Prince of Flour

      — Итак, — мама Сонхва сурово осматривала Хонджуна и Сонхва, седые волосы на её висках придавали ей куда более холодный вид, чем когда-либо видел её сын.       Хонджун бросил на Сонхва совершенно ошеломлённый взгляд, его волосы всё ещё были в беспорядке, несмотря на то, что он множество раз пытался их пригладить руками.       — Он хороший человек, мам, — робко пробормотал Сонхва, разрешая Тикки крепче ухватиться за его мизинец. Она сидела у него на коленках и сосала его большой палец, отвлечённая его гораздо большими руками.       — Это его ребёнок?       Было не трудно разглядеть это: у них обоих были абсолютно одинаковые носы, но Сонхва всё равно кивнул, взглянув на согнутого в три погибели Хонджуна. Великий капитан совсем перестал быть великим, сидя напротив матери Сонхва, и ему даже стало немного его жалко.       — Да. Её зовут Тикки. Поздоровайся, Тикки, — Сонхва аккуратно убрал свою руку от неё, подтолкнув застенчивую малышку вперёд, которая тут же попыталась спрятаться в его одежде.       — Она теперь твоя бабушка, понимаешь? Ты можешь сказать «ба-буш-ка»?       Она лишь пролепетала что-то ему в плечо, и, улыбнувшись, он погладил её по голове. Он хитро посмотрел обратно на свою маму и заметил, что её черты заметно смягчились. Она выглядела так, словно была готова сама подержать Тикки, уже не думая о ней, как о грязном пиратском отродье.       Но она всё ещё с подозрением оглядывала Хонджуна.       — Я так понимаю, что твои намерения по отношению к моему сыну совсем не чистой природы?       Хонджун резко вдохнул, покрывшись румянцем, который выглядел ещё темнее вокруг его белёсого шрама. Он принялся небрежно размахивать руками, очевидная паника отразилась в его глазах.       — Я не хотел-       — Ты хочешь сделать его преступником? Кем-то, кто убивает людей? Я не хочу, чтобы мой дорогой сын был таким. Я хочу, чтобы он жил, не марая рук.       Хонджун взглянул на Сонхва, Тикки снова начала покусывать его большой палец.       — Я… Он не обязан. В моей команде есть ещё такой человек, который не сражается, и я могу гарантировать ему безопасность рядом с собой. Состав моего экипажа никогда не меняется, и я не нанимаю людей на одно путешествие, как это делают остальные. Мы – одна команда.       Она сдержанно хмыкнула, нерешительно переводя взгляд от одного к другому.       И тут заговорила Тикки, отпустив палец Сонхва с мокрым «чпок».       — Бабушка злится на папу? Я… нужно защитить папу? — чересчур серьёзно произнесла она, сжав руки в маленькие кулачки, и Сонхва рассмеялся, когда вспомнил, как она ударила его двойника в тот раз.       — Нет-нет, бабушка просто слишком заботится о своём сыне, малышка, не волнуйся, — он крепче обнял её, наблюдая, как она задумчиво кивает.       — Бабушка… Ддонхва папа?       Теперь мама Сонхва по-настоящему улыбнулась, быстро скрывая это за кашлем, но Сонхва успел заметить и, обвиняя, указал на неё пальцем.       — Вот! Ты не можешь злиться, признай! Ты уже знаешь, что он не плохой человек!       Она ударила по столу с фырканьем.       — Я помню твои прошлые увлечения, Хва! Этот пират может быть самым опасным человеком во всём белом свете, и ты пытаешься убедить меня в обратном с помощью милого маленького ребёнка!       — Я не ребёнок! — сразу возразила Тикки, выглядя так, словно опять была готова драться, и Сонхва придержал её, усмехнувшись, и с теплотой кивнул на смущённого Хонджуна.       — Посмотри на него, он тебя боится. Он бы не стал, не будь ты моей матерью.       — Он бы не стал, если бы не любил тебя, балбес, — она закатила глаза, в то время как Сонхва и Хонджун задержали дыхание, смотря друг на друга широко раскрытыми глазами. Пират, несомненно, нервничал, а сердце Сонхва зашлось в таком бешеном ритме, что даже Тикки, приложив ладошку к его груди с хихиканьем, наклонилась поближе, чтобы послушать.       Оба робко отвернулись.       — Не смущай его, пожалуйста. И я уже говорил тебе, что останусь с тобой на какое-то время. Я просто не хочу, чтобы ты запомнила его как какого-то подлого убийцу, — сказал Сонхва с как можно большим достоинством после того, как собрался с мыслями. Он осторожно взялся за судорожно сжатую руку Хонджуна, после нежно переплетая их пальцы. Хонджун тут же крепко схватился за него, чуть ли не переломав все пальцы Сонхва.       — Давайте, оставьте нас. Я хочу провести время наедине с девочкой, и если она совсем не будет похожа на своего отца, тогда я подумаю над тем, чтобы позволить ей остаться. И разрешу ему возвращаться сюда, раз уж на то пошло.       Хонджун наверняка никогда ещё так быстро не двигался, когда вскочил со своего места, поторапливая Сонхва. Он едва успел передать Тикки на руки своей мамы, и вот дверь уже захлопнулась за ними, а Хонджун громко простонал.       — Как она ужасна!       — Эй, она всё ещё моя мама.       Хонджун криво улыбнулся, вновь взъерошивая волосы.       — Она такая же мягкая, как и ты, но уж точно намного менее доверчивая. Если она будет воспитывать Тикки, то она станет такой оторвой.       Сонхва надулся.       — Она и меня воспитывала.       — Айе, но у тебя отец не был пиратом. Кстати, каким он был? — Хонджун последовал за Сонхва, который начал вести его к конюшне в задней части дома, с одобрением оглядывая их дикий сад по пути.       — Кажется, он был монахом. Ну, если его можно так назвать, раз у него есть дети. Был убит во время пиратского рейда, — Сонхва пожал плечами, отпуская руку Хонджуна, чтобы снять со стены седло и поводья.       — О… Прости, Сонхва.       — Всё в порядке. Он был лжецом, и я никогда не видел его. Ты хотя бы заботишься о своём ребёнке.       Хонджун с любопытством зашёл внутрь за Сонхва, который подошёл к стойлу Джимми, приветствуя коня нежными похлопываниями. Пират слегка опасался большого животного, но точно не боялся его, что Сонхва принял за хороший знак.       Хонджун молча наблюдал, как Сонхва седлал Джимми, а затем вывел его на улицу вместе с капитаном, следовавшим за ним, словно послушный щеночек. Сонхва легко запрыгнул на коня, вытягивая одну руку к Хонджуну.       — Пойдём. Научу тебя кататься не только по волнам.       Хонджун шаловливо усмехнулся.       — Знаешь, у меня в запасе много других способов езды верхом. Но я всегда открыт новому, учи меня.       После чего он взялся за руку Сонхва, позволяя ему потянуть себя вверх и усадить сзади. Как только он удобно устроился, они поехали рысцой по широким полям за домом. Солнце вскоре сядет, а вдалеке виднелся океан. Океан, к которому Хонджун скоро вернётся.       Сонхва будет скучать по нему.       — Не навещай меня. Иногда к нам приходят люди из морского флота. Было бы досадно увидеть тебя повешенным в моём же городе.       Сонхва никогда бы этого не допустил, но Хонджуну необязательно знать.       — И когда мне забрать тебя? Если я ни разу не зайду к тебе, как мне узнать?       Они решили, что Хонджун заберёт его с собой только в том случае, если мать Сонхва скончается слишком рано или когда они будут серьёзно нуждаться друг в друге. Мама Сонхва также предупредила его, чтобы он больше не выглядел смертельно больным лишь потому, что не был рядом с капитаном. Только она может решить, по-настоящему ли они скучают друг за другом. И действительно ли должны встретиться.       Сонхва смотрел на раскинувшиеся поля травы, замечая, как небо приобретало тёмно-красные оттенки, когда солнце начинало заходить в океан далеко на горизонте.       Он остановил Джимми, на секунду потерявшись в этом виде, и глубоко вздохнул.       Он нужен своей матери. Он был ответственен за неё гораздо больше, чем за Хонджуна. Он не хотел бы оставлять её только ради того, чтобы просто провести время со своим королём пиратов.        — Сонхва?       Сонхва ещё раз вздохнул, поворачиваясь лицом к Хонджуну. Мужчина выглядел невероятно красиво: оранжевый свет последних лучей заходящего солнца восхитительно освещал его профиль, а его волосы будто горели ярким пламенем.       Некоторое время он просто рассматривал его, запоминая его черты, чтобы отныне вспоминать о них каждую ночь. Он не ожидал, что когда-нибудь станет так привязан к этому пирату, и теперь он не мог представить жизнь без него, не хотел отпускать его.       — Разрази меня гром. Не смотри на меня так, — растерянно пробормотал Хонджун, взглядом он беспокойно бегал по лицу Сонхва.       — Как так?       Хонджун состроил гримасу, подняв руки и обхватив ими щёки Сонхва. Его ладони ощущались грубыми на коже Сонхва, но он прикасался как можно аккуратнее, стараясь не причинить боли.       — Ты выглядишь потерянным. Что я тебе говорил о доверии к пиратам?       — Я не думаю, что должен сомневаться в каждом из них. Есть же пираты, которые не дерутся, верно? — улыбнулся Сонхва, а Хонджун с фырканьем закатил глаза.       — Отличный пример, конечно. Самый подходящий момент, чтобы расхваливать Минги.       Улыбка Сонхва стала ещё шире, и он внезапно наклонился ближе, целуя Хонджуна так мягко, как никогда раньше. Он почувствовал, что тот замер, и не стал двигаться, чтобы не отпугнуть его. Хонджун не решался поцеловать Сонхва в ответ, всё ещё не уверенный, какие обязательства появятся из-за этих слабых чувств между ними, но, ради бога, они же были пиратами. Им было плевать на подобные препятствия.       Они снова слились губами друг с другом, и Сонхва поддался назад, когда Хонджун наклонил его голову, чтобы углубить поцелуй.       — Обещай, что никогда не попросишь своего двойника о помощи, — тихо произнёс Сонхва, ощущая, как затекла его шея, когда Хонджун опустил руки.       — Я тоже хотел это сказать. Ты должен научиться сражаться, приятель.       Они улыбнулись друг другу, Сонхва моргнул, заметив, что на мир уже опустились тёмно-серые сумерки. Начинало холодать, морской ветер делал только хуже.       — Я научусь. Может быть, устроим поединок, когда снова встретимся.       — Я хотел бы посмотреть на это.       Сонхва развернул Джимми, побуждая его возвращаться обратно, в то время как Хонджун вновь прижался к его спине.       Они разделили на двоих спокойную тишину, а над ним стали заметны первые звёзды, те же звёзды на том же небе, на которое они всегда смотрели. Оно снова будет связывать их.       Они приехали домой и провели Джимми в конюшню, затем вместе покормили его и вернулись к матери Сонхва.       Она разожгла камин и сидела на скамейке вместе с Тикки, прижавшейся к её груди и глубоко спящей. Обе выглядели очень умиротворённо, и её лицо совсем не омрачилось, когда вошёл Сонхва. Хонджун, оставшись у открытой двери, всё ещё держал его за руку, пока они дожидались её вердикта.       — Она может остаться. Я заберу её у тебя, король пиратов, — она серьёзно кивнула, и губы Хонджуна растянулись в широкой улыбке.       — Благодарю, леди Пак. Я не забуду вашей доброты, — он быстро поклонился, избегая сверкающих гордостью глаз Сонхва. Он неловко откашлялся.       — Ну тогда… Мне пора идти. Мы отплываем утром, — после чего он повернулся к Сонхва, смотря прямо ему в глаза.       И Сонхва не смог устоять.       Одним мягким движением он прижал Хонджуна к дверной раме, приникая к губам пирата в отчаянном поцелуе. Этот поцелуй выразил всё, что не было между ними сказано, заставил Хонджуна вздохнуть, а Сонхва даже прослезился, когда пират прильнул к нему в ответ.       Они слишком быстро оторвались от губ друг друга, глубоко дыша, всё ещё прижимаясь лбами.       — Мне нужно уходить.       — Тогда иди.       Никто из них не пошевелился.       Мама Сонхва устало усмехнулась в углу.       — Не провожай его до порта, дорогой, ты ведь не вернёшься.       Сонхва ругнулся, как моряк, заставив Хонджуна кротко рассмеяться.       — Очень хочу пойти с тобой в порт прямо сейчас, — тихо пробормотал Сонхва, получая ещё один поцелуй.       — Не надо. Я могу похитить тебя.       Наконец, на этом они расстались, Сонхва бессильно опустил руки, когда Хонджун ушёл.       — Я вернусь, — пообещал он, его фигуру уже окружала тьма ночи.       — Я буду ждать тебя.       И он дождётся.       Он будет ждать, пока они вновь не приплывут, и не пройдёт и дня, чтобы он не надеялся увидеть вдали приближающийся чёрный флаг.       Хонджун ушёл, а Сонхва остался. Он медленно закрыл дверь, поворачиваясь к своей матери.       Он не пытался скрыть, что плакал, быстро и резко моргая.       — О… Он забыл свой меч. — Действительно, предмет до сих пор стоял в углу, так хорошо знакомый Сонхва, несущий множество воспоминаний.       — Мне кажется, он оставил его для тебя.       Тогда он будет ждать, чтобы вернуть его, когда они в следующий раз увидят друг друга.