Prince of Flour

      Необычно, но Сонхва чувствовал себя спокойно в компании Ёнгука. Колдун был тихим и мирным, часто уходил из дома, бродя по лесам и оставляя Сонхва одного, пока он готовился вернуться домой. В общем они почти не проводили время вместе за два дня, в течение которых Сонхва оставался с ним. Ёнгук собирал различные травы для магических ритуалов, а Сонхва мог размышлять о том, что значило для него возвращение домой.       Он был бесконечно счастлив и ещё больше рад тому, что наконец сможет уйти. Ёнгук пообещал, что он проснётся дома как только заснёт, поэтому Сонхва разрывался между тем, чтобы продолжать бодрствовать или лечь спать пораньше, чтобы быстрее оказаться в родной постели. Он положился на совет Ёнгука и потратил ещё несколько часов, думая о своих чувствах, приводя мысли в порядок, и только после решился заснуть.       По обыкновению, он бы относился подозрительно к Ёнгуку, колдуны и подобные им не были любимы в обществе, но пока что, всё должно было остаться так, как есть. После встречи с их двойниками почти каждый казался хорошим человеком. Возможно, Ёнгук выглядел достаточно загадочно, но Сонхва доверял выбору друзей Хонджуна.       Сонхва проводил большую часть времени, сидя на берегу, глядя на бескрайний океан и его переливающуюся тёмно-синюю поверхность. Солнце всё ещё дарило своё тепло, но осень приближалась, и некоторые животные уже готовились к спячке. Сонхва будет не хватать приключений в море. Может быть, однажды он вернётся к нему и станет моряком. Или будет просто путешествовать. Он мог бы заняться счётным делом и стать странствующим торговцем, если его мамы больше не будет на свете, пока он всё ещё будет жить. Без неё ничего не удерживало его дома, и он не знал, куда пойдёт в будущем.       Он бездумно рисовал на песке голыми ступнями, пока твёрдые крупинки проскальзывали между его пальцами в напоминании о всём прошедшем времени. Он продолжал задаваться вопросом, как чувствует себя его мать, смогла ли она прожить эти недели без него. Она не была слишком пожилой дамой, но её спина пошаливает уже довольно долгое время. Он чувствовал себя виноватым в том, что не был с ней постоянно и тем самым заставлял её ходить в город каждую пятницу и делать всё возможное для продажи в одиночку.       Сонхва тяжело вздохнул, укладывая голову на колени, но тут же поднял её, когда рядом присел Ёнгук, тоже смотрящий на океан. С ним была корзинка с травами, которую он аккуратно поставил на песок, после чего обнял себя за колени.       — Ты огорчён. Боишься будущего? — глубокий ропот его голоса напоминал звук грома и приближающегося долгожданного дождя в жаркий летний день. В нём легко можно было потеряться, и Сонхва был рад, что этот человек был таким внимательным.       — Я счастлив, что могу вернуться домой. Но за это время произошло столько всего, что повлияло на мою жизнь. Глубокие шрамы… — Он осторожно коснулся своего рта, который неестественно быстро исцелялся благодаря колдуну.       Ёнгук задумчиво хмыкнул.       — Остались не только плохие воспоминания, так ведь?       Сонхва смотрел на песок, лениво стирая имя Хонджуна, написанное его ногой. Глаза колдуна невозмутимо следили за движением.       — Нет. Но всё равно плохих больше, чем хороших. Зато теперь я понимаю, как устроена жизнь. Что все живут по-разному, и не каждый, кого гвардия называет преступником, действительно является ужасным человеком.       — Если так случится, что один из них вернётся в твой город. — Лицо Хонджуна пронеслось перед глазами Сонхва. Губы Ёнгука поджались слишком понимающе, хотя Сонхва этого не заметил.       — И его поймают. Скажем, приговорят к повешению на следующий день.       Танцы с Джеком Кетчем. Сонхва запомнил.       — Что бы ты сделал? Если бы это случилось в твоём городе, где живут все твои друзья и семья. Предпринял бы ты какие-нибудь действия? — тихо спросил Ёнгук, подбирая одну из ракушек.       Сонхва понадобилось время, чтобы подумать.       — Мой дом? — Страшным осознанием было понимать, насколько очевидным был для него ответ. Он спасал бы Хонджуна снова и снова, ни разу не колеблясь, чтобы сохранить ему жизнь. Почему? Потому что Хонджун был достоин спасения. Он был человеком, который заслуживал жить.       — Я бы выручил его.       — Тогда тебе пришлось бы покинуть дом навсегда. Ты не смог бы вернуться к нормальной жизни. Флот будет охотиться за тобой… Тогда ты, скорее всего, станешь разыскиваемым преступником.       Сонхва сглотнул. Это было бы мучительной трагедией не только для него, но и для его матери. Она может умереть от шока раньше, чем положено, и он будет чувствовать себя виноватым вечность. Сонхва издал расстроенный звук, хватая голову руками.       Ёнгук, должно быть, увидел его беспокойство и слегка усмехнулся.       — Не волнуйся, всё это чисто теоретически. Шансы на то, что это правда произойдёт, очень малы. Я просто хотел выяснить, куда тебя влечёт сердце.       После этого они снова замолчали, Сонхва неосознанно водил языком по уголкам рта, кожа которых всё ещё была не такой гладкой, как обычно. Это тревожило его, но он пытался привыкнуть.       — Однажды Хонджун назвал меня пиратом. Может, помощь пиратам и единство с ними уже достаточно веская причина, чтобы стать одним из них, — беспечно сказал Сонхва, вновь играясь с песком.       — Тебе бы подошло быть пиратом.       И затем Ёнгук встал, отряхивая одежду, прежде чем протянуть руку Сонхва.       — Пойдём. Мы поедим и подготовим тебя к возвращению домой.       Сонхва охотно взялся за предложенную руку, позволив поднять себя и провести внутрь.

----------- ✶ -----------

      Пробуждение было непривычным опытом.       Даже после слов Ёнгука о том, что он проснётся дома, Сонхва всё равно чувствовал себя не в своей тарелке, когда вдруг открыл глаза и увидел знакомый потолок их небольшого домика.       Это не была хижина колдуна, сделанная из бамбука. И он не лежал на качающемся гамаке в тёмных недрах Драгоценного. Он почувствовал себя лишним в этом окружении, хотя прошло всего несколько недель.       Когда Сонхва встал, оказалось, что он лежал на большой циновке и делил комнату со своей мамой, как и прежде. Он заметил несколько корзин с едой и точно помнил, что одна из них принадлежит их друзьям. Он был рад, что они помогали его матери.       Сонхва поднялся на ноги, выходя под тёплое утреннее солнце и оглядываясь вокруг дома. Наконец он обнаружил свою маму, которая стояла в поле с Джимми и чистила его шерсть, в то время как серый в яблоках мирно щипал траву.       И Сонхва ощутил, как его сердце расцветает, когда он увидел их.       Наконец, всё прежнее напряжение покинуло его, утекая полностью забытым, и он поспешил подбежать к ним, окрикивая маму.       Сначала она, обернувшаяся с содроганием, была удивлена, но, когда узнала его, счастливо торопящегося к ней, её маленькое лицо осветила радость.       — Сонхва! Мой малыш, это ты?       Он замедлился и остановился перед ней, тут же крепко обнимая. Она дрожала, как лист на ветру, прижимала его ближе и щупала везде, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке.       — Что с тобой случилось? Куда ты ушёл, дорогой? Я боялась худшего! — Её руки нежно приглаживали его волосы, его широкие плечи полностью закрывали её, и она начала смеяться, никак не веря в случившееся.       — Я столько всего должен тебе рассказать! Я даже не знаю, с чего начать! — Ему тоже пришлось рассмеяться, звук свободы, которого он не слышал уже очень давно. Он растворился в тёплых объятиях женщины и её знакомом запахе.       Когда они в конце концов отлипли друг от друга, у обоих в глазах стояли слёзы, и они глупо хихикали, стирая их руками.       Сонхва был дома, и наконец-то вновь почувствовал себя счастливым. После всего того волнения, страха, который появлялся, когда он был рядом с пиратами, он мог отдохнуть.       Его мама пристально рассматривала его лицо, аккуратно дотрагиваясь к его шрамам. Казалось, будто ей самой было больно видеть его таким, печаль в её глазах была очевидна.       — Ты кое-что потерял, мой милый.       Да. Он многое потерял. Он потерял свою невинность, цвет волос, тень, прежнюю беззаботную жизнь. Но он также нашёл гораздо больше, столько знаний, которыми хотел поделиться.       — Но и приобрёл нечто намного более важное, так ведь?       Он радостно кивнул ей, приветствуя Джимми. Конь подтолкнул его своим носом, заставляя сделать шаг назад, и Сонхва снова рассмеялся.       — Я могу рассказать тебе обо всём! Но как ты жила, мама? Прости меня, что заставил тебя так волноваться, но пути назад не было. — Он легко взял её за руку, чтобы провести внутрь дома, и начал готовить рагу, потому что щёки на её лице выглядели впалыми, а раньше такого не было. Она просто сидела рядом с ним, глядя на него с абсолютной любовью и счастьем, пока он что-то весело болтал.       Он вернулся, и внезапно всё прошлое показалось таким сюрреалистичным. Все эти пираты и колдуны, сражения, пытки. Ничто из этого больше не ощущалось реальным, были только он и его мама, и это было всем, в чём он когда-либо нуждался.       — Я всё думала, куда же ты ушёл. Когда я искала тебя в тот день, я вновь встретила того доброго моряка, и он сказал мне, что никогда не видел тебя. Мы предполагали, что тебя похитили. — Она звучала так взволнованно, её тихий голос говорил об ужасах, через которые ей пришлось пройти, и Сонхва молча кивнул, помешивая содержимое кастрюли.       — Ну, так и было. Но я спасся и смог вернуться. Этот моряк остался?       — Нет, но всякий раз, когда он проплывает мимо, то заходит ненадолго, и потом мы с ним говорим. Он искал тебя на протяжении всех своих путешествий. В следующий раз он будет так счастлив услышать, что ты вернулся.       Сонхва повернулся как раз вовремя, чтобы застать её улыбающейся, и немедленно ответил ей тем же. Но потом перестал, когда её тревожный взгляд упал на его рот. Он всё ещё не знал, как ужасно это выглядит и насколько хорошо зажило, но он видел, что шрамы пугают её.       Вместо этого он улыбнулся глазами.       — Между вами что-то происходит? Я рад, что он возвращался, чтобы проведать тебя.       Она застенчиво покачала головой, размахивая руками в отрицании.       — Нет, нет, не начинай! Он просто хороший человек, помогающий бедной вдове, которая потеряла своего сына в море. Он скорее всего больше не появится, когда узнает, что ты вернулся. — Она отвлеклась, расставляя тарелки для них двоих, и Сонхва просто ухмыльнулся себе под нос. На время он оставил эту тему, с нетерпением ожидая мужчину, чтобы доказать ей обратное.       Он положил ещё картошки в рагу, желая, чтобы его мать быстро поправилась, а затем сел рядом с ней, постоянно уворачиваясь от её ласковых взглядов. Его ведь не было не настолько долго.       — Когда ты снова уйдёшь?       Сонхва посмотрел на неё, пока подсаливал еду, любопытно склонив голову.       — Зачем мне снова уходить? Я только что вернулся, разве нет? — Он был сбит с толку и потянулся за водой, не сводя глаз с матери. Женщина загадочно улыбнулась самой себе, несколько серых прядок упало на её лицо, и он смахнул их рукой.       — Тогда придёт ли он навестить тебя?       Мозг Сонхва окончательно перестал работать, пытаясь понять смысл её слов. Какое-то время он просто растерянно смотрел на неё, не совсем уверенный в том, что она имела в виду.       Хонджун хотел зайти к нему, правильно же? Но откуда ей знать? Она ведь не приняла эти цветущие отношения между собой и тем моряком за причину отсутствия Сонхва, да?       — Почему… Кто? Кто придёт навестить меня?       — Пират, которому ты отдал своё сердце.