Скажи, что тебе жаль

      Утром Грейнджер открыла глаза, и сразу поняла, что уже позднее утро, было достаточно светло для октября. Она потянулась и почувствовала, что на ней вчерашняя одежда, стоило подумать об этом, как события прошлой ночи тут же встали у неё перед глазами: Малфой нависающей над ней в одних трусах, его на её губах, затем на её шее, а его руки ласкают её бёдра. — Нет-нет, — простонала Гермиона, прогоняя это видение, она вспомнила, как они мучили её во снах, она несколько раз просыпалась за ночь.        Сейчас она ясно осознала, что попала в большую беду, несмотря на шрамы на теле Драко, он всё равно казался ей очень привлекательным парнем. Она не стала врать себе и честно признала: если бы волк не контролировал тело Малфоя, она поддалась бы страсти. Но также она точно знала, что это не слизеринец хотел её, а только волк — это у него было к ней влечение. Голос её здравого смысла говорил ей, что не правильно спать с мужчиной, который на самом деле тебя не хочет, не хорошо воспользоваться им, только чтобы удовлетворить себя.        Поднявшись с постели, Грейнджер поспешила в коридор, встав около комнаты Драко, она прислушалась, там было тихо, она не сомневалась, что он ещё спит после тяжёлой ночи. Она помнила по общению с профессором Люпином и Биллом, что после того, как они просыпались им сильно хотелось есть, она была уверена, что и у Драко будет также.        Не став терять времени, она быстро вернулась в свою спальню, разделась и приняла душ. Через десять минут она уже в другой одежде спустилась на кухню, ей и самой захотелось как можно скорее выпить крепкий кофе, чтобы взбодриться.        Спустя сорок минут на столе стояли тарелки с сосисками, яичницей с беконом, блинчики, которые она только разогрела, фрукты и кофе. Гермиона надеялась, что этого хватит, бросив последний взгляд на еду, она поспешила наверх.        Сняв свои чары с комнаты Малфоя, она вошла туда и сразу увидела, что на постели его нет. Тут она заметила, что окно опять разбито, а в углу около шкафа спит Драко. Грейнджер тут же починила окно, а затем медленно подошла к хозяину комнаты и присела рядом с ним.        Малфой выглядел словно маленький ребёнок, он лежал, скрючившись на полу, подтянув к подбородку ноги, видимо ночью ему стало холодно, но он не проснулся и не лёг на кровать под одеяло. Гермиона нежно убрала волосы с его лба и увидела тёмные круги под глазами, затем опустила руку и убрала грязь с его щеки. Несколько секунд она любовалась его спящим лицом, она не могла не признать, что Драко очень привлекательный молодой мужчина, несмотря на шрамы, который оставил ему Сивый, но она тут же напомнила себе, что он никогда не захочет кого-то вроде неё, потому что она из семьи маглов. Понимание этого вызвало у неё боль в сердце.        Неожиданно она почувствовала, как её руку сжала его ладонь, это произошло так стремительно, что она и не заметила, как блондин проснулся. Он открыл свои серые глаза и посмотрел на неё. — Я пришла, чтобы разбудить тебя, — тихо произнесла гриффиндорка. — Я приготовила сытный завтрак, я знаю, что ты голоден.        Больше минуты Малфой просто лежал на полу не выпуская её руки из своей ладони и смотрел ей в глаза. Он вспомнил всё, что произошло ночью, и чувствовал себя очень слабым, что не смог контролировать своего волка. И при этом она ведь не сразу остановила его, она позволила ему положить её на кровать и даже поцеловать, и только потом ударила его ногой, да так сильно, что он упал на пол. Он тяжело сглотнул, потому что понятия не имел, какие слова произнести, чтобы извиниться перед Грейнджер. У него появилось неприятное ощущение при мысли, что она прогнала его, потому что он не смог контролировать зверя внутри себя.        Гермиона как загипнотизированная сидела рядом с ним, не в силах ничего сказать, её язык словно прилип к нёбу. Наконец, она прогнала это оцепенение и моргнула. — Как я уже сказала: еда на столе, — повторила она и встала. — Ты оденься, я жду тебя внизу, — прежде чем слизеринец успел что-то ответить, она уже оставила его одного.        Малфой ощутил неприятную пустоту после потери её прикосновений. Поднявшись с пола, он тут же сел на постель и попытался определить: его влечение к принцессе Гриффиндора только из-за волка или это что-то большее? Заглянув глубоко в своё сознание он ощутил, что волк сейчас крепко спит, это и понятно, после такой бурной ночи он сильно устал.        Тут его взгляд упал на перевёрнутое кресло, разбитый стакан и порванные простыни. Драко стало очень стыдно за свои действия, сейчас он решил это не чинить без помощи своей палочки, он отдал её Грейнджер на все дни полнолуния. К тому же он не был уверен, что у него хватит сил на такую магию, у него возникло ощущение, что он выжат как лимон, и от него осталась лишь сухая корка. Достав из шкафа джинсы и джемпер, он быстро надел их поспешил в туалет, а затем вниз.        Спускаясь по лестнице, он ощутил приятные запахи: сосиски и яичница с беконом были такими манящими, что у него сразу потекли слюнки. Войдя на кухню, он посмотрел на стол и его желудок громко заурчал. Гермиона бросила на него один короткий взгляд, она точно это услышала и указала рукой на стул. Хоть он и почувствовал себя немного неловко, всё равно сразу сел на предложенное место и тут же накинулся на еду.        Пока он поглощал пищу, то надеялся, что Грейнджер сейчас заговорит, будет что-то рассказывать ему о блюдах и кухнях разных стран, но этого не происходило, они ели в тишине и это сильно действовало на нервы Малфоя. Теперь он не сомневался, что она решила накормить его так в последний раз, чтобы потом со спокойной совестью попросить его уйти, потому что она никогда не простит поведение его волка прошлой ночью.        Гермиона не спеша ела, поначалу она не смотрела на слизеринца, но минут через десять бросила на него взгляд и тут же прочитала беспокойство и страх, которые появились на его лице. — Что с тобой? — спросила она. — Ты в порядке? — она забеспокоилась, что волк снова берёт вверх над ним, хотя это было странно, до вечера ещё далеко. — Мне очень жаль, я знаю, что ночью повёл себя ужасно, но только не заставляй меня уходить, пожалуйста, — взмолился он, посмотрев ей в глаза. — Что? — Грейнджер не сразу разобралась в потоке его слов. Но когда поняла их смысл, сильно удивилась. — Зачем тебе уходить? Куда? — Мне некуда идти, — признал Драко. — Мне очень жаль, я понятия не имел, что волк сделает нечто подобное, — его лицо неожиданно покраснело. — Я бы никогда не сделал этого с тобой, поверь мне. У меня и мысли не было накидываться на тебя, но ты вошла в комнату, волк увидел тебя … и я не смог устоять…        Он резко остановился, прочитав боль, а потом гнев появившейся на лице гриффиндорки. — Я всё прекрасно понимаю, Малфой, — заявила Гермиона, прожигая его взглядом. — Я знаю, у тебя не было контроля, и я не виню тебя за то, что произошло, поскольку это был не ты, а твой волк, — подчеркнула она. — Я прекрасно помню, что я не чистокровная волшебница, и я понимаю как это ужасно терять контроль над своими действиями и совершать поступки, которые ты настоящий, — выделила она, — точно бы не сделал. Ты можешь извиняться сколько угодно, если тебе от этого станет легче, — она пронзила его ледяным взглядом, который мог бы заморозить всю страну, — но не стоит волноваться, я не собираюсь проклинать тебя за это, и уж тем более выгонять. Я и представить не могу, как это отвратительно чувствовать, что твой волк находит меня желанной, в отличие от тебя самого. Я усвоила урок, — она встала, — больше я не буду заходить к тебе в комнату во время полнолуния, второй раз я такой ошибки не повторю.        Грейнджер почувствовала, как слёзы подступают к её глазам, она стремительно развернулась и побежала к лестнице. Драко обладал отличной реакций и схватил её за руку, как только она вышла в коридор. — Постой, — попросил он. — Малфой, отпусти меня, — в тоне гриффиндорки слышалась мольба, но сейчас ей было всё равно. — Нет, — заявил слизеринец, смотря как по её щекам текут слёзы. — Пока ты мне всё не объяснишь! — Драко никак не мог понять её поведение. — Почему ты так разозлилась, я ведь извинился перед тобой. Я чувствую, что виноват, потому что не смог контролировать волка, он чуть не… изнасиловал тебя, — с отвращением произнёс он. — Я не хотел причинять тебе боль. — Ты не сделал мне больно, — заверила его Гермиона. — Да, ты меня напугал, но не причинил физическую боль, — она попыталась выдернуть свою руку, но он крепко сжимал её запястье. Она точно знала, что всё это благодаря силе оборотня. — Тогда что? — Малфой развернул её к себе так, что она встала вплотную к его телу, практически прижимаясь к его груди. В его ноздри ударил запах её шампуня, духов, и вместе с ним её злости и гнева. Всё это перемешалось, и в тоже время было так похоже на то, чем она пахла ночью, и тут он сообразил, что в тот момент она была возбуждена от действий волка. — Мерлин, так ты хотела… — он не смог довести свою мысль до конца, потому что был слишком шокирован этим открытием. — Нет, — тут же ответила Грейнджер. — Отпусти меня, — повторила она, повернув голову в сторону лестницы. — Ты врёшь, — уверенно заявил слизеринец. — Ты захотела меня! — Боже, — простонала гриффиндорка, поняв, что он загнал её в угол. — Ладно, ты хотел это услышать, — она с вызовом посмотрела на него, — да, волк смог возбудить меня ночью. Знаешь, я всё-таки не железная, я человек, и на несколько секунд я потеряла себя, ну до того момента, пока ты не склонился надо мной, и я не увидела твои жёлтые глаза. Тут я вспомнила, как все эти годы ты ненавидел меня и отравлял жизнь мне и моим лучшим друзьям. И не спорь со мной, — велела она, когда он уже открыл рот, чтобы возразить, — ты знаешь, что я права. Да, на прошлой неделе ты был мил со мной, даже заботлив, но это только из-за волка. Я никогда не забуду взгляд твоих, то есть его золотых глаз, в тот момент я поняла, что у тебя нет контроля. Вот почему я обездвижила тебя, я вспомнила, что в любой другой день месяца ты никогда не запятнаешь себя тем, что бы приласкать такую как я, и чтобы поцеловать меня — грязнокровку, — она выдохнула, закончив свой монолог. И тут со всей силой наступила ему на ногу.        Драко ахнул от резкой боли, Грейнджер этого хватило, чтобы убежать наверх и запереться в своей комнате. Давно она не чувствовала себя так неловко.        Малфой нагнулся и потёр ногу, боль постепенно стала утихать, когда она прошла, он всё так же стоял на месте и обдумывал слова Гермионы. Она говорила так быстро, что он не сразу всё понял, но теперь сделав анализ её признания, он был в шоке. Слизеринец медленно развернулся и пошёл обратно к столу, он допил уже остывший кофе, хотя вкуса не ощутил, он просто хотел пить. Он не мог поверить, что Грейнджер отказалась переспать с ним не из-за волка, а из-за него. Она считала, что раз он обижал её в школе, то ей нельзя отдаться ему.        Драко был в сильном замешательстве, чтобы как-то отвлечься, он взял грузную посуду, губку и стал мыть её. Когда он осознал, что делает, то усмехнулся, подумав чтобы сказал его отец, если бы увидел сейчас сына, он сравнил бы его с домашним эльфом. А ведь именно Люциус с самого детства внушал своему сыну, что грязнокровки это не просто грязь под ногами, это болезнь, и чтобы избавиться от неё, нужно уничтожить их всех, но это в идеале, а для начала хотя бы отгородится от них. Малфой привык считать себя выше и лучше других, он знал свою родословную, его род был очень древний, он уходил к первым французским и итальянским магам, которые переехали в Британию, а начало брал ещё в Римской империи.        Как движущиеся фотографии в альбоме, перед его глазами пронеслись все лекции его отца о чистоте крови, и говорил он не только о грязнокровках, но ещё и о полукровках. Драко засмеялся в голос вспомнив, как Люциус рассуждал о полукровках, и сейчас он стал таким же. Да, он не настоящий оборотень в полном смысле этого слова, поскольку он не обернулся в полнолуние, но он всё равно изменился, он слышит голос волка в своей голове и теряет контроль над своим разумом и телом. Он не сомневался, что отец возненавидит его, когда узнает, каким стал его единственный сын. Теперь он знал, что мать примет его любого, а если ей удастся сбежать от мужа, то она поддержит все его решения. Вот только была одна проблема: он понятия не имел, увидятся ли они когда-нибудь снова? Нарцисса оставила ему деньги и велела уехать из страны, чем дальше, тем лучше, но сначала ему нужно избавиться от метки.        Закончив с посудой, Малфой снова сел за стол, и в который раз за последние дни подумал о своих друзьях. Хотя можно ли назвать их друзьями, если за последний год они почти не общались, не считая Крэбба и Гойла, которые помогали ему, но только тем, что стояли в коридоре около выручай-комнаты, пока он сидел там и чинил шкаф, а так они не разговаривали. А Забини и Нотта он видел лишь на лекциях, даже в большом зале и гостиной факультета они редко пересекались, потому что они были заняты своими подружками. А сейчас, если бы они узнали, что его укусил оборотень, все бы ещё больше испугались его, и куда сильнее, чем чёрной метки на его руке. Все точно убежали бы от него, оставив его одного, кроме Грейнджер. Она не просто его не бросила, она спасла ему жизнь, разрешила остаться в своём доме и помогает ему. Без неё он не смог бы сходить в банк и узнать о точной сумме денег, которая там лежит, он не прочитал бы письмо матери и не узнал, что от метки можно избавиться.        Слизеринец не был уверен, что если бы он решил найти других оборотней, они бы приняли его. Он ведь изменился не полностью, так что велика вероятность, что его бы просто прогнали, как неполноценного. Он в который раз пришёл к неутешительному выводу — он один. Совсем один. Этот факт, теперь полностью признаний им, сломал что-то внутри него.        Драко потерял счёт времени, он не знал сколько просидел за столом размышляя о своём одиночестве в этом мире. Он поднял голову и обвёл кухню взглядом, в его голове что-то щёлкнуло и мысли снова вернулись к Гермионе. Он в который раз признал, что она не боится его, хоть он наполовину оборотень. Он видел, что она смотрит на него так же, нет, тут поправка, раньше в её взгляде читалась неприязнь, но теперь этого нет. Её взгляд дружеский, полный сочувствия, и даже нежный, иногда. Малфой попытался дать точный ответ на вопрос: что он на самом деле думает о лучшей подруги Поттера и Уизли?        Она была очень умной, с этим спорить никто не будет, так же она предана своим друзьям, порой она говорила с ним резко, даже жёстко, но это происходило лишь потому, что она не боялась быть честной. Слизеринец не хотел этого признавать, но Грейнджер была красивой, за последние две недели он разглядел её со всех сторон, и лишь убедился в этом. Можно ли ему довериться ей и пойти вместе с ней к Ордену? Если он это сделает, от него точно отвернутся все старые друзья и обратно не примут. Стоп, его и так уже все кинули, включая собственного отца.        Приказ убить магла был ужасным, Драко знал, что вряд ли сможет это сделать просто так. Те простаки ничем ему не угрожали, он даже не знал их, поэтому не смог произнести Авада Кедавра. Тут он осознал, что даже если бы он сказал это вслух, никто бы не умер, потому что он не хотел этого на самом деле. Чтобы убить кого-то, надо искренне желать ему смерти, а у него не было этого чувства внутри. Он точно знал, что его накажут, но переступить через себя не смог. Малфой содрогнулся и сжал руки в кулаки, вспомнив красные глаза Тёмного Лорда, когда он пытал его за первую неудачу. В памяти появилось лицо Люциуса, когда он наказывал сына за непослушание в детстве, его отец был так похож на Повелителя в тот момент, он покачал головой, прогоняя эти картинки. Нет, в данный момент не об этом он должен думать, у него есть другая проблема. Слизеринец встал со стула и побрёл к лестнице.        Пока он медленно поднимался, он ещё не представлял, что скажет Грейнджер, но и оставить эту ситуацию как есть, он не мог. Всё было слишком запутано, никогда раньше и ни с кем у него не было таких сложных отношений. А ещё этот волк, он играл его разумом, и он никак не мог поставить его на место.        Встав перед дверью Гермионы, он поднял руку и постучал.

* * *

       Войдя в свою комнату, Грейнджер заколдовала её и дала волю слезам, она просто лежала и плакала. Она чувствовала себя очень глупо, что всё-таки призналась Малфою, что ей немного снесло голову от поведения волка, лучше бы она этого не говорила. Или всё же правильно, что она была с ним откровенной в этом вопросе? Найти ответ она так и не смогла. Гермиона прокручивала в голове прошлую ночь, всё поведение Драко и его волка, но покоя ей это не приносило, всё только сильнее усложнялось. А больше всего её задели его извинения, не то, что он в принципе попросил прощения, а то, что именно он сказал. Как она поняла, что на самом деле была ему противна в физическом плане, и если бы не зверь внутри него, он бы в жизни к ней не прикоснулся, но так ли это? Она вспомнила, что когда обнимала его, утешая от воспоминаний о пытках Лорда, он крепко сжимал её плечи и талию, и ей не казалось, что он испытывает к ней отвращение. И также он искренне обнял её, когда она сама нуждалась в поддержке. Так где же его настоящее к ней отношение? Гриффиндорка не знала, и это ещё больше её расстраивало.        Через какое-то время она перестала плакать, теперь просто лежала, и смотрела в потолок, но все её мысли всё равно крутились вокруг Малфоя. Вдруг раздался стук в дверь, она подскочила на постели, но решила не открывать ему, ей не хотелось сейчас видеть слизеринца. Она надеялась, что он всё поймёт и уйдёт, но через тридцать секунд стук повторился. Она поняла, что он не отстанет от неё, она встала и пошла к двери, направила на неё палочку и сняла свои чары.        Когда дверь открылась, Драко увидел опухшие и красные глаза принцессы Гриффиндора. — Чего тебе, Малфой? — резко спросила она. — Мне очень жаль, — эти слова вылетели из него помимо воли, он почувствовал себя дико виноватым, глядя на такую печальную Гермиону. — Боже, ты извинился уже раз десять, если не больше. Я всё поняла, спасибо, — отрезала она, и попыталась закрыть дверь, но он подставил ногу, мешай ей. — Я ещё не закончил, — сурово заявил слизеринец. Она фыркнула одарив его недовольным взглядом и сложила руки на груди, невольно привлекая внимания к этой части её тела. — Я просто хотел объяснить, что я не испытываю к тебе ненависти, — уже спокойным тоном добавил Драко. — Хорошо подумав, я понял, что никогда не испытывал к тебе ненависти, ясно мы не были друзьями, так что и симпатии я к тебе не питал, но то, что было до этого, точно не ненависть. А всё, что произошло за последние две недели… ну с тех пор, как ты спасла мне жизнь… это всё изменило. Честно говоря, от всего этого у меня голова идет кругом. Поверь мне, я не хотел обидеть тебя, — с жаром заявил он, посмотрев ей в глаза, — просто я больше не знаю, что думать.        Грейнджер внимательно следила за эмоциями на лице Малфоя, она заметила, как опустились его плечи, когда он признался, что не знает, что теперь думать. Она напомнила себе, что её школьный враг сейчас вырван из своего привычного мира, начиная с того момента, как его укусил Фенрир. Все его ценности теперь словно обернулись против него, поскольку он больше не чистокровный аристократ. Поэтому в данный момент он понятия не имеет, что ему делать и во что верить. Гермиона поругала себя за своё эмоциональное поведение пару часов назад. — Я понимаю тебя, — сказала она. — Нет, не понимаешь, — категоричным тоном заявил слизеринец. — Ещё три недели назад я был богатый аристократ Драко Малфой, любимчик директора Снейпа, мечта многих девушек в Хогвартсе и завидный жених. А сегодня я отвергнут собственным отцом, укушен оборотнем, и за мной охотятся другие Пожиратели смерти, поэтому меня все ненавидят. Вряд ли ты понимаешь, каково это? — он впился в неё серыми глазами, которые стали похожи на грозовые облака. — Мне правда жаль, что ты потерял всё, — мягко произнесла Грейнджер. — Но ты не единственный, кто оказался в похожем положении. И тебя не все ненавидят. — Неужели? — голос слизеринца был полон желчи. — Я был Пожирателем смерти, а теперь я наполовину оборотень. Так скажи мне: кто меня не ненавидит? — Я думаю, что твоя мама всегда будет любить тебя, — сразу ответила гриффиндорка, но увидев его взгляд, что это не считается, она добавила: — я не ненавижу тебя. Да, наверное я должна испытывать к тебе это чувство, учитывая как ты относился ко мне в школе, но у меня его нет. Да, у тебя много отрицательных черт характера: ты высокомерен, заносчив, считаешь себя очень умным, и полагаешь, что тебе можно всё, и временами ты меня так сильно раздражаешь, что мне хочется заткнуть тебе рот с помощью чар или хотя бы скотча. Но я всё равно не испытываю к тебе ненависти, — она замолчала переводя дыхание. А он стоял и с открытым ртом смотрел на неё. — Не думаю, что ты прямо так мечтал стать Пожирателем смерти. Вряд ли я была первая в твоём списке людей, с которыми ты хотел бы разделить эту ситуацию после укуса, но так уж получилось, — она развела руками. — И я не испытываю к тебе ненависти за то, что ты не можешь контролировать своего волка, я понимаю как это сложно. Ты стал наполовину оборотнем, но ты не выбирал этот путь для себя, тебя наказали лишь зато, что ты не смог просто так убить магла. И я считаю, что было сверх несправедливо заставлять тебя идти в тот особняк.        Больше минуты они стояли в полной тишине смотря друг на друга, пока Малфой медленно переваривал все слова Гермионы. — Что значит, что я не единственный, кто потерял всё? Ты имеешь в виду Поттера? — спросил Драко. — Так он давно потерял родителей. Или ты говорил о ком-то ещё из ваших друзей? Ты что говорила о себе? — задав последний вопрос, он тут же понял, что не получит на него ответ. Те зачатки нормальных отношений, может даже дружбы, которая начала зарождаться за последнюю неделю, казалось теперь горела у него под ногами из-за его любопытства. Страх окутал его мысли, сейчас он чётко понял, что ему нужно как можно скорее решить, что теперь из себя представляет Драко Малфой? И что он планирует делать? А ответов у него не было, даже близко. — Да, Гарри давно всё потерял, — вздохнула Грейнджер. — А что касается меня, то я не хочу об этом говорить, — тоном она дала понять, что эта тема закрыта. — Малфой, я вижу, что ты запутался, ты страдаешь из-за изменений со своим телом и сознанием, и это смущает тебя. К тому же ты остался совсем один, а это впервые в твоей жизни. Я прекрасно знаю, что во всём этом виноват Тёмный Лорд, и я уверена, что когда-нибудь ты поймёшь, что Он не заботится ни о ком из своих Пожирателей смерти, они для него лишь слуги. А ему самому нужна только власть, и ничего кроме неё, — она помолчала, давая ему время обдумать её последние слова, чтобы он полностью осмыслил их. — Я вижу, что ты не можешь сразу всё это принять и осознать, тебе на это нужно время. Ты должен пройти через это один, только ты можешь принять решение, — подчеркнула она, — как тебе жить дальше. Никто не может сделать это за тебя. Я точно не могу, я вообще не вправе давать тебе советы, — она тяжело вздохнула и стала закрывать дверь. — Грейнджер, так я могу остаться? — неожиданно для неё спросил Драко, она застыла, посмотрев на него с изумлением. — Я могу остаться, пока не решу, что мне делать дальше? — Конечно, Малфой, я и не собиралась выгонять тебя, — приподняла уголки губ Гермиона. — Ты должен научить меня колдовать без палочки, а я тебя вызывать Патронус, и я обещала помочь тебе с зельем, чтобы избавиться от метки. Но мы это сделаем уже после полнолуния, хорошо? — спросила она. — Да, я сам так и хотел, — с облегчением выдохнул слизеринец. — Спасибо, Грейнджер, за всё.        Гермиона кивнула ему и закрыла дверь.        Драко развернулся и пошёл в свою комнату, только когда он сел на постель, то осознал, что улыбается. День, который начинался так плохо, теперь уже не выглядел таким мрачным, из-за туч словно выглянул лучик солнца.