Prince of Flour

      Прошло около месяца с тех пор, как Сонхва вернулся домой –почти столько же времени, сколько он провёл с пиратами. Они с матерью вернулись к своей обычной жизни без каких-либо сомнений. Он ходил с ней на рынок каждую пятницу, и хотя уголки его рта были слишком тревожно широкими, а плоть была покрыта шрамами, добрые торговки всё равно говорили ему, как он красив.       Сонхва был рад находиться дома. Он рассказал матери обо всём, что случилось с ним во время путешествия, и они вместе плакали, пока мама без конца его утешала. Он начал справляться с этими воспоминаниями, однако иногда всё ещё чувствовал, как его сердце начинает биться быстрее, когда незнакомцы в чёрных шляпах появлялись на улицах.       Сонхва обнаружил, что отвлекает свой опечаленный разум работой, неустанно занимаясь выпечкой и увеличивая количество продаж. Он использовал небольшую гордость, появившуюся вместе с успехами, как отвлечение.       Он не позволял своим мыслям блуждать непонятно где, пока бодрствовал, но они всё равно добирались до его подсознания во сне. Тогда ему снились сны. Ему снился бескрайний океан, бурные волны и качка под ногами. Ему снилось палящее солнце, не до конца застёгнутые рубашки и абордажные сабли.       Ему снился Ким Хонджун.       В первый раз, когда это случилось, он нечаянно толкнул маму ногой, которая пыталась имитировать движения корабля. Она разбудила его, после чего он безутешно рыдал. Он не знал почему, и она ничего не сказала на этот счёт, вместо этого просто прижимала к себе и давала отдохнуть.       Она не задавала вопросов и больше не будила его. Но иногда он просыпался с грустными глазами, и это, казалось, говорило матери больше, чем какие бы то ни было слова.       Когда-то Сонхва должен был это понять. Он не знал, когда именно эта мысль появилась, но он был уверен, что в первый раз это произошло, когда они возвращались домой в пятницу, и он смотрел на звёзды.       Это были всё те же звёзды и всё то же небо. В ту же ночь Хонджун смотрел вверх. Сонхва крепко ухватился за эту идею, представляя, как Хонджун смотрит на это небо с такими же мыслями о нём, хотя в действительности он, вероятнее всего, развлекался с какими-нибудь женщинами.       И только после острой ревности, резкого укола в сердце, Сонхва наконец мог признаться самому себе.       Он был безумно влюблён в Хонджуна.       И затем всё, казалось, стало ещё хуже.       Сонхва постоянно совершал оплошности, его разум отвлекался на ухмылку и голос пирата. На огонь в его глазах и каждое слово, которое он когда-либо говорил Сонхва и которое продолжало повторяться в его голове.       Сонхва заболевал, скучая по нему, и хотя он был дома, вернулся к обычной жизни и был счастлив, он больше не чувствовал себя на своём месте.       Или, скорее, ощущал, будто чего-то не хватает, чего-то слишком важного, чтобы можно было отпустить.       Его мама заметила это и мягко направляла его, напоминая о сахаре, когда он забывал про него во время выпечки, и уходила покормить Джимми, пока его мысли бродили где-то слишком далеко. С каждым днём он становился всё более беспокойным, часто не спал, потому что образы, которые создавал его разум, казались слишком реальными для его бедного сердца.       Много ночей он проводил, сидя на улице, завёрнутый в тёплую одежду, чтобы прохладный воздух не добрался до него, пока он смотрел на звёзды.       А потом появился тот моряк.       Он не предупреждал о своём визите, а просто в один день стоял за их дверью, когда Сонхва открыл её с мукой в волосах, заставив мужчину слегка усмехнуться.       — Вижу, ты вернулся, мальчик. Счастлив знать, что ты в безопасности. — Он легко обнял его, совсем не чураясь испачканной одежды Сонхва. Он был одет по форме, белой с голубыми украшениями, а шляпу аккуратно держал в руках. Он выглядел так опрятно и организованно, что Сонхва больше не сомневался в его истинных намерениях в отношении своей мамы.       — Я так понимаю, вы Ёнхван?       — Да, верно. Приятно познакомиться лично, Сонхва. — Они улыбались друг другу, пока Сонхва не позвал свою маму, говоря ей, что Ёнхван прибыл. Они услышали, как она засуетилась, прежде чем выйти к ним и смущённо рассмеяться.       На взгляд Сонхва, Ёнхван был моложе его мамы, но не то чтобы слишком. Он всё ещё держал спину строго прямо, не согнутый тяжёлым грузом жизни.       Он выглядел надёжным.       После того, как Сонхва закончил работу, а его мама приготовила кое-что поесть, они сидели за маленьким столиком, кушая и спокойно разговаривая друг с другом. Мама Сонхва светилась, говорила и говорила об их повседневной скучной жизни, а Ёнхван слушал её с внимательной улыбкой, впитывая каждое её слово.       Сонхва был чертовски близок к тому, чтобы поперхнуться куском мяса, но воздержался от этого ради их отношений.       Всё-таки это из-за него они так привязались друг к другу.       Сонхва всё ещё опасался морского офицера. Его научили тому, что флот – враг, и хотя это, конечно, было неверно в его нынешнем положении, он всё равно непроизвольно напрягся в присутствии этого человека.       — Хва, расскажи ему, кто похитил тебя? Ты не знаешь его имени? Он мог бы найти его для тебя. — Ни слова о наказании. Ничего о мести. Она лишь хотела помочь его несчастной душе.       — Ким Хонджун. Его зовут Ким Хонджун. — Сонхва почувствовал, как горят его щёки, и опустил голову, усердно помешивая жаркое. Ёнхван, однако, тяжело выдохнул.       — Пресловутый король пиратов? Я глубоко удивлён не только тому, что тебе удалось сбежать, но и как ты вообще смог его найти? Мы годами пытаемся поймать этого человека.       Сонхва тупо уставился на него, не зная действительно ничего о Хонджуне. Он был на коленях у самого короля пиратов, и не знал этого. Он заставил короля пиратов стать слабым для него.       Что за жизнь.       — О, погоди-ка, может… — Ёнхван начал что-то искать по своим карманам, быстро похлопывая себя по телу, прежде чем вытащить свёрнутый лист бумаги. Она была новой и хрустящей, и моряк аккуратно разгладил её на столе.       — Этот человек?       Сонхва взглянул на бумагу и увидел там Хонджуна, ожесточённо смотрящего прямо на него. Это был его плакат о розыске с официальной подписью морского флота, и там также была указана цена вознаграждения.       Сонхва почувствовал, как по спине ползёт возбуждённая дрожь, когда он прочитал не обычное «мёртвым или живым», а просто «только мёртвого». Они знали, что похищать Хонджуна не имеет смысла. В любом случае он способен освободиться.       — Его команда – самая опасная из всех. За голову каждого из членов, даже самых незначительных, есть награда. Они – единственная команда, которой удалось подобное.       Сонхва был так близок к тому, чтобы сказать, что Сынмин и другие мальчишки не были совсем бесполезными, но он остановился, встречаясь взглядом с матерью.       Она была очень удивлена, снова видела его насквозь, и он, стыдясь, склонил голову.       — Недавно он заключил союз с другой командой. Мы их пока не знаем, и их довольно трудно понять, но мы думаем, что они очень скоро могут стать слишком опасными. Даже если их странные образы ещё никогда не упоминались ни в каких преступлениях, — продолжил Ёнхван, не замечая, как Сонхва пристально смотрел на рисунок. Его сердце, казалось, тянуло его вперёд, как будто желая, чтобы он запрыгнул прямиком в картинку, и это причиняло ему боль.       — Как они выглядят? — спросила его мать, вежливо удерживая разговор на плаву, и Ёнхван покачал головой.       — Мы никогда не видели их лиц. Они одеты в чёрное, носят шляпы, маски и всё такое и… Сонхва, ты в порядке?       Разум Сонхва отключился.       Это были они. Та команда. Их тени. Почему, почему же Хонджун объединился с ними? Разве он не знает об их намерениях? Разве он не рискует своей и жизнью всей команды, совершая это?       Сонхва не заметил, как изо всех сил сжимал край стола, его пальцы побелели от напряжения, а губы сомкнулись суровой линией.       — Сонхва, милый, очнись. Всё будет хорошо.       Сонхва еле сумел заставить себя выйти из этого состояния, оторвав взгляд от матери, чтобы посмотреть на Ёнхвана. Должно быть, он выглядел дико, судя по тому, что глаза мужчины слегка расширились.       — Не могли бы вы взять меня с собой в следующем путешествии? Мам, я… Я думаю, мне нужно уйти. Прости меня. Но я вернусь! Обещаю! Я вернусь как можно быстрее!       Его мама лишь мягко улыбнулась, протягивая руки, чтобы нежно обхватить ими его кисти, аккуратно сжимая.       — Ты вернулся один раз, значит вернёшься и снова. Иди и выполни то, что должен.       — Куда тебе нужно?       Ёнгук. Лучшим вариантом был бы Ёнгук. Но он не имел ни малейшего понятия, где тот находится. Как описать то место, где он живёт?       Как ещё он мог найти Хонджуна? Кто…       Лив! Он мог бы попробовать спросить Лив! Они говорили, что иногда навещают её, да? Может быть он встретиться с ними там! Он должен был увидеть Хонджуна, должен был убедиться, что он в безопасности.       А ещё ему нужно рассказать о своих чувствах, прежде чем он окончательно сойдёт с ума.       — Кое-какой остров… Я думаю, он недалеко отсюда. Там было множество пиратов, но никого из флота. Это был город прямо в порту, точно так же, как здесь.       — Похоже на пиратское гнездо. Хорошо, смысл в этом есть. Я не могу находиться слишком близко к нему и очень надеюсь, что у тебя нет никаких пиратских планов, иначе мне снова придётся искать тебя, но уже не с хорошими намерениями. Однако, конечно, я помогу тебе добраться туда.       Сонхва был близок к тому, чтобы расплакаться, и он так хотел обнять этого человека прямо сейчас, но он воздержался от этого. Не было времени на подобное.       Ему нужен был план.

----------- ✶ -----------

      Сонхва прибыл в тот город через два месяца после расставания с Хонджуном, и это уже ощущалось, словно вечность. Он глубоко скучал по нему и искренне надеялся не вызвать слишком плохой реакции на своё появление.       Хонджун отпустил его, спас от, вероятно, своей кровожадной команды. Сонхва был дураком, пытаясь вернуться к нему.       Когда Сонхва ступил в порт, на нём снова была одежда капитана. Он постирал её, и теперь выглядел как самый настоящий пират, но кинжал на бедре был не более чем фарсом, так как он не умел им пользоваться.       Его шрамы на рту и решительные глаза, казалось, сильно воздействовали на людей. К нему не приближались ни на шаг, пока он сновал по рынку, спрашивая, где он мог бы найти Лив.       Женщину хорошо знали в этих местах, люди с лёгкостью указывали ему путь. Сонхва нервничал, надеясь, что она сможет узнать его, надеясь, что она захочет помочь ему. Всё-таки с Хонджуном она была не в лучших отношениях. Может, вместо неё он попросит Юнхо?       Когда он пришёл и наконец набрался смелости, чтобы постучать, дверь ему открыла Тикки, глядящая на него с улыбкой и глазами-звёздочками.       — Привет! Ддонхва, привет! — она узнала его, широко улыбаясь, и сердце Сонхва тут же растаяло. Он наклонился, аккуратно беря её на руки, и позволил ей ткнуться носиком в свою щёку.       — Привет, малышка. Ты нигде не видела своего папу?       На мгновение она задумалась, а потом быстро покачала головой.       — Папа скучать? Ддонхва скучать по папе? Я тоже скучаю по папе. — Её настроение вмиг омрачилось, поэтому Сонхва поспешил обнять её крепче с успокаивающим шёпотом.       — Папа здесь! Но не папа!       — Он всё-таки тут?       Тикки снова помахала головой, протягивая свои маленькие ручки к дому, чтобы показать ему, куда идти.       — Не папа, не папа, — беспокойно повторяла она, и Сонхва с тревогой погладил её по спине, поворачивая за угол к кухне.       И там, напротив Лив, сидел мужчина, полностью одетый в чёрное, а шляпа лежала на столе перед ним. Его ледяные глаза встретились со взглядом Сонхва, и жестокая ухмылка заиграла на его губах.