сломанные кости

7 октября, 2012 год. Москва.

***

Не успела рыжеволосая осень постучаться в двери уютных домов столицы, как люди уже прятались под своими зонтами, пили литрами чай, или ароматный кофе, и неохотно шли на работы (школы, университеты), вздрагивая от холодного ветра и перепрыгивая достаточно широкие лужи, часто встречающиеся на пути. Но несмотря на подлые такие шутки и козни осени, Сима всегда с детства чувствовала себя крошечной частичкой ее эстетичной красоты. У нее даже была как-то глупая мысль однажды, покрасить волосы в огненно-рыжий цвет, свести свой родной. Дабы чтобы не отличаться от нынешних кленов, окружающие ее сейчас, одиноко сидящую, девушку-второкурсницу на лавочке во дворе одной из областных больниц. Она сидела в наушниках и слушала с телефона как поет Яр, все те композиции, где только звучит его голос, и были скачены на ее карту памяти мобильника. Дронов как и говорил, ровно год назад подготовился и удачно сдал экзамены, поступил в солидный главный творческий, музыкальный институт столицы и начал там обучение, начал расширять свой талант и вокал… Но на этом Ярослав не думал останавливаться. Полный сил, рвения, упорства, мечты, целеустремленности. Он уже успел засветиться на телеэкране нашей страны, пройти множество отборов, кастингов, прослушиваний и в результате чего: попасть на один музыкальный проект звезды российского шоу-бизнеса «Фактор-А». Сима ждала сейчас на важный разговор Юлю, которая занималась на данный момент своей работой, приемом маленьких, сезонно-заболевших, пациентов. Наконец стянув маленькие белые проводные наушники из ушей, выключая музыку. Она прислушивается уже к шуму октябрьского ветра, вздымающий попутно ее длинные распущенные на волю волосы. Серафима сидела не без дела здесь, она была после пар из своего вуза, рядом ей компанию составлял на скамьи, ее тяжелый рюкзак, а на коленях у нее смирно лежал раскрытый конспект, она вчитывалась внимательно в каждую написанную ей строчку и букву, от руки. Громко перелистывала часто страницы, занимаясь. Вокруг нее и напротив играла ребятня на детской площадке, это были детки которые лежали здесь в больнице. Серафиму из привычных ее тревожных, переживательных мыслей — об одном в скором времени, предстоящем праздничном событии, дата которого наступила уже сегодня, и которое сегодня вечером явно окончательно разобьет вдребезги ее девичье любящие сердце, которое наполнено чувствами и не нужное до сих пор одному человеку. Она плавно перешла к своим воспоминаниям про разные ситуации, прошедшие за все эти целых три года, а особенно то воспоминание: после того, как они с сестрой вернулись из гостеприимного Таджикистана домой.

***

Если начать по-порядку, то как только брюнетка переступила порог тогда своей родной родительской квартиры. Тут же узнала с порога от расстроенной матери (такая расстроенная, что успокоительные стали неотъемлемы в распорядке ее дня), что Костя, по заключению врачей, не может больше заниматься боксом и был вынужден бросить профессиональный спорт, но он не бросил учиться в институте на юриста, и стал пробоваться в роли каскадера в съемках в кино, где ему помог Макс, устроил его туда так как, его отец дружил с одним режиссером. (Данное занятие двадцати одному летнему парню, будущему юристу и немного уже актеру оказалось по душе, и он прогнал грусть-печаль из души моментально, что не может больше тренироваться). И если, за это тоже стоит переживать хотя опять же, все благополучно устроилось и разрешилось, повернулось в лучшую сторону но… поскольку опять же неизвестно также чем может закончиться любой, очередной опасный трюк. То Александра Сергеевна лила слезы больше в плечо дочери от еще другой вести. Что ее сын, брат Симы, по словам некоторых личностей, записался в бандиты, стал мутить какие-то неизвестные, подозрительные, темные дела на пару с Воронцовым. Где-то пропадать, врать и приносить огромные суммы домой. Александра не из тех категорий людей и женщин, матерей. Что так легко прислушаются к мнениям посторонних, и в этом случае, женщине даже не пришлось говорить об этом самой лично с сыном выводить его на личный разговор, или же пройтись тенью по его следам. Все произошло на ее собственных материнских глазах. Константин и как же, без его еще уже двоих лучших знакомых нам друзей, кроме Дронова который давно не был с ними больше, и не возвращался к этим делам, давно заявив и поставив точку, «что завязал». Он захотел и выбрал — жить нормальной жизнью, заниматься музыкой и также этому причиной была наша кареглазая брюнетка. Костя однажды вел достаточно грубый, с применением ненормативной лексикой, разговор с Максом и Димой. Врач застала их на своей кухни, вернувшись с работы и услышав громкие мужские голоса которые говорили про какие-то большие суммы денег и продаже оружия. Симе до чертиков не понравился такой расклад событий и новостей, поэтому не взирая уже на мольбу матери и новые слезы. Не лезть ей самой в это дело, не ссорится с парнями, не вмешиваться в их дела, не наживать себе проблем. Но брюнетка сдавшись и дав ради спокойствия матери согласие, чтобы она только успокоилась. Все равно позже молчком направилась в квартиру Калинина на следующий день, и не застав там лучшего друга брата, у девушки состоялся разговор с Дарьей Алексеевной. Которая обрадовались приходу девочки ее хорошей знакомой которую знает с детства, усадила за стол и угостила чаем с пирогом, и во время беседы сообщила нашей Симке, что ее Димочка не так давно купил себе уже в центре Москвы — хорошую, шикарную трехкомнатную квартиру, на которую уже умничка смог заработать. Чем очень сильно удивил девушку, но она уже знала что эта квартира окончательно укрепляет и доказывает результат ее догадок в голове. Дима решил продолжить военное будущее, поступил учиться в академия МВД его приняли блестящее потому что парень благодаря отличной службе в специальных, элитных войсках имел туда дорогу и билет. У него также появился какой-то новый незнакомый его матери друг, имеющий свою какую-то частную фирму и бизнес, и по словам сына которому она так верила и доверяла, этот товарищ предложил им работать вместе, замутить новый какой-то проект, дело, мол, помочь начать ему свое собственное дело. Серафима слушала это все, улыбаясь вежливо и кивая, про себя понимала как же ее любимый Димочка может так красиво и убедительно лапшу на уши вешать даже собственной, родной матери. Она чистая душой и наивная женщина — поверила лишь в одно существование, так называемого друга. И спустя короткий час больше не задерживаясь в гостях, быстро покидая эту милую и гостеприимную квартирку, планируя все также самой, как-то все самостоятельно разузнать больше но другим методом. Пока обувалась в кеды в прихожей Калининых, проважавшая ее с легкой грустью Дарья Алексеевна успела рассказать, что у Димы оказывается также появилась какая-то девушка. Сообщив это женщина тут же вручила, уже девушки угощение свой пирог. От которого Сима смущаясь, скромно отказывалась но Дарья настояла, чтобы она все-таки его взяла и угостила брата с матерью. Стоя сейчас и держа завернутый гостинец, она продолжала рассказывать, это с широкой улыбкой до ушей. Все говорила и говорила, о некой незнакомки для Симки— Тани. Серафима как это только услышав, уже застыла с обувью в руке, ошарашенно подняла медленно голову и посмотрела на мать, благодаря которой появилась любовь отчасти больная, всей ее самой в принципе непростой жизни, и чувствовала, как уже болит собственное сердце в груди еще больнее чем когда-либо болело. У нее кажется задрожали губы, а глаза в эту же сию секунды хотели слез. Но заболтавшаяся женщина так и не заметила, резко сменившегося выражения лица гости и взгляда. После такого услышанного, Сима, наконец попрощавшись с ней. Покинула эту квартиру, подойдя к подъездной лестнице на пути к выходу, взялась своими холодными руками за перила и наклонившись заглянула вниз. Где были этажные бесконечные переплеты и очень высоко. Если туда решиться прыгнуть или случайно упасть — легко сломаешь себе шею! Такая примерно лихая и шальная мысль пришла в ту же минуту девчонки, которая сверлила своим постепенно наполняющими соленой, горячей влагой глазами манящую пропасть. «Что ли прыгнуть и разбиться. Чтобы больше ничего не чувствовать и не дышать!» Особенно после таких слов и новостей, что окончательно ее наконец, торжественно добили и раздавили. Но тут же в голове включаясь в экстренном порядке — остатки адекватности и инстинкта «самосохранения». Слегка пугаясь про себя, чувствуя как от жуткой высоты кружиться голова и мутнеет в глаза. Она уже отметает от себя не лучшую идею. Девушка резко вдохнула в себя побольше воздуха, словно ей сейчас не хватало кислорода или у нее приступ как у больного асматика, она задыхается. Она зажмурила свои глаза оторвалась руками и резко отскочила назад. Послышались громкие на весь подъезд частые вздохи, а за ним и постепенные набирающиеся всхлипы которые в звучание постепенно набирали громкую вибрацию. Худенькие плечики Симы подрагивали словно она была легко одета и замерзла. Она рыдая обхватилась своими пальцами, уже за перила, медленно оседая на грязный пол и упивалась своими страданиями и болью… Наревевшись в подъезде, она с красным уже опухшим лицом просидела тогда на лавочке у подъезда мучителя ее сердца который в крах его разбил. Сидела целый час, а то и больше. Сима спрятав руки в карманы своей теплой куртки, наклонилась и сгорбившись, залезла с ногами на деревянную поверхность, и обняв руками себя за колени что притянула плотно к груди. Устроилась в них лицом и подбородком, пустым карим выплаканным взглядом больших глаз — смотрела в одну точку, в пустоту… На щеках бледной, нежной кожи и в области глаз были кривые, неровные потеки и дорожки темной испортившийся туши и в целом макияжа. Что размазалась как и засохших слез. В голове все смешалось и такой брдак. А внутри сначала некоторое время было пусто… а потом… все чувства и эмоции усилился, накалились так еще, только больше как никогда… Загорелись как дом при пожаре, полыхая уже огромными языками опасного и смертельного огня, пламенем или взорвалась как растяжка мины на которую случайно наступили, неосторожно так и позволили этим своей душе покинуть сердце. В момент такого шокового состояния, девушка вспомнила резко слова — бабушки Ибрагима с которым она к слову, до сих пор, как они год назад познакомились, она была у них в тогда гостях, стали общаться и до сих пор продолжают. Слова о том, что лучше отпустить ей наконец Диму, иначе сломает всю ее жизнь и загонит в землю. Поверьте, она старалась его отпустить, много раз… Правда, очень сильно старалась. И теперь сейчас, сегодня у него… свадьба, а у нее похороны — он берет свою любовь в законные жены, а она свою любовь оплакивает и отрывает от сердца. Первую такую запоминающуюся, яркую, сильную и невзаимную. Кажется ее сердце окончательно разбито и безостановочно из него хлещет темная алая кровь. Или, все же, она похоронит раз и навсегда его? «Твой ход, Дронов.»

***

Вдруг вырываясь из своего болезненного последнего воспоминания. Ее оттуда вырвал неожиданно зазвонивший сейчас, громко телефон издавая мелодию и пугая этим и выдергивая окончательно девушку из задумчивости из своих страданий. Она медленно и не торопясь, покопалась и достала его, на звонящем экране мобильника высветилась надпись: «Яр». Он снова звонил ей, в какой раз и в какой раз она ему не отвечала. Потому что не знала что ему сказать, трусила услышать его голос, так и не разобравшись в себе и не понимая что к нему чувствует. Их долгая очень такая многовековая дружба зашла в тупик, и причем давно и Сима это не так давно поняла. Сейчас звонил, словно почувствовал что с ней что-то не так? Даже на достаточно огромном расстояние? Они давно не виделись в живую и не разговаривали. Потому что оба были заняты все это последнее время. Серафима своей учебой, практикой в больнице, зубрежкой. Ярослав учебой в своем музыкальном вузе, сочинением собственной музыки и сейчас активным участием в проекте. Но он всегда находил время чтобы ей позвонить и написать смс, хоть и не получал ответа Дронов не сдавался. Пока девушка завинув своими глазами на ярких черных буквах на экране, время не принятого звонка истекло, мобильник замолчал и потух. Сима так и не ответила на звонок Дронова и в этот миллионный раз, просто сейчас не успела принять вызов и как обычно долго размышляла, готова она к разговору с ним все же или нет? Тяжело на это судорожно уже вздохнула и не думая перезванивать, убрала телефон на место в карман рюкзака, и опять уставилась читать и учить материал в тетрадке своими пустыми глазами и стараться не думать о нем и выкинуть его имя и образ из головы. — Могу ли узнать я? Почему сейчас столь такая красивая, юная, девушка сидит наедине со старым кленом? А не в компании друзей и не счастлива? Серафима опять вынурнув из мыслей, резко подняла голову и узрела уже перед собой высокого пожилого приятного мужчину. Он был широкоплеч и крупного телосложения, но внушал почему-то с первого взгляда сразу доверие, как показалось нашей героини. Седые волосы и щетина на лице. Одет в темное пальто и классические темные брюки, туфли. — Его шелест успокаивает, добрый день! Брюнетка грустно и натянуто улыбнулась, пожала плечами рассматривая дедушку который тоже оглядывая девицу, улыбнулся широко и собрал этим, все свои морщины на лице. Мужчина, упирался одной своей широкой ладонью об какую-то лаковую трость с серебристой рукояткой в форме очень странной но красивой вольчей головы что невольно привлекала глаз каждого к себе кто ее видел и замечал, и шагая, явно сразу становилось понятно: прихрамывал на одну ногу. — Не против барышня если я присяду рядом с вами? Очень вежливо и мягким тоном спросил этот какой-то на вид тоже несчастный старичок, который тоже кажется был избит изрядно своей долгой прожитой жизнью. — Нет конечно, присаживайтесь! Вам может помочь? Она тут же встрепенулась и хотела соскочить, чтобы помочь пожилому больному человеку, сесть. Но он резко еще шире улыбнулся ей и поднял свою руку, этим уже мгновенно остнавливая. — Сиди, сиди… добрая душа я сам. Он обошел ее и присел наконец на лавочку рядом. Серафима приняла еще больше нормальную сидячую позу, выпрямилась и захлопнув конспект стала запихивать его в сумку, также все не неотрывала своего любопытного взгляда, от нового незнакомого собеседника. — Благодарю за вашу заботу и беспокойство! От нынешней молодежи уже сейчас, это редко встретишь! Ну… и что может тревожить и терзать такую юную душу? Как вы? Он смотрел на брюнетку открыто и самыми добрыми глазами, и в нем чувствовалась какая-то мудрость. Сима хотела было уже ответить и только открыла свой рот, как он снова сказал перебивая ее. — Дайте-ка угадать, любовь? Ооо… Она вечная мучительница и самая сильная! Могущественна и безпощадна! Весь мир в ее власти! Он уже ухмыльнулся и находясь в сидячем положение, оперался своими двумя руками об свою дорогую и раритетную трость. В ее же груди, на это предположение и правду, начинает вновь ныть душа, и ничего нельзя с этим поделать. Но этот незнакомый человек угадал. В точку. С первого раза. — Любовь вы правы. Прошептала Симка уже наблюдая, как мама раскачивает сейчас на качелях своего счастливого ребенка, она опять вспомнила резко, как лишила себя сама в прошлом возможности быть тоже такой счастливой с малышом сейчас, у которого бы если бы он только родился, текла бы кровь его отца. У нее была бы дочь, и она бы назвала ее Ксюшей? Но теперь на ней только большой грех, ошибка за которую она будет очень больно расплачивается и при чем, не самой а другими, невинными жизнями которые ни в чем не виноваты. Судя по предсказаниям. — Она особенно девочка жестока, если не взаимная, — стал говорить вдруг нарушая на секунду воцарившуюся тишину снова, этот седой опрятный и странный, интересный старик тоже смотря вдаль перед собой как и главная героиня. — но, чтобы любви не было совсем, так не бывает. Любовь есть во всем и в каждом из нас. Вашем случае, возможно существует человек, который любит вас искренне всеми частями своей души, и который сам нуждается в вашей любви, страдает по вам, а вы так можете быть слепы своей любовью к другому, что не замечаете его и этим раните. Возможно вашей жизни существует сильный любовный треугольник. А уж, поверьте мне за всю мою жизнь, эти чувства знакомы! Когда я был чуть моложе вас и постарше, примерно мне было за тридцать, я как последний идиот влюбился в совсем юненькую, молодую девочку она была, примерно вашего возраста, я был взрослый мужчина, а она школьница. Но мои чувства были не взаимные и между нами ничего было невозможно. Она была влюблена в моего друга… Но я до сих пор помню свою Сашеньку и храню о ней воспоминания в своtм сердце, как самое лучшее и тtплое, что было в моей жизни, даже не смотря на боль и разочарования. Сима нахмурила брови, слушая его и отрываясь от разглядывания, повернула голову в правую сторону и посмотрела на улыбчивого мужчину, сжимающий в ладони все рукоятку трости. — Вы провидец? — с любопытством уточнила брюнетка. — Нет, я убийца, — от его голоса до сих пор веяло спокойствием, и казалось сейчас сказанное это, как хорошая шутка, — если бы я был провидцем, то непременно изменил бы свою судьбу, не позволив себе убить ни одного человека больше никогда. Вас юная леди не пугает моя правда? — он заглянул ей в глаза, с интересом и ожиданием. — Вы возможно шутите?! А если это так… То, настораживает! Но мне кажется вы не убийца а хороший человек внутри! — сказала девушка — но а если вы и реальный убийца, то можете тогда мне сейчас помочь? — Что ты! Брось девочка! Я убиваю лишь тех, кто осознанно становится моим врагом, я убиваю таких же как и я! Просто так, я не могу лишить человека жизни. Поэтому, выбросите эту скверную и плохую мысль о смерти из головы, живите счастливо, вы ведь так молоды и юны, у вас вся жизнь впереди, не становитесь как я — отрицательным персонажем! Присмотритесь к окружающим вас людям внимательно. Думаю, не все так плохо, найдется тот, кому вы нужны, и ваша любовь тоже. — Вы не похоже на человека, у которого есть враги, — призналась Серафима. Не обращая внимания на эту весьма странную беседу с незнакомым дедушкой на лавочке, возле больницы. Она не знает его имени, он ее. — А вы не похожи на человека, которого не любят, я вас вижу: красивую, маленькую, чистую наивную девочку, которая чисто и искренно все делает от сердца: любит и ненавидит! Только полюбили вы не того! — улыбнулся пожилой незнакомец! — любовь заслуживает каждый, даже тот, у кого имеются враги. Моя же покойная жена любила меня всем своим сердцем, родила мне четверо сыновей, всегда заботилась и поддерживала, а я паршивец, всю жизнь занимаюсь плохими делами и убиваю людей, какими бы сволочами они не были, но жизнь ценнее за любые деньги мира и власти. Жаль, что я лично понял это слишком поздно, когда все потерял и нет возможности что-либо исправить. — Выходит, жизнь ценнее по вашим словам как любовь тоже? — Ответ может быть неоднозначным, потому что, как правило, без любви прожить, значит, прожить напрасно, но не стоит подвергать свою жизнь безрассудному поступку, если твоя любовь не нужна человеку, которого ты выбрала. Любовь возможно существовать и жить только в двух сердцах. И любовь сильна та, которая может оправдаться смертью. Не глупо отдать свою жизнь за любимого и драгоценного человека, который сделал бы так же для тебя. Нечего гоняться за не взаимностью. — Но это очень больно, взять и отпустить того, кто одним случайным взглядом может задеть твою душу, — кареглазая, прислонившись спиной к скамье, опять подняла ноги и поджала под себя колени, обнимая их руками и притягивая к груди — В моем случае: он сегодня жениться, а я чувствую себя так, словно меня плита придавила. Ни вздохнуть, ни выдохнуть. А я за ним готова босиком хоть по разбитому стеклу бежать. Бронежилетом стать, если придется. Мне даже говорят, что, если буду так дальше продолжать убиваться по нему, то, в конечном итоге, каждую косточку мне сломает и не только мне, пострадают многие. Стану никем, если не остановлюсь возможно умру. Но я не могу… Вы правы в моей жизни есть любовный треугольник: у меня есть старший брат, у него есть два лучших друга. В одного я влюблена с детства, а он в меня нет, а другой друг влюблен безумно в меня но я его не любила, я не замечала его, не понимала что нравлюсь ему. А сейчас… Симка посмотрела на старика, ощущая, как веки тяжелеют от наступающих горячих слез. — …я запуталась и чувствую к другу детства большую вину, за то что причиняю столько лет ему боль, мучаю, но и стала к нему присматриваться сравнивать с другим парнем которого люблю. Я не знаю что я к нему чувствую но тоже много думаю о нем! Возможно я настоящая дрянь и на самом деле эгоистка, самовлюбленная стерва которая никого не любит на самом деле, любит только себя, все портит вокруг как и жизни другим. Но я так все чувствую и не виновата в этом! Я очень сильно люблю другого… — Скажите первому о своих чувствах, а другому что не любите его! — Сказать? — усмехнулась девушка, приложив ледяные пальцы к своим губам. — Я была достаточно близка с первым, с ним, чтобы он узнал о моих чувствах. Но все закончилось бедой. В результате в прошлом — я взяла большой грех на душу, все испортила, и за свой поступок, как выяснилось, уже начала расплачиваться, а со вторым… если я только это скажу, я навсегда потеряю друга и близкого человека. Сказала она, запомнив, что попытки стать мамой закончатся ангельскими смертями. Ей уже страшно рожать, задумываться о детях и одновременно в будущем очень хочется иметь свое продолжение и познать что такое материнство, прижать к груди свое чудо. Воцарилась снова между двумя собеседниками разного возраста и взглядами на жизнь, на скамейке, тишина. Внезапно, Серафима затаила дыхание, и чуть не вздрогнула, узрев резко знакомого высокого мужчину. Он шел быстро по тротуару, держа в руках огромную какую-то папку, и при этом, раскрыв ее внимательно прочитывал каждую строчку черно-белого текста на бумаге форма А4 на ходу. Приближаясь к лавочке, на которых сидели Сима и ухоженный старик, он поднял свои гневные, отталкивающие жуткие глаза и, ощутив уже внутри себя: паническую волну, вперемежку уже с злостью, ненавистью, накрывшая его с ног до головы моментально, постарался тут же не показывать своего эти поднявшихся эмоций и огромного дикого удивления видеть перед собой рядом, криминального авторитета с которым он давно лично знаком, работает на него, имеет с ним дела, который держал под собой всех в столице, и… причину всех бед, которые случились с его единственным сыном. Владимир Волков прошагал опять уверенно еще пару шагов и остановился наконец возле старика. — Филипп Трофимович, — Волков старший улыбчиво обратился к старику, явно подавляя еще больше растерянность и возрастающее недовольство; Владимира постигло помимо этих возыгравших ярких эмоций — непонимание. Откуда взялась эта дрянь? Что она блядежка может обсуждать с Трофимом? С таким человеком? С такой важной личностью? — Володя? Ты как всегда, без опозданий. Филипп Трофимович Высоцкий — действительно не врав и не шутив что он — «убийца». Был главный криминальный элемент Москвы, вор в законе. Нет ни одного бандита, который не знал бы его. «Трофим». Как все называют его в своих кругах, человек справедливый и прямолинейный. Все его уважают. Чужое не берет просто так. Оно, должно, либо если он так поступит: нравится ему лично, либо его об этом настоятельно просят по делу. Потягаться с Трофимом, разве что, могут другие великие главари криминального, бандитского мира — Петербург, Одесса, Харьков, другие города. Остальные элементы даже и думать бояться о том, чтобы возразить или пойти своим путем. Либо согласие с Высоцким, либо двухметровая яма с помоями и тебя из родных никто больше не увидит. — Мне было приятно провести с вами беседу, милая, — улыбнулся Филипп — но мне время удалиться, — мужчина хотел подняться, но его опередила перепуганная Симка, еле оторвав свой карий взор от кипящего непониманием Волкова. — Нет, стойте! Сидите, — сказала брюнетка, встав быстро на ноги и начиная собирать вещи и подхватывать свой рюкзак, накидывая его на плечо и запихивая плеер обмотанный наушниками и конспекты, — мне тоже было приятно пообщаться с вами, спасибо за советы, — она мельком посмотрев на дедушку улыбнулась, и промелькнув уже возле Владимира, поспешила в стены больницы. Но вдруг крик пожилого мужчины ее остановил и она обернулась к этим двумя: — Перезвони ему! Он ждет! Волнуется! Думает о тебе! Сима не понимая брошенной фразы этого дедушки, ничего не ответила а только вновь отвернулась и стала подниматься уже по ступенькам крыльца лечебного здания. И как только ее рука коснулась холодной ручки она вспомнила о Яре, что он правда звонил ровно в тот момент, как к ней подошел этот старичок, вот что он незнакомец имел ввиду.

***

Высоцкий и Волков старший проводили Серафиму Свободу взглядом. Один крикнул ей вслед, посоветовал позвонить, и желал ей добра и искренне проникся проблемам и истории жизни этой девочки, второй же надеялся, что эта тварь а не человек, споткнется и смертельно удариться головой об ступеньки. — Не поздно ли, на юных красивых девиц тебе заглядываться, Володя? — вдруг смеясь уточнил Трофим переводя взгляд на собеседника и замечая как-то, хмурясь пристально все еще смотрит в ту сторону куда ушла Сима, поджимая при этом в непотном значение плотно свои губы, в тонкую линию. Дедулю эта реакция заинтересовала и позабавила. — Что вы, — Мужчина тут же осекся и уже посмотрел на сидящего человека с тростью на лавочке, но опять же вновь бросал взгляд на Симку, провел ее до самых дверей, пока невысокий, худой, хрупкий и стройный силуэт девушки не исчез за тяжелой закрывающей дверью. — такую шалаву убить мало, — он обошел авторитета и присел возле него, сразу же осторожно вручив ему папку-доклад. — Шалава говоришь? — Трофим, поместив доклад на коленях, принялся доставать очки из кармана пальто. — Откуда ты знаешь девочку? И почему такого мнения? Владимир Волков, уже скалясь, ненавистно с нотками агрессии фыркая, облизнул кончиком языка свою нижнюю губу. — Да так, — ехидный грубый голос вынуждает уже прислушаться дедушку который открыл свой футляр и открывая по очереди тонкие оправы очков, стала их одевать на переносицу и посматривать на сидящего рядом. — сыну моему жизнь сломала из-за ебаря одного, — будучи разозленным от неожиданной встречи, Волков старший уже забыл, сейчас говоря такие слова, возле кого дышит и находится. — Володя, подбирай выражения, не оскорбляй женский пол! Ведь если бы не женщина тебя бы не было на этом свете! — вдруг не мягким, скрипучим а стальным голосом сказал Высоцкий, обжигая своим взором из-под стекла покрасневшего от ярости мужчину-полицейского. — Извините, Филипп Трофимович, — остепенился тут же Волков — виноват, не сдержался, нервы сдают. Не к черту! — Что по делу мне скажешь? — уточнил Трофим, уже переводя тему и прочитывая открыв папку, доклад, внимательно осматривая три фотографии с интересными молодыми лицами, юношей и листки с их анкетами и биографией. — Скажу, что вы не зря эту… — Володя во время сцепил свои зубы и челюсти, чтобы не применить не очень ласковое название для Симы — девчонку встретили, Филипп Трофимович. Авторитет ввиде «божьего одуванчика» еще больше заинтересовался, и активно начал перелистывать страницы. — Пролистайте до четвертого листка, — Высоцкий сделал, как посоветовал Волков. — Свобода Константин Станиславович? — Филипп озвучил имя в голос, читая, тут же про себя задумавшись о том, что это яркая, необычная, редкая фамилия была ему… кажется… очень знакомая, да и отчество симпатичного парня который тоже кого-то внешне ему сильно напоминал, на фото тоже. Уже память не та, подводит. Многое не помнит. — Этот двадцати один летний паренек, уже бывший спортсмен приходится вашей собеседнице — родным старшим братом, а зовут ее девочку саму — Свобода Серафима Станиславовна, — шепчет на ухо, как черт, — и вы, наверное, задумались о фамилии? Заметная правда? Высоцкий ухмыльнувшись на хриплый бас мужчины, спустил очки на кончик носа и задумчиво посмотрел куда-то вдаль, оторвавшись от бумаг. — Это что?.. получатся… они дети??? Стаса Свободы? — мужчина сменившись всего за секунду в лице, уже резко взглянул на Волкова который тут же встретившись с глазами напротив впала в недоумение и невозмутимость. — Да! Того самого, что сумел пару лет назад отправить вас за решетку. — Да… Во дела… Стас единственный мент, которого уважают даже в Одессе и в других городах, все наши, — вдруг беззлобно улыбнулся и рассмеялся Высоцкий, вспомнив наконец статного высокого полковника — Станислава Свободу, который за честь и справедливость отдаст последнее и даже свою жизнь, было время в самом начале его карьеры, в молодости оценив его натуру, характер, мышление и личность по достоинству, многие, звали к себе в криминальный мир, мол там ты в будущем можешь стать не просто криминальный элементом, с кучей бабок и уважением но и занять однажды место самого Филиппа, с такими задатками и качествами. Но Стас отказался решив остаться на стороне добра. — и как же он допустил, что его единственный сын, полная внешняя копия его, среди наших оказался? — Он ушел, когда они еще мальцами были. Развелся с первой женой, сейчас у него другая семья во-второй раз женился. — Ушел от Сашеньки?… — на секунду старик запнулся и замолчал, а Володя не понимая такой реакции тоже примолк, но Трофим резко прокашлялся и прочистил горло и продолжил свою речь: — Но я так понимаю, что главный в банде судя по твоим здесь записям не сын Стаса, — Высоцкий мысленно снова переключаясь на другую тему, чтобы уже не думать о девушке которую он любил больше жизни, одну единственную и хранил всю эту жизнь в своем сердце, вернулся к первой странице доклада, где узрел яркое черно-белое фото улыбающегося темноволосого симпатичного, кареглазого Дмитрия Калинина. — Вы правы, но идея взять одну достаточно крупную фирму штурмом в свои руки, скидывая директора была некого Воронцова, — сказал Волков и лично протянув руку попытался помочь, перелистнуть на вторую страницу, где уже любопытным глазами Высоцкого открылась личность Макса но на удивление на фотографии он был не один, фото было достато явно из личного архива самого рыжеволосого парня, потому что на изображение он был в своей машине, в очках и рядом с ним, на переднем сидение сидел Ярослав, они оба смотрели в камеру, ярко улыбались и держали в руках недокуренные сигареты. — Что за второй рядом с рыжим? Впервые его вижу? — с новым любопытством начал рассматривать внимательно блондина. — юнца зовут Ярослав Юрьевич Дронов. Ему как и все этим двадцать один, они одногодки, учились все в одной школе, друзья детства, все между собой четверо. О нем биография простая и скучная, он чистый, ничего такого за ним темного нет, простой парниша-музыкант, с детства музыкой увлекается, вроде поет, и сейчас студент института-консерватории. Родился здесь, из родни мать, отец, бабка и дед. Если нужно могу больше про него накапать и проверить досконально. — Музыкант говоришь? Интересный молодой человек? Нет не надо, раз он чистый и не в наших кругах крутится, обычный парень, пускай живет себе, опасности и вреда от него нет. — насмотревшись вдоволь на серогалозого, выдал Филипп и уже и начал изучать рыжего. — А чем занимается… этот… — Он на секунду наверху бумаги быстро прочитал имя и вернулся к изображению: — Максим Петрович Воронцов? — Высоцкий снова зашумел страницами, ища сейчас на данный момент третью. — Знаю, что он парень в наших кругах пробивной наглый, отец его шишка какая-то в госдуме, известный, богатый, мажор. Он то кстати, и отмазал Воронцов старший Калинина, когда тот избил моего сына почти четыри года назад, — с комом в горле проговорил Владимир и сжал свои руки в кулаки до побеление костяшек и пальцев, так что, вены высоко и близко располагающиеся под тонким слоем кожи рук, от такого натиска чуть сейчас не лопнули образно говоря, не разбрызгивая при этом свою горячую соленую кровь. Ну что за человек-ярость? — Получается, первый Калинины этот, с качествами лидера и занимается продажей оружия, второй с мозгами не дружит, родился с золотой ложкой в рту, и всего ему мало, третий пробивается и пытаясь выживать как может, брошенный отцом, в нищете и идет ему наперекор, а четвертый вообще белый и пушистый, живет другой жизнью, занимается музыкой и дружить с начинающим отморозками. Непростая компашка друзей вышла. Высоцкий еще раз посмотрел на три фотографии, и вдруг, остановился на фото Димы. — Я вот что понять хочу. Этот, с качествами лидера, из-за дочки Стаса твоего сынка избил? — Да. — процедил тот через зубы. Прошло почти четыри года, но Волков старший чувствует прилив ярости, как в тот первый день, когда увидел своего сына в больнице после драки на выпускном полуживым. И если тогда сопляку повезло избежать по мнению работника правоохранительных органов наказания, придуманное лично мужчиной, то в этот раз, мальчик сам полез дальше снова в эти опасные сети, из которых уже вряд ли выпутается. Высоцкий уже понял, что у верного пса Володи огромная личная неприязнь к этому парню, который невежливо поступил с директором фирмы, находящаяся под контролем Трофима, как и вся недвижимость в Москве. Дима ему если честно понравился, пока что от прочитанной информации о нем, но все же, парня будущего военного нужно научить, что просто так ничего в этой жизни не дается, и так как Высоцкий был далеко не дураком но оно-то и ясно, то он связал нити и понял, что, так называемый, Калинин, и есть тем равнодушным к бедной Симочке юноша. У него между прочим правда, сегодня свадьба роспись в ЗАГСЕ и гулянка в ресторане. Как же без подарка к ним заявится? — Федералы, власть, наверняка, его захотят прижать после такого к стене. Полез пацан в серьезные сети. Не послушается если их требований, замочат. Ну, ничего. Наши требования станут ему по душе. К тому же, фирма продолжает хорошо работать. Значит, парниша этот толковый и оружия успешно пропадется. Позови моих парней. Владимир кивнув, поднялся на ноги, дабы отправиться к припаркованной рядом машине на стоянке возле здания. — Володя! Ты пока наглеца не трогай, — сказал ему громко вслед Высоцкий — это не твоя забота. Я сам лично наведаюсь к нему, познакомлюсь. Если будет тупить, то тогда руки и ноги отрубишь с моего позволения лично. Понял? Обернувшись к нему Волков, во-второй раз кивнул и уже оказавшись у автомобиля, снял сигнализацию и сел на водительское место. — Отказать ребенку Стаса, значит, отказать мне, — сказал про себя мужчина, провожая отъезжающую машину. Ведь несмотря на то, что отец Жени и Кости добился того, ровно девятнадцать лет назад когда родилась судьба Дронова, чтобы главаря криминала засадили за решетку (Высоцкий освободился через три месяца, строгого режима тогда). Трофим уважал истинно Станислава, хоть и раньше их было трое лучших друзей — Трофим, Свобода и Котов, и если все думали, что Стас посадил Высоцкого за все его грешные дела, то только они двое знали, что дело было в Ваньке и… его Сашеньке, которую он любил и за которую он боролся.

***

Роспись прошла удачно. Свадебное застолье в самом разгаре в дорогом ресторане в центре Москвы. Все гости, родственники невесты, сидели за столами, ели дорогие блюда, распивали элитный алкоголь, веселились и танцевали под живую музыку, для такого случая Дима не пожадничал хороших денег (которые были заработаны, у него не самым честным и правильным путем). Пригласил выступать на своей свадьбе каких-то известных шоу-бизных музыкантов, одну музыкальную группу. Те выступали на сцене, играли на инструментах, пропевали в микрофоны свои песни, создавали яркую и приятную атмосферу праздника, подбадривали гостей и поздравляли молодоженов. Дима и его жена Таня сияют от счастья сидя в центре стола, посередине у всех на глазах, обнимаются, смотрят выступление и периодически касаются губ друг друга, а шумные довольные гости забивают свои желудки изысканными блюдами, запивая спиртным. Костя и Макс сидя не далеко от друга-жениха за столиком, спорят громко, кто из них умеет лучше пить и говорить самые крутые и смешные тосты, и в момент очередного такого жаркого спора, чуть ли не с пеной у рта, у Макса неожиданно зазвонил телефон, и он оторвавшись от монолога с Костяном, который находился хорошо под градусом, шафе отпивал виски с бокала. Мажор достал мобильник и увидев имя звонившего абонента, сменился в лице и тут же нажав кнопку, прислонил телефону к уху, щурясь. Вокруг было так шумно и громко, что не то что, по телефону нормально поговорить было невозможно, даже просто чтобы кому-то что-то сказать, нужно срывая свое горло и связки громко кричать чтобы тебя услышали. — Да… Яр! Здорово! — Воронцов успел только поздороваться, как в трубке громко заговорил мужской красивый всем уже нам известный голос, очень быстро и перебивая. Парень нахмурившись от каких-то слов, уже оглянулся вокруг и потом перевел взгляд на Диму, который чему-то смеялся. — Нет ее здесь нет, она вроде отказалась ехать! Да… хорошо, я сейчас выйду но… сам зайти не хочешь? Тон голоса в трубке сменился. — Хорошо, хорошо! Я понял иду! Парень в праздничномне классическом дорогом костюме, успел попрощаться как Ярослав сам сбросил вызов, он снова посмотрел на Калинина и пьяного в хлам брата Симы, который не уловил суть разговора и всего уже происходящего, вливал в себя литры алкоголя. Тяжело вздохнул, и встал из-за стола прошел к выходу, толкнув дверь, он оказался на улице.

***

Давно стемнялось в городе, на небе были звезды и полу-кольцо бледной луны. Макс накинув свою куртку вышел через черный ход заведения, откуда орала живая музыка производимая талантливыми музыкантами, закладывая уши и сведельствующая уже о том — самом разгаре праздника и веселья. В темноте слегка хмельной парень не сразу рассмотрел один силуэт гордо стоящего, напряженного как струна Ярослава, тот стоял к нему спиной и куда-то смотрел засунув руки в карманы джинс. На улице было очень холодно и шел прозрачный белый пар изо рта. Услышав скрип и шаги, наш блондин мигом обернулся и взглянул на друга. — Яр, брат! — он уже улыбнулся и сделав пару шагов ближе к нему, пожали руки и приобнялись. — Давно не виделись, ты у нас стал таким занятым, деловым что вон, аж по телику показывают. Звезда. Губы Дронова дрогнули в легкой тени улыбке и тут же приобрели прежнюю суровость. Он вздохнул. — Ты тоже не скучаешь? Я заметил! Макс еще громче засмеявшись уже толкнул на это, музыканта в грудь, но не сильно. — Да ладно тебе, я же Дрон шучу, чего грустный такой? — смотря на Яра произнес парень. — Улыбнись, и пошли со мной, Диман будет рад! О теперь официально не свободен и женат у нас! На этих словах Ярослав сменил кажется тон своих глаз и так посмотрел на Воронцова, что тот быстро заткнулся. — Ладно не кипятись, я просто предложил. — Сима здесь с вами? Она тоже на свадьбе? На росписи была? — вдруг очень громко почти на всю улицу, крича, повышая голос начал он сыпать вопросами паренька, не сводя с него. — Нет она не с нами, и на роспись не приходила! Вроде не смогла или отказалась по словам Костяна. Ярослав от такого округлила свои глаза, совсем не ожидая такого нового поворота. Быстро облизнул губы, проглотил ком в горле и вздохнул. — Когда ты ее сам в последний раз видел и разговаривал с ней? — Давно, я сейчас сильно занят, да и она Симка тоже вся в учебе. Дронов вдруг сорвался с места, быстро и нервно начал ходить взад и вперед, как ужаленный а потом опять остановился возле Максима. Тот уже достав сигарету из пачки, закурил и начал наблюдать за блондином. — Ничего не понимаю! Ничерта. Симка в последнее время не отвечает на мои звонки, смс, я не могу подловить ее нигде, словно прячется от меня! Избегает. Что с ней? Макс? Как она могла не прийти сюда? Я был… был… уверен что она по-любому будет здесь… Все это необычно и странно и так на нее, непохоже. — А мне кажется она правильно сделала! Если не любит он ее, зачем смотреть как он одевает обручальное кольцо не ей, а другой, и целует под крики. Дома она сейчас точно! Поезжай к ней, хочешь ключи от своей тачки дам. — выдыхая ядовитый прозрачный никотиновый дым, выбросил уже окурок в сторону и поежился Макс. Яр замер и пристально смотрел другу в глаза. Вид у него был немного уставший и замученный. — А смысл мне к ней идти, ехать? Если она меня не любит! И не хочет видеть, прячется! Насильно мил не будешь, знаешь я хотел всегда уничтожить, все это время, это тупое — значение, но вышло в результате у меня хреново, ничего не получилось как и в целом все остальное. Я навсегда для нее останусь лучшим другом детства и все… — Ты решил сдаться, опустить руки и больше не бороться за неё? — Нет! Никогда! Я буду бороться за неё всегда, до конца, до последнего её и моего вздоха жизни, просто… — Давай выпьем и согреемся заодно? Тут холодрыга невозможная! — вдруг парень поднял руку и похлопал ей по плечу Дронова. — Честно Яр я уже давно не понимаю ни тебя, ни Симу, ни Диму! У вас такая «Санта-Барбара». — Я сам давно ничего не понимаю, но знаю одно я люблю её, она моя и всегда будет моей! Я женюсь на ней однажды, хочет она этого или нет, насильно заставлю её себя полюбить, схвачу, закрою у себя в квартире, буду целовать пока не растает и сама не изъявит желания остаться со мной. Выкраду, сделаю все для этого. Неси выпивку сюда. — Яр отвернулся и сделал один шаг уходя от друга. — Жалко мне тебя! Может ты её отпустишь и попробуешь построить счастье с другой. — Мне никто другой кроме Симы не нужен. Всё другие не она. Я пытался но это практически невозможно.

***

Макс украл две бутылки со стола виски, и сейчас сидя два взрослых, возмужавших парня, на какой-то ледяной лавке, они распивали алкоголь, выкуривали сигареты и говорили о наболевшем, обо всем. — Пока у меня такой… план… — совсем пьяный и тянущимся голосом сказал блондин и отпил новый глоток из стеклянной бутылки, прищуривая не без того серые прищуренные пронзительные глаза. — Неплохо, похоже на тебя! Ты же проженный музыкант, ничего кроме музыки не видишь и… нашей Симки. Сероглазый повернул голову к Воронцову услышав любимое имя, которое резануло ему сердце и слух. Вдруг в голове промелькнула одна мысль у парня. «Почему ты не пришла? Кому ты, дура, решила сделать хуже? Это совсем на тебя не похоже? Сима!!!» Яр резко широко ухмыльнулся такой мысли в своей голове, как резко послышался шум и оба парня повернули голову на него, открылась снова тяжёлая, железная чёрная дверь тайного входа в здание, вышел Дима. У Дронова при одном виде его, загорелись так привычно недобро глаза, а сейчас тем более ещё хмельные. Он искоса посмотрел на Калинина, тот осматривался первый минуты по сторонам, не заметив друзей, достал пачку сигарет открыл её, достал одну сигарету и стал крутить её в руке, уставившись вниз, словно думая о чем-то. Макс же с Яром смотря на него, не издевали не звука. Да, прошло уже целых четыре года, но боль за сделанное будет болеть и съедать Ярослава даже тогда, когда Дима осознает хоть когда-нибудь свою вину и попросит перед ним прощения за предательство и подлость и перед Симой за все. Он когда-то его самый лучший друг детства — обесчестил не просто юное тело, девушки-подростка, несовершеннолетний, которая навечно забрала у нашего блондина покой, он осквернил храм, к которому сероглазый всегда боялся приблизиться даже мыслью но сейчас… он чувствовал что может позволить себе все и его руки развязаны а доступ мыслям свободный… — Макс? Я всё забываю. Где Симка? Не нигде её не вижу? — Дима уже заметил двоих своих друзей и обратился, став подходить с улыбкой на лице ближе к ним. Карие большие глаза Калинина при этом вопросе стали внимательно неотрывно смотреть в прищуренные светлые Ярослава. «У тебя ещё хватает смелости спросить, где моя боль?» Дима приблизился к ним, а Яра быстро отводя от него глаза, хмурясь прокутил головой, чувствуя что хорошо замёрз, пожал раздражённо плечами, чувствуя отвращение к подшедшему. Макс стал что-то говорить брюнету, тот ему отвечать, у них завязался разговор, Яр не вникал в их разговор и слова, в его мыслях уже мелькал образ одной девчонки брюнетки, все воспоминание с её участием. Он почувствовал нежность, тоску, все внутри задрожало и заныло… Защемило. Яр вдруг схватил опять бутылку и высоко её задрав отпивая долгими глотоками, свою душу коньяком. Жидкость дико печёт и проникает в кровь. Дронов чувствует, что глупо тут сидеть сейчас среди них, на холоде, бухать, разговаривать слушать их под ухом, глупо было приходить сюда, что-то изображать, теперь уже полностью пьяный в хлам, зная и чувствуя своей душой и сердцем, шестым чувством — что эта идиотка с разбившимся сердцем точно сейчас не пьёт чай с печеньями, смотря любимые сериалы. Зная её как обоупленную, как свои пять пальцев, Дронову лучше уже покинуть это место и рвануть силой штормового ветра к ней домой, как советовал Макс, наконец поймать и увидеться… «И что я потом скажу Александре Сергеевне и Костяну? Что я слишком хорошо знаю вашу дочь, пьяный, поэтому наплевал на все и всех вас, поехал к ней к вам в такой час, Костян, брат, и выбрал всю ту боль, которая накопилась в теле твоей сестры и моем? Выбрал? Твою мать, Яр, ты о чем думаешь и что несёшь? Прекращай бухать.» Ярослав допив до дна, бросил пустую бутылку куда-то, нахмурился как никогда, опуская голову, сжал губы в тонкую линию, сжал в кулаки свои покрасневшие голые замершие руки. И спустя секунды тяжело дыша посмотрел на каждое знакомое лицо двух его окружавших, взглянул снова на своего врага. Здесь нет того самого, любимого и ангельского. Значит, его здесь тоже не должно быть. «Прости меня брат. Но я слишком пьян, замучен, устал, все терпеть и держать в себе. И я слишком сильно люблю твою сестру. Можешь убить меня потом, как посчитаешь нужным. Я на все согласен. Но сегодня позволь мне наконец расплакаться в её нежные колени и стать слабаком.» Не став ничего объяснять, Яр резко подорвался с места на что Макс и Дима сразу посмотрели на него, он протянул руку к Воронцову буркнув: — Дай ключи?! Макс сразу кивнул полез в карман и спустя секунды вытащил связку ключей с брелком от своей машины. Не успев протянуть их в ответ, как Дронов увидев сверкающий металл сам ловко выхватил их. — Всё-таки решился! Сильно не гони только, будь осторожен! Давай удачи Дрон! — мажор широко улыбнулся. Блондин на секунду посмотрев на них, сжимая вещь в ладони кивнул и уже хотел рвануть с места к адресу которые ещё с детства выучил наизусть, но его остановил голос Димы: — Яр а куда это ты собрался? О чем речь? — тон вопроса у Калинина был не чисто из любопытства, он впился в спину уходящему парню, — К Симе? Секунда и Дронов резко обернувшись услышав последнюю фразу, схватил за края одежды и толкнул Диму в сторону, прошипев зло. — С чего ты решил что я буду отвечать на твои вопросы и забудь её имя! Тебя не касается! — Макс сразу соскочил с места не ожидая такого поворота как и сам Дима, а Яр опять отвернувшись плюнул в сторону и пулей вылетел на стоянку, сняв сигнализацию и садясь в салон автомобиля друга. Заведя мотор он отехал и набирая не положенную скорость помчался к одному подъезду. Совсем не заметив, как только он скрылся за поворотом, на его место подъехали пары дорогих чёрных блестящих машин и припорковались. Толпа (примерно из пятнадцати человек) во главе с шестнадцатым — главным. Это были разного возраста мужчины, молодые парни и один уже знакомый старик с тростью. Вошли в роскошное заведение. В зале тут же повисла мёртвая тишина, когда вошли такие необычные незнакомые люди и гости, которые бы нормальному человеку внушили с первого взгляда тревогу и опасность. Дима уже вернувшись с Максом обратно в зал, находился на своём месте рядом с женой, поднялся на ноги, нахмурив брови и напрягаясь. И неожиданно, как Калинин пытался внимательно за доли секунд рассмотреть хоть одно из этих знакомое лицо в толпе, находившаяся там Александра Сергеевна среди гостей, будучи в шоковом состоянии, заметив тоже этих личностей, вдруг поднялась так же и, приложив ладонь к приоткрытому рту, с большими глазами которые стали наполняться массой эмоций и слезами, прошептала: — Ф. Филипп? Филипп Высоцкий тоже заметив и узнав её… так улыбнулся и подошёл к её столу, игнорируя всех и других гостей за ним, которые тоже разинув рты смотрели на этого мужчину, он остановился в пару небольших метров перед ней и заглянул в глаза в которых всегда тонул… — Здравствуй Сашенька, веснушка моя.

* * *

Ощущения Яра не обманули его. Симка, сидя сейчас на полу в своей комнате, у кровати опираясь на неё спиной, держит в своей дрожащей ладони горсть белых таблеток снотворного. Рассудок окончательно помутнен, сердце просит прекратить мучения, а значит, никого не нужно слушать — если нет взаимности, то зачем больше жить? Ну не хочет она Серафима Свобода жизни без него — Димы Калинина. Внезапно, её всполошили яростные стуки в дверь и беспрерывный звонок, казалось дверь сейчас сломают. Она, еле успокоившись после истерики, которая началась ровно с того, как только мама и брат пару часов назад закрыли за собой дверь, не став спрашивать, почему у неё нет желания идти на свадьбу (мама знала, Костя не хочет лишний раз нервировать младшую любимую сестрёнку и Сима ему сказала, что ей надо дописать рефераты и подготовиться к важному экзамену), и дилилась это все второй час, пока не разболелась голова, а в горле не стал мешать ком, поднялась наконец на ноги и босиком зареванная поплелась открывать дверь, вздрагивая от звуков. — Я… Яр? — уставилась своими красными карими глазами на блондина уже в шоке и удивление, девушка заикалась в словах. Ярослав перегашнув порог, а точнее залетев как ураган, пьяный весь замерший, взъерошенный с чуть слегка влажными светлыми волосами на голове, покрасневшими щеками от холода, от него веяло его запахом и уличной свежестью и нотками алкоголя. Дронов пришёл в ярость, сразу заметив явный признак того, что его девочке больше не хочется жить. Музыкант, схватив хмурый, мёртвой хваткой её плечи, поволок в ванную комнату. — Ты… ты что делаешь Яр? Придурок? Мне больно! Пусти! Отпусти меня! Дронов??? — повысила уже голос Серафима, но это не уберегло её от мощного потока резкой и неожиданной ледяной воды из душа — Прекрати! Ярик! Хватит! Что ты творишь? Ты в своём уме? Яр не перестаёт поливать голову девушки водой, при этом держа так крепко прижимая к себе, что у неё просто нет шансов вырваться. Но Дронов, к её счастью, спустя еще пары таких секунд, увидел грань своего поступка, поэтому, выкрутив кран так, что бы вода прекратила поток, он резко посадил молча её хрупкое и лёгкое по его мнению на подъем тело в саму ванную и, по-прежнему держа маленькие плечи, которые уже пару раз хрустнули от его силы, наклонился над брюнеткой, которая вновь начала умывать свое лицо слезами, бегал по ней своими серыми глазами, а она чувствовала на себе этот долгий, пристальный, сильный взгляд, который так давно не ощущала и… скучала по нему… — Да что же ты, Симка, блять, делаешь собой? — яростно уже наконец подаёт свой голос и кричит на неё Яр, будучи таким с ней впервые, впервые он повысил на неё голос в таком тоне — Да ради кого ты хочешь сдохнуть? Если ты хочешь знать, то он даже к тебе на похороны не придёт! Потому что ему похуй! Когда ты дура это, наконец-то, поймешь? — Я не хочу Яр жить без него! — истерично тоже громко, сказала она ему в лицо. — А без меня? — сорвал свой красивый талантливый голос Ярослав начиная задыхаться и впиваться ещё больше в неё взглядом, их лица опасно близко находились к друг другу — А без меня Сим ты будешь жить? Если я уйду от тебя навсегда или умру? Внезапно от таких слов, Серафима утихла и даже перестала дышать, слушая только, как шумно и тяжело дышит светловолосый парень. Он наклонил голову перед озадаченным лицом Симы и зажмурил глаза. — Симка!!! Как же я устал. Ты просто не представляешь, как сильно я устал. Всю душу ты мне съела. Я не могу без тебя… Не смогу больше, я не смогу сейчас уйти домой, остаться один… Ты мне необходима всегда… Она также смотрит, слушает и замечает как с тяжестью вздымается его крепкие широкие плечи и чувствует на коже своих ног его горячее дыхание и его этот запах. Ярослав убрал свои руки от Симки и, не смотря на мокрый от воды пол, сел и прислонился спиной к стиральной машине. С налившимися покрасневшими глазами посмотрел вновь на брюнетку и кажется был готов вот-вот заплакать. — За что ты так изводишь меня — его голос с хриптцой полон мучения и боли — За что ты так меня всегда ненавидишь? Почему не любишь? Не смотришь на меня? Не замечаешь? — он отчаянными прищуренными серыми глазами посмотрел на неё. — Я всегда с детства искал и до сих пор ищу твои глаза и борюсь за каплю твоего внимания. Потому что люблю тебя… Люблю так, как никто другой полюбить не может… Не кто не способен на такие чувства, как я… А ты… Сима вылезла из ванны и, словно под гипнозом, неожиданно села Яру на бёдра на что тот не ожидав, вздрогнул, чувствуя тяжесть на себе и сквозь одежду прикосновения. Её ледяные женские хрупкие ладони взяли его горячую пульсирующую шею с заметной венкой. Они смотрели друг другу в глаза, и как только парень успел вдохнуть мокрого воздуха, Сима приблизилась своим лицом к его лицу и оставила свой робкий, краткий впервые сама поцелуй на его приоткрытых и дрожащих, но таких приятных губах. — Не умирай! Не надо! Без тебя я точно жить не буду, не смогу! Прости меня за все Яр… Делай со мной что хочешь! Ты победил! — еле тихим девичьем шёпотом прошептала она, глядя ему в глаза; в правом глазу кажется лопнули капилляры от ярости, что внезапно накрыла его. Серые глаза от такого вспыхнули и стали менять отеннок как и эмоции… — Ч…Что? — хрипло и грубо вылетело с мужских губ, которые он приоткрыл. — Прости меня, но ты дорог мне! — шепчет девушка, осознавая, что никто правда не был так ближе её душе и к ней, как он — Ярослав Дронов. — прости меня, пожалуйста за все, если сможешь, — слёзно уже простит девушка, и не дождавшись от него ответа, снова во-второй раз потянулась к его губам, но Яр, выпустив наконец боль когда появилась возможность на волю, мигом принял на себя роль главного во всем, теперь во всем, задыхаясь резко кинул: — Я жить без тебя не могу… Симка… — взял Серафиму резко за затылок, произнося это прямо ей в лицо, и уже глаза которые она прикрыла втягивая в себя воздух и кусая свои губы, которые на секунду от него оторвала, сидя на нем, на его бёдрах, чувствуя своим чувствительным местом его бугорок сквозь ткань джинс, прижималась к его груди. Яр вместе с мокрыми волосами девушки в своей ладони, начал сам теперь жадно свободно целовать её губы, как хочет и сколько хочет, чувствуя, как агония диким пламенем разжигается в его груди в которой на цепи сидела его любовь, а сейчас её выпустили из клетки. Сима же от такого задрожала теряясь уже в чувствах и ласки парня. Ярослав, впиваясь в её губы до боли, не давая больше возможности вдохнуть и выдохнуть воздух, жадно, неотрывно, кусал их и прокусил нижнюю нежную губу девчонки, своими острыми клыками и тут же языком зализал ранку и попробовал на вкус её кровь. Обхватив руками её талию до боли в ребрах, поднялся спустя секунды на ноги вместе с брюнеткой, которая тоже не теряясь обхватившая его торс своими голыми ногами, отвечала на его прикосновение губ и гладила пальцами горячую бледную шею. Обычно, по всем сценариям эротических фильмов, в плане любовных, постельных сцен, — парень, герой, в порыве страсти, бросает свою возлюбленную на постель и любит до потери пульса, но Дронов, неожиданно для Симы, которая помнящая, как случился её первый неудачный ужасный раз, посадил девчонку на стиральную машину и прижав её к стенке, раздвинул своим телом до неприличия её ноги, все громко и жадно целуясь. На всю ванную и кажется не только её, были слышны возня, шум и громкое тяжёлое, прывистое дыхание и причмокивание. — У меня котёнок будет просьба, — наконец оторвавшись от её опухших и покрасневших губ, своими точно такими же, шумно дыша, прошептал блондин на секунду отстранясь от любимой. — Какая? — брюнетка в предвкушении и смотрит в его светлые глаза, облизывая свои губы и придвигаясь сама ближе к парню, отлипая от стены, она слизывала опечатки его губ со своих, его вкус поцелуя, его частички. — Чтобы я не делал с тобой всегда в такие моменты, не вздумай меня остановить, поняла? — Музыкант опять приблизился, к ней и взял своими пальцами за подбородок этим поднимая её голову на себя, лицо, взгляд. Сима на его самонадеяные слова согласно кивнула, утопая в его запахе и сером омуте. Но Дронов не стал больше ждать от Симки новых ответов, слов, движений, убрал руку и тут же принялся стягивать с неё пижамные шорты, и девушка почувствовала, как его длинные светлые музыкальные пальцы специально зацепились за ткань её трусов, которые в один миг, не успела она моргнуть, слетели с её роскошных бёдер вместе с шортами, обнажая самую сокровенную женскую часть тела. Брюнетке остаётся лишь наблюдать за Яром и продолжать судорожно дышать, чувствуя дикое желание чтобы он вновь её коснулся, прошёлся по ней своими губами. А он, склонившись, покрывая поцелуями поверхность гладких бёдер, иногда поглядывает своими хитрыми серыми глазами исподлобья на приоткрытый уже рот Симы, из которого слетают ещё больше шумные вздохи и выдохи удовольствия. Она вся дрожит, и Яр это чувствует каждой частичкой своего нутро и кожей, каждой клеткой. Внезапно, он встал на колени и, нежно улыбаясь накрыв ладонями её коленные суставы, последний раз открыто и смело посмотрев в её угольные глаза, аккуратно по-хозяйски раздвинул ноги. Серафима вдруг занервничала, но глядя в его влюбленно-пьяные красивые глаза, постепенно стала подавлять непонятное волнение и решила довериться… Минута, и девушка растворилась в собственном сладком, громко до неприличие стоне, когда дерзкий кончик языка парня прошёлся по её возбужденному клитору. Не имея под руками ничего, она запустила обе пятерни в свои мокрые волосы, понимая, что попросту сходит с ума от удовольствия, о котором могла, разве что, слышать и мечтать. Его язык то дерзил, то проявлял нежность, а прищуренные глаза все время смотрели на неё, его громко стонущего ангела, которого он сам теперь окончательно портит, и который, наконец-то, отдался его рукам, в его цепкие лапы и силе. Её тело даже иногда подвергалось конвульсиям, а ноги часто дрожали от получаемого чувствительного удовольствия. Сима закусывала до боли губы, терзала их зубами, зажмуривала глаза. Колючие, приятные мурашки протыкали её тело и огонь, пожар также усиливался везде, даже в крови заставляя её закипать. Волны кайфа и удовольствия накрыли её, заставили в себе утонуть. — А.а. Я-яр. Хочешь… чтобы я умоляла тебя трахнуть меня? Кончить? — в перерывах между стонов, заикаясь в словах, сказала пошло девчонка, закинув голову назад чувствуя что ещё чуть-чуть, и она взорвётся от финала и полноценного удовольствия. Яр, целуя её внизу, понимая, что сейчас ещё чуть-чуть и его девочка достигнет оргазма — решил её помучить, не дать этого испытать, он решил, что ей сейчас наоборот необходима боль с приятными нотками от его тела, что сейчас настал тот самый момент, момент всего… Что как прежде ничего не будет и назад ничего не вернуть, и не надо… Оторвал свою голову и принялся уже поцелуями подниматься выше. На что Сима чуть ли жалобно не запищала, а он не мог спрятать своей коварной широкой ухмылки. — Люблю тебя… Если ты думала что я забыл про все твои проделки и издевательства над мной, все эти годы, напрасно! И ты мне задолжала — «минет» тот что был на лавочки. Блондин, покрывая на этих словах, своими мужскими губами её плоский, ровный живот, стал уже сам избавляться от штанов и трусов, на секунду опять отряпянув от Симы, а она, желая, чтобы его губы все ещё побывали везде, тут же скинула тоже с себя футболку, оголив перед его взором возбужденную голую молочную грудь, которая давно выросла и налилась. И в которую в сию же секунду, словно вихрь, Яр вцепился сразу же, жадно целуя как и мечтал давно, посасывая розовые соски, облизывая их, кусая тонкую кожу, стараясь оставить на ней засосы. Не имея эта парочка больше терпения на прелюдия, которое достигло своего пика, своей высоты, точки, любови, нежности, страсти, возбуждености, желания. Дронов обнажённый с не менее обнажённой перед ним девушкой, обхватив своими сильными руками её талию, перенёс Свободу младшую на постель, затыкая её новым головокружительным поцелуем и исследуя её рот и зубы своим языком во рту. Брюнетка, взяв осторожно, ласково ладонями его сейчас такое светящееся лицо от настоящей, искренней, чистой любви и обожания, расслабленно и с улыбкой оторвавшись от его приятных губ, любовалась им, расслабленно наслаждалсь и наконец что-то чувствовала приятное, светлое к нему… как к симпатичному парню, мужчине, наконец оказавшись в своей комнате у него на руках, прижимаясь к Ярославу как к щиту, обвивая его своими руками беспомощности и тая от его ласки и поцелуя, агонии. Дронов с пинка открыл дверь которая раскрывшись с грохотом ударилась об стену, они упали на её кровать что та, жалобно скрипнула под ними, не успела Сима и вдохнуть воздуха в легкие и хоть что-то осознать, как вдруг, ощутила в себе плавный и осторожный толчок, от которого тут же чуть не сошла с ума. Яр уже был в ней и заполнял собой, даря вновь ещё больше невероятный, приятные, сногшибательные, жаркие ощущения. Она обвила его талию своими ногами и позволяла ему входить в неё все больше, доверичиво прижимаясь, уже сама подняв голову и ища его губы. — Аххх… Яр… Я… Я люблю тебя… — оставив свой новый несмелый поцелуй на его губах, упала головой девушка на подушки, задрала её вверх оголяя близко сероглазому свою женскую шею и глотоку, зажмуривая глаза от чувственного прикосновения и трения двух тел. — Я всё сделаю ради тебя всегда и твоего удовольствия… Ты теперь моя и всегда ей была… Симочка… — прошептал счастливым и напряжённым от дела красивым голосом Яр, чувствуя, как неистово ноет его тело от долгожданной близости о которой он так давно мечтал. Он нависал над девушкой и впился в её шею с широкой хитрой улыбкой, уже весь в поту от любовного процесса как и она. Потом он поцеловал её в губы, повторяя не останавливаясь, не на минуту, плавные свои и осторожные толчки шумно дыша, а она начиная уже не сдерживая себя в голос, стонать и хватать ртом воздух, и как только её руки, изо всех оставшихся сил, дрожали, обхватила его голую, крепкую, бледную, трудящуюся над ней, над её удовлетворением, царапая мужскую мужскую спину кожу женскими ногтями, оставляя сильно заметные и чуть в меру болезненные царапины и следы в которых появлялась кровь. Парень потерялся склонив голову на её плече, в этих ощущениях быть для неё своей любимой непокороной девочки которая теперь отныне покорна только ему одному целым миром и принялся ускорять толчки, которые грубо уже входили во влагалище девушки. Её красивые стоны доводят ещё больше с ума и безумия, чем любой секс. Он замыкает их своим страстным поцелуем, потому что чем громче и слаще стон, тем он ближе к завершению, но ему адски Ярославу не хочется всё это заканчивать. Он хочет продлить этот момент на целую бесконечную вечность, которой ему все равно будет мало. Но природа и чувства оказались сильнее его желаний, взяли как им полагается свое, и он резко сам задрожав почувствовал неимоверную волну удовольствия и оргазма которые ещё никогда не испытывал. Сам охрипшим голосом застонал в унисон с Симой которая умирала под ним или уже умерла в его руках, волная удовольствия которая также заполнила Симу оставив в ней часть Яра. «Он возьмёт грех из-за тебя на душу…» Да взял. И теперь её точно никому никогда не отдаст. Губы коснулись девичьих нежно целуя, Яр обнял Симу прижимая к себе. — Ты создана для меня.