сломанные кости

— Так. Максим, припарковав машину и заглушив двигатель, неподалеку от своего двора. Убавил громкость музыки, вспомнил, по пути пока ехали, что его отец привез не так давно хороший коньяк, когда летал в Америку по своей рабочей командировке. И будучи уверенным, что папа и мама уже с остальными родителями дожидаются своих детей-выпускников на месте, чтобы праздновать окончание учебного заведения, решил заглянуть домой и незаметно, по-тихому забрать выпивку из отцовского бара. — Кто со мной? — уже обратился ко всем и обернулся парень в очках. — А че стряслось? — спросил Костя отрываясь от своего телефона, на котором что-то писал нажимая громко на кнопки, набирая кому-то sms. Пододвинулся уже, наклонившись к другу, сидя с сестрой на заднем сидение, дорогого комфортного автомобиля. — Да пока бати нет, он задумал стырить бутылку коньяка, — задумчиво и слегка хмуро, сдвинув брови на лице и поглядывая в сторону открытого окошка, за играющими там детишками на детской площадке, ответил Яр и тут же повернулся тоже ко всем, хитро ухмыляясь. — заграничный, — добавил он. И мельком заглянул на задние сидение где девчонка пыталась заплести уже из своих волос пальцами косу, и не вникала в беседу, увлеченная своим делом. — Вот все ты вечно Дрон знаешь, — скривился уже Макс закатив глаза сквозь стекла, — Ну так кароче, кто со мной? — и вновь осмотрел присутствующих любопытным взглядом, опершись своими руками об руль. Сима вдруг вскинула на всех глаза оторвавшись от своего занятия. Если бы кто-то из них умел читать мысли, желательно сама Серафима, то присутствующие бы крайне сейчас удивились как и она, узнав, как атеист Дронов молит сейчас мысленно Бога, чтобы с Максимом, вместо Симы, пошел Костя. И можно представить, что Бог его услышал, помиловал и на минуту вселился в Воронцова. — Костян, пошли. Хватит сидеть в своем телефоне, — сказал Макс, выходя уже из автомобиля — давай быстрее, шевелись, опаздываем на мероприятие, — захлопнув за собой дверцу, парень заметил, что его лучший друг почему-то, не торопится оставлять сестру с Дроновым наедине. Фыркнул только на это, поправил свой пиджак и поторопил друга, став уже осматриваться по сторонам и глубоко вздыхать. — Да иду, иду, Макс! — ответил парень, и нехотя бросив взгляд на сестру, убрал телефон в карман, тоже выйдя из салона автомобиля, догнал уже друга, и через минуту парни, скрылись за железной дверью элитного подъезда. Не смотря на то, что все четыре окошка автомобиля сейчас были опущены донизу, в просторном салоне все равно невыносимо душно. Серафима, откинувшись спиной на сидение, уже в другом наряде (коротком сарафане с джинсовкой, перед отъездом она на пару минут уговорила парней подождать ее, быстренько заскочила домой и переоделась прежде чем ехать), потирает своими тонкими пальцами потную кожу в области ключиц, задевая один серебряный кулон с маленьким камушком (думаю догадались, чей подарок?). Ее звонкий звук отдается эхом в голове Ярослава. Брюнетка, жалея, что не собрала свои длинные прилипшие к шее волосы в конский хвост, которые также пыталась заплести, но под рукой не было как назло резинки. Наблюдает в окошке, как июньское солнце постепенно исчезает за горизонтом города, придавая облакам клубничного цвета ещё больше, и пока ее шоколадного цвета большие глаза с густыми ресницами, любуются заворожено красивым закатом. Наслаждаясь красотой и эстетикой которую любила. Дронов любуется все это время тайно, только ею, исподлобья, своим хитрым, лукавым взглядом наблюдая и почти не дыша в салонное зеркало. Наблюдать — не трогать, желать — не поддаваться, любить — не признаваться. Их уши тонут в наслаждении от какой-то сейчас спокойной английской песни, тихого звучания, и каждое пропетое слово вокалиста только усиливает пожарное воображение светловолосого молодого человека. Он, словно хищник, упорно смотрит на свою обреченную жертву, жадно и бессовестно пожирает ее своими прищуренными светло-серыми глубокими, красивыми глазами и так тихо, так незаметно, и так медленно трет потевшую свою ладонь об ткань джинс, сжимая ее спустя секунды в кулак до боли. Продолжает хрумиться и громко вздыхать. И, к сожалению, им управляет не дикость, не похоть — грудную клетку этого парня, сдавливает душевная боль, орущая о том, что все его нутро, вся его суть однозначно нуждается в Серафиме Свободе. Ярослав судорожно вновь втягивает в себя горячий зноный воздух, зажмуривает глаза и потирает их пальцами, массируя также переносицу, успокаивая боль новым воображением и мечтой, что когда-то обязательно, в этой или другой машине, или совершенно в другом месте, неважно где, больно а потом приятно будет Симе, он будет срывать с ее губ стоны и воровать заслуженные, искренные поцелуи — рано или поздно, она должна узнать, каково ему быть в стороне, лучшему другу её брата и ей, долгие годы с чувствами, бурлящие все больше его молодую горячую кровь, когда она часто плачет ему в плечо утыкаясь, невнятно сквозь всхлипы говоря, как сильно привязана к его ещё одному лучшему другу которого он ненавидит. — Яр? Как ты? — спросила Сима, разрушив воцарившуюся тишину и молчание витающие в салоне, стоило только его хозяину и её брату покинуть его, девчонка слегка улыбнувшись обратила внимание на Яра, который сразу вздрогнув еле успел отвернуть голову в сторону окошка и принять невозмутивый вид. — Духотища, — что первое пришло в голову, то и ответил охрипшим голосом блондин, въерошивая быстро свои волосы одной рукой и качая серьгой в ухе. — Да я про дела твои, Дронов! Как с музыкой и выступлениями, — улыбнулась ещё шире девушка, посматривая на симпатичного юношу на переднем сидение. — В порядке всё, — сказал так, словно не хотел заводить этот разговор. Сима уже слегка неодуменно нахмурившись, ещё секунду рассматривала своего лучшего друга и отвернула голову, понимая что он не хочет с ней общаться, потеряла опять к нему интерес, что и это не мог, не заметить Ярослав сканируя её своими серыми очами. Разговор с ней — всегда задача непростая. Сложная. Каждый раз сдерживать в себе пылкие, сильные чувства, которые горят таким огнем и пламенем что можно ими хоть, города сжигать, когда открывается возможность высказать прямо всё в глаза, имея вид наивного и слепо влюбленного мальчишки — трудно и невыносимо. Яр знает наперед, что она его Сима, — засмеется, как ребёнок, не поверив ни одному сказанному правдивому слову, клятве, и не потому, что все привыкли включая и её — видеть в нём свободного, талантливого музыканта и не серьёзного парня, а потому что Белый. Чёртов этот, Дима Белый. Дронов постоянно недоумевал что она в нем нашла? Что было в Белом то, чего не было в нём? Чем он лучше него??? Парень резко сцепив челюсти и заходив на щеках живалками, от своих болезненных мыслей, что, кружились вокруг него как — хоровод. Дёрнулся на месте и прочистил горло. — Ты из-за Белого вызвалась ехать? — Яр рискнул поинтересоваться, ощутив, как кольнуло сердце. И Ярик туда же — как и Игнат, как и Макс, как и брат. — Какое тебе дело, Дронов? — настроение испортилось по щелчку пальцев. — Мне? — Яр заведён, и это прекрасно отражается в его серых как горозовое, дождливое небо глазах, смотрящие на Серафиму, все, через салонное зеркало, — Да просто жалко тебя, дуру, — рычит сквозь зубы музыкант, в точь в точь напоминая девушке сейчас Волкова-младшего. — Засунь свою жалость Ярик себе в жопу! — дерзко отрезала Свобода. — Что ты там, вякнула? — нахмурил как никогда сильно свои светлые густые брови Дронов, повернувшись к девушке лицом. Серафима и Ярослав — тяжёлый характер и неразделенная любовь на двоих. Не бывало дня, чтобы они не поругались, не поспорили и не подрались с друг другом. Не смотря на то, что она не справляется без его поддержки, а он тайно, с семи лет, продолжает её любить и не представляет своего мира без неё, Сима и Яр цапаются, как собаки. Одно неправильное слово или один недовольный взгляд — всё, играет сигнал тревоги и загорается красная кнопка, — все новомосковские работники правоохранительных органов собираются в одном из тысячи дворов и, в попытке их разнять, могут ещё получить в ответ, и тогда они будут уже драться за друг друга, как лучшие друзья и после сидеть обрабатывать раны уже хохотая над этим. Такие стычки случались не единожды, поэтому, отцу Максима, который дружит с семьями ребят приходилось не раз светить перед представителями власти своими рабочими достижениями и связями, чтобы эту, горе-парочку вместе с его единственным сыном освободили от пятнадцати суток ареста. — И что ты сделаешь мне? Музыкантик? — провоцировать Ярика в одно удовольствие Симе. — Ты охренела, мелкая? — Яр коварно улыбаясь кинулся резко щипать и щекотать Симу, — Смелости набралась? Она смеётся и кричит прекратить, но восемнадцатилетний парень даже не думает останавливаться. Серафима, понимая, что он не остановится, решила ответить тем же, начав его щипать. — Яр! Яр! Ярик! Дронов… — кричит и визжит девушка, смеясь, — Синяки дурак будут! Молодой человек решил перелезть с переднего своего сидения на заднее. Девчонка, лежа на сидении, вертелась на ровном месте, пытаясь спастись от нападения разъяренного музыканта, и тот, не рассчитав силу своих возможностей и не предусмотрев расположение Симы, свалился своей массой прямо на подругу, но успел исправиться — она заливаясь смехом не заметила совсем, как Яр уже минуту убрав свою ухмылку нависает над ней. Серафима пришла в себя — замкнута между его сильными, крепкими с какими-то браслетами напряженными руками и обездвижена от ощущения, что его колено расположилось между её стройных, худых ног и зацепило очень чувствительную зону. Она корпусом прижалась к мягкому сидению, при этом, боязно смотря на его светлое, красивое как у лиса, спокойное но серьезное лицо. Такое максимальное близкое расстояние колотит девичье сердце, а его тяжелое дыхание и кошачьи глаза с нездоровым блеском на серых радужка роговицы пробуждают страх и что-то ещё. — Ты чего Яр? — она, в растерянности, смотрит ему в глаза. — Страшно? — прошептал громко он зловещее, своими тонкими губами и широко улыбнулся оголяя острые передние клыки, прищуривая не без того прищуренные глаза. — Непривычно, — немедля отвела от него глаза, ответила Серафима, понемногу приходя в себя. Она подумала, что ничего страшного в сложившейся ситуации нет. У них каждый день тактильный контакт, и что с того? Просто этот контакт оказался случайным и неловким. Так думает девушка, не зная, не подозревая, что Ярослав за случившееся продаст душу Дьяволу. Образно, конечно. Он согласится её продать по-настоящему только тогда, когда Дьявол сотрёт Белого из жизни глупой Симы и подаст ей знак, что никто не достоин её так, как Ярослав Дронов. Потому что она создана для него, рождена для него и он предназначался только ей. — Слезай пожалуйста, — слетел с её пышных губ шепот которые Яр бы с удовольствием укусил и облизал, — и так жарко. Жарче может девочка быть или в Аду, или в постели с Яром. Юноша нехотя послушался и полез на своё место. Он поправив рукава рубашки на локтях, задел быстро кончик широкого носа наклонив голову, потянулся к карману своих джинс, достал оттуда пачку сигарет. — Будешь? — спросил он, показав Симе сигарету и поймав снова через стекло зеркальца ее взгляд, улыбнулся. — Нет, спасибо, — ответила девушка, осмотрев руки с нежной чувствительной кожей, на которых появились заметные красные пятна, что скоро превратятся в синяки, наградила Дронова новым взглядом вздохнув. — Неужели ты наивно предполагала, что я действительно тебе позволю взять и курить! — довольный заключил парень. Сима не успела на это ответить как, вдруг, послышался громкий говор и смех, отворились дверцы машины. — Ну что, не скучали? — с улыбкой поинтересовался Костя, сев к сестре и приобнимая ее за плечи. — Ага, — за руль сел Макс с жевачкой во рту, — они уже явно по-любому подрались или на хуях друг друга оттаскали, вон, сидят, в воду опущены, — сделал вывод мажор, мельком осмотрев парочку и добавляя на всю музыку. — Хватит бубнеть! Поехали, — молвил Яр, зажигая сигарету что держал во рту и выпустив после первой затяжки сигаретный ментоловый дым изо рта. *** Выпускной 2009. Новомосковского лицея № 13 — напоминал скорее масштабную дискотеку. Молодежь пьёт на ровнее с родителями и учителями, и Максим всё же был замечан в краже заграничного алкоголя, за что тут же при всех получил по шее, на что другие парни находящиеся рядом с ним, (включая наших главных героев), громко дружно расхохотались, зажмуриваясь, но после нескольких рюмок водки, отец Воронцова извинился перед сыном и сказал, что если присутствующей выпивке придёт конец, то Макс может отправится домой за остальной для продолжения гулянки. Костя танцует в кругу своих одноклассниц, которые без ума от симпатичного и харизматичного парня и его умелых движений, весело хихикая, Макс уничтожая алкогольные запасы рассказывает за огромным столом достаточно откровенные истории и анекдоты своим друзьям, учителям и родителям махая руками, а Яр и Сима, сидя через три стола, пилят друг друга взглядами. Девушка не переставала закидывать в рот виноградины, а блондин выпускать из рук бокал со спиртным. Он достаточно пьян, а она достаточно огорчена, не наблюдая своего обожаемого объекта. Где Дима? И внезапно для себя, девушка решила пойти на его поиски, чем соревноваться с Дроновым у кого грозней и сильней взгляд. Она встаёт изо стола, продвигается через толпу танцующих людей, догадываясь, что пилящий серый взор Ярослава проводит её до самых дверей помещения. Серафима исчезла за дверью, а Яр, взяв со стола смотря на захлопнувшуюся дверь главного входа, сжал в своих руках стекло и откинул резко маленький стакан на пол (он разлетается на тысячи осколков, но кто услышит и заметит, когда музыка, крики и смех веселящихся людей слышны кажется до самой Москвы, Красной Площади?), нахмурившись крепко взял новую бутылку коньяка и начал пить прямо с горлышка в находоясь один за столом в гордом одиночестве. Серафима, выйдя на свежий воздух, посмотрела в стороны обнимая себя за плечи. Во дворе солидного ресторана, кроме пару курящих мужчин, парней и различных марок автомобилей, ничего интересного не происходило. Не зная почему, девчонка захотела тоже закурить, почувствовав знакомый запах никотина что пощекотал ноздри. Она отправилась к джипу Макса, думая, что в салоне друга найдется забытая пачка сигарет. Проходя на парковке мимо припаркованных машин, брюнетка прислушивалась к шелесту берез что здесь росли и шуму родного города, проезжающих мимо по дороге машин, как вдруг, она остановилась, услышав резко чьи-то протяжные женские стоны. Сначала, она постояв всего секунду и прислушиваясь, подумала идти дальше, но интерес или что-то другое тянуло её посмотреть уже на происходящее в одной из двадцати машин. Серафима тихо шла на звук сладостных стонов. Подкравшись девушка спряталась за машиной, а напротив неё стояла та самая, в отдаленном от шума месте и всех — серая машина, из которой доносились звуки удовольствия. Свобода, сидя на корточках, осторожно взглянула из–под капота незнакомого авто, и наблюдая, как вместе, с не удержавшимися от желания заняться любовью людьми, двигается их автомобиль, смущенно улыбнулась, представив себя с Димой на их месте. Это было бы великолепно, замечательно, волшебно, и Серафима могла бы дальше придумывать подходящие слова для воображаемых ощущений, случившись бы так, как она дико хотела, как вдруг, вместо сотого стона прозвучало страстно и протяжно: — Дима… Брюнетка оцепенела. Её пальцы держаться за холодный металл капота, а на широко открытых глазах моментально стали наворачиваться слёзы. Она наблюдает дальше, как из салона доносятся стоны, к тому же окошки дверц опущены, и не хочет верить и признавать, что именно её Дима сейчас там, отдаёт всего себя, теряясь в духоте любовного процесса, трахаясь и принося дикое, и одновременно, чувственное удовольствие. Но ей пришлось поверить, когда она, увидев, как его загорелая жилистая кисть вцепилась неожиданно за дверцу машины, заметила на ней золотую цепочку — её подарок на его совершеннолетие. Тупая боль давит грудную клетку. Она, продолжая слушать уже невыносимые для неё стоны Старковой (его мелькали тоже), повернулась уже к происходящему спиной и села на асфальт, поджав под себя колени. Плачет, как ребёнок, на которого накричали родители. Плачет, пряча красное лицо в коленях и хватает ртом воздух в истерике. И возможно бы проплакала целую ночь, если бы в ситуацию не вмешался неожиданный гость. — Белов! Серафиму, словно ударило молнией, когда она услышала до дрожи знакомый голос. — Белов Дима! Сука! — во всё горло кричит Игнат. Брюнетка вскочила на ноги и, жмуря глаза от ослепительного света автомобильных фар, в панике пошла на голос одноклассника. — Какого чёрта Ига, ты творишь? — громко спросила Сима, увидев шатающегося Игната. — О! Симка… — он широко улыбается, размыто видя перед собой одноклассницу, лучшую подругу, любимую, — привет! — Ты что, выпил? — девушка подошла к нему вплотную и обхватив своими руками лицо друга, заметила, что у юноши до максимума расширены зрачки. — Точнее запил, — тихо ответил Игнат замер от такого прикосновения к себе, тем самым также подтвердив, что помимо алкоголя, он вновь употребил наркотики, — ты же Свобода не будешь сильно ругать? — Ты откуда придурок машину взял? — Девчонка сделала шаг назад от него. — Твою мать Симка! — смеясь крикнул Волков, — Я тут стою, под кайфом, пьяный, хочу разнести ебальник твоему Диме, а ты спрашиваешь, чья эта машина? — говоря всё по правде, Игнату ещё никогда так сильно не хотелось поцеловать Серафиму, как сейчас, — У папы из гаража упёр, довольна? — тихо прошептал Игнат, взяв девушку за плечи и заглядывая в глаза. — Так, пойдем, — Серафима решила взять всё в свои руки, пока не случилось чего-нибудь плохого. — Нет, — протянул решительно Игнат, — и, к стати, а за кем ты наблюдала? — уточнил школьный друг, пытаясь быть уже серьёзным. — Неважно, — кратко ответила девушка и, взяв шатена за руку, пошла вперед, но внезапно, Игнат потянув тоже её на себя, заключил в своих руках, прижимая. — Что, слушала и смотрела, как твой любимый не тебя трахает? Это уже было чересчур. Свобода не позволит такого даже самому лучшему другу, поэтому, Серафима захотела тут же ударить Игната и вырваться, но он во время перехватил свободную руку девушки и, развернув её к себе спиной, прикоснулся губами к краю уха девчонки обжигая этим её кожу, опаляя дыханием. — Твоя мания Беловым довела меня до того, что мне приходится глушить очень плохие мысли наркотиками, — серьезно шепчет он, — ты хоть представляешь, до какого состояния можешь довести меня? Спровоцировать? Или думаешь, что я буду молча так и смотреть, как ты чуть ли не кончаешь от его малейшего движения в твою сторону, при этом, подавляя в себе желание самому овладеть тобой? — Ты… ты больной, Волков. — замерла девушка и расширела свои глаза. — С тобой быть другим не получается, — улыбнулся Игнат и коснувшись носом шее одноклассницы втянул её запах в себя. — Сирень! До боли родной голос эхом разнесся в голове Серафимы. Только Диме позволено так забавно её называть и только один он её так называл всегда. — Только попробуй его тронуть, сама тебя в асфальт закатаю, убери от меня руки, — тихо прорычала Сима, вырываясь из стальных объятий, ощущая, как сжимается сердце от мысли, что обдолбанный Волков может сделать Диме намного хуже, чем просто полезет драться. — Как правило, маньяки оставляют себе на память какую-нибудь вещичку своей жертвы, а я, чтобы ты наконец-то угомонила свой пыл, подарю тебе его голову. Неплохо, да? Серафиме не раз приходилось видеть Игната в состоянии наркотического опьянения, но сейчас, как никогда, девушке было страшно. Она его ещё таким не видела. Она, резко и сильно укусив Игната за руку, оттолкнула наконец его от себя, когда он лишь слегка освободил хватку, ведь сломай ему даже кости, в таком состоянии, он ничего не почувствует. Серафима, с кровью друга на губах, побежала к Диме. — А что происходит? — улыбчивый пьяный и удовлетворенный Белов, неожиданно взяв Симу за подбородок, притянул к себе, увидел алую жидкость на уголке губы, высокий, смуглый кареглазый брюнет напрягся, — Это твоя? Дима хмурит брови, не понимая суть происходящего так как не трезв. Сима, стоя вплотную к Диме, растерянно смотрит на две головы выше юношу — растрепанные короткие вечно в творческом беспорядке волосы, потное тело, обалденный запах парфюма что от него исходил. Его запах. На нём помятая знатно белая рубашка и незастегнутые брюки. Хорошо, что хоть обут. И Свобода могла бы навсегда забыть о случившемся, сейчас, будучи находясь лицом в ладони любимого, и чувствуя его так близко, чуя смешанные уже запахи пота и одеколона, если бы не внезапно появившаяся проклятая Вика (девушка Димы), — красивая, стройная, растрепанная, пьяная выпускница и удовлетворенная раз пять. — Дим, — брюнетка хотела уговорить его вернуться к остальным продолжить веселье, но вдруг, её перебил Игнат и все на него повернули голову. — Я не думал Дима, что ты настолько тупой, что даже не понимаешь суть происходящего, — дерзко молвил Игнат, и Серафима замечает, как Дмитрий трезвеет ежеминутно, его карие глаза чернеют ещё больше. — Тебе что от меня нужно, сопляк? — Дима, убрав руку от Симы быстро ей улыбнувшись, уже идёт ближе к Игнату. — Дима, не надо! — в один голос Свобода и Старкова хотели остановить нравственного Белова, но когда это он кого-либо слушал? — Чтобы ты оставил в покое самое ценное, что есть в моей жизни и что я так люблю! — Не понял? — усмехнулся Белов, остановившись в метре от Волкова-младшего. — С головой беда? — кинул темноволосый. — Что она нашла в тебе? — Игнат рассматривает его с ног до головы с таким омерзением, — Ты можешь нравится только таким шлюхам, как твоя Старкова, которую вся школа переебала, — улыбнулся широко юноша и тут случилось непоправимое. Понятное дело, что Дима как настоящий мужчина, тут же затеял драку с Игнатом. Не прошло минуты, как на асфальте появились первые сгустки крови. Серафима хотела моментально вмешаться в драку, но за неё всё решила Вика, которая схватив её за руку оттолкнула подальше от этих двоих, и сразу побежала звать на помощь. Как только в помещение веселящаяся тройка увидела испуганную Вику и услышала, что Дима дерется, тут же бросили все и побежали на улицу, дабы разнять парней, самым первым выскочил Яр только услышав, он перепрыгнул ловео через свой стол и рванул к выходу, переживая не о друге а о своей девчонке которая вышла и давно была на улице одна. — Белый! — крикнул Макс. — Диман, прекращай! — За Воронцовым крикнул Костя, они бежали вслед за Дроновым как и остальные из ресторана люди. Игнат давно лежит на окровавленном асфальте, и пока, сидящий над ним Дима, до неузнаваемости бьет его по лицу, шокированная и замеревшая на одном месте Серафима не заметила, как её тут же взял а точнее рывком схватил за руку резко непонятно (для неё откуда взявшийся, словно образовавшийся из-под земли), Яр, блондин развернул лицом к себе её и закрыл от происходящего ужаса, прижимая к своей широкой мужской часто вздымающийся от бега груди, приложив ладонь ей на затылок, прошипел. — Какого хрена ты тут стоишь, смотришь на это? — рявкнул недовольный и хмурый музыкант, обнимая крепко девчонку, переживая за неё, парень положил уже свой подбородок ей на макушку и сам теперь наблюдал эту картину и суматоху вокруг. Константин с Максимом еле оторвали Диму от Волкова, при этом не получив сами кулаком в глаз. — Ты чё, ебанулся? — крикнул тяжело дыша в лицо Диме Костя, хватая и крепко держа друга за плечи, оттаскивая в сторону. Игнат неподвижно лежит в луже крови, захлебывается ею и смеётся окровленными зубами, как счастливый ребёнок. — Диман, блять, — У Макса дрожат руки и глаза уже с размером рубля, видя состояние Игната наклонившись над ним, чтобы помочь поднять. — Нехуй Вику шлюхой было называть, — крикнул злой до сих пор как чёрт, он все присутствующим и пытался вырваться из рук друга чтобы снова добавить, тому. — Будто он не прав, — вдруг молвила в ответ бесстрастно Серафима, вызвав этим у четверки оцепение, особенно у Димы которые сразу повернул к ней голову на такие слова. Девушка попыталась вырваться но Ярослав быстро перехватил её и остановил, ещё крепче припечатывая к себе. — Тихо! — шикнул он на нее и прожег прищуренным взглядом. Кто-то из родителей или работников вызвал уже скорую. Макс, зная, что без милиции тут никак не обойдётся, да и узнав в Игнате сынка Волкова–старшего, тут же под шумок быстро отошел, к своей машине, прыгнул в нее завёл двигатель, выъезжая и подруливая к месту проишествия, резко выскочил и молча быстро затолкнул всех в тачку и отправился сорвавшись с места, дав по газам в неизвестность, лишь потом будет решено, что продолжение шоу произойдёт в квартире у Свободы.