Сокровище Короля под Горой

      Ривенделл встретил путников красотой пейзажей и величием гор: обитель эльфов была скрыта в глубокой долине, у подножия Туманных Гор. Поросшие вереском плоскогорья скрывали Ривенделл от посторонних глаз, а раскидистые деревья и прекрасные водопады поражали воображение. Волшебницам показалось, будто они попали в сказку — а на самом деле так и было. Владыка Элронд в окружении нескольких эльфов — стражников вышел навстречу гостям. Гэндальф обратился к правителю Ривенделла с поклоном:       — Приветствую тебя, владыка Элронд.       — Приветствую, Митрандир, тебя и твоих путников. Что привело вас в мою обитель? — величественно кивнув, ответил эльф.       — Нам нужна твоя помощь, Элронд. Эти девушки, — Гэндальф указал на Полумну и Гермиону, — попали к нам из другого мира. Тебе известно что — то о подобного рода перемещениях?       Элронд изменился в лице. Его спокойные черты стали суровее, задумчивее.       — До сегодняшнего дня я считал, что нечто подобное невозможно. Однако… Возможно у меня есть кое — что, способное это объяснить. Пройдите во дворец и будьте моими гостями, а завтра мы соберёмся в Каминном зале для более детального обсуждения этого вопроса, — сказал Элронд и, увидев Торина, поклонился, — Рад видеть тебя, король Торин. Гном лишь сдержанно поклонился в ответ. Путники прошли во дворец. Он был поистине прекрасен. От его красоты девушки на мгновение потеряли дар речи: эльфийская архитектура поражала воображение. Сами же эльфы, как и их город, были очень красивы: узкие, изящные лица с утонченными чертами, заострённые уши, прекрасные длинные волосы, светлые одеяния. Даже гномы поглядывали на эльфийских девушек с восхищением — настолько притягательно красивыми они были.       Владыка Элронд оказался весьма гостеприимным хозяином: на ужин гостям подали невероятно вкусные блюда, а придворные эльфийки развлекали присутствующих мелодичной игрой на арфах. Это был прекрасный вечер: тихий, умиротворённый, даже по — своему домашний. Гэндальф о чём — то тихо разговаривал с Элрондом, Фили, Кили и Глоин с большим аппетитом поглощали еду, шутя и переговариваясь, Двалин и Полумна сидели в отдалении: они явно сблизились и девушка что — то увлеченно рассказывала гному, который слушал её с кротким вниманием, изредка бросая восхищённые взгляды. Торин и Гермиона же волей случая оказались за столом на соседних местах и, стараясь не смотреть друг на друга, молча ужинали. Вдруг Гермиона, отставив тарелку, встала из — за стола.       — Благодарю вас, владыка Элронд, за тёплый приём. Я бы хотела пойти в свои покои, — сказала она и, не дождавшись ответа, быстро вышла из обеденного зала. Все лишь удивлённо посмотрели девушке вслед. Гермиона же, придя в отведённую ей комнату, рухнула на кровать. Волшебнице было очень плохо: за ужином у неё внезапно закржилась голова, а к горлу подступила тошнота. Боясь, что её вырвет при всех, Гермиона поспешила удалиться. Сейчас же она находилась будто в лихорадке, девушку бил озноб. Вскоре Гермиона забылась каким — то странным болезненным сном.       Она шла во тьме. Вокруг не было абсолютно ничего. Гермиона огляделась. «Где я?» — с недоумением подумала она.       — Скоро настанет мой час… В ночь полной луны… А затем Средиземье падёт… — раздался голос. Он звучал будто отовсюду. Тело девушки пронзила резкая боль. Гермиона хотела закричать, но у неё не получилось издать ни звука, она лишь могла открывать рот.       — Гермиона… Гермиона… — твердил голос.       — Гермиона! — девушка открыла глаза, и увидела Торина, сидящего рядом на кровати. Отчаянно хватая ртом воздух, Гермиона схватилась за голову: она будто раскалывалась на части.       — Что с тобой? Тебе плохо? Нужен лекарь? — засыпал её вопросами обычно такой сдержанный Торин. В его взгляде читалось беспокойство.       — Да, мне стало плохо… И это видение… Этот голос… Я вспомнила! Это уже было раньше, тогда, в пещере! — Гермиона хотела было вскочить с кровати, но гном её удержал:       — Куда же ты… Если тебе плохо, ни в коем случае не вставай.       — Ваше Ве… Торин, ты не понимаешь! Эти видения, этот голос… Средиземье в опасности! Мне надо к Элрон… — Гермиона не успела закончить, потому что Торин приложил палец к её губам. Он сделал это настолько осторожно, будто Гермиона была не человеком, а хрупкой фарфоровой куклой. Сердце девушки сделало отчаянный кульбит и упало куда — то в живот.       — Всё завтра. Ты очень бледна, тебе нужен отдых. Элронд обязательно выслушает, особенно если это касается безопасности Средиземья, — Торин изо всех сил старался быть спокойным. Только лёгкая дрожь в голосе и отблеск волнения во взгляде выдавали его беспокойство за Гермиону и, кажется, что — то ещё. Что же происходит с великим, могущественным и суровым королём, которому некогда были чужды подобные ощущения и чувства?       — Хорошо… Торин, ты прости меня… — на глаза Гермионы вдруг навернулись слёзы: все те переживания, все мысли об этом гноме, которые она с таким усердием прогоняла, теперь вырвались наружу. Девушке было очень стыдно показывать слабость перед кем — либо, а особенно перед Торином, поэтому она приложила все возможные усилия, чтобы не разреветься перед ним и украдкой смахнула выступившие слёзы, однако Торин заметил её состояние.       — Но за что? — удивился гном, — Почему же ты плачешь? Ты боишься меня? Я настолько страшен?       — Прости меня за то, что избегала тебя в последние дни путешествия в Ривенделл. Я просто испугалась тогда, после того случая с кувшином, в гостинице, но не тебя. И нет, ты не страшный, ты… — девушка вдруг осеклась. «Нет, я не могу сказать Торину, что я… Это всё неправильно, стоит забыть обо всём и пресечь на корню» — в смятении думала Гермиона.       — Теперь я понял. Отваги в бою тебе не занимать, но ты, словно лань перед хищником, дрожишь перед нечто другим… Храбрая Гермиона… — тихо сказал Торин, и улыбка слегка тронула его губы. Гермиона зарделась, как мак.       — Отдыхай, — сказал Торин и, аккуратно поправив одеяло, которым девушка была укрыта, вышел из комнаты. Гермиона окончательно запуталась во всём, а особенно — в своих чувствах.       Утром, после завтрака, Элронд и его гости собрались в Каминном зале. Владыка положил на стол большую книгу в толстом переплёте.       — Это — Великая Книга Пророчеств. С течением времени в ней появляются новые пророчества относительно судьбы Средиземья и его обитателей. Я могу прочитать всё, что написано в этой книге, однако одно новое пророчество…будто запечатано и скрыто от моих глаз. Быть может вы, чужестранки, сможете прочесть его? Полумна подошла к книге и открыла нужную страницу. На ней был нарисован странный символ, а под ним было что — то написано.       — Пророчество откроет та, что из другого мира к нам пришла и простыми людьми воспитана. Гермиона, кажется, это о тебе, — прочитав надпись, сказала Луна. Гермиона тоже подошла к книге и, когда она коснулась символа, он стал светиться. На мгновение всех ослепила яркая вспышка. Девушки посмотрели в книгу: символа на странице уже не было, а вместо него появился текст.       — Невероятно… Я и многие мудрейшие эльфы Имладриса пытались снять печать несколько лет… — изумлённо смотря на Гермиону, сказал Элронд.       — Значит, его могла открыть только я. Итак, пророчество… — сказала Гермиона, и вновь обратилась к книге, — Настанет час, и придёт в Средиземье дева юная с даром к магии, людьми простыми воспитанная, и откроет она тем проход между мирами. Принесёт она беду великую с собой: в ночь полной луны явится маг белый с душою чернее самой тьмы, и получит он власть над Средиземьем и существами в нём живущими, и лишь только деве, что в мире ином у людей простых жила да магией обладает, суждено спасти иль погубить Средиземье: ступит она во тьму и подчинится ей — мир погубит, свет найдёт — счастье обретёт и победу нам магом принесёт. Закончив читать, Гермиона озадаченно взглянула на Гэндальфа и Элронда:       — То есть, мне было суждено попасть сюда, чтобы спасти вас или погубить?       — Выходит так, дитя… Выходит, что так… — задумчиво произнёс Элронд.       Спустя некоторое время Гермиона сидела в своей комнате и пыталась осмыслить всё произошедшее. В её голове никак не укладывались последние события. Ещё совсем недавно она была обычной ученицей Хогвартса и жила, можно сказать, без особенных забот. А потом начались война, проблемы в отношениях, ссоры с родителями: они настаивали на уходе Гермионы из Хогвартса, запретили ей принимать какое — либо участие в войне и любых опасных действиях, с ней связанных. Пусть они делали это из благих намерений, но на Гермиону давили постоянные настойчивые уговоры, ведь из Хогвартса уходить она не собиралась, а сбежать и оставить друзей и близких на произвол судьбы, когда Волан — де — Морт вернулся, она тем более не смогла. Потом она попала в руки Пожирателей Смерти, оказалась в доме Малфоев, а затем… Нет, Гермиона не хотела вспоминать этот эпизод своей жизни — ещё болело. Не тело — болела душа.       А после она и вовсе оказалась в абсолютно незнакомом, чужом мире. Почему именно она? Затем хоббиты, гномы, Торин, путешествие в город эльфов, а теперь ещё и странное, отчасти непонятное пророчество, в котором она, Гермиона, по «счастливой» случайности или волей судьбы играет одну из главных ролей. Каким образом она спасёт Средиземье? Без палочки она не способна сотворить даже самое маленькое заклинание. Какой тьмы она должна избегать, где должна искать свет? И действительно ли она что — то должна? А главное — что за злой волшебник должен появиться в Средиземье? Девушка сидела на кровати, обхватив колени руками, и смотрела в стену. Страх не известности и глубокая тоска по дому, по родителям, по Хогвартсу, по Гарри, Рону и остальным — эти чувства и переживания внезапно охватили Гермиону, и она словно нырнула в них с головой. Вдруг девушка подумала о Торине, и уголки губ её дрогнули в слабой улыбке, когда она вспомнила, как он беспокоился о ней вчера, как бережно к ней относился. Но тут же её лицо снова омрачилось печалью и стало отрешенным. «Нет, я ни в коем случае не должна была говорить ему всё то, что сказала вчера и показывать свою слабость. О чём я только думала, глупая. Нет, мы ни за что не сможем быть вместе: он гораздо старше меня, по сравнению с ним я ещё совсем юная и несмышленная, и к тому же Торин король. А кто я? Простая девушка — студентка школы магии в прошлом, а сейчас и вовсе никто. Я лишь обычный человек, который даже не может колдовать без своей палочки. Где он, и где я? Нет, ему нужна какая — нибудь гномья принцесса, особа королевских кровей… И самое главное, мне придётся вернуться в свой мир, когда и если я исполню пророчество и принесу Средиземью победу, а может и поражение… Нет, я не могу остаться здесь, моё место — в моём мире… Если, конечно, я смогу вернуться» — мысли стремительным и бурным потоком подхватили растерянную Гермиону, и вдруг в дверь постучали.       — Войдите, — стараясь придать голосу бодрость, сказала девушка. Вошёл Гэндальф. Он опустился на кушетку рядом с кроватью и сказал:       — Я знаю, тебе непросто: в слишком большом количестве и слишком быстро свалились все эти проблемы на твою юную голову. Но знаешь, Гермиона? Я верю в то, что ты справишься. И к тому же, трудности обязательно делают нас сильнее, ведь правда? Гермионе не стало намного легче от этих слов, но она благодарно улыбнулась в ответ. Гэндальф помолчал, и вдруг предложил:       — Ты ведь можешь стать сильнее уже сейчас. Хочешь обучиться магии в нашем мире? Гермиона удивлённо посмотрела на волшебника:       — Но у меня нет с собой палочки… Как же я буду колдовать?       — Верно, палочки нет, и, к сожалению, мы не умеем их изготавливать. Но у меня есть для тебя кое — что другое, — сказал Гэндальф и протянул ей какой — то амулет на цепочке. Амулет был очень красивым: с большим фиолетовым камнем по центру и крыльями по бокам.       — Спасибо, но что это? — разглядывая вещь, спросила Гермиона.       — Это одна из величайших реликвий Ривенделла. Все они хранятся в подземной сокровищнице Элронда. А этот амулет владыка просил передать тебе. Ты знаешь о том, что эльфы видят и понимаю мир гораздо лучше нас — волшебников, хоббитов, людей и, от этого они имеют возможность влиять на природу и различные стихии? Гермиона покачала головой, а Гэндальф продолжил:       — Этот амулет поможет тебе мыслить и видеть мир, природу таким же образом, как это делают эльфы. Таким образом, ты тоже сможешь управлять природными стихиями и станешь ближе к природе. А это, в какой — то степени, тоже магия. Чтобы активировать амулет, тебе нужно прислушаться к внутреннему голосу. Он подскажет тебе, как пользоваться этой вещью. Гермиона с интересом стала рассматривать амулет.       — Я постараюсь научиться. И передай мою благодарность владыке Элронду. Гэндальф улыбнулся и встал:       — Что бы ни случилось, имей смелость посмотреть своей судьбе в глаза. Я сейчас говорю не только о пророчестве… Затем волшебник вышел, а Гермиона решила пойти в лес, который находится рядом с Ривенделлом. Быть может, там она услышит свой внутренний голос и найдёт ответы на вопросы?       Эльфийский лес встретил Гермиону шелестом листвы, пением птиц и прохладой утреннего лёгкого ветра. Опустившись на траву, девушка взяла амулет в руки и закрыла глаза. Она растеряна. Напугана. Чего она хочет на самом деле и как ей этого достичь? Казалось, поток мыслей Гермионы начал смешиваться со звуками природы, с лесным ветром, пением птиц, шелестом травы и листьев. Это была своего рода медитация: девушка будто слилась с природой телом и разумом, почувствовав себя с ней единым целым. По телу разлилось приятное тепло, а в пальцах начало покалывать.       Вдруг раздался уже знакомый душераздирающий вопль. Гермиона не сразу смогла выйти из того состояния, в которое погрузилась, но, услышав приближающийся крик в третий раз, она вздрогнула и резко вскочила на ноги. К ней бежало несколько вооруженных острыми клинками орков. Девушка тотчас бросилась в противоположную от них сторону. «Только бы добежать до Ривенделла, только бы успеть» — отчаянно думала Гермиона. Выбежав из леса, она оказалась на открытой местности. Орки были на расстоянии десяти метров от волшебницы, и с каждой секундой были всё ближе. Гермиона медленно попятилась назад и, услышав шум воды и оглянувшись, вскрикнула, потому что бежать было некуда: сзади был большой водопад. «Неужели вот так всё и закончится? Хоть бы не было этого всего, пусть исчезнут, пусть в огне горят эти орки!» — со злостью и ужасом успела подумать Гермиона и вдруг, когда она зажмурилась и машинально выставила руки вперёд, интуитивно ища защиту от монстров, перед ней вдруг вспыхнула стена огня. Возглас, полный ужаса и удивления вырвался из груди девушки, а орки отпрянули назад. Гермиона посмотрела на свои ладони, но не увидела ничего необычного, лишь опять почувствовала покалывание в пальцах и, подумав: «А что если…?», опять выставила руки вперёд. Огонь вспыхнул с новой силой и даже подпалил одного из орков. Тот, издавая от боли страшные вопли, кинулся наутёк, остальные же монстры под натиском огня стали медленно отступать. Гермиона почувствовала огромный прилив гнева на орков и всё происходящее. Издав яростный крик, она вложила в колдовство всю свою боль и злость. Огненная стена поднялась выше деревьев, и покалеченные огнём орки теперь уже бежали прочь со всех ног. Через несколько мгновений огонь потух, а Гермиона обессиленно опустилась на землю.       Очнулась девушка в лазарете. Рядом с её кроватью сидела Полумна.       — Что… Что со мной случилось? — спросила она у Луны. Перед глазами у Гермионы плясали цветные пятна, а голова раскалывалась на части.       — Фили и Кили нашли тебя, когда гуляли в лесу. Они сказали, что ты была без сознания, а трава рядом с тобой была обгоревшей, как после пожара, — сказала Полумна. Выглядела она очень обеспокоенно. И тут Гермиона вспомнила. Вспомнила о том, как слушала внутренний голос и училась существовать в гармонии с природой, как на неё напали орки, и как она… вызвала огонь? В палату зашёл Элронд.       — Как твоё самочувствие, дитя? И да, поздравляю тебя с приобретением магических способностей. Теперь всегда, когда ты будешь носить с собой амулет, у тебя будет возможность колдовать, — обратился к Гермионе владыка.       — Мне уже лучше… Подождите… Вы сказали, я смогу колдовать с помощью амулета? Но он лишь помог мне настроиться, найти в себе силы и почувствовать единение с природой, а когда я отбивалась от орков, амулета не было со мной: я выронила его в лесу. Элронд изменился в лице. Он подошёл к Гермионе и сказал:       — Но это…это невозможно… Управлять стихиями без этого амулета могут только эльфы или полукровки… А если ты смогла призвать огонь самостоятельно, это означает, что в тебе течёт эльфийская кровь… Какое — то время Гермиона находилась в ступоре. Её родители не были эльфами. Да и все её ближайшие родственники были простыми маглами. Для ребёнка маглов иметь магические способности — большая редкость. Но как в ней могли пробудиться эльфийские способности?       — Владыка, здесь есть какая — то ошибка… Мои родители маглы, — сказала Гермиона и, встретив недоумевающий взгляд Элронда, пояснила, — То есть простые люди. Они ни в коем случае не эльфы и вообще ни сколько не умеют колдовать.       — В таком случае… Раз твои родители не эльфы, то возможно, они не твои настоящие родственники… — задумчиво произнёс владыка.       — Что?! При всём уважении, но как вы можете так говорить? Родители не стали бы скрывать от меня такие вещи! Мне нужно побыть одной… — сказав это, Гермиона, пошатываясь, встала с кровати и выбежала из лазарета настолько стремительно, насколько позволяло ей её состояние. Полумна, невольно ставшая свидетельницей этого разговора, удивлённо взглянула на эльфа:       — Владыка, вы уверены? Я знаю родителей Гермионы, они порядочные люди и не стали бы обманывать дочь. К тому же, Гермиона даже внешне чем — то похожа на них. Я думаю, здесь есть какая — то ошибка…       — Какими бы порядочными людьми они не были, уверен, у них были причины на то, чтобы скрывать от дочери правду. Факты говорят сами за себя: по крайней мере один из родителей Гермионы был или является эльфом из Средиземья.       Гермиона сидела в своей комнате и горько плакала. В своём мире она не была столь эмоциональной, но сейчас она просто не могла иначе. Когда жизнь перевернулась с ног на голову, и ты ничего не можешь с этим поделать, остаётся единственный выход: дать волю чувствам. По крайней мере, так сейчас думала Гермиона. В ней накопилось так много переживаний, страхов, тоски и непонимания, что было просто необходимо вылить это всё вместе со слезами.       Когда девушка успокоилась, она почувствовала неимоверную слабость во всём теле и обессиленно опустилась на кровать: видимо, всплеск магии с непривычки отнял у организма волшебницы слишком много сил. Гермиона собралась немного поспать, но тут в дверь постучали.