сломанные кости

В семь лет, когда мир тебе казался наивным и безнадежно розовым, маленький светловолосый один мальчуган, первоклассник и ученик музыкальной школы. Ярик однажды, прийдя домой со школы весь помятый, испачканный в школьной форме с большой свежей царапиной на щеке и ярким фиолетовым фингалом под глазом, привёл этим видом свою родительницу в глубочайшей шок. Он не плакал, не жаловался, ничего не говорил на заданные тысячими вопросов что сыпались ему на голову, только сильно нахмурив свои светлые бровки, сероглазый мальчишка серьёзно спросил у мамы: » — А что здесь болит?», при этом, приложил свою маленькую ладонь на середину грудной клетки, и Людмила Николаевна, присев тогда на корточки перед сыном, нежно гладя уже блондина по грязным от пыли волосам, нежно ответила:

» — Душа Ярушка! А если она болит то, это хорошо, значит она у тебя есть.»

И на новый вопрос почему он в таком виде и что с его щекой и глазом, Ярик наконец признался, ответил коротко но честно. «подрался со своими одноклассниками, которые стали обзывать Симу и давать ей клички».

***

Возможно, Яр давно теперь уже ставшим взрослым а не тем ребёнком, который всегда за неё дрался, получал в глаз, защищал. Никогда не узнал бы о существовании своей неоднозначной души, будучи став за последние годы бессредечным и хладнокровным к окружающему миру, сменивший розовые наивные краски беспечности в непроницаемую гущу жестокости и раздора, заполнившая сознание юноши, но внезапная, неизвестная и неприятная сильная боль в груди, возникшая в последствии тогда в детстве этому мальчику ревности. Предупредила, что в светлом, как его волосы на знойном солнце, этом тогда в прошлом ребёнке зарождается бесконтрольный порыв также обладать одной вещью и ради неё сокрушать. То, как Дима угостил однажды Симку конфеткой всё том же детстве, пробудило тогда некий приступ впервые агрессии, вынудив, резко изменившегося в лице маленького Дронова, схватить друга за лодыжку и, мгновением потянув на себя, получить удовольствие оттого, как тот грохнувшись, ударился подбородком о деревянное ограждение песочницы. Это было первое и последнее ощущение победоносного удовольствия, ярким всплеском, похожий на новогодний фейерверк, вспыхнувший в мальчишеской блондинистой голове. Ведь распуская кулаки в прошлые, более уже зрелые и осознанные разы, Ярослав чувствовал ничего, кроме удушливой обиды и невзаимности, отсутствие надежды. Он презирал Калинина, и даже впускал в голову мысль, что сможет его возненавидеть, и всё же безграничная любовь и остатки адекватности и чистое уважение к другу и его сестре, держат негативные эмоции и нехорошие стороны к Диме на замке. Но напрашивается вопрос, как долго продержится неземнные чувства к Свободе младшой, тем самым, сохраняя Диме Калинину жизнь? Ненависть и любовь, в понятии Дронова, имеют одинаковую силу. Поэтому, объяснимо, почему чувство ненависти может оборвать семейную, с элементами криминальных приключений, в жизни его врага.

***

Но очарованный любовник, чья кровь всё время придерживается высокой температуры, не задумывается о том, что беспокоило его на протяжение стольких этих лет, например, как убить лучшего друга, объяснив, что сестра одного из оставшихся друзей, въелась в его разбитое сердце. И сейчас умиротворенно созерцая, как удовлетворенная его грешная душа, которую он наконец познал и полюбил в семь лет, сейчас мило сопела ему в плечо после помятой, страстной с ним ночи любви. Его тонкие губы растянуты в широкой ласковой улыбке, прищуренные серые глаза не моргая смотрит на брюнетку: любимая его девочка, женщина, лежа на животе его живота, сама того не осознавая, кончиком носа и губами затрагивает тёплую бледную кожу его плеча, а её тонкая девичья рука лежит на его мужской прокаченной груди. Рука Ярослава нежно гладит спящую девушку по голове, разметавшимся волосам что были на нём и подушке, шее и плавно спускаясь к голой спине. Блондин уже не сдержался да и больше не намерен, с чувством поцеловал её в лоб склонившись к ней головой. Спустя короткое время, Яр, сам помятый, с взлохмаченными светлыми волосами на голове, аккуратно убрав руку Симы с такой осторожность что можно только позавидовать. Повернулся на бок убрав её себя и принялся покрывать бархатную спину девушки своими горячими нежными влажными поцелуями оставляя после себя значимый красный след, отпечаток своей любви. Её, по мнению музыканта, особенно тело содрогается, когда чувственные следы от его слегка опухших губ из-за непрерывных поцелуев, остаются на лопатках и по бокам.

Он целовал, лизал её кожу, кусал пробовал на вкус, вдыхал её запах.

Изможденная, но довольная и удовлетворенная процессом любви. Серафима, неохотно проснулась медленно открывая свои крепко слипнувшиеся глаза, ощущая нежное такое приятное касание и щекотание чьих-то губ, чувственных поцелуев вперемешку с громким прерывистым дыханием на своих хрупких плечах и горячие знакомые руки. Низ живота вдруг затянулся в приятный узел, как только она почувствовала уже на своей шее лёгкое подсасывание её чувствительной кожи. — С добрым утром! Метишь? — сонно улыбнувшись уточнила девушка. — Не думаю, что у тебя больше получится остановить меня, маленькая моя проснулась? — хриплым красивым голосом молвил ещё шире улыбаясь Яр, зная при этом прекрасно, как брюнетка презирает засосы на теле. Она повернулась к нему и не успев оказаться своим лицом перед его, в крепких, его тёплых объятиях в одной постели с Дроновым. Он впился в её губы жадно и стал большими пальцами своих рук гладить щеки, обхватывая лицо, он склонился над ней и так… целовал… целовал… целовал… а она отвечала в ответ лишь покорно и податливо тоже с чувством. — Д… допустим, — сказала снова девушка спустя время, отрываясь резко от его губ, чтобы вдохнуть в себя глоток воздуха, чтобы не умереть. Он тоже жадно хватал своим ртом воздух и задыхался от прекрасных ощущений по телу и чувству что захлестнуло их обоих одновременно глубоко и полностью с головой. Она — Сима наконец чувствовала что-то такое сейчас сильное, приятное, родное к нему… возможно это счастье, любовь, спокойствие. Механизм наконец исправно заработал: Симу влекло к Яру и это было что-то высокое, космическое, невероятное… таких ощущений у неё никогда не было, и такая симпатия и влечение как она испытывала в сторону Димы тоже. Теперь она могла официально признаться и заявить что — Дронов Ярослав ей нравится и она его влюбилась… Они смотрели друг в другу в глаза, были близки друг с другом, всегда и особенно этой ночью… Которая в край все изменила и кажется разрешила между ними, что-то сломала и разрушила, вмешалась в то что это так требовало… Прищуренные серые мужские глаза сейчас были так расширенны что Симка слегка удивилась рассматривая их, утопая и подаваясь их нему магнитизму. Серые очи рассматривали её и улыбались как и губы, бегая по ней. Эти двое слышали громкое дыхание друг друга, и не успела Сима ещё что-то произнести, как Яр наклонился снова заставляя её вздрогнуть и забыть пришедшую мысль в голову, слова, когда он приблизившись начал терется своим носом об её, закрыв свои глаза и улыбаясь. Она чувствовала его запах, тепло что исходило от кожи, то как его мужское, сильное тело сейчас близко к её, откровенно так сексуально и опасно нависает над ней, придавливает к матрасу и ласкает её, любит, баготворит… А она с удовольствием принимает это и хочет умереть под ним, в его руках, умереть от счастья, восторга и эйфории… На такие смешные но до чёртиков приятные прикосновения, кареглазка резко зажмурилась и громко рассмеялась. Яр уже прекратив это, чмокнул её в губы и наконец произнёс… — Как же я люблю тебя… маленькая моя! Симка… — горячие грубые губы спустились к шее и брюнетка, почувствовала опять приятную боль в области нежной кожи, к которой настойчиво присосался блондин. — Ты моя… — Твоя и только твоя теперь… — все что могла ответить она, прикрыв глаза и тая от его касаний и жарких слов, опалившего его дыхания ее, из его лёгких. Задевая ее неприступное, строптивое, холодное сердце и взрезаясь в него теплым, сильным, острым осколочком — навсегда.

Найдя там наконец свое место и пристанище.

Всё возращалось на круги своя. Как и положено было раньше. Сима уже подставила ближе свою шею, позволяя Яру делать с ней все что ему только вздумается, отдалась ему до конца. Дронов моментально подмечая это, что она готова его слушаться, чувствуя над ней власть, над её телом, ощущениями. Что он тут король, он тут главный, лидер. Так коварно и хищно самодовольно улыбнулся приходя восторг, грубо впился уже в нее, играясь, не оставил не одного живого места и участок кожи, все было давно в ярких, красных и багровых разных размеров, засосах, отметках возможно в дальнейшем это будут синяки. Его бледные мужские руки скользили по всему её худому и стройному обнаженному телу под тонким одеялом что сейчас укрывало их обоих. Пальцы пианиста провели упёрто вниз дорожку по изгибам бёдер словно сейчас вновь касались черно-белых клавиш и играли мелодию. Они не обделили вниманием также голую, полную, налитую, давно соспевшую лично для него молочную с ярко-розовыми упругими сосками женскую грудь. А губы Ярослава помня их вкус снова туда упали и расцеловали их игриво, покусывали соски, присасывались к ним как младенец, острые зубы вытворяли что-то невообразимое всё покусывая их. Сима уже извивалась во все стороны, комкала в руках ткань простыни и громко постанывала. Шумно вдыхая и выдыхая, приоткрыв свой рот и хватая жадно со свистом воздух.

Это был рай.

Вкусный, сытный, блаженный рай.

Рай: нежности, любви и удовольствия — что он ей показывал, с ней делал сейчас и дарил, давал познать.

Его пальцы все продолжали свое путешествие, исследуя ее тело, знакомясь с ним ещё больше и запоминая ее эрогенный и чувствительные точки, заучивая как формулу или теорию, чтобы в будущем в дальнейшем знать как её окончательно приручить себе и свести с ума, чтобы она не смела не ком больше думать и даже смотреть на кого-то в сторону, только на него. Фланги погладили живот что покрылся мурашками, задели пупок и добрались до самой важной, скрытной чувствительной зоны внизу где было очень тепло и влажно. Другая мужская рука вдруг тоже опустилась и резко пугая схватила, сжала с фанатизмом и собственическим экзтазом голую ягодицу девчонки. Ярослав не отрываясь от поцелуев по всему её телу, и поглаживая ее везде, сжимая, пытаясь оставить синяки, щипет, кусает, даже слегка ударяет. Вдруг уже в один миг поднялся и потянул за собой Симку. Сел сам в кровати и усадил к себе на ноги по-удобнее, крепко прижимая к себе, чтобы больше не вздумала от него сбежать и прятаться. Она почувствовала уже под тканью его естество оказавшись посаженной так близко. Которое у него было горячим, огромным и кажется возбуждалось наливаясь кровью половой мужской орган. Они слились в долгом новом страстном поцелуе губами, уже утопая теперь руками у друг друга в лохматых волосах. Вдруг Сима оторвавшись от таких красивых тонких, манящих мужских губ Ярослава которых тут же снова хочется коснуться, склонившись вниз головой к его тяжело вздымающейся груди прошептала сбивчиво облизав губы: — Но моей маме и Кости! Яр будешь сам лично объяснять потом, откуда у меня появились засосы если они только заметят и начнут расспросы. Внезапно, Яр тоже остановился и замер ещё крепче стискивая ее в тисках, оставив свой последний алло-фиолетовый след на тонкой лебединой шее Серафимы. Брюнетка уже слегка отстранившись от парня вырываясь из его горячих плена рук, потянула одеяло, натягивая быстро по пути уже на свою голую грудь, что болела у неё уже, и которая целую ночь не знала покоя и отдыха от Дроновского голода как и сейчас. Ткань была плохо натянута и съезжала и Сима решила это исправить, только по мышлению и наблюдению Ярослава за ней, зачем? Она что? Смущается при нем? После того что между ними было буквально опять сейчас пару секунд назад и ночью и в прошлом если брать всё ее выкрутасы. Он смотрел на неё, залипая, как маньяк на жертву которую хочет или планирует убить, и хитро уже но одновременно любовно улыбнулся. Поднял уже свою руку и убрал неожиданно её одну осторожно, длинную каштановую прядь с лица, с глаз, что упала и мешала ей, все закрывая и щекоча, его пальцы еле затронули участок кожи, но как только шелковистая прядь оказалась аккуратно заправленна за ушко, это место в области уха и где-то около виска тут же обожгли снова его ненасытные губы своим сладким, манящим поцелуем. Которое было на ощущение жало. Для Серафимы словно тонкий маленький разряд тока но она была не против если бы он ее так пытал. Сима приняла ровную сидячую позу перед ним, устраиваясь по-удобнее, ощущая, как другие кончики её длинных, густых, спутанных волос щекотно сейчас касаются голой поясницы сзади. Рука же музыканта на этом не остановилась и не успокоилась, уже снова, не сильно обхватила вдруг властно и даже крепко шею девушки, притягивая и его большой палец начал водить, хозяйничать по коже глотки, гладить призывая мурашки в организме проявиться. Сима чувствовала себя этим самым в его полной власти. Чувствовала что хочет ему вот так — подчиняться и растаить в его руках и силе, сгореть заживо если Яр только этого захочет. Быть послушной ему и покорной. В такие моменты конечно… — Что-то не так Яр? Почему молчишь? И так смотришь на меня? — опять уточнила спустя некоторое воцарившейся молчание девушка, созерцая, как серые глаза близко напротив, всё время внимательно, пронзительно смотрят на неё, пытаясь её испепелить, они были светящиеся соблазном, огромным, глубоким, неспокойным уже морем эмоций, чувств и почернели. Ярослав отпустил её горло, опять осторожно обхватив её за талию притянул ближе к себе и начал целовать её голые плечи, уже планируя сорвать с неё надоевшую ему ткань, что прикрывала всю её неземную, идеальную красоту и была сейчас не к месту, дико бесит и раздражал этот чёртов кусок белой ткани. Ему снова хотелось увидеть обнаженный каждый участок её прекрасного тела, изучить. — Ты сказала Сим так словно ожидаешь от меня того же поступка, что и от Калинина. — Яр вдруг перервался от прелюдий и взметнув голову тресяя этим своими светлыми волосами на голове и заставляя светлую чуть слегка отросшую чёлку падать ему на глаза, снова ослепил взглядом девчонку. Они обнимались, Сима сидела на его коленях, прижатая практически к его мужским бёдрам и закинув ему руки на спину в области шее, повисла, держалась, лица нарушали любую положенную дистанцию находясь опасно близко. Сероглазый окутывая кареглазку своим запахом, нахмурился. Но вдруг уперся спустя секунду своим лбом в её. Он, сидя в позе лотоса на её кровати, в её комнате, в её доме, прижимал свое сокровище и серьёзно посмотрел на своего прекрасного ангела. — Сомневаешься Родная, что я не признаюсь твоим родным в своих чувствах к тебе? — его губы дрогнули в ухмылке, а взметнувшая мужская рука, длинными музыкальными пальцами слегка обхватили её подбородок, притягивая этими лицо ещё ближе, хотя куда уже, стали эти хулиганы — водить и гладить кожу и нижнюю губу брюнетки, на что та быстро хлопая своими шоколадными глазами, приоткрыв уже свой ротик пропустила сквозь него горячий глубокий выдох воздуха и жадно втянула новый. Знал бы Дронов заводясь внутри себя как она сейчас сама не меньше его возбуждалась. Когда он так на неё лукаво смотрит, трогает, целует. Слышит просто даже баритон его голоса. Всё тело начинает ломить, она становится невменяемая. Сима, заметив краем глаза — случайно кем-то забытую пачку сигарет на тумбочке (неизвестно, откуда она появилась там, ведь она сама не курит), одной рукой уже потянулась к ней, пошарила, доставая быстро одну сигарету и зажигалку, которую засунули в эту пачку, и, мельком вернув взгляд взглянула снова на Яра быстро его поцеловала в губы и закурила. Пытаясь успокоиться и отогнать это наваждение. — Тогда к чему брать в пример Диму? — она уже ловко выбралась из его руку, сделала затяжку, заполнив свои лёгкие ментоловым дымом и тут же непривычки закашлялась — Чувства и Дима. Не вижу связи и ничего не понимаю. Ярослав смотрит на неё и не верит, что сейчас произнесенная такая речь о Диме не вызвала ярких эмоций у Симки как было это всегда прежде и раньше. Она сидела сейчас перед ним, слегка сгорбившись смешно, с расслабленным лицом, видом, как всегда красивая, улыбалась иногда, голая, помятая, лохматая но при упоминание брюнета её глаза стали впервые холодные из тёплых. — Никогда больше не хочу говорить о нём! Не думать и не вспоминать. Он моя глубокая и большая ошибка которая теперь давит! — резко с презрением выпалила она и выдохнула никотин, а потом потушила сигарету об пепельницу на тумбочке. Она произнесла чистосердечное признание, правду, что чувствовала внутри, в душе и думала то и озвучила, не притворясь и не обманывая. Это признание, что заполнило уже уши парню мёдом и влела в легкий шок и ступор неожиданности, и всё же — пока одна часть его сознания самого избавлялась от негативных надоедливых мыслей про Калинина, родившаяся от лютой ревности — вторая часть оставалась в глубоком недоумении. Сложно поверить и признать, что она Серафима, вот так легко избавляется от причины своих бед, что однажды могла своим равнодушием и несправедливостью оборвать её юную жизнь и жизнь музыканта, разбить его сердце окончательно. Сложно поверить Яру, который чуть ли не решился через отказа от совести и холодного оружия избавиться тайно от упомянутой, не раз, причины по которой она убивалась несколько лет, страдала а он страдал вместе с ней, пытаясь все время смириться что им не быть вместе. — Яр… Яр хороший мой… — вдруг девичья тонкая рука провела ласково по его щеке и забралась в блондинистые волосы, начиная их аккуратно сжимать, перебирать пальцами волосинки, взъерошивать. — Я не сомневаюсь в твоих чувствах. Дело не в тебе. А во мне. Просто я была всегда тупой и слепой дурой. Ты ведь лучше всех парней на свете. Ты ведь… — больше Яр не дал своей девчонке договорить заткнул ее резко поцелуем и резко хватая и притягивая к себе, Симка впечаталась ему в грудь и они рухнули на постель снова забывая свое имя… Яр поменял положение и Сима уже лежала на белых простынях, сорвав нетерпеливо и грубо с нее тряпку, он перестав исследовать своими губами ее тело и сладкие как мёд губы. Навис над ней и рассматривал вновь. Голую под ним его обнаженную женщину, девушку. Сам блондин был без одежды и обнажен но его этого не капли не смущало и не волновало как и Симу. Им было всё равно что уже день, что возможно они в квартире не одни, вернулась ее мама с братом, что их могут застать услышать непотребные звуки и стоны. Датчик адекватности и тормозов временно отключен. Прищуренные глаза скользили по ее нежной, бледной кожей которая уже была в его засосах. Шея, грудь которую он замучил, искусал, спортивный, стройный живот с пупком, тонкие ручки с пальчиками, каждая родинка, каждый изгиб фигуры, он все это знал всегда наизусть и сейчас еще больше окончательно познал. Бедра, стройные ножки которые обхватывали его пока он страстно с чувством ее… Эти большие карие, шоколадные глаза, маленький ровненький вздернутый непокорный, дерзкий носик, пухлые искусанные, потрессканые губы, длинные волосы от которых всегда исходил аромат персика или еще чего-то, он не мог с семи лет разобрать этот запах но стал от него зависимым. Яр тяжело дыша, улыбнулся и вдруг отодвинулся взял руками ее за колена раздвинул и склонившись стал от щиколотки скользить губами вверх, он выцеловывал и прикусывал кожу, а Сима простонала его имя таким… голосом словно умерла… — Яр… Ах… Яр… Он стрельнул в нее серебряным влюбленным, похотливым взглядом и было понятно его сейчас не остановить. Сверкая белоснежной улыбкой он продолжил целовать ногу, щиколотки, каждую косточку на ступне, добираясь до колена, и начиная уже внутреннюю часть бёдра где кожа была нежна и хрустальна. Серафима наблюдала за ним и не могла противиться и зачем, она сограла как ветка в костре, ей это нравилось, она хотела ещё. Вдруг наглые губы поцеловали лоно укусили за один комочек нервов. Сима закричала на всю комнату. И не успел блондин отреагировать она привстала схватила его за плечи и потянула на себя начиная сама его целовать и ласкать. Яр растворился в ответной её ласке, прикрыл глаза, начал щуриться, хищно скалится. А Сима во столько вошла во вкус, уже встав окончательно толкнула его на свое место заставляя лечь на то место где она нагрела, залезла бесстыдница на его бёдра, пах, прижал руками за грудь к кровати и начала хозяйничать своим языком в его рту. Яр отвечая на мокрый, пошлый, страстный глубокий поцелуй, переплетаясь с её языком. Уже водил и царапал кожу её худой спины прижимая к себе с такой силой, что ещё чуть-чуть у неё хрустнет позвоночник. Женские губы перестав пытать мужские, уже спустились к его шее и пытались прокусить заметную вечно дрегающуюся венку. Яр на это хрипло застонал и бросил; — Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ… ГЛУПАЯ… ЛЮБИМАЯ… Серафима задрожала от таких слов, они тронули её. Яр заметил как она подняла на его лицо и по щеке побежала одна горячая слезинка. — Разве я достойна этого… После всего того что сделала и мучила тебя, издевалась над тобой! — сказав с искреннем сожалением эти слова, её подбородок задрожал, а карие глазки заблестели. Яр привстал и прижимая её к себе, обхватил лицо своими ладонями и начал большими пальцами вытирать слёзы, поцеловал в нос. — Сима… Ты моя Сима… Моя маленькая самая добрая, наивная девочка на свете… Мой котёнок которого я полюбил семи лет. Ту пятилетнюю девчонку с двумя озорными хвостиками, и в желтом платье с медвежонком в руках. Который однажды сидел в песочнице и играл, а я гоняя с мальчишками мяч случайно попал в стекло вашего соседа, довел до слёз тебя и напугал… Я прекрасно помню тот момент который нас познакомил и всё перевернул в моем тогда детском сознание. Ты сидишь в куче песка со своими игрушками, возишься, такая маленькая, щуплая, и я пацан-шалапай, который прогуливает уроки в музыкальной школе, ворует яблоки и с пацанами за гаражами попробуем сигареты.

***

Воспоминание.

Далекий 1998 год.

Пятилетняя Сима со своим любимым медведем Лолой который ей подарили на день рождения бабушка и дедушка по маминой линии, с того дня была с ним не разлучна. Везде собой таскала плюшевую игрушку с ярким красным бантиком что был у него завязан на шее. Спала с ним, купалась с ним, брала на прогулки. Даже если она его где-то забывала и бросала всегда искала и не представляла без него своей детской наивной жизни. Само смешное прозвище игрушки кареглазая красивая девчушка плохо выговаривала и хорошо картавила на букву «р». Но его звали строго Лолой а почему так? Ответ не нашелся тогда а сейчас и подавно… Ну что хотим это же дети :) Серафима Свобода пятилетней создание, которое ходит ещё в садик и через два года пойдет в школу, в первый класс. У неё есть любимая мама и… папа… Который далеко и ловит опасных преступников, по словам взрослых… А ещё у нее есть заботливый старший братик Костя который уже был в первом классе, и завел себе новых друзей, какие-то три мальчишки стали часто за ним заходить, днём появляться у них в квартире и дворе, звать гулять и девочка видела как он вместе с ними возвращался домой. Четыре мелких разбойника, толкали друг друга, обзывались, ставили тюльки, гонялись друг за другом и кидали раскручивая вверх свои рюкзаки. С ними она не была знакома, но всегда хотелось подойти поближе и рассмотреть кто они такие, но как только мальчишки оказывались у них дома, девочка пугаясь и смущаясь пряталась в своей комнате и тайком высматривала из своего укрытия. Больше всего ей в глаза попадался белобрысый пацан у которого была чёрная кепка одетая задом-наперед, он громче всех всегда звонко смеялся, так ярко улыбался и казался хорошим, пока она не увидела как её брат и он, однажды возле беседки дрались с каким-то пацаном, громко крича, этот наглый и смелый мальчуган махался больше всех своими кулаками и кувыркалась в драке в траве нанося удары противнику. И Сима тогда его впервые испугалась и посчитала уже страшным, злым, плохим. Она тайно вслед за мальчишками бегала по пятам и следила за ними, ей хотелось с ними дружить, но она боялась подойти с ними познакомиться, попроситься у Кости с ними. Казалось не примут её она ведь девчонка да ещё и младше, а они мальчишки и старше. Но один случай который для двух наших детей, главных героев все изменил и повернул в свою сторону.

***

Сима вышла одним очередным днем поиграть в песочницу, во дворе ее подъезда на площадке было много детей, все бегали, кричали, резвились. Кто-то качался на качелях. Молодые мамы сидели на скамейках разговаривая и катая свои коляски. Девочка осмотрелась прижимая под подмышкой своего медведя. Костя уже ушел играть со своими друзьями и ей было от этого очень грустно. Ей хотелось с ними но нельзя. Она тяжело вздохнув устроилась в песке, посадила Лолу перед собой и стала делать для нее кулички чтобы накормить. Была осень — сентябрь. Бабье лето во всю, последние тёплые деньки, и лучи солнца что грели землю даря остатки лета. Ветер игрался с двумя длинными детскими каштановыми хвостиками что свисали у кареглазой девочки. Она сидела на коленях в песке, возилась и играя разговаривала со своей игрушкой. Но вдруг… Резко раздался в одном из окно подъезда грохот, треск битого стекла. Все находящиеся на площадке сразу на громкий звук обратили внимание и обернулись. Как и соотвественно наша Сима. Она особенно видела как какой-то мяч старый и потрепанный, грязный от времени вылетел через окно, его разбивая и приземлился прямо к ней, а точнее на ее кулички, ломая их. Девочка резко испугалась и смотрела на свое испорченные постройки и чужой странный мяч. Вдруг дверь подъезда быстро пликнув распахнулась оттуда вывалились три пацана среди которых Симка сразу узнала своего брата Костю. Мальчишки быстро убегали и оглядывались. А из разбитого окна квартиры уже высунулся злой и покрасневший сосед семьи Свободы что жил под ними. Мужчина в майке и бешенными глазами кричал, кто посмел это сделать, как дверь подъезда снова быстро распахнулась и оттуда вылетает блондинчик который на ходу надевал свою кепку и догонял своих друзей от которых остал. Серафима в нём сразу узнала того самого мальчика, друга её брата, который её пугает. Но его к сожалению заметила не только она одна но и пострадавший окна. Он уже выскочил из подъезда и ругаясь начал догонять хулигана. Мальчишка убегая от него рванул в сторону площадки и наткнулся на… Симу. Она следя за всем происходящим чувствуя как её бедное сердечко замирает. Но она не могла предполагать что этот пацан окажется сейчас так близко с ней, и они встретится глазами. Он запыхавшийся увидев её замер и кажется перестал дышать. Она тоже вздрогнув увидела серые глаза. Все присутствующие смотрели на них, а злой мужик был почти близко. Яр бы уже давно удачно скрылся от него если бы не наткнулся и чуть не налетел, упав на странную девочку, которая в руках уже держала его мяч.

Мгновение.

Секунда.

Дети замерли утопая во взглядах друг друга но мужская рука грубо скрутила Ярика за ухо и тот скривился. — Попался паршивец. — Ай… отпустите… Больно… — начал вырываться и охать маленький Дронов. — Больно. А в моё окно мяч пинать не больно. Я тебе сейчас шею намылю, засранец. — Это я пнула. Вдруг спор разрушил тонкий голосок Симки. Мужчина отровавшись от Ярика уже повернул голову и посмотрел на Симу, что стояла перед ним и держала в руках мяч. — Это я пнула. Простите… Мужик нахмурился и наконец перестал крутить ухо Ярославу. Но схватил его за шиворот футболки крепко и грубо, на тот случай, чтобы не удрал проказник. Сероглазый удивлённо смотрел на неё. — Ты Сима? — я… Я — Значит пускай твоя мамаша мне окно и чинит! — грубо крикнул мужик, а девочка растерявшись от такого тона и наёзда заплакала. Ярик это заметив, как он крикнул на неё, как девочка вздрогнув резко заплакала и затряслись её хрупкие, детские плечи, по щёчкам побежали слёзки и Сима зашмыгала часто носом. Он нахмурился и ловко вдруг смог вырваться из хватки мужика, оттолкнуть его и кинуться к девочке. Мальчуган её обнял и крикнул, прожигая взрослого человека взглядом. — Ни кричите на неё, это я разбил, не она. — Слушаете вы два сопляка… — мужчина от такого ещё больше вышел из себя, но не успел закончить речь, так как Ярик схватил и стянул с него штаны, что всё вокруг кто наблюдал разразились громким смехом, а Дронов схватил девочку за руку и крикнул: — Бежим… Сделав отвлекающий манёвр, блондин схватил брюнетку и они быстро сбежали с площадки.

***

Он её увел от толпы людей, от злого соседа, привёл на свою площадку двора, на которой никого не было и тихо. Яр усадил Симу на лавочку и где-то добыл воды. Девочка заплаканная стала жадно отпивать воду и успокаиваться. — Спасибо… — тихо прошептала девочка. — Это тебе, ты только не плачь… — мальчишка широко осторо улыбнулся, Серафима осмелилась опять на него посмотреть. Красивый мачуган смотрел на неё, на голове у него была всёта же, кепка одетая задом-наперед. Он смотрел на неё самыми добрыми серыми глазами и улыбался. Она улыбнулась ему, и он уже сел с ней рядом и приобнял. — Я — Яр. А ты? — Серафима — Сима. — Крутяк. Сим а ты яблоки любишь? — Яблоки? — Да зелёные, кислые такие, хочешь? — Не знаю… — Жди я сейчас… Ярик соскочил и рванул куда-то послышался треск веток и спустя секунды вернулся неся в свой футболке много яблоко. Он уселся на место взял бутылку полил водой пару шутку и гордо вручил одно ей. — На ешь и не хныч. — Спасибо… Симка взяла яблоко и откусила. Ярик откусил свое тоже, и посмотрел на девочку. — Вкусно? — Вкусно! — А сколько тебе лет? — спросил Дронов и стал качать своей ногой, когда они ели уже не известно какое, по счёту яблоко. — Пять, а тебе? — девочка показала ладошкой свой возраст. — Семь. — Ярик показал также в ответ свою пятерню и добавила два пальца другой руки, воздухе. — Ты учишься с моим братом в школе. — С твоим братом? — Костя. — Костя твой брат? — Да, я его младшая сестра. — Ух ты… Вдруг Яр стянул со своей головы кепку и одел на Симу. — Дарю… она твоя. — Моя? — Да… Давай дружить? — Давай… И эти двое улыбнулись друг другу… И с этого момента всё и началось… Пошло долгий, глубокий, мучительный — процесс к главной награде — ЛЮБОВЬ…

***

Бледные мужские руки крепко и грубо сжимали в своих, хрупкие, тонкие девичье. С таким натиском, как будто хотят сломать… Вены надулись под кожей, кровать ходила ходуном. Сима хватала ртом жадно воздух, А Яр натруженно нависал над ней, двигаясь. Вся комната утонула в стонах этих двоих… Они вновь занимались тем что делали ночью, вчера. Яр тёрся эротично своими бёдрами об бёдра девчонки и заставлял этим исступленно шептать Симу его имя, срывать ее шёпот, стоны с губы — своими плавными толчками и губами. Он всё сжимал её руки и доводил до оргазма… Ярослав повиновался просьбе, вновь отдавшись наконец своей любви и безумным ощущениям. Она переубедила его, разве что, на время притупив сомнения. Ему хочется лишь одного — любить и быть любимым.

***

Со временем, Костя и Александра Сергеевна обо всем узнали, ну как узнали… Яр счастливый с не менее радостной Симой ввалились утром в квартиру Свободы в обнимку, мать наивно пологая что её дочь не ночевала дома, потому что была у однокурсницы с ночёвкой и не могла подумать, что её уже не маленькая давно, а взрослая девочка. Провела ночь снова со сероглазым, у него на квартире, где они вдвоём, за закрытой дверью, от всех и всего мира… Яр исцеловал всё ее тело, снимал той ночью одежду, и любил на своей кровати свою Евгению Свободу, мучил её всю ночь, целовал, они занимались сексом и не думали о последствиях… А теперь Яр сделал ей предложения, подарил кольцо на утро встав перед Симой на одно колено и протянув кольцо, позвал её замуж, в ЗАГС, прожить с ним всю жизнь… Серафима на такой жест, тронутая до глубины души сказала ему — да… И он понял что выиграл этот поединок… Никакого Димы, прошлое наконец зачёркнуто… Теперь всё будет по другому… Именно он одел ей кольцо на палец… Сообщив об этом семье своей будущей жены, мама Симки приняла новость со слезами радости на глазах и смачными поцелуями на щеках Яр и Симки, которые стояли держась за руки не отпуская друг друга не на минуту больше. Мать была в шоке от таких новостей, что её дочь оказывается встречается с Яром (спит) а теперь ещё и выходит за него замуж, они уже подали документы в ЗАГС и через месяц будут официально женаты. Серафима сегодня же навсегда покидает родной дом, собирает вещи и живет у Яра… Костя тоже был удивлён и размышлял о такой вести, что его лучший друг детства навсегда украл покой его единственной младший сестрёнки, отвёл тогда Яра на улицу на разговор, пока Александра Сергеевна засыпала Симу вопросами, а та уже все кидала в чемодан, и на своем рабочем столе найдя случайно фотографию Димы Калинина, грубо резко скомкала и порвала на глазах у матери и глубоко вздохнула… Теперь все будет по-другому. У неё началась новая жизнь, с чистого листа. Она другая…

***

Спустя месяц.

Серафима Свобода лишилась своей родной девичьей фамилии, гордо взяв фамилию Дронова. Жила со своим мужем Ярославом в его квартире, на отлично доучивалась в институте, Яр стал выступать в кавер-группе, он уже прославился через многие проекты и у него появились поклонники и многие узнавали его на улице. Ясно, что они ночью не спали, и их любовь однажды принесла свои плоды, в одну из жарких ночей, Яр и Сима сотворили жизнь и спустя пару дней, когда Симка заметив тошноту и отвращение к еде и плюс: подозрительную задержку менструации, обратилась к врачу. На УЗИ показался маленький плод-эмбрион. Она была беремена… У них с Яром будет ребёнок…

Теперь у них всё будет хорошо…

Так знал и верил Яр…

Так знала и верила Сима…

А Дима…

Впервые почувствовал что кажется что-то потерял и упустил очень важное… Когда случайно увидел как Яр смеется вечером возле подъзда и кружит Симку, они целуются, о чем-то мило говорят, смотрят счастливо друг на друга… А он на них из окна своей машины, не может оторвать глаз от Серафимы, пачку сигарет что держал в руке, это уже начиющий криминальный авторитет, резко грубо сжал… — Мы ещё посмотрим…

***

«Конец 2012 года, Начало 2013 года»

«31 декабря, 2012 год. Москва».

— Симочка, может быть, мне доченька приехать? Александра Сергеевна взволнована, а точнее сказать, огорчена поступком своего блондинистого музыканта-зятя, улетевший спотанно в Германию для заключения какого-то взаимовыгодного договора с представителями очень крупных иностранных фирм. Помимо музыки, выступлений в кавер-группе «Час-пик» Яр стал крутить паралельно свои махинации, какие-то странные дела, о которых мало посвещал любимую супругу, но Серафима была далеко не глупой и всё прекрасно сознавала. Яр взялся за то «старое» чем занимался когда был юным парнишкой, вместе с тремя своими лучшими друзьями полез вновь в криминальную грязь… Присоединился к парням…

Она ему ничего не говорила, не лезла, не задавала кучу вопросов… Но всё знала…

— Как я могу расслабиться тут в гостях в Воронеже, зная, что ты встречаешь Новый Год в одиночку? — Почему мам в одиночку? — у Симы спокойный голос, но материнское сердце по ту сторону: чувствует, что ничего хорошего в праздничную ночь не будет. — Костя, сказал, что ты наотрез отказалась встречать Новый Год с Калиниными, — и все же, мама имеет надежду, что Сима подумает ещё раз и примет приглашение отметить праздник в кругу самых близких людей, не считая левых девушек, которых обязательно притащит собой Максим для дальнейшего веселья наедине со снегурочками. — Мам! Нет! Не вижу смысла быть там без Яра, да даже если он не уехал, мы бы не пошли к ним, вдвоём у себя отметили, — ответила брюнетка, украшая золотистым дождиком живую высокую, густую ёлку, которая божественно пахла хвоей и на ней мигала включённая гирлянда. Запах ели смешивался с мандаринами и всей атмосферой Нового года, полного чудес и ожидание боя курантов по телевизору, и в самом городе на Красной Площади. Александра Сергеевна промолчала, подумав, что эти слова были лишние, сразу же сформировавшие мысль о том, что Серафиме будет не по себе правда, наблюдать счастливых Диму с его супругой, не чувствуя возле себя своего заботливого, улыбчивого Дронова, который, за всё время, после их воединения, росписи в загсе, ни разу не оставлял любимую без внимания, могут оказаться обидчивыми. — К тому же, Яр оставил меня не одну. — прижимая плотно телефон к уху, она продолжила беседу: — Он звонил мне только что до тебя… Просил передать тебе поздравления «с новым годом!». Закинув последний дождик на самую верхнюю веточку ели, Симка присела на мягкий диван и, смотря уже, как снежные хлопья падают за окном их квартиры с серых небес в столицу, укрывая землю белоснежным одеялом, прошлась второй теплой ладонью уже нежно по округлому животу, ставший временным домом для девятимесячного наследника Дроновых, или наследницы. — Тебе вот-вот уже рожать, а Яр по командировкам своим разъежает. Какие у бандита командировки могут быть? — опять возмущалась мать героини. Сима усмехнулась, вспомнив своего любимого Яра, его прищуренные серые глаза, широкую острую белоснежную улыбку, его красивый хриплый, вокальный голос, запах, то как он смотрит на неё, как обнимает, целует, как готовит ей каждый день завтраки но до этого по утрам, когда он дома, не на работе, выступлениях, нежит её в их общее постели своими поцелуями, и целует живот, их общее чадо которое скоро, совсем скоро увидит этот мир. Гладит его, разговаривает с малышом… Вспомнила как они вместе придумывали и размышляли насчёт имен, как покупали коляску, он собирал кроватку… Она уже вынырнув из тёплых, приятных воспоминаний о сероглазом их общих моментах, и ответила снова взволнованной матери. — Мам я люблю этого бандита… Он отец моего ребёнка… — молодая девушка и будущая мама продолжала нежно гладить живот, думая, что если родиться мальчик, то они решили называть с Яром его — Владислав или Алексей, а если Бог предначертил появиться девочке, то Ярослав настаивает, чтобы его принцессу звали Варварой. — Ладно извини Симочка, лезу не в своё дело, вы взрослые люди, семья, сами разберётесь без меня. Не буду портить тебе настроение, тебе сейчас волноваться нельзя, — смирилась женщина через трубку — но как только почувствуешь себя плохо, звони Кости или любому из нас, хорошо? — Хорошо, мама. — Целую тебя, дочка, моя девочка. — Береги и ты себя, люблю. Александра Сергеевна и Сима попрощались. Привыкнув к разным болевым ощущениям за девять месяцев вынашивания плода, девушка не придавала значения тягостной боли сейчас в пояснице, поэтому вздохнув, аккуратно поднявшись с дивана, придерживаясь одной рукой за живот, другой за спину, пошагала медленно, спокойно, не торопясь в домашних тапках и тёплом, уютном халате на кухню, дабы закончить готовку салатов, праздничного стола и всеми любимого, известного традиционного салата «Оливье». Да… Сейчас кажется через пару минут на Первом канале по телевизору начнутся наши старые, добрые советские фильмы, которые видел с детства стопьтсот раз, знаешь всех актеров по именам и фамилиям, и они тебе кажутся такими родными, и знаешь слова и действия в фильмах наизусть… Сима хотела продолжить готовку и посмотреть комедию «Любовь и голуби».

***

— Дмитрий Николаевич, куда едем? Личный водитель Калинина, ведя дорогой черный блестящий автомобиль, мельком взглянул на задумчивого босса, который сидел на задних сидениях, смотрел хмурым карим взглядом в окошко авто на заснеженные улицы своей родной Москвы. Мыслими он сейчас был не здесь… — Не знаю пока, — ответил тихим и сиплым голосом Дима, тяжёло наконец вздохнув и подняв руку стал поправлять свои дорогие наручные часы, смотря также на время. — Что-то случилось? — не побоялся спросить Михаил, а брюнет в дорогом зимнем тёмном пальто, как его короткие уложенные на голове гелем волосы, достал из кармана мятую пачку сигарет, предложил водителю, но тот отказался. Дмитрий щёлкнул зажигалкой прикрывая табачное изделие ладонью сжимая в зубах и закурил, сделала первую затяжку и по салону стал расползаться запах никотина. — Я только сейчас узнал, что Дрон срочно укатил в Германию, а Симка дома одна. И Новый Год ещё. Как он её мог бросить? Она же в положении! Но у Димы также не было другого выхода, поскольку они теперь с Яром будущие партнеры в одном деле, где стоят большие деньги, власть и пару новых фирм. И как будущие партнеры которые только по делу слегка соприкасаются друг с другом, а так в прозень и каждый мутит своё, они не хотели откладывать возможность заключить взаимовыгодный союз, который облегчит все поставленный у каждого перед собой задачи легализации их бизнеса, криминала. Поэтому, ехать мог сам Дима или Яр, но так получилось что пришлось лететь Дронову в Германию на пару дней, так как Воронцову такое доверять лучше не стоит, друг последнее время конкретно подсел на запрещенные вещества, а Костя не был компетентным в сути дела, чего нельзя было сказать про Яра, лично построивший эту нужную цепь с немцами для введения легального и процветающего, и главное, вроде как совместного бизнеса, так думает Калинин, но у блондина своем мнение. Яр ничего не собирается с ним делить, это его бизнес, это его власть, это его деньги, Сима его, всё его. Он планирует скинуть Диму по всем счётам, занять его место.

«Он теперь в их компании будет главный, он всё у него отберёт и заберёт. Он заставит Диму испытать всё, из-за чего сам страдал все эти годы. Он отомстит за себя и Симочку, и сделает это таким образом… Он тут лидер… Он тут главный… А Сима… Его Серафима — она королева которая будет сидеть на втором месте в ряду тронов. Образно конечно. Он размажет когда-то в прошлом своего лучшего друга, а теперь врага, во всех смыслах об стенку… Уничтожит… Чтобы на свете вообще не было такого человека как Дмитрий Калинин, и никто никогда даже не вспомнил его имени…»

Дмитрий не мог догадываться, что замышлял и планировал сделать Ярослав.

***

— Дим? ну, а разве, Сима не будет у вас дома праздновать Новый Год? Вы же всё вместе так собирайтесь? — уточнил Михаил и дёрнул рычаг передач. Дима вспомнил расстроеное лицо Кости, когда он ему сообщил, что его беременная сестра не имеет желания быть с ними в новогоднюю ночь, объяснив, что без Яра ей в квартире Калининых делать нечего, и если Свобода старший считал, что дело действительно в отсутствии Дронова, и постоянного токсикоза что мучал Симу, то Дима знал точно, что в озвученной информации совершенно иной смысл. — Не будет, — задумчиво протянул Дима, надевая на кисти рук свои кожаные перчатки. И глубоко вздохнул. Михаил тактично промолчал, ибо не знал, что ответить на услышанный ответ, который явно беспокил грешную душу Димитрия. Брюнет понимал, что не может оставить сложившуюся неприятную ситуацию на самотёк, поэтому, напряг мозги, кареглазый пытался придумать из неё выход. И не успела пройти минута, как Диме пришла гениальная идея. — Поворачивай, — живо и властно произнес Калинин своему водителю — Планы меняются! Заедем в Детский Мир.

***

На улице моментально стемнело, а снег неутомимо продолжал идти. Серафима, приняв тёплую ванную, сейчас сидела в кресле и, засмотревшись программу «Голубой огонёк», где пели наши эстрадные звёзды шоу-бизнеса, сушила полотенцем длинные тёмные волосы, также забывая о вязанных носках что были у неё на ногах (их связала специально и передала та самая бабушка-провидица Ибрагима как и ящик мандаринов с апельсинами для ребёнка), она собирались их надеть. Внезапно, прозвучал звонкий звонок в дверь, отрывая девушку от выступления на данный момент Димы Билана с его песней «Болен тобой». Брюнетка, оторвавшись уже от телевизора, взглянула на настенные часы, подумав, кто это мог придти в десять часов ночи, когда к новому 2013 оставался час. Она, еле поднявшись в одиночку, поплелась по темному коридору в прихожую. В голову закралась радостная мысль что согрела её моментально изнутри… А вдруг… Яр смог уже освободиться и не предупреждая, делая сюрприз… Приехал… Вернулся… Если это только так, она точно от него не отлипнет, не выпустит из своих влюблённых, соскучившисься объятий, завежит, прижмется к нему доверчиво, а он по привычке с широкой нежной улыбкой будет её тоже сжимать в своих крепких, собственнических тисках и дарить свои поцелуи, положив свои бледные мужские руки ей на живот, гладя его и ощупывая. Будет осыпать свою любимую, единственную поцелуями и кусать мочки ушей и что-то шептать ей на ушко, от чего Симка будет улыбаться и смеяться, но мы не узнаем что он ей говорит, это их личное, интимное… — Кто там? — спросила она, зная, также что если бы это был Костя вместо Яра, то он точно сначала бы ей позвонил и предупредил о своем приходе. Но он кажется сейчас уже у Димы дома. — Бандит, — ответил знакомый до дрожи голос но, не Дронова. Сима его узнала и вздрогнула… Неужели это… Она уже отворила дверь и в проеме оказался огромный плюшевый медведь. Будучи в притном шоке, девушка схватилась за живот, попятилась назад. Дима с широкой белоснежной улыбкой вошел в квартиру. Он, посадив мягкую игрушку на пол, оставил неожиданный поцелуй не мягкой щеке с нежной кожей Симки. Если бы тут только сейчас был Яр и это увидел… Дима бы по щелчку пальцев полетел отсюда… — Привет Сим… — смотря на неё произнес он, а потом обернувшись дал команду — Заходите, парни. И в квартиру Дроновых зашли работники доставки детского дорого магазина. — Заносите все в большую комнату. Серафима потеряв дар речи, расширела свои шоколадные глаза и стояла как потерявшийся ребёнок на вокзале. Трое здоровых бравых мужика стали заносить игрушки, мебель, а напоследок коляску. Вторую? Вскоре, половина гостиной оказалась заполнена всем, что было необходимым для первенца. Но у них уже были эти вещи. Дима рассчитавшись щедро, с работниками, на секунду сам спустился на улицу, где его в машине ждал его водитель. — Миш поезжай ко мне домой и скажи всем, что я задержусь на работе. Мужчина кивнул а Дима достав что-то с задних сидений, быстро закрыл уже дверцу и стал возвращаться, снег хрустел у него под ногами. Он обернулся напоследок и крикнул: — Скажешь и возвращайся, жди меня здесь. Вернулся поспешно к Симе, оставив уже своего водителя и охранника в одном лице озадаченным. Михаил не понимал искренне, зачем говорит остальным гостям, его семье и жене неправду? Но поспешил выполнить приказ.

***

Симка стояла всё в проеме комнаты и смотрела на все купленное богаство. Дима, закрыв за собой дверь, остановился на пороге, чтобы тихо понаблюдать, как красивая невысокая, миниатюрная брюнетка озадаченно молчит, пытаясь понять, к чему это все произошло и если Яр это увидит и узнает, беды не миновать. Куда бы это всё потом выбросить. Но наблюдать не пришлось долго, так как девушка повернула резко к нему лицо, лишив молодого человека возможности смотреть и понимать, как беременность украшает её. Сима заметила что Дима сжимал в руках огромный, красивый, шикарный букет чёрных, редких роз, которые были намешаны с алыми красными, живые, настоящие… — Ты… зачем это все купил? Дим? — уточнила вежливо Серафима. — Новый Год ведь, Сим, — сказал Дима и приблизившись к ней, протянул цветы, — Это тебе… С… Наступающим… Не снимая пальто, Калинин подойдя ещё ближе к Симе, сделал вид, что ему самому интересно рассматривать свои же покупки, некотрыми частями своего тела касался девушки, и прислушивался к возволнованному дыханию девушки, чувствуя как его пульс поднимается внутри. — А если честно? — брюнетка, запрятав руки оторвав от живота, быстро шарахнулась от него в сторону, уже встала и облокотилась на дверной проём. Дима заметив это слегка улыбнулся, взглянув на Симу. — Ты не злишься на Яра, что он оставил тебя одну и уехал в командировку? Тебе одной в одиночестве встречать Новый год? — пытаясь поймать её глаза своими, изрёк брюнет. — Нет, но странно что это тебя волнует. — спокойно ответила девушка заправляя ещё влажные волосы за уши, глядя на расслабленное лицо Димы, что засунул свои руки в карманы, не сводил с неё взгляда, следил за каждым её движением. — Волнует. Мы же не посторение люди, выросли вместе. И если нет, тогда почему Сим отказалась встречать Новый год у меня дома? — он спросил шёпотом и прочистил горло, подойдя уже ближе к ней. Сервфима хотела снова озвучить отговорку про Яра, как вдруг, Дима уже оказавшись близко напротив неё, словно прочитав её мысли, перебил девушку и положил свои смуглые руки на её плечи, сжимая не сильно. — Сима? Вот только не надо мне про Яра говорить, врать, заиснять. Я не идиот, знаю что дело не в нём. — он не отказал себе в удовольствии находясь так близко рассматривать красивую девушку, когда-то девочку из своего детства. Его мужской шёпот завораживает, и Симка знает это бегающими невидимыми мурашками по своему телу. Ещё этот настойчивый взор карих, чёрных глаз как и касание к ней, не даёт собраться с мыслями, а значит, у Симы нет возможности придумать больше ложь, которую Калинин всё равно пронюхает и поймет, что его нагло и подло обманули. — Если сам всё знаешь, тогда зачем спрашиваешь? — она осторожно выбралась из его рук и снова отошла. — Объяснение. Я хочу Симка услышать настоящую причину. — он сразу обернулся вслед ей. Брюнетка молчит, ибо понимает, что её огромное и местам ужасное, кошмарное прошлое не имеет больше никакого значения, когда в настоящем, твое сердце отдано другому, он в нём живёт, все высокие чувства принадлежат ему, а его ребёнок, вот-вот, увидит белые и черные краски этого окружающего мира. — Чай будешь? — спросила Сима, идя вдруг на кухню. Димитрий глубоко вздохнул. — Буду. Он расстегнул пальто и присел на диван, взял одну из купленных вещей в руки, как вдруг резко, услышал, как что-то упало на пол и разбилось. Дима моментально поторопился на кухню, напрягаясь и, сразу пулей окончательной среагировал на брюнетку, чья рука держалась за низ живота, сделал пару торопливых шагов к Симе, взяв её за руку выше локтя. — Симка, что? — взволнованно спросил парень, наблюдая, как она, согнувшись, болезненно стонет — Уже? — уточнил, подумав, что у неё начались схватки. Внезапно, у Серафимы отошли воды, и Дима понял это, заметив под босыми ногами брюнетки лужу. Он достал из кармана пальто свой телефон, набрал Михаила и громко-паникующим голосом приказал вернуться по прежнему адресу если он ещё не здесь. — Так, Сима, посмотри на меня, ты должна держаться, — сказал Дима — Миша сейчас будет. Сима, сцепив зубы, упирается руками о кухонный стол, испытывая адскую боль. Ей до последнего не хотелось быть слабой, хотелось чтобы тут был сейчас не Дима а Яр, но боль и необходимость поддержки сломили её тяжёлый характер. — Дима, мне больно, позвони сейчас Яру, — стонет девушка, чувствуя, как ноги подкашиваются от невыносимой боли. Он, заметив её босые ступни, поторопился на поиски носков. Найдя их брошенными на спинке кресла, Дима взял их, а так же подхватил пальто девушки из шкафа в прихожей и, забежав на кухню, сказал: — Давай наднем пальто. Надевая на неё пальто, Калинин заметил крошечные капли выступающего пота на её лбе. Вдруг, у Симы подкосились ноги, но Дима мгновенно подхватил девушку на руки, понимая, что нужно скорее идти на улицу, где с минуты на минуту должен появиться на автомобиле водитель. Дима с Симкой на руках и Михаил столкнулись в дверях подъезда. — Живо!!! Иди дверцу открой! — крикнул Дмитрий Михаилу, который сразу побежал выполнять приказ. Дима, осторожно разместив девушку на заднем сидении, принялся надевать на её ноги носки, а затем, обойдя машину, сел в теплый салон рядом с истерично рыдающей Симой, приобняв её левой рукой за плечо. Она, пряча плачущее лицо в его напряженное плечо, корчится от несносной адской боли. — Газуй, Миша, газуй! — рявкнул Калинин, чувствуя, как колотится собственное сердце. Машина двинулась с места. Задействована вся возможная скорость. — Боже, как же больно! — рыдает брюнетка в плечо Димы. Дима, прижимая роженицу к себе, как можно сильнее, убирает её спутанные потные волосы с бледно-красного лица, при этом держась губами за её влажный лоб. — Тише, тише, Сим… — шепчет Калинин. Через несколько минут, они оказались в больнице, роддоме. Серафиму тут же положили на кушетку и везли по коридору в родительный зал. Димитрий шел на ровне с врачами, держа девушку за руку. — Всё будет хорошо. Я рядом Сим. Она, услышав это, с глубоким отчаяньем посмотрела прямо в его взволнованные глаза. — Дима теперь слишком поздно… Позвони Яру… Он не успел отреагировать на её слова, как тут вмешался врач: — Дальше вам нельзя. Ждите. Врачи вместе с Симой на кушетке скрылись за дверью родительного зала. Дима чуть ли не прислонился к ним лицом. Понимая сказанные слова девушки. Понимая и помня всё. — Дима, я это, — к нему подошел Михаил — сказал всем, что у Симы начались роды. Михаилу страшно — Дима так и не дернулся, глядя вперед тревожным взглядом. — Они сейчас приедут, — добавил мужчина, но Дима по-прежнему молчаливо смотрит в одну точку. Михаилу только остается догадываться, что творилось в голове его босса, ведь никому не известно, что однажды, Диме пришлось мысленно представить, как он переживает тревогу, а у Симки принимают роды. Но зачем? — Нужно позвонить её мужу? Дронову? Собеседник кивнул а он достал свой телефон и набрал нужные цифры. Раздался голос Ярослава, холодный. Но услышав что происходит, он сбросил вызов и первым же рейсом стал возвращаться в Россию, в Москву к своей рожающей жене…