на стрелке за него. Еще та сука. Последние слова музыкант буквально с презрением выплюнул. Заводясь но совсем, не только отнюдь из-за этого… — Эй! — вмешался уже Костя осматривая всех быстро внимательно и пристально, намекая своим взглядом чтобы все немедленно заткнулись. Не желая, чтобы младшая единственная любимая сестричка знала, слышала и уже тем более вникала в их понятия непростые. Ладно он уже успел свернуть в своей жизни и свое мгновение молодости которая только-только набирает обороты, не туда, — на кривую, плохую дорожку. Но парень никогда не желал чтобы его близкие, родные люди были тоже такими и с ними случилось что-то подобное. — Все проехали. И вообще, где Диман? — быстро перевел тему молодой человек. Все тут же громко и весело, непринужденно внезапно расхохотались от заданного вопроса Кости, словно он сейчас сказал очень забавную шутку. Макс быстро переглянувшись с Дроновым, уже наклонившись от разрывающего его смеха вниз, поднял свою руку ладонью вверх и протянув ее, получил по ней удар ладони неодуменного Кости который один не смеялся и не мог понять что его друзей так резко рассмешило. Яр тоже ответил на такое касание, посмеиваясь и хитро ухмыляясь. — Его же Димаса прекрасно знаешь сам: просто невозможно оторвать от его Старковой. Позвонил и сказал, наш Ромео, что они сами за ручку придут к школе. Проржавшись как идиот, ответил наконец Воронцов и нацепил уже на свой нос, темные солнцезащитные очки. Максим все разложил на полочки. Как всегда. Это было в его характере и стиле. Серафима как внезапно запрыгнув в начале на спину юноше также уже —внезапно непринужденно слезла с Яра сменившись в лице на фразы Максима. Хотя тот, того не признавая, не хотел про себя ее отпускать, стоял бы так с ней долгое время, держал бы ее, катал на своей спине, ему это было совсем не тяжело, а очень приятно. Блондин на секунду уже задержал свой долгий взгляд на этой невысокой девчонке, что уже обошла его и встала рядом и не замечала его больше, обратив все свое внимание и слух, на двух других парней. — Кость? А я могу поехать с вами? — уже удивив всех и подскочив спонтанно к старшему брату, начала уточнять и проситься Серафима, подкупая его глаза — своими щенячьими огромными глазами как у кота из Шрека. Стала мило улыбаться, впеципалась в его руку, дергая. — Симка! Мы едем туда отрываться, бухать, а не за тобой присматривать, — отрезал сразу Воронцов. Он конечно любил эту мелкую, но перспектива на данный момент возиться с ней, да еще на таком мероприятие, ему была явно не в кайф. — Полегче, — тут же за нее вступился и возразил Ярик, обернувшись в сторону Макса, — я беру на себя ответственность приглядывать за ней в таком случае. И на этих словах, Ярослав, приблизившись к девчонке, обнял Симу прижимая уже к себе, широко улыбаясь как и она уже, чувствуя его помощь и поддержку, обхватывая парня в ответ. На секунду они переглянулись друг с другом и подарили свои еще большие яркие довольные улыбки. — Ну тогда она точно никуда не поедет! Сказал Костя, оголив свои ровные белоснежные зубы в улыбке, наблюдая за всеми, а Воронцов поддержал друга своим новым смехом. А Сима нахмурившись, встрепенулась и повернула голову к брату: — Эй?! Кость? И все же, окончательное решение наконец, было принято спустя еще пару минут. Серафима поехала с ними отмечать их школьный выпускной. И девушка все сделает там, чтобы не упустить любую возможность, шанс, хотя бы насладиться присутствием Димы просто издалека, даже если вдруг все может например закончится плачевно. Она на все готова ради него…