сломанные кости

Солнечное утро нового дня началось с того, что Кости Свободы исполнилось девятнадцать лет и все, кто поместился в доме гости, переночевав, у бабушки — Любви Стефановны, успели его поздравить. Начинали словами, заканчивали объятиями, смехом, шутками дерганьем за уши и хорошими подарками. Не смотря на явную стеснительность и скромность, передавшаяся от матери, парень чувствовал себя на десятом небе от счастья. В кругу любимых ему близких людей и лучших друзей. Он если честно любил внимание, которое, к сожалению, не получал достаточно в детстве, как полагается растущем детям. В доме, исключая отлучившегося Диму, присутствовали самые родные люди юноши, и если, Калинин отсутствует по уважительной причине, то родного отца, которого Костя незаметно для семьи всегда каждое свое день рождения с детства выглядывает у железных ворот, его как всегда не было. Уже норма считать, что Станислав Георгиевич Свобода не приедет к единственному сыну и не поздравит его с девятнадцатым днем рождения. Складывается впечатление, что этому мужчине отцу Симы, с его же сложным характером и такие же справедливые по натуре как и он, его дети, не были действительно ему нужны, но успею вас заверить, что только свое пятое такое день рождение, Костя проводит без отца. Но к этой теме вернёмся позже, чуть позже… *** В просторном дворе стоит уже праздничный, накрытый стол, а из джипа, что припаркованный у ворот с открытыми окошками и дверками, доносится врубленная на всю громкость музыка. Максим помогает в одних шортах в такой очередной зной, давая загореть своим плечам, бабушки Кости и приехавшей сегодня рано утром матери Серафимы, украшать стол, таскал, помогая стулья, расставлял столовые приборы и готовые салаты, всякие многие другие прочие вкусности, холодные и горячие блюда, и при этом нацепив как всегда свои очки на нос, кормил дам своей улыбкой, громкими весёлыми историями, шутками и анекдотами, от чего сидевшие женщины за столом, натирая посуду полотенцем также громко в ответ, от души хохотали и активно вели с парнем диалог. Сам именник стоит от них недалеко, слушает молча, тоже улыбаясь их разговор, иногда тоже посмеиваясь, следит занятым своим делом, за шашлыком что готовился на расскаленом мангале, парень часто отгонял полотенцем несокомых и руководил готовкой, покачивая головой и подпевая одновременно также иногда музыке и очередной звучащей песни из машины друга. Сима же, тоже находясь во дворе, занятая делом, сейчас стоя на старой деревянной советской табуретке, старается, пыжиться, привязывает разноцветные шарики которые сама самого утра надувала к деревянному решеточному забору и деревьям поблизости, за которым расположился цветочный рай, виде сада бабушки и её любимых посаженных разных цветов, которые девушка каждый вечер поливала. «И… как вы думаете, чем же занят наш самый главный герой и любимчик Ярослав?» Естественно, что стоит также сейчас впритык к Симе, рядом, и, поставив свою стопу голой ноги на поверхность табуретки. Он по двору, по траве сейчас ходил босиком, внимательно контролирует её безопасность, чтобы девчонка не свалилась и подаёт ей готовые шарики с ниточками на концах. Также потягивает параллельно сигарету, упершись локтем о свое колено, не сводя с неё своих прищуренных серых глаз. Но, при том, что своим мужским коленом соприкасается к натянутой ноге подростка, чувствуя уже притяную гладь её кожи, придерживается равнодушия. Или старается придерживаться. Иногда выражение лица его меняется, Яр то хмурится сильно, грозно брови или резко ухмыляется, трогает свои блондинистые волосы на голове, нервно, поправляя их и взъерошивая. Его встревоженный взгляд, к его же счастью, спрятан под чёрным стеклом солнцезащитных очков. Лучше было надеть спортивные лёгкие штаны в такую жару, а не пляжные шорты, не ощеголять перед всеми и ней без футболки, из-за которых не загоревшая, а бледная, капризная светлая кожа юноши которая сейчас ничего смело кажется не боится а точнее ее обладатель, при любом движении, затрагивают такую же бледную противоположную кожу Серафимы. Случайное касание убивает один нерв из тысячи или миллиона в организме, а постоянные — приближают к инфаркту. К тому же, Дронов заметил, что после несдержанного случая тогда не так давно на речке после этого (прошло четыре дня) Сима начала странно себя вести — всячески обращает теперь его внимание на себя — смотрит смело и с загадкой в его глаза, улыбается, первая заводит разговор, при любом случае, использует тактильный контакт, вынуждая музыканта убегать от любой возможности оказаться рядом с ней. «Ради же её блага, дамы и господа. Чтобы он не сорвался и снова не поцеловал её, зажав где-нибудь или еще что похуже сотворил.» Но девушка, заподозрив неладное, не спешит сдаваться, как это всегда было в её характере и натуре! Свобода младшая редко сдаётся и всегда бориться до конца, добивается своего. Думаю по некоторым случаем и делам вам уже самим все понятно и известно! Вот и сейчас попросила его помочь, и было бы странно, если бы Яр отказался при всех. Такого не бывает. — Сим? Ты ещё долго? — уточнил блондин, уже не выдерживая случайных частых касаний нежности и сходя постепенно от этого про себя с ума. Больше нет сил и терпение — это выносить… ещё чуть-чуть и будет взрыв… Нужно держать себя в руках! — Всё Ярик! Можешь идти, благодарю за помощь! — сказала она, поправляя только что привязанный очередной по счету голубой последний шар, — но если я упаду а тебя не будет рядом, — она, чувствует, как занемели ее руки и начинают ныть, но вопреки этому продолжает упорно и упрямо свою работу — то так и знай! Умру. Но не от удара об землю, а из-за твоего равнодушия и безэмоциональности ко мне. «Равнодушие и безэмоциональность?! Как же тебе все легко даётся Симка понимать, моя маленькая обожаемая проблемная девочка. Моё проклятие. Моё наказание. Моя боль.» — Заметь Сим, — сказал хрипло Яр и резко взяв её за руку, повернул к себе, эти двое уже резко встретились взглядами и парень хитро улыбнулся, — если ты каратышка упадёшь прямо, сейчас, — он уже впустил из своих длинных бледных, музыкальных тонких пальцев её тонкое запястье, опустил ими свои очки на нос и поднял вновь сверкающие пронзительные глубокие глаза на красивую брюнетку — я все равно не словлю тебя. У меня руки болят. Но если ты хорошо и сильно попросишь. Молодой человек давно докурив и отбросив бычок сигареты в сторону, жуёт мятную жвачку во рту и часто поглядывает на новых уже знакомых женского пола, которых где-то нашёл, откопал и пригласил сюда Макс, привёз сюда за компанию. Сутенер ещё тот. Симка, как только узрела новое знакомство парней с левыми девушками, сразу заметила, что Дронов положил (безсовестный гад и придурок) по её мнению, глаз на какую-то высокую, миловидную, красивую, с явной эффектной внешностью и шикарным бюстом рыжую девицу с тонной макияжа на лице и чересчур не скромном коротком белом топике оголяющий её идеальный, плоский живот в котором был в пупке пирсинг, и такие же джинсовые короткие шортики на бёдрах. Подросток не запомнил их имена, и даже не подошла, не поздоровалась, не стала знакомиться. Она выше этого и в этом плане очень высокомерна. И что-то ей Симе ещё также хорошо подсказывала интуиция, шестое чувство, что Ярослав знает прекрасно эту рыжую бестию не один день, ведь она тоже не сводила с светловолого молодого человека взгляд своих зелёных ярко-накрашенных глаз. Девчонка уже почему-то злясь, сама не зная почему, закатывала только на это глаза, фыркала брезгливо и качала головой, цокая губами. Серафиме это очень не нравилось и она был против такой компание. И сейчас заметив противные эти смелые и громкие двухсмыленные переглядки эти двоих, Свобода младшая ехидно вдруг улыбнулась смотря то на парня, что был отвернут от неё, то на ту особу. — Что Ярчик? Придерживаешь свои силы для ночи? — спросила Сима, закончив с последним шариком и поправляя его. Ярослав уже растеряно резко от таких слов, повернул к ней свою голову, посмотрел на Симку. «Не смотри на меня так, словно я раскрыла твой Дронов самый главный секрет. Какая она Яр у тебя по счету? Пятнадцатая или Двадцатая, поклонница, фанатка? Вот только не одна из них не знает тебя настоящего. И, наверное, я недостаточно знаю до конца, если не могу объяснить самой себе, что тогда руководило тобой, на той чёртовой речки? Когда ты нуждался в нашей близости губ, как в воздухе. Что с тобой Чёрт возьми, не так, Ярик?» Подумала про себя девушка приземлились на траву и, взяв в руки табурет, гордо больше не смотря на нахмуренного парня ушла в дом на кухню, так и не услышав от Яра ответа но почувствовала как он обернувшись, проводил до двери её своим тяжёлым серебряным взглядом. *** Празднование удавалось на славу. Женщины, имеющие кровные узы с именником, ушли в дом и легли спать, так как было уже полночь, а выпившая молодёжь продолжала веселье, но оно и ясно. Кому в молодости интересно было ложиться рано спать! Когда самое интересное и разгар веселья только-только начинается как и сама ночь… «Друг молодёжи…» Максим Воронцов привлекал как всегда все внимание своими многочисленными смешными историями из жизней его друзей и своей, и других… Этот парень много всего знал, и умел отлично шутить, поднимать всем настроение и заставить смеяться до слез, Махая часто руками, переделывая мастерски голоса, рассказывая, эмоционируя, кривляясь. Он был душа компание. Костя танцевал в компание какой-то заинтересовавшей его незнакомой для всех как и для сестры девушки, весь вечер как с ней только поближе познакомился, не отходил от нее, они вместе сидели за столом, постоянно разговаривали, улыбались друг другу, парень ухаживал за ней, и над чем-то оба громко хохотали привлекая невольно к себе внимание, и вот сейчас под красивую песню, они эта — пара, танцевали медленный танце во дворе, в сочной зелёной траве под стрекатанье ночных сверчков и струн живой гитары, что наигрывали парни, пев песню а другие девчонки подпевали. А Яра нигде подозрительно уже долгое время не было как и в самом дворе, как успела заметить очень наблюдательная, совсем не радостная и невеселая, не разделья всего сейчас вокруг, Сима, сидя за столом отдельно от всех в гордом одиночестве, она взяла с ближайшей тарелки рядом с жареными кусочками мяса, овощную нарезку, один маленький пластик огурца отправила в рот, хрустя им во рту, прожевывая, окидывала всех внимательным взглядом, хмурясь, громко вздыхая и скрещивая руки на груди. Всем было хорошо, весело, все разбрелись по своим компашкам и одной о ней забыли. Но ей было не обидно, на глупости девчонка никогда не обижалась потому что это глупо… Серафима была утоплена в голове, в своих мыслях, и мысли были её не лёгкие и оптиместичные а тяжёлые и мрачные… Но сейчас бегая вокруг глазами в поисках красивого блондина музыканта, голове стали все мысли крутиться только о нём, одном? Где он? Где шарится? Почему его здесь нет и так долго? Неужели Дронов решил правда уединится с этой рыжеволосой избранницей, которая по мнению Евгение она — ей и в подметки не годится! Вдруг девчонка встала из-за стола, оставила эту вечеринку во дворе бабули, решив отдохнуть от шума, побыть наедине собой в тишине, где-нибудь не далеко от дома прогуляться по улице, найти какую-нибудь лавочку, прилечь и хорошо бы было, если бы удалось поваляться на одной скамье среди её любимого виноградника. Ночное звёздное небо так влечёт, так красиво, так прекрасно, подняв на него голову резко посмотрев в него, в нём столько всего… что это просто невозможно описать человеческой речью, это нужно самому видеть, прочувствовать и поймать себя на какой-то мысле у себя в голове, в этот самый момент просмотра, принять что-то, отказаться от чего-то, понять или разочароваться… Почувствовать себя живым а не куском льда… Так уже шагая по тропинке абсолютно босиком пачкая ноги и держа в одной своей руке, уже снятые кеды, Сима, в надежде растворится в летней ночи, своих чувствах, ощущениях, дать возможно волю всему что так рвалось у неё наружу, без каких-либо глаз, шла молча опустив голову вниз, вдруг услышала в темноте улицы на которой работал всего один фонарный столб, и то, очень слабо и тускло, ничего практически вокруг не освещая, она услышала резко чей-то приглушенный смешок. «Это был девичий голос.» Сима замерла уже останвившись, прислушиваясь, быстро вытерла с лица одну коварный слезу от нахлынувшей грусти и спустя секунды, стала медленно шагать на звук который снова повторялся. Смех и какая-то возня шла от одного деревянного забора возле дома бабушки, и девушка приблизившись туда увидела наконец, сквозь плохое освещение и темноту, чье-то присутствие и какие-то повторяющиеся движение на одной из скамейке, той самой скамье, где она планировала расслабиться, поплакать от души, прийти в себя, расслабить свое горячее от июльской жары и дня, пьяное от второй бутылки красного вина тело. Дунул резкий прохладный речной ветерок, поигрался с распущенными волосами брюнетки и к ее ноздрям прильнул резкий аромат духов знакомого ей очень сильно юноши. Она пыталась всмотреться в темноту хорошо, сощурив свои глаза. Серафима, тихим шагом, вдруг запряталсь за вьющимися ветвями виноградника, и благодаря, какому-то другому оранжевому хорошему уже свету уличного другого столба, одиноко стоявшего в конце уже спящей улицы дач, впритык к родному забору, могла хорошо и прекрасно рассмотреть, как Яр, запрокинув свою голову назад, опираясь на тот же забор, и спиной, расслабленно раскинувшись, еле слышно постанывает, своим красивым голосом. «Он даже стонет красиво…» Часто дышит его мужская грудь, закрыв свои серые глаза, облизывал часто сухие губы и приоткрывал рот, пока девушка занята тем, что приносит своему партнёру удовольствием горячим ртом и умелым языком, при этом, стоя пошло и полураздетая, голыми коленями на земле. Симка присмотрелась повнимательнее и через секунду впала в шок и покраснела. Но также какой-то уже паровоз негодования и обиды в её голове громко загудел, выпуская ядовитый пар. — Где… ты научилась так делать? — раздался довольный голос Дронова, который уже смотрел на девушку что сидела перед ним, и у Симки от нового шквала эмоций что сейчас в ней бушевали и орали, вдруг низ живота у самой затянулся в приятный узел, после того, как она поняла, кто помешал ей лечь на скамью, и будучи наедине с мыслями, смотреть на небо, засыпанное миллиардами звёзд. Яр хищно улыбаясь опустил снова голову к незнакомке и уже одной своей рукой толкал её голову, помогая, которая так старательно громко противно причмокивая, приносила ему горловое удовольствие. Послышался опять этот её лёгкий смешок. А у Симы внутри что-то кольнуло в сердце и она до боли, все наблюдая не очень эту приятную сцену, закусила свою губу. Ей было и стыдно, неловко, и одновременно интересно. Также Серафима, будучи сейчас достаточно тоже пьяной не трезвой, не в хлам конечно как некоторые, вдруг поняла, что ей не прожить конец этого дня без одного идиотского поступка который она уже за считанные секунды придумала в своей затуманенной, пропитанной эмоциями голове. Вот почему-то хочется приблизиться к этой парочке, но не слишком близко, примерно в метре, чтобы Яр, грязный красивый парнишка музыкант, заметил свое любимое неопытное в отличие от этой шлюхи существо, которое, происходящую страсть на скамье, могла видеть, разве что, в порнофильме. Хочется, чтобы его прищуренные пьяные, неутомимо смотрящие глаза на то, как его твёрдо стоящий член поедают с большим аппетитом, во время минета, заметили её, посмотрели и заплакали от её лунной красоты. Ярослав далёк к чувственному, приятному взрывному удовлетворению. Минуты приятно тянутся для него. Иногда закатывает свои глаза, иногда поджимает тонкие губы, привычно хмурится, сводит брови к переносице, и всё время не переставая даже сейчас в такой момент, думает про своего неуклюжего и хладнокровного подростка, который весь сегодняшний день его провоцировал и изводил, она всегда Свобода младшая его изводит но сегодня особенно! Дронов также помимо этого дико мечтал и представлял в своей голове, заменяя реальность фантазией — что сейчас на коленях в унизительной позе она а не другая девушка, что она Сима его Симка делает ему приятно. Но Яр даже не подозревал что любопытное создание, доводящие его до пика ярости и соблазна без всяких пошлых приёмов, стоит практически перед ним, рядом, и внимательно смотря заучивает теорию практики, как правильно приносить удовольствие мужчине, разве что, в будущем (возможно когда на этом месте будет она сама!) Но блондин представляет это прямо сейчас очень ярко и красочно, сходя с ума окончательно и возбуждаясь. То, как её маленький рот пытается, по максимуму, поглотить его половой орган, при этом медленно, сказать точнее, издевательски облизнуть кончиком языка от корня и к верху стержень, словно вкусное пломбирное мороженое, и если к этому отрывку горячей больной эротической фантазии, добавить её щенячий красивый невинный взгляд с явным присутствием блеска и слезинок на выразительно карих глазах, что пронзит его грешную душу так, что придётся поверить в её настоящую преданность и доверие ему, то Яр напрягается всем телом, понимая, что скорее получит удовлетворение, в основном, не от процесса, а от своих грязных мыслей. Он поклялся что однажды он заставит её сесть перед ним на колени, расстегнуть ремень и ширинку джинс и отлюбить его достоинство и душу. Так и будет! Он все для этого сделает! Он поклялся! Парень вцепился резко силой за скамью, сжимая ладонь до белых костяшек в кулак. Так её любить, чтобы одно жалкое неправильное представление и чужое касание сводило все его нутро в судоргу. Дронов попробовал задыхаясь прогнать мысли-мечты, как вдруг почувствовав что они здесь не одни, вскинул голову и его хмельной серый взор сконцентрировался моментально на объекте своих бед и страданий. Он был в неожиданности, шоке, растерянности. Ярослав застыл. В какой-то миг, перестал что-либо чувствовать, о чем-либо думать и что-нибудь слышать. Когда их взгляды пересеклись… Пялится на любимого ребёнка, до любой боли и полного опустошения любимого. Слабый луч столба освещает девушку для взора музыканта, как Сима, скрестив стройные ноги и сложив тонкие руки на груди, скрещивая их, опираясь массой тела об стол, смотрит открыто на него, дерзко ухмыляется ему. Она одетая в высокие (в талии) красные шортики, в белую футболку, испачканная пятнами от кока-колы (как раз таки в той области, где просвечивались соски из-за прохладного летнего ветра одетые на голое тело). Куда бе без избитых коленок, которые, по мнению Яра, определённо нуждаются в ласках рук и в нежных поцелуях. Если бы он знал заранее, что его душа не будет знать покоя из-за ангела, что его кровь будет кипеть и остывать из-за дьявола, а простые инстинкты не осуществимы без ангела (дьявола) в одном Симкином лице, то застрелился бы от мысли, что не позволено так мучиться и жить надеждой, что когда-нибудь, он расщепится на атомы, позабывав в плену её касаний, поцелуев и чувств. Мало того, что явилась мерзавка перед ним, так ещё сделала пару тихих шагов ближе и подмигнула. Теперь можно просмотреть каждую её эмоцию на нежно-детском лице, и на это раз, Серафима смотрит сероглазому прямиком в глаза, не зная, как неимоверно быстро бьётся у него сердце в груди. Она наклонила слегка голову набок, опустив взгляд на рыжеволосую девушку которая занятая делом и ничего не замечала одна единственная. Затем снова посмотрела на Ярослава, который напрягшись, почувствовал, что присутствие любимой максимально приблизило к завершению, внутри парня все налилось теплом. Не дай Бог, эта смелая и без тормозов девчонка сделает что-нибудь ещё, выкинет новый фокус, запретное или опасное, то Яр не успеет среагировать, как молочное его море заполнит рабочий рот легкодоступной незнакомки. «Не вздумай Симка! Не вздумай унизить меня. Я убью тебя реально, унижу в ответ, поймаю отрахаю или заставлю делать тоже самое, если ТЫ заставишь меня выдать себя. Не доводи до греха.» Малолетняя стерва, словно прочитав его мысли, прошлась пальцами вдруг по левой своей ключице, неотрывно глядя в красивые мужские глаза. Пальцы, проникнув под футболку, медленно стянули белую ткань, оголив маленькое плечо. Яр шумно снова дышит, чувствуя, как приятно стягивает низ живота но то что сейчас спустя секунды вытворила эта девчонка. Окончательно Яра не заставило кончить. Сима сняла себя футболку оголив перед ним абсолютно голую грудь а Яр увидев это, замер рассматривая молочную девичью грудь с нежными розовыми сосками. Он два раза в жизни видел её обнажённую грудь, тогда в детстве и сейчас. Дронов заведенный и огонь что в нём разгорается, приближается к тому, что провоцирует не умелый рот рыжеволосой девушки, а дерзкий поступок наглого подростка. Он поймал себя на мысли что хочет укусить её за соски и поцеловать кожу груди. «Ну что Яр развлекаешься? Так я тебе помогу! Добью так сказать… Я хочу видеть, как ты устанешь скрывать свои чувства. Ну же. Покажи, как тебя Дронов заводит и волнует мои касания. Покажи, что ты хочешь меня, жалкий трус.» Сима не остановилась на касаниях, находясь все голой перед парнем, не боясь что её увидит кто-то ещё на улице в таком виде. Она, повернув голову, приподняла плечо к подбородку. По-прежнему, неотрывно глядя в уже не светлые а тёмные глаза Ярослава, в которых горела похоть, брюнетка вынула изо рта язык и слюнявым концом облизнула свое плечо как и коснулась пальцами своих сосков, она коснулась издеваясь и дразня парня своего плеча, на котором давно простыл след от его неловкого поцелуя. Секунда, и Яр получил наконец свое удовольствие от нелюбимого человека, скорчившись над девушкой, зажмуриваясь. Он, заполнив рот подруги спермой, отдышался от резко удовлетворенной волны, приходя в себя. Резко выпрямился снова посмотрел, на Серафиму, а ее как след простыл словно её здесь и не было. Яр был ещё больше сбит с толку и ошарашен, не могла же она ему привидится, быть его продуктом временного воображения. Может быть, правда, фантазия влюбленного парня зашла слишком далеко подкидывая такие сюрпризы, и Симки, на самом деле, не было? Хочется в это верить но а если это не так, берегись Свобода, прячься от него, Дронов этого так просто не оставит. Но если нет, то Ярослав Дронов сделал открытия, раскрыл тайну, хранившаяся за стеной равнодушия и самоконтроля все эти одиннадцать лет. — Быстро ты Яр, — заметила девица, поднявшись на ноги — у тебя что, это впервые? Ты девственник? — Нет, но в каком-то смысле, да. — не смотря на собесединцу охрипши произнёс он. «Я испытал мощный оргазм с одной мыслью только о тебе, Симочка моя. А что же будет со мной и тобой, если мысль станет действием? И я кину однажды тебя на постель! А я все для этого сделаю. Ты сама себе мой котёнок вырыла яму и попала в мой плен, капкан, сама в него полезла.»