Бадьян

Когда Джинён отворачивается, чтобы проследить взглядом за омегой, проплывшем мимо их столика, окутанным свежим ярким запахом каких-то фруктов, Чонгук даже не обижается. Ему это не в новинку. - Извини, малыш, - Джинён выглядит виноватым и тянет к нему руку, чтобы прикоснуться к щеке. - Ничего страшного. Ничего страшного, что все альфы, с которыми он пытался завязать отношения, с лёгкостью отвлекаются на кого-то другого, кого-то даже случайного. Чонгук их просто не цепляет, даже наоборот. Ему приходится пить блокаторы, чтобы с ним хотя бы согласились пойти на свидание. - Что со мной не так? - спрашивает он однажды у друга детства. Им по 16 лет, и его сверстники уже вовсю погрязли в любовных переживаниях. К Чонгуку же никто не проявляет внимания, даже кривится иногда, оказавшись рядом. Чонгуку неприятно, но у него, черт возьми, есть зеркало, а там он видит исключительно хорошенького омегу. Ему непонятно, в чем дело. - Всё с тобой нормально, - отвечает Чимин, но голос у него преувеличенно бодрый. - Они слепые просто и дураки. Вот был бы я альфой… - и цокает языком, тут же срываясь на смешок. - Скажи мне, Чимин-а, - просит Чонгук, хватая того за руки. - Просто твой запах, Гук-и, - Чимин смотрит на него из-под светлой чёлки печальными глазами. - Непонятный. - Непонятный? - переспрашивает Чонгук. Как это вообще понимать? Запах либо нравится, либо нет, что значит непонятный? Они не в парфюмерном магазине. Он знает, что многие омеги пахнут знакомыми и понятными вещами - фруктами, сладостями, у некоторых запах сложный, составной, у некоторых вообще практически не различим, но что значит "непонятный"? - Он просто… больничный, что ли, - Чимин пожимает плечами, и это выглядит так, будто он извиняется. - Может, они думают, не знаю, - взмахивает руками, звенит многочисленными цепочками на запястьях, - что ты болеешь. Болеет. Больной омега хуже мёртвого, это Чонгуку известно. - Попробуй блокаторы, - предлагает Чимин. Другие омеги пьют их, чтобы их запах не был слишком привлекателен для альф, пьют ради своей безопасности, а ему, выходит, надо пить их, чтобы на него хотя бы взглянул кто-нибудь? Чонгук вырос в здоровой семье, он чётко знает, что личность человека важнее всего остального, знает, что его должны любить не за внешность или запах, а за то, кто он такой сам по себе, и эти простые истины помогают продержаться, пока он учится в родном городе. Но после переезда в столицу, в университет, поддержки семьи начинает не хватать, сомнения и страхи перевешивают, и теперь он вот такой: спокойно терпит, когда альфы предпочитают ему других. Чимин, оставшийся в родном Пусане, пишет ему простыни сообщений о том, что он должен себя ценить, о его уникальности и неповторимости, но Чимин далеко, а альфы, чье внимание Чонгук не может удержать, прямо здесь. - Давай уйдём, - предлагает он Джинёну. Тот соглашается, но, уходя, кидает ещё один взгляд на того омегу. - Малыш, у меня будут дела в выходные, - Джинён провожает его до дома, останавливается у двери в подъезд. Это их второе свидание, и Чонгук надеется получить хотя бы поцелуй. Он готов и на большее, потому что ему редко перепадает альфье внимание. Они могли бы переспать, а потом Чонгук бы заблокировал его везде, чтобы снова не получить сообщение о том, что они не подходят друг другу и должны расстаться. - Ладно, - он кивает и отпускает руку альфы. Они собирались съездить загород, это должно было быть третье свидание. Возможно, Чонгук не достоин трёх свиданий? - Не расстраивайся, - Джинён отступает. - Это по работе, начальник везёт нас на какой-то корпоратив. Твой отдел разве нет? Они работают в одной фирме, так и познакомились. Чонгук качает головой - нет, он не знает ни о каком корпоративе, но по крайней мере надеется, что Джинён ему не врёт, ведь эту информацию проверить проще простого. - Жаль, а могли бы увидеться. Да, Чонгуку тоже жаль. Зайдя в квартиру, он снимает кроссовки и сразу лезет в рабочий чат, вслепую проходя на кухню, падает на стул. Чат гудит - неудивительно, оказывается, их отдел тоже приглашён. Как обычно, в добровольно-принудительном порядке. Продираясь через сообщения, в основном состоящие из эмодзи разной степени радости, Чонгук добирается до основной информации: суббота, в 14:30 у офиса. Он с постным лицом пишет, что будет обязательно и вообще ждёт с нетерпением. Подумав, решает, что это в общем-то неплохой вариант. С коллегами у него отношения хорошие, и теперь вместо того, чтобы сидеть дома и киснуть в одиночестве, пока его альфа где-то гуляет, он и сам будет занят - поездкой, ужином, зачем ещё их там собирают. Пообщается, поест и выпьет, а может и правда увидится с Джинёном. Чонгук решат, что по тому, как тот будет вести себя с ним перед коллегами, станет понятно, какие у него вообще шансы на этого альфу. Не то чтобы Чонгук влюблён. Он не чувствует никакого трепета, но Джинён симпатичный, неглупый, умеет рассмешить, с ним довольно комфортно, а у Чонгука не сказать что широкий выбор. - Ты едешь, да? - первое, что говорит Сокджин, когда утром Чонгук заходит в здание компании. - Ты едешь! Прекрасно! - Сокджин подхватывает его под локоть и уводит в сторону, подальше от лифтов и собирающихся перед ними людей. - Намджун молчит, зараза, ничего не рассказывает, как я ни спрашивал, - он закатывает глаза, так явно напоминая этим жестом своего альфу, что Чонгук невольно над ним смеётся. - Но грядёт что-то важное, я уверен. - Расформирование? - предполагает Чонгук в шутку, чтобы немного пригасить радость друга. - Дурак, что ли? - Сокджин пихает его в плечо. - Короче, вот что я знаю: начальник будет толкать речь, но главное - нас ждёт отличный ужин с барбекю где-то на природе. Я собираюсь заставить Намджуна включить в меню моллюсков и гребешки. - Он же их терпеть не может, - удивляется Чонгук. - Я зато обожаю. Слушай, это просто плата за его подлое молчание. Я считаю - справедливо. - Справедливо, - соглашается Чонгук. Хотел бы он быть как Сокджин - нормальным омегой, красивым, самодостаточным, вкусным. С лёгкостью захомутавшим старшего сына их начальника. Ладно, может, этого ему не надо, думает Чонгук, чувствуя на себе тяжёлый взгляд брата Намджуна. - Доброе утро, - Ким Техён чуть склоняется к нему в переполненном лифте, к которому они так неудачно подошли одновременно. Чонгук склоняет голову в ответ. У них нет конфликта, просто тот часто смотрит, а Чонгука это нервирует. Он работает здесь всего год и ему очень нравится, и пристальные взгляды человека из семьи начальника тревожат. Почему за ним смотрят, он не справляется? Его собираются уволить? Братья Ким особенно часто стали появляться в офисе последние два месяца, и Чонгук за это время уже весь извелся. Намджун очарователен, мил и вежлив, Техён же строг, холоден и молчалив. Может, он все-таки завидует Сокджину насчёт сына начальника, совсем чуть-чуть. Чонгук уверен, что если бы у Намджуна были к нему какие-то претензии, он бы подошёл и обсудил их с ним, может, даже за чашкой чая, в то время как Техён лишь придавливает своим стотонным взглядом. - Надеюсь увидеть тебя в субботу, - у Техёна низкий, тихий голос, тем не менее его слышат все в лифте. Девушка рядом с Чонгуком издаёт нервный смешок, косясь на них двоих. Он не находит слов для ответа. Офис гудит, замечает Чонгук, направляясь к рабочему месту. До начала рабочего дня ещё полчаса, но все уже здесь, перешептываются и смеются. - Что за ажиотаж? - спрашивает он коллегу слева, кинув рюкзак под стол. - Корпоратииив, - тянет Хосок, разворачиваясь к нему на стуле. - Ты же будешь? - Это вроде как обязательное мероприятие, - пожимает плечами Чонгук. - Да и звучит довольно интересно. - Довольно интересно, - передразнивает тот. - Отвезут, привезут, накормят, напоят. Довольно интересно, - он посмеивается, склонив голову набок. - Когда это Чон Чонгук стал без воодушевления относиться к халяве? - Ну поесть я всегда "за"! - Чонгук и сам начинает улыбаться в ответ, потому что это Хосок, он светится сам и освещает всех вокруг тоже. - Учту, - бросает Техён, проходя мимо них. Чонгук чувствует короткое прикосновение к плечу. Хосок делает страшные глаза. - Ты его заколдовал, признавайся? Таскается за тобой как мальчишка! - Чего? - Чонгук шикает на него и включает компьютер. - Не выдумывай! Он странный, - невольно отслеживает Техёна взглядом. - Я-то думал, у вас с Джинёном что-то наклевывается, - Хосок склоняется ближе и переходит на шёпот. - Но этот вариант гораздо лучше, конечно, - кивает он. - Это ж вы так с Сокджином породнитесь, прикольно! Вы такие подружки! - Хосок ржёт и отодвигается на своё место. - Ты не прав прям во всём, - шипит Чонгук, но улыбается. Хосок, конечно, ерунду сказал, но напряжение после встречи с Техёном ушло. Чонгук - дисциплинированный работник, но вокруг весь день стоят на ушах, а Техён чаще обычного покидает своё место подле отца и кружит по их кабинету, напоминая Чонгуку голодную акулу, так что он сдаётся и только делает вид, что работает, усиленно вслушиваясь в болтовню коллег. Он слышит там и своё имя - рядом с техёновым. В чем его обвиняют или подозревают - непонятно, но Чонгуку в любом случае не нравится. Люди могут многое выдумать, только если Хосок просто шутит, то кто-то другой может поверить в подобные бредни и начать ему всячески вредить из зависти. Ким Техён, даже если бы не был ослепительно красив, всё равно был бы желанным вариантом для каждого и каждой в этом офисе по причине своего происхождения. Когда-нибудь они с братом разделят эту компанию между собой. Когда-нибудь наступает прямо в субботу, когда они сидят за небольшими деревянными столами на берегу озера, невдалеке на отдельной площадке расположились установки для гриля и барбекю, а у Чонгука уже сводит желудок от голода. - Вот мудааак, - тянет рядом с ним Сокджин. - Я его придушу, как он мог мне не сказать? Намджун приветливо улыбается им, стоя по правую руку от своего отца. Их новоиспечённый начальник. Его брат, как обычно, выглядит спокойным, будто сидящие перед ним люди не перешли только что в его подчинение. Он лишь бегло осматривает всех, ни на ком не задерживая взгляд - к счастью для Чонгука. Он опасается, что уж теперь-то Техён изведет его своими замечаниями, которые накопились за это время. А может, просто сразу уволит. Он похож на человека, который рубит с плеча. Подавленный, Чонгук отходит к грилю, когда им дают отмашку - празднуйте: ешьте, пейте, это место в вашем распоряжении до полуночи. Приготовление еды всегда его успокаивало. - Тебе что-нибудь нужно? - Техён оказывается у него за спиной, когда Чонгук выкладывает на стол контейнеры с мясом, и тот чуть не роняет нож. - Специи? Помощь? - Всё в порядке, спасибо. Техён остаётся смотреть, как Чонгук ловко управляется со свининой. Он стоит очень близко - так, что если Чонгук вдохнёт глубоко, то лопатками коснётся его груди. Ему становится жарко - от огня жаровен или от альфы позади. От того хорошо пахнет - сложный, тёплый, горьковатый запах. Чонгук не знает - это он сам или парфюм, но это правда очень… Он сглатывает накопившуюся слюну, а Техён сдвигается чуть вбок, но зато теперь касается его бедра своим. Чонгук бы начал переживать, как они выглядят со стороны и что подумают другие, если бы только мог сосредоточиться на чём-то кроме молчаливого альфы, его подавляющей ауры и усиливающегося запаха. Он слышит медленный, глубокий, вдумчивый вдох над своим ухом и замирает в ужасе. Ким Техён уж точно не будет жалеть его чувства и сейчас наверняка как скажет, что… - Ты хорошо пахнешь даже через блокаторы. - Смешно, - тут же отзывается Чонгук, даже не подумав, прежде чем огрызнуться на своего начальника. - Никто и не смеётся. Я всё никак не мог распознать, что же это. "Больница", - хочет сказать Чонгук. - "Я в курсе, премного благодарен". - Так вкусно, - тянет Техён, наклоняясь ближе, касаясь носом волос за ухом. - Пряно, сладко и остро одновременно, тебе очень подходит. Чонгук всё-таки роняет нож, когда рука Техёна ложится чуть выше поясницы. - Что вы делаете? - хочет спросить строго, а выходит и вовсе шёпотом. - Нарушаю закон, по всей видимости. - Чонгук, божечки! - Сокджин, его спасение, появляется очень вовремя. - Помоги-ка мне, - ставит на стол миску с моллюсками. - Ты их всё-таки достал! - восклицает Чонгук преувеличенно бодро, чувствуя, как Техён отступает. - Ещё бы! Я ещё и Намджуна ими накормлю и мне даже жаль не будет, если его будет тошнить до самого утра, - Сокджин кидает взгляд за спину Чонгуку и наклоняется ближе. - Что у вас тут происходило? - Если б я понял, - честно отзывается Чонгук. Сокджин оглядывает его с ног до головы - насколько позволяет разделяющий их стол, ухмыляясь своим мыслям - чонгуковы порозовевшие щеки, бегающие глаза, мелкую дрожь в руках. - Может, зря я ломанулся тебя спасать, принцесса. Но ты выглядел так, будто в обморок сейчас грохнешься. - Спасибо, что всё-таки пришёл. - Не, зря я, - Сокджин качает головой. - Интересно, - раковины звучно сталкиваются друг с другом, когда он вытаскивает моллюсков из подсоленой воды, - как скоро мы с тобой породнимся?.. - Да что с вами всеми такое! - шипит Чонгук. Сокджин только лукаво ухмыляется ему вместо ответа. - Иди-ка сюда, - Сокджин манит Намджуна, когда раковины моллюсков раскрываются на решётке жаровни. - Ужин готов. - Ни за что, - тот останавливается за несколько шагов до площадки, где Сокджин, Чонгук и ещё несколько их коллег колдуют над огнём. - Пощади. - Никакой пощады лгунам, - Сокджин сурово тыкает щипцами в его сторону. - Жестоко, - низкий голос подошедшего Техёна пускает мурашки вдоль позвоночника. - Пожалуйста, не убивай моего брата. - Пара моллюсков его не убьёт, - отмахивается Сокджин. - Пара моллюсков - нет, а я могу. Он любого допечёт, когда ему плохо. Чонгук быстро кидает на Техёна взгляд из-под упавших на лоб волос и напарывается на расслабленную улыбку и ответный взгляд. - Меня здесь вообще хоть кто-нибудь любит? - спрашивает Намджун, притворно хмурясь. Чонгук расслабляется в их присутствии. Он присматривает за мясом, то поглядывая на Техёна, то отворачиваясь к озеру. Темнеет, холодает, над водой начинает ползти туман. Это очень красивое место, Чонгуку хотелось бы жить так, подальше от города. Он планирует спуститься к воде, когда закончит с мясом, в сумерках как раз виднеется небольшой пирс. - Не ешь с ножа, замуж не выйдешь, - шутит Сокджин, когда Чонгук снимает зубами истекающий соком кусочек с острия. Он хочет ответить, что примета вообще не такая, вообще не про брак, но мясо у него на языке такое вкусное и сочное, что Чонгук лишь молча прикрывает веки, наслаждаясь. - Выйдет, - тихо, но весомо отрезает Техён, на что Сокджин только ухмыляется и стреляет глазами в замершего Чонгука. - Не пугай мне ребёнка раньше времени, господин начальник. Чонгук думает, что они шутят на странную тему, но это их дело, его не оскорбляет, просто… странно. Он заканчивает с мясом, раскладывает несколько внушительных порций в глубокие миски, попутно таская небольшие кусочки, и понимает, что умудрился наесться. - Ты брал с собой одежду потеплее? - Техён снова материализуется за его плечом. - У огня тепло, но… - Нет, не подумал, - Чонгук зябко ведёт плечами, когда они несут полные миски к общим столам. На нём только футболка из толстого хлопка - широкая, комфортная, но не для холодной ночи. - Я что-нибудь поищу. Техён приносит ему свитер - белоснежный, кашемировый, пахнущий одним лишь кондиционером, накидывает на плечи, пока Чонгук сидит на пирсе, свесив босые ноги. Вода теплее воздуха, и ему забавно чиркать пальцами по поверхности, пуская волны. Веселиться со всеми ему не хочется, он утомился, пока готовил, к тому же коллеги активно выпивают, а он пропустил только пару глотков - просто из вежливости, за компанию. Напиваться не хочется, им потом ещё ехать домой, а он не уверен, что ему не станет плохо в автобусе. - Я рад, что ошибся насчёт тебя и Джинёна, - Техён присаживается рядом, Чонгук краем глаза замечает, что тот теперь тоже в свитере - темно-зеленом, так хорошо подходящем к тону его кожи. - Что вы имеете в виду? - Это, - Техён кивает на берег, Чонгук оборачивается, чтобы увидеть, как Джинён приобнимает милого омегу, стажёра из своего отдела. - Я уж, было, решил, что вы вместе. - Я тоже, - горько признается Чонгук, - так решил. - Ох, звёздочка… Чонгук отворачивается - и от Джинёна, и от Техёна, чувствуя, как спирает дыхание. Что ещё за "звёздочка"? Но так приятно звучит… Насчёт Джинёна же он даже не слишком удивлён. Немного разочарован, но не удивлён. Может, ему просто стоит сдаться и перестать искать кого-то, кто сможет его терпеть? - Мне жаль, что так получилось, это должен был быть хороший вечер для всех. - Да всё в порядке, не беспокойтесь, - Чонгук нервно сжимает и разжимает кулаки, глядя прямо, на воду, покрытую мелкой рябью, но замечая только темно-зеленое пятно рядом с собой. Они ведь с Техёном сейчас впервые полноценно разговаривают. Смешно - они работают вместе два месяца, и между ними было множество молчаливых взглядов и отрывистых фраз исключительно по делу или из вежливости, а сегодня Техён проявляет так много внимания… Если бы Чонгук был нормальным омегой, он бы решил, что просто-напросто приглянулся альфе, но приглянуться кому-то - это вообще не про него. Техён перехватывает его руки. У него крупные ладони, длинные изящные пальцы, и то как он скользит ими по татуировкам на тыльной стороне ладони и выше, по запястью, заставляет Чонгука задержать дыхание. - Мне нужно с собой поговорить кое о чём, - начинает Техён, когда они слышат громкие шаги позади. - Чонгук-а! Техён-а! - Намджун спускается на пирс. - Собираемся. Там Джин-и просит помочь с уборкой. - Чонгук готовил, пусть убирается кто-нибудь другой, - возражает Техён, не двигаясь с места и не выпуская руки Чонгука. - Мы с тобой и есть эти другие, которые не готовили, - вздыхает Намджун. - Пойдём. Иначе он меня с потрохами сожрёт. - Подкаблучник, - фыркает Техён, но поднимается. - Чонгук, - кладёт руку на плечо, поправляя свитер, - я всё ещё очень хочу тебе кое-что сказать. Не мог бы ты подождать меня в доме? - В доме? - Чонгук невольно оборачивается, заинтересованный. Недалеко от берега стоит маленький гостевой домик, который для них открыт - внутри есть туалет и кухня с приборами и запасами питьевой воды. А в глубине участка - массивный дом, с тёмным, почти чёрным фасадом и неосвещенными окнами во всю стену. И Техён указывает именно на него. - Там открыто, проходи, пожалуйста, в гостиную. Можешь воспользоваться кухней или санузлом, если нужно. Может, чай или кофе? В общем, разберешься. Чонгук смотрит братьям в спины, пока неторопливо завязывает шнурки кроссовок. Когда те скрываются из виду, он наконец может себе позволить склонить голову к плечу и потереться щекой о мягчайшую ткань свитера. На мгновение Чонгук жалеет, что тот пахнет лишь средством для стирки. Его никто не окликает, пока он проходит через весь двор, мимо столов, вокруг которых суетятся его коллеги под командованием Сокджина. Дом вблизи уже не кажется нежилым - у двери брошены кожаные лоферы, в которых Чонгук с лёгкостью узнаёт обувь Техёна, на дорожке, идущей вдоль фасада - тонкие колеи от велосипедных шин. Стеклянная дверь поддаётся без труда, отъезжая в сторону, и Чонгук шагает через порог. Он никогда не был в подобных домах. В просторной гостиной темно и вкусно пахнет сандалом, хлопком и морской солью - становится понятно, что Намджун пробыл здесь долгое время, но Чонгук идёт на тусклый свет по правую руку и попадает в кухню, освещенную лишь подсветкой гарнитура. И тот, откровенно говоря, великолепен. Тусклый блеск металла, холодный камень столешниц - и столько кухонной техники, сколько Чонгук никогда не видел в одном месте. Он с лёгкостью может представить Сокджина, колдующего здесь над своими обожаемыми морепродуктами, пока Намджун наблюдает за ним из широкого проёма. Сокджин создан для роскоши, Чонгук же чувствует себя в этом доме не на своём месте - ему нужно больше светлых тонов и тёплых материалов. Впрочем, не то чтобы ему кто-то предлагал. Чонгук смеётся сам над собой, тем не менее осматривая кухню с неослабевающим интересом. Но чем дольше он находится в тишине чужого дома один, тем больше его мысли захватывает тревога. Зачем Техёну непременно хочется поговорить с ним сейчас, до отъезда? Все его взгляды на протяжении последних месяцев, которые раньше казались просто дискомфортными, сейчас видятся угрожающими. Техён настолько им недоволен, что хочет уволить? Даже не просто уволить как всех нормальных людей - у себя в кабинете, после беседы, он собирается сделать это прямо сейчас, чтобы Чонгук и вовсе больше не появлялся в офисе? Что он такого сделал, что настолько его разочаровал и прогневил? Чонгук чувствует, как его сердце разгоняется в панике, а руки леденеют. Упираясь ладонями в столешницу, он склоняется над ней, стараясь дышать на четыре счета. Не слышит ни звука отъезжающей двери, ни шагов. - Чонгук? Звёздочка, ты в порядке? Чонгука встряхивает и от неожиданности, и от голоса, и от вопроса, и от дибильного этого, непонятно откуда взявшегося прозвища. Это у Техёна шутки такие - называть звёздочками тех, кого собираешься выпнуть из компании, не позволив ни с коллегами попрощаться, ни вещи свои забрать? Он выпрямляется, выдыхая. На столешнице остаются влажные отпечатки его ладоней, и Техён скользит по ним нечитаемым взглядом. Наверное, жалеет, что пустил Чонгука в дом. Кажется, он портит всё, к чему прикасается, так ведь? - Чонгук? Что случилось? - Вы собираетесь меня уволить, да? - Чонгук поворачивается к Техёну, сжав руки у груди. Бегает глазами по прекрасному лицу напротив, сейчас потерявшему всю свою холодность. - Что? - Техён тянется к нему, но останавливается, заметив, как вздрогнул Чонгук. - Что за странное предположение? - Странное?! - Чонгук потирает лицо руками, надеясь успокоиться, на деле лишь чувствуя, как увлажнились глаза. - Вы всё время так недовольно смотрите! - Я просто любуюсь, - Техён всё же делает шаг ближе, оказываясь совсем близко, его голос падает до шёпота. - Ты очень красивый, звёздочка. - Боже, заткнись, - Чонгук запрокидывает голову со смешком, не замечая, как переходит на неформальный тон. - Я знаю, какой я. - Я тебя напугал? Никто не собирается тебя увольнять, ни в коем случае. Моё лицо тебя отпугивает? Техён так близко, что Чонгуку приходится его оттолкнуть - он делает это рефлекторно, ладони ложатся на грудь и нажимают. Этот человек, его начальник, не должен подходить к нему в темноте и тишине пустого дома так близко, что это казалось бы интимным в другой ситуации. Не в их, конечно, даже думать смешно. Чонгук и не думает, он отталкивает, но Техён остаётся на месте, а чонгуковы ладони покалывает от тепла, которое проникает через свитер. - Тебе неприятен мой интерес? - теперь Техён хмурится, а Чонгук окончательно теряет нить разговора. - Какой интерес? - он никак не может отнять руки от чужой груди, хотя должен. Ему необходимо сделать это прямо сейчас, но касаться Техёна так приятно, Чонгук и мечтать не мог, что ему когда-нибудь будет это дозволено. - Ранее вечером ты не казался недовольным, что изменилось? Это из-за Джинёна? - Из-за кого? - Чонгук не может вспомнить никакого Джинёна. Техён напирает на него - и своим телом, прижимая к краю столешницы, и своими вопросами, которые Чонгук не может понять. - Чонгук, - Техён кладёт ладони на столешницу позади Чонгука, склоняясь к нему, и тот оказывается в ловушке его рук. Техён смотрит так пристально, что у Чонгука внутри всё замирает. Он чует, что происходит что-то важное, ещё бы понимать - что. - Ты меня отвергаешь? - Чего?! - у Чонгука сейчас истерика начнётся. Он всхлипывает, чувствуя, как скатывается по коже первая солёная капля. - Звёздочка, - Техён мажет подушечкой большого пальца под глазом, размазывая влагу по лицу, - я слишком давлю? - Что ещё за "звёздочка"? - Чонгук цепляется за мягкий зелёный свитер, сжимает ткань в дрожащих пальцах, снова запрокидывает голову, пытаясь сдержать слезы. - Это ты, - Техён прислоняется лбом к чонгукову плечу. - То, чем ты пахнешь. Тебе не нравится, что я тебя так называю? Чонгук перебирается ладонями на плечи, сцепляет руки в замок за чужим затылком. Ему просто очень нужно что-то сжимать в руках, вот он и сжимает - до боли, впиваясь ногтями в кожу. Техён осторожно касается его спины, поглаживает от лопаток до поясницы и просто тихо стоит, неудобно согнувшись. Его горячее дыхание начинает чувствоваться через два слоя ткани. - Ты знал, - Техён говорит Чонгуку в плечо, отчего его голос звучит глухо, - что тот вид бадьяна, что высаживают вокруг храмов - ядовит? Однажды, ещё в детстве, - он спускает ладони на талию и ласково сжимает, - родители не усмотрели за мной, и я влез в храмовые кусты, потому что еще издалека заметил любимые знакомые звёздочки. Но они пахли как-то неправильно, и я уже хотел попробовать их на вкус, - Чонгук вздыхает в его руках, забыв про свои слёзы. - Брат меня вытащил за шкирку, а отец отругал так, что я ещё неделю смотреть в сторону кухни боялся, хотя обычно вертелся там целыми днями, пока наш повар готовил. Он очень любил бадьян и добавлял его практически во все блюда. И я полюбил его тоже. Ты пахнешь лучше всего на свете, звёздочка. Чонгук опускает голову и расцепляет всё ещё сжатые руки, оставляя их лежать на техеновых плечах. Бадьян - вот чем он пахнет? Причём здесь тогда больница, болезни? Чонгук смотрит куда-то за спину Техёна, в темноту, и чувствует себя обманутым. Альфы вокруг него чуют бадьян каждый день - в соусах к мясу, в алкоголе, и им нормально, вкусно, а Чонгук им, значит, пахнет как будто болеет? Это они дураки или он сам? Может, дело вовсе не в запахе? Может, он сам себя накрутил настолько, что начал вести себя ненормально, вот его и бросали? Но ведь ему никто, никто не говорил, что он хорошо пахнет, а это стандартный комплимент! "Чудесно", - его последний случайный партнер вылизывает его шею там, где запах гуще всего. "Сладкий, какой же ты сладкий", - его единственные отношения, продлившиеся дольше одной ночи, и альфа, успокаивающийся сразу, стоит ему провести носом по чонгуковой коже. "Ты круче абсента", - старшекурсник на студенческой вечеринке, зажавший его на кухне. "Такой вкусный, детка", - смешной альфа, пытающийся казаться крутым, но рассыпающийся на части, когда Чонгук наклоняет голову, открывая шею. Чонгуку хочется врезать себе по лицу. Да что с ним не так? Он словно взял и сам себя поместил в выдуманный мир, в котором он один-одинёшенек, несчастный, непонятый и недооцененный, в то время как с ним всё было абсолютно в порядке! Всё это чертово время! Чонгук прерывисто вздыхает, напрягаясь. Техён всё ещё прижимается к нему, и Чонгук похлопывает его по спине, чтобы тот выпрямился. - Ты в порядке? - Чонгук от его взгляда больше не прячется, слабо улыбаясь. - Хочешь, я… - вибрация звучит неожиданно громко, и Техён, чертыхаясь, лезет в карман за телефоном. - Да? - он не сводит с Чонгука глаз, слушая голос в трубке. - Нет, мы останемся. Нет, я сам отвезу, - и закатывает глаза как брат, отвечая: - Заткни этого блядского шутника. Чонгук тихо посмеивается, догадываясь, что эта фраза про его друга. Техён зажимает телефон между ухом и плечом, чтобы вернуть руку на чонгукову талию. - Всё нормально? - Техён заканчивает разговор и тут же отстраняется, убирает руки в карманы брюк. - Думаю, ты бы не хотел, чтобы коллеги видели тебя сейчас, поэтому я сам отвезу тебя. Ты можешь умыться, - Техён кивает куда-то в сторону тёмной гостиной, - а я пока сварю тебе кофе. И Чонгук, - он улыбается дежурной улыбкой, из-за которой у Чонгука неприятно сводит в животе, - не бойся насчёт работы, ты ценный сотрудник, а я постараюсь быть адекватным начальником. Не таким, - он криво ухмыляется, отворачиваясь к кофемашине, - кто пристаёт к своим подчинённым. Чонгук буравит взглядом тёмный затылок несколько секунд, но потом разворачивается и послушно уходит на поиски ванной комнаты. Там, глядя на себя в зеркало - с опухшими глазами, бледный, с искусанными губами, он стягивает чужой свитер и плещет в лицо холодную воду. Она стекает по шее, мочит футболку. Не так-то просто осознать, что ты сам себе жизнь испортил - планомерно и скрупулёзно выискивая в словах и действиях альф скрытый смысл, которого там в помине не было. Выходит, во всех тех случаях, когда он говорил себе "если бы я был нормальным омегой, то это значило бы, что…", это ровно то и значило, потому что он был нормальным омегой. А теперь Техён. Техён, который зовёт его звёздочкой и просит принять свой интерес? Техён, про которого Хосок сказал "таскается за тобой как мальчишка". Техён, который зависал на нём не потому что был недоволен, а потому что любовался. Техён, самый красивый из всех людей, ранее виденных Чонгуком (а ведь он знаком с Сокджином). Рядом с которым он буквально не может дышать от волнения. Техён, который готов отступить и просто по-человечески позаботиться о нём. Ныряя лицом в пушистое полотенце, Чонгук вспоминает, как в первую же ночь после того, как братьев Ким представили коллективу, он проснулся, мокрый везде, с оглушительно бьющимся сердцем, с видениями техёновых рук, кудрей, лисьей ухмылки на темно-розовых губах. Он помнит тот сон до сих пор. Чонгук приходит в офис, видимо, раньше всех, в кабинете ни единого человека. Он не сразу замечает, что кое-кто всё же присутствует, сидит на его месте, вольготно раскинувшись на стуле. Ким Техён, в идеальной белой рубашке и тёмно-коричневых брюках со стрелками, с уложенными волосами и тонкой золотой цепочке поверх карамельной кожи. Чонгук стоит перед ним - дурак дураком в своей широкой футболке и свободных шортах выше колена (спасибо отсутствию в компании дресс-кода), не знает, куда себя девать, когда Техён вдруг притягивает его к себе, заставляет оседлать свои бёдра и тут же укладывает широкие ладони на ягодицы, сжимая и подтягивая выше. Чонгук смотрит на него сверху вниз, ошеломлённый, но уже заведённый, и ему адски хочется упасть на эти губы, растянутые в ухмылке. В том сне он так и делал - целовал Техёна, ёрзал на его бёдрах, то потираясь о пах, то подаваясь назад - к жадным рукам, пока совсем не потерялся в этом альфе и не проснулся на самой-самой грани, разочарованный своим одиночеством. Чонгук замечает в зеркале, как краснеет от воспоминаний, но этот сон преследовал его ещё несколько дней, заставляя задыхаться при виде и своего рабочего места, и своего начальника. Ему было стыдно, в глаза не смел Техёну смотреть, а теперь вот он где - пытается успокоиться после того, как чуть не устроил ему истерику, и кажется, альфа всё принял на свой счёт и больше на Чонгука претендовать на станет. Чонгуку это вообще не подходит! Он возвращается на кухню, Техён оборачивается на звук шагов, собирается что-то спросить, когда Чонгук хватается за его плечи и впечатывается своими губами в его - приоткрытые для вопроса. Мягко покусывает, прижимается сильнее, пока Техён, оживая, не ловит его лицо обеими руками, поглаживая щеки, и не склоняет набок, чтобы тут же глубоко проникнуть языком, не церемонясь. Чонгук чувствует всплеск чужого запаха, забивающегося в ноздри, и позорно скулит, сжимая пальцы в мягких кудрях, пытаясь за Техёном поспеть, но лишь податливо позволяет вылизывать свой рот. - Что за подарок такой, звёздочка? - Техён отстраняется на мгновение, мимолётно оглядывая раскрасневшееся лицо, прикрытые глаза и мягкие влажные губы, чтобы снова вернутся, целуя уже не жадно - ласково, коротко. - Ты в порядке? - Ты даже не представляешь, - Чонгук счастливо жмурится и прячет лицо в изгибе шеи, дыша альфой, проводя носом по мягкой вкусной коже. - Я тебе кофе сварил. Выпей, и после я отвезу тебя домой. - Отвези меня домой утром, ладно? - Чонгук теперь оторваться от него не может совсем, всё дыша и дыша, и дыша им, ими, чувствуя, зная, что их запахи смешиваются как нельзя более правильно. - Устал? - Техён поглаживает его по спине и кажется, что вся недавняя страсть из него ушла, что это Чонгуку вообще привиделось, но он ещё чувствует его вкус на языке, а дыхание всё ещё сбито. - Я постелю тебе в гостевой. Но встать придётся рано, у меня встреча в десять, а до города ехать почти час. - Техён-а, - Чонгук набирается смелости, чтобы заглянуть тому в глаза. - Давай из нас двоих тупить буду один я, а то уже чересчур получается? - Что ты… - Техён хмурится, соображая. - О! Оу! Ты уверен? - а сам невольно облизывается, руки уже скользят вниз, пробираются под футболку, ложатся на талию - большие и горячие. Чонгук усиленно кивает. - Звёздочка… - Повтори мне, - Чонгук прикусывает кожу под подбородком, шепчет в губы: - Повтори мне, как я пахну. - Так, - Техён подхватывает его под ягодицы, поднимая, заставляя обвить себя ногами, - словно тебя нужно вылизать. Сейчас же. - Сделаешь это? - Чонгук склоняет голову вбок с невинной улыбкой, и Техён в ответ на провокацию целует его глубоко и мокро. Его голод, приглушённый совестью и здравым рассудком, вспыхивает с новой силой, и он несёт Чонгука в ванную комнату, в которой тот был всего несколько минут назад. Не перестаёт целовать, сажая на тумбу, успев сдернуть свободные штаны перед этим, проглатывает недовольный возглас, который издаёт Чонгук, когда его голая кожа касается холодного камня. Лезет кончиками пальцев под кромку белья, пока Чонгук всхлипывает и пытается свести ноги, но не может из-за расположившегося между ними Техёна. Стаскивает футболку и заставляет выгнуться в своих руках, пока оставляет жадные влажные поцелуи на ключицах и груди. Чонгук горит и мало что соображает, беспорядочно трогая альфу везде, где может дотянуться, подчиняясь его рукам и губам, позволяя спустить себя на пол, помогая стащить вниз бельё, переступая через него и оказываясь за стеклом под мягким потоком тёплой воды, пока Техён прожигает его взглядом, быстро избавляясь от одежды и сам. - Звёздочка… - Техён прижимает его к прохладной стене, и Чонгука ведёт оттого, что они соприкасаются друг с другом всем телом, мокрой обнажённой кожей. Техён выше и шире в плечах, его кожа темнее, его густой тёплый запах заполняет просторную душевую кабину, и Чонгук дышит глубоко, чувствуя, как стыдно быстро становится как в своём сне - мокрым повсюду. Он из-за альф так легко заводился только в пубертате. Техён это чувствует тоже, жадно оглаживая округлые ягодицы, впиваясь пальцами. - Ты можешь потрогать, - Чонгук смелеет, улыбаясь в поцелуй. - Ты тоже, знаешь ли. И Чонгук трогает - разлёт плеч, крепкую спину, царапается по позвоночнику, когда Техён выдыхает: "Звёздочка", наконец скользнув пальцами между ягодиц, мешая густую смазку с водой. Им бы вымыться нормально, но ни один из них не имеет на это ни сил, ни терпения. Чонгук смыкает пальцы на чужом члене, принимаясь неторопливо исследовать, пока Техён точно так же дразнит его лёгкими прикосновениями, обводя по кругу, надавливая, но не проникая внутрь. Если бы Чонгук был сейчас чист и позволил бы Техёну себя вылизать, у того всё лицо было бы мокрым. От этой картины под закрытыми веками Чонгук дрожит, наконец начиная активно двигать рукой. - Ты меня погубишь, - Техён пробирается второй рукой к паху, перекатывает в пальцах мошонку, обводит большим пальцем головку члена. Тут Чонгук тоже мокрый не от воды. - Такой готовый… - Заткнись, блять, - Чонгук откидывает голову, ударяясь затылком о кафель, качает бёдрами, потому что ему мало, а Техён не торопится, его прикосновения легки. Ему было бы стыдно за свою действительно очевидную готовность, но не сейчас, сейчас он вообще не соображает. - Поогрызайся мне ещё, - Техён хмыкает и мягко проталкивает палец внутрь. - Блять! - Много ругаешься, - чуть сгибает палец, просто ярче обозначая своё присутствие, и обхватывает чонгуков член ладонью, заставляя того застыть от давно желанной крепкой хватки. - Остановишься - я остановлюсь тоже, - грозится он и кусает яркие, раскрытые в первом высоком стоне губы. - Детка, шевелись. Чонгук, смаргивая пелену перед глазами, возобновляет движение рукой, наконец уделяя чужому члену своё внимание. Смотрит вниз, на торчащую из его кулака крупную потемневшую от крови головку, невольно облизывая губы. Они с Техёном сталкиваются костяшками, и больше всего на свете Чонгуку хочется обхватить оба их члена вместе, но это было бы неправильно, безопасность превыше его желания, и спасибо Техёну, что он за этим следит. - В следующий раз, - Техён вынимает палец, чтобы подразнить вход двумя, не проникая, игнорируя отчаянный стон Чонгука, - я тебя всё-таки вылижу. Разложу на своём столе, пока в соседнем кабинете разгар рабочего дня, стащу шмотки с твоей миленькой круглой задницы, и вылижу тебя так, что весь офис будет в курсе, как тебе нравится чувствовать мой язык у себя внутри. - Ты ненормальный, - Чонгук притягивает Техёна ближе, отчаянно целуя этот грязный рот, сжимаясь на длинных тонких пальцах, которыми его всё-таки одарили. - А ты течёшь от моих слов так сильно, что… - Боже, да замолчи! - Чонгук слабо лупит Техена в плечо. Тот только смеётся. - У тебя ни стыда, ни совести! - Сказал тот, кто запрыгнул на своего начальника, стоило только поманить. - Я совершил ошибку! - рычит Чонгук, а у самого глаза закатываются от ловких пальцев на члене и внутри. - И совершишь её ещё много, много раз, - обещает ему Техён. - Будешь совершать её всю жизнь. - Нет, - слабо сопротивляется Чонгук, срываясь на протяжный, захлебывающийся стон, пока вода смывает белёсые капли прочь, нежно омывая чувствительную кожу. Он дрожит всем телом, пытается продышаться. Техён поддерживает его, и Чонгук цепляется за него, не доверяя ослабевшим ногам. - Ты не многозадачный, да? - Техён усмехается ему в макушку. Его член упирается Чонгуку в живот, живо приводя его в чувство. - Ты меня бесишь, - заявляет Чонгук, откидываясь на стену, не отрывая взгляда от чужого члена, - но я бы тебе отсосал. - В следующий раз, да? - Да, - Чонгук уже привычно обхватывает ладонью, медленно скользя. Ему-то теперь абсолютно некуда торопиться, так что он собирается наиграться вдоволь. Чонгук смотрит на Техёна, сыто и хитро ухмыляясь, когда член в его руке дёргается, пока Техён медленно осматривает его с ног до головы, по сути впервые нормально разглядев. - После того, как я тебя вылижу, - упрямо напоминает тот. - Всё ещё бесишь.