сломанные кости

21 июня, 2009 год. Москва. — Да, Александра Сергеевна, — томно протянул Игнат в мобильник Симы, отвечая вместо неё на звонок матери — Серафима у меня. Юноша стоя оперевшись одним плечом об косяк на пороге ванной комнаты, разговаривая прижимая телефон к уху, повернул голову как раз в момент громового удара, сегодня с утра нещадно лило как с ведра, дождь и гроза. Он жалостно посмотрел также вновь переведя взгляд со стекла за которым лил ливень и капли стекали по нему, взглянул на брюнетку. Сидящей к нему спиной, на коленях, и, держась крепко ладонями за ободок унитаза, уже битый час блюющая от токсикоза, преследующий девчонку с того самого первого раза, когда Свободе-младшая поняла, что теперь несёт ответственность за две жизни одновременно. Дверь в ванную друга была распахнута, Волков-младший вместо неё ответил на звонок на сотовом, так как она не могла сейчас на данный момент сама говорить. — Думаю, что гроза и дождь затянется, — сказал он, как только выслушал материнские переживания о подруги, — так что, она останется ночевать у меня. Вы, главное, не беспокойтесь Александра Сергеевна! Серафима, почувствовав долгожданную лёгкость, пересела с колен на ягодицы. Она, поджав под себя красные колени, закинула голову на плиточную стену. Шумно раскрыв рот дышит закрыв глаза, готовясь в очередному приступу невыносимой, противной тошноты, но, к счастью, токсикоз решил пока смиловаться, оставить её юный организм в покое. — До свиданья. Друг отключился положил телефон на тумбочку и торопливым шагами подошёл уже к брюнетке. Парень тяжело вздохнул смыл содержимое в унитазе, нажав быстро на нужную кнопку, и, закрыл его крышкой, присел на неё. — Сим? И что мы будем делать? — тихо печально спросил он, иногда прислушиваясь к громыханию и громким каплям что стучали, омывали и били по стеклу, заливая весь этот огромный город, мегаполис — водой. Она подняла на него свои замученные, уставшие, заплаканные и прекрасные, красивые большие, выразительные карие глаза, — Игнат взволнованно смотрел на неё в ответ прямо, и желал только одного, чтобы этому ужасу пришёл уже конец и ей стало легче. — Ты не можешь все время бежать ко мне, прятаться, когда у тебя токсикоз, так не получится. — говорит паренёк, — да и проблема не в токсикозе, — он посмотрел на её спортивный идеальный плоский живот, когда она слушая его вытянула свои ноги вперёд на полу, — уже Симка три недели прошли, живот начнёт у тебя расти! — юноша запустил нервно руки волосы. — Я не могу Ига сорвать беременность, о чем ты вообще? — прошептала девушка, взглянув приподняв голову вверх на тусклый свет от лампочки. — Да почему ты все время и всегда — такая упрямая? — сорвался он, подскочив резко с места и покинул туалетную комнату, своей родной квартиры. — А ты почему так Игнат в ответ — злишься? — уточнила нахмурившись девчонка, тоже осторожно чтобы не упасть, поднявшись на ноги, у неё немного кружилась голова; брюнетка до жути уже какой день бледная, и Игната эта пугает, тревожит, задевает, злит в момент, когда он, стоя в тёмном коридоре своей родной двухкомнатной квартиры, созерцает свою лучшую подругу в которую тоже давно безнадежно влюблен. — Потому что Симка понимаю, больше тебя! Что ты боишься не риска за свою жизнь и прочего, — Волков нервно сглотнул и нахмурился, набирая в себя побольше воздуха — все ведь заключается в Диме? Я прав? Игнат, как обычно, бьёт по больному, точнее сказать, зачем-то указывает на правду на то, что девушка, переживая те приключения, которые всегда и часто самостоятельно находила на свою задницу, никогда и редко не задумывалась, что какой-нибудь из её шагов может быть очень опасным и рискованно, глупым — она в любой момент могла навредить себе и сломать жизнь, все испортить — то в драках с одноклассницами, то без разрешения, влазила в разборки любимого брата и его друзей, перепалки с Яром, то лазила на крышах двенадцатиэтажных домов, по заброшкам, то угоняла чужие машины взламывая их замки и каталась с друзьями и, с ним, самим — Игорь своим лучшим другом вместе на высокой скорости по столичным дорогам громко пибикая, нарушая правила дорожного движения и убегая от ДПС, сбегала по ночам тайно из дома, шарилась по клубам, напивалась, стреляла сигареты у брата, веселилась и отрывалась как могла, хотела и умела! Как получалось. То могла расукрасить баллончиками с яркой краской стены каких-нибудь важных зданий, учреждений, написать сильное словцо или до неприличия нецензурное, нарисовать рисунки. Поэтому, рискнуть оборвать сейчас беременность, по сути, Серафима могла с её характером и любовью к хулиганству. «Но чувства? Но любовь? Но Дима?» — Подумай хорошо, — одноклассник надеется, что в этот уже седьмой или какой очередной раз, ему повезёт убедить подругу не портить себе жизнь, не ломать до конца — подумай, во что превратится твоя жизнь, если ты оставишь ребёнка. У Симы от услышанного наворачиваются слезы. Она, прилипнув потерянного и испуганно к стене спиной, держится руками за живот, понимая что там живёт кое-кто уже живой и тоже все слышит. — Живот начнёт расти, — говорит парень повторяя, медленно приближаясь к ней — Тётя Саша и Костя станут давить на тебя вопросами, поднимут шум, как только узнают: » — Как это произошло? Кто отец?» Ты признаешься что отец Калинин, и Костя просто офигеет и сойдёт с ума, и я не думаю, что он будет ждать его возвращения для разговора и разборок, а узнает, где он служит и поедет злой к нему, но не бить ебальник (возможно!) — друг сказал это грубо впиваясь своим взглядом в глаза девушки, понимая, что испытает старший её брат, узнав правду — я уверен, что он его попросту убьёт. — Прекрати меня пугать! Костя все поймёт, он меня поддержит. — плача и не скрывая слез что бежали по щекам, шепчет дрожащими губами девчонка кусая их до крови. — Это тоже с огромным процентом вероятно, не отрицаю! Допустим, — тихо недовольно говорил он, стоя уже вплотную к Симе — а сам твой Дима? Думаешь, что он тоже поймёт? Примет ребёнка и женится на тебе? Полюбит наконец? Понятно, что Костя заставит его, но ты должна понимать, что от таких событий, он точно тебя не полюбит никогда. Потому что — ты ему не нужна! Что раньше, что и сейчас, всегда… Будет гулять и изменять, делать ещё больнее — а ты с ребёнком сидеть. Ты такой Свобода жизни себе хочешь? Примерная картинка уже воображается в голове у девицы. Она поняла только то, что во всей этой ситуации будет правда: страдать нежеланный ни в чем неповинный ребёнок и она, как сейчас опять страдает, будучи нежеланной для Димы. А малыш только усугубит отношения между ними, да и привязывать им то, чего никогда не было и не будет, кроме неловкой и глупой ночи, не имеет никакого смысла. Ей всего шестнадцать лет, она ещё школьница и впереди экзамены, выпускной и поступление в колледж или институт. — Х…Хорошо, — слабо и тихо произнесла она, чувствуя как её колотит дрожь — Как можно это сделать? Внезапно, Игнат развернулся и поспешил в свою комнату. Она только успела перевести дух, побольше набрать в себя воздуха и привести в порядок мысли, чтобы не передумать, не проявить слабость и жалость придерживаясь здравому смыслу и логике, как её лучший друг, тут же оказался опять рядом с неизвестными странными таблетками на ладони. — На… Выпей эти таблетки, — он переложить их ей на ладонь, а сам направился уже на кухню за стаканом воды. Девушка плача напугано смотрит внимательно на непонятное вещество а форме больших круглых белых таблеток. Боясь все ещё передумать, прослушал орущих внутри чувств и совести — этого не делать. Она резко выхватила стакан с водой из рук и залпом выпила эти таблетки, как только Ига оказался рядом и поднёс ей его. Проглотив их, Свобода почувствовала, как бешено забилось её сердце в груди. Пока что от волнения, а не от побочных эффектов. — Молодец! Вот это характер и сила воли! Всё будет хорошо, — сказал Волков притянув её к себе, обняв, и оказался не прав, когда, спустя два часа, ему пришлось вызвать скорую помощь так как живот Симы невыносимо раскалывало от боли и она потеряла сознание. * * * Гроза и мокрая, сырая, влажная погода продлилась до самого вечера и следующего дня, когда семья Свободы, по ранеему утреннем звонку дежурного врача, были осведомлены, что их дочь (сестра) находится в реанимации из-за резкого ухудшения состояния здоровья, и если бы, Костя знал, о том, во что его сестра вляпалась и дважды оказывается в больнице и виноват в этом только Дима, сделал бы правда именно так, как и предположил Игнат, не боясь последствий. Даже если и посадят — пусть. «Он это заслужил!» — Здравствуйте, в какой палате находится Свобода Серафима? — спросил парень, залетев как резкий ветер в больницу, как ошпаренный, чуть не снося с петель дверь. — Успокойтесь, молодой человек, — ответила тут же дежурная медсестра не ожидав такого появления — кем вы приходитесь пациентки Свободы? — Я её брат, Свобода Константин, — торопливо говорит парень осматриваясь по сторонам, чувствуя, как колотится его сердце, разрываясь, которое вот-вот готово выскочить из груди. — Поднимитесь на второй этаж, кабинет 305, — сказала молодая медсестра, заполняя бумажки ручкой, наклонившись, — Комаров Михаил Палович, — девушка не успела договорить. — Знаю! Понял! Спасибо вам огромное! Молодой человек уже рванул на второй этаж. Что касаясь родной матери, то сын велел строго на строго ей остаться — дома, так как женщина целое утро просидела на успокоительном и ей самой чуть не понадобилась скорая, и Константин попросту боялся и переживал ещё больше, чтобы с мамой тоже ничего дурного не случилось по дороге в больницу, решил все удар взять на себя. Привёз парня Макс, который остался в своей сейчас машине, закуривая тоже нервно, уже пятую сигарету с того момента, как только узнал, зачем нужно помочь другу-спорстмену. А вот Ярослав, тем временем, ничего не знающий о произошедшем, сладко спал на другом краю города в компание какой-то обаятельной девицы, которую подцепил на своем выступление — вчера в клубе, с которой у себя на квартире, в которой жил уже давно отдельно от родителей, напился и жёстко её отодрал на своей кровати без любви, и которая, была у него теперь по счету, седьмая или десятая, пятнадцатая, в его постели но не в сердце. — Михаил Палович? — парень, постучав в дверь, открыл её и вошёл в кабинет. — А? Константин? — мужчина поднялся на ноги с офисного крутящегося кресла, как только заметил юношу. — Что с моей сестренкой? — сразу в лоб уточнил прямо молодой человек, будучи крайне обеспокоенным. — Присаживайтесь, — сказал врач-гениколог и указал рукой на стул. Свобода-старший торопливо занял место и взволнованно смотрел неотрывно на седого мужчину в белом халате. — У вашей сестры случился выкидыш. И тут Костю, от услышанных слов, словно ударило сверкающей молнией. Он округлил глаза. — Ч…Что? Случилось у… моей сестры? — спортсмен нахмурил брови, ничего не понимая уже, находясь в растерянности. — Выкидыш, молодой человек. Непонятное стало творится в голове этого парня. Он не понимал, как реагировать на услышанную новость. Неужели, он такой все время был — плохой брат, что не заметил таких — кардинальных изменений в жизни своей любимой сестры? — Но вы Костя должны ещё знать кое-что, — он белее уже чем эти больничные стены — во-первых: выкидыш случился неестественным путём, скорее всего, ваша сестра оборвала беременность каким-нибудь препаратом, мы обязательно узнаем, что она приняла, потому что — этот препарат имел сильный побочный эффект, который повлиял на дальнейшую репродуктивность яичников, а это означает, что в будущем — у Серафимы не будет скорее всего возможности, забеременеть ещё раз. Сказанное, как гром среди ясного неба. И Костя не знает, что ему думать и делать дальше.