Однажды ночью

Они любили, но без лишних слов, без разговоров и без страсти. Их любовь выражалась колкими замечаниями и оберегающим намёками, непонятными для окружающих. Они никогда не говорили о своих чувствах. Ну, разве что иногда одурманенный одуванчиковым вином Кейя начинал бормотать себе под нос какую-то чушь о том, что ему хреново, а Дилюк в такие моменты выхватывал очередную бутылку из ослабевших рук. Тогда синеволосый, конечно, поднимал на брата жалостливый взгляд и с грустью уводил его в сторону отдаляющейся бутылки, но брат был, как всегда, суров и холоден. Единственное, что от него можно было услышать в этот момент: «Я не намерен потом тащить на себе твою пьяную тушу.» Это была забота. Такая строгая и чёрствая, совсем не похожая на ту, что люди привыкли видеть, однако в глубине души Альберих это понимал, поэтому понуро поднимался с барной стойки и, кинув на прощание «спокойной ночи, братишка», сказанное обязательно с усмешкой, покидал таверну. Кейю щемило чувство недосказанности между ними, его разъедали собственные чувства, а мысли сводили по ночам с ума, но они никогда об этом не говорили. Наверное, в их семье так не было принято. Наверное.. они просто уже давным-давно не семья. Однако от осознания этого голубоглазому юноше становилось ещё тоскливее и ещё противнее, поэтому он не хотел это признавать, даже когда для всех вокруг это стало очевидным. Часы потихоньку тикали, действуя на нервы, перед глазами проносились детские воспоминания, а смех маленького Рагнвиндра преследовал Кейю повсюду. Спать было невозможно. Мужчина поднялся с кровати и подошёл к окну. На улице, шлёпая и булькая, прикасаясь к каждой поверхности, шёл дождь. Да, Альберих мог снова накапать себе снатворного, выпить и пойти спать, но что-то его останавливало. Возможно, эти завораживающие капли, стекающие по его окну, возможно, шум дождя успокаивал его разум, уводя плохие воспоминания на задний план. Вдруг Кейя заметил, как две тёкшие по стеклу капли соединились воедино. Он продолжил заворожённо наблюдать. В момент, что-то в его сознании щёлкнуло. Что? Кажется, он и сам не понимал. — Господин, Альберих! Постойте! Там же дождь... — крикнула служанка, выбегая из дома под ливень. Но синеглазый даже не обернулся, он слишком далеко ушёл в свои мысли, да и из-за шума дождя, возможно, слов было уже не разобрать. — Алевтина, куда это ты... — накинулась на девушку кухарка, заинтересованная случившимся переполохом. — Господин Кейя!.. — пебила её служанка, указывая пальцем на дорогу. — Опять чёрт за ногу дёрнул! — всплеснула руками женщина. — Ну, нечего тогда тут стоять. Пошли. — А как же... — Оставь его. Господин перебесится и вернётся живой и невредимый. Он капитан кавалерии Ордо Фавониус, что с ним может случиться? Алевтина кивнула и послушно последовала в дом. Вскоре Кейя стоял на пороге винокурии Рассвет, решаясь на, возможно, самый отчаянный поступок в своей жизни. Ещё немного помедлив, он выдохнул, занёс руку и... постучал. Ему не открыли. Он ещё мок какое-то время под дождём и, теряя всякую надежду, уже собирался было возвращаться, ведь время было за полночь, дома наверняка прислуга начала волноваться, но вдруг дверь распахнулась. И на пороге стоял не кто-нибудь, а господин Дилюк собственной персоной. Он был просто одет, видимо, в спальное белье, а в руке держал лампу. Окинув взглядом промокшего насквозь капитана тот сурово начал: — Ты что тут делаешь? Все нормальные люди уже спят. — Не спится, — хмыкнул Кейя, пожимая плечами, и проходя в огромный особняк. — Ну, а ты... — он обернулся к красноволосому, — почему не спишь? — Тоже, — немного подумав, перевёл дух тот. — Понятно, — кратко ответил Кейя, переминаясь с ноги на ногу. Разговор не клеился, да и о чём им было разговаривать? Они уже давно живут каждый своей жизнью, и как бы Кейя ни старался, ничего уже не будет как прежде. Детство не вернуть. — Пошли на кухню, обсудим, что ты там хотел. — О, да... — начал было синеглазый, но вдруг его взгляд остановился на необычной вазе, которая совсем не вписывалась в интерьер поместья. — Постой, это что... — он указал на неё пальцем, — та самая? Рагнвиндр лишь устало закатил глаза, вызывая тем самым у Кейи тихий, искренний смех. — Дилюк... Я думал, ты её выкинул. — Ага, завтра обязательно этим займусь, — проворчал тот, удаляясь в направлении кухни. — Эй, погоди! — Альбрех поспешил за ним. По приходу на кухню рыжеволосый поставил чайник и достал откуда-то пару рыбацких бутербродов, прокомментировав это тем, что они остались с ужина, а ещё отыскал где-то блинчики к чаю. Когда чайник вскипел Рагнвиндр налил брату чая и аккуратно выложил все оставшиеся блюда. — Ешь, — словно скомандывал он. — На работе наверняка поесть нормально не успеваешь. Кейя лишь с благодарностью улыбнулся. Ему нравился такой Дилюк. Хотя, на самом деле, странно, что его до сих пор не вышвырнули вон, а так радушно приняли и заботливо угощают. Быть может, не на одного него так странно подействовала эта загадочная ночь. Однако прежде, чем обладатель крио глаза бога успел бы нарадоваться этому милому приёму, Дилюк скрылся в коридорах огромного дома. «Неужели уйдёт? Прям вот так?» — с грустью подумал Альберих. Немного подождав, он наконец отпил горячий чай, запивая им бутерброды и блинчики. Чай был душистым и действительно очень согревал, как будто бы не только тело, но и душу. Через несколько минут на кухне появился обладатель поместья. В руках он держал полотенце. Не сказав ни слова, он подршёл к Кейе и, распустив его мокрый синий хвост, осторожно накрыл волосы белым полотенцем. Казалось, капитан Ордо Фавониус мог вытерпеть, что угодно, любые наказания и пытки, на своих заданиях и миссиях часто приходилось идти и в огонь и в воду, спасая задницы своим коллегам, но это было выше его сил. Он тут же перехватил чужую руку своей и обернулся, поднимая взгляд в огненные глаза. Кейя осторожно взял мужчину за руки со всей нежностью, которая только в нём была, и поочерёдно поцеловал. — Ты что это выт... — вспыхнул было Рагнвиндр. — Дилюк... — Кейя поднялся со стула и осторожно заглянул в чужие глаза полные сметения от происходящего. — Я больше не могу, честное слово, — прошептал он, склонившись над парнем, ему в шею. — О чём ты говор... Ему снова не дали договорить, рот резко стал занят нежданным поцелуем. Дилюк сначала опешил от такого напора и просто замер, поддаваясь чужим ласкам, но, быстро опомнившись, попытался сбежать, однако было слишком поздно. Рыжеволосый был прижат к стене, а его запастья крепко сжимал мужчина напротив, не давая возможности выбраться. Он целовал его так страстно и так жадно, что мозг будто бы плавился от этих непонятных, но таких странных и приятных чувств, которые разливались по всему телу. Дилюк никогда не считал Кейю особо сильным, но сейчас, в момент, когда тело будто его не слушалось, он жалел, что недооценивал этого парня. Слишком сильно недооценивал. Наконец поцелуй закончился, они оторвались друг от друга и, тяжело дыша, смотрели друг другу в глаза, словно в попытке прочитать чужие мысли. — Ты что себе позволяешь? — грубо спросил Рагнвиндр, всем своим видом давая понять, что он более не намерен продолжать этот беспредел. Но Кейя, кажется, его не понял. Или не хотел понимать. Он лишь слабо усмехнулся и опустился к белоснежной шее. — Альберих, приди в себя! Но Альберих его не слышал. Он ткнулся ледяным носом в разгорячённую шею, заставляя её обладателя вздрогнуть и, проведя носом от низа почти до самого подбородка, опустился ближе к плечу. Следующее, что почувствовал Дилюк был укус. Его словно шарахнули молнией в этот момент, он снова вздрогнул, а возмущённый крик застрял где-то в горле, выходя наружу глухим, сдавленным вздохом. Ещё никто и никогда не смел так грубо обращаться с ним. Никто и никогда! А этот псих... Словно с цепи сегодня сорвался. Да как он посмел?! Обладатель огненных волос снова попытался возразить своему брату и отпихнуть его, но выходило плохо, а сам Кейя словно не обращал на сопротивления никакого внимания, поэтому продолжал. Парень грубо задрал белоснежную рубашку, запуская под неё руки, он начал аккуратно ласкать соски, а вскоре коснулся их языком, от чего по телу Дилюка пробежал табун мурашек. Нет, этого просто не может быть! Это неправильно, ему не может это нравиться! Это!.. — А ведь у господина-то встал! — ехидно процедил Кейя, бесстыдно прикладывая руку к чужому паху. «Что?! Нет, этого не может быть, этого просто не может быть!» — проносились в голове красноволосого, пока тот не мог сказать ни слова. Он опустил глаза вниз, и к его самому величайшему сожалению Альберих оказался прав. Лицо мужчины залилось краской. Однако голубоглазый, ни капли не смущаясь, продолжал. Он опустился перед юношей на колени и, спустив часть его штанов, всё также не давая времени и возможности опомниться, взял в рот. — Нет! Что ты... Ах! Стон слетел с его губ так неожиданно и так быстро, что Дилюк резко закрыл рот обеими руками. «Какой позор, какой стыд!» — не прекращал думать он, пока на самом же деле его ноги уже подкашивались от удовольствия. Заметив это, Альберих ненадолго оторвался от своего нехитрого дельца и, аккуратно переложив руки парня себе на плечи, сказал: — Обопрись на меня. После этого ночной беспредел продолжился. Кейя делал минет с такой страстью и неутолимым желанием, что Дилюк еле держался на ногах, а сдерживать стоны с каждым разом становилось всё сложнее и сложнее. В конце концов, он словно дошёл до пика своего экстаза и, вцепившись в плечи, за которые держался, кончил, тут же чувствуя дикую слабость и скорейшее облегчение. Рагнвиндр опустился к Кейе, покрепче обхватывая того за шею, потому что держаться на ногах было уже невозможно. Его лицо было сплошь залито румянцем, а дыхание совсем сбилось. — Я вижу тебе очень понравилось. Продолжим? — За... ах... вались. На что синеглазый лишь рассмеялся и, ловко подняв мужчину на руки, отправился в спальню. Дойдя до туда, он кинул того на кровать и тут же полез целоваться, но упёрся совсем не в мягкие губы, а в грубую ладонь. — Серьёзно. Хорош, — пробубнил Дилюк. — Прости, — тихо прошептал Альберих, — но я не могу. Я так люблю тебя. Он трепетно поцеловал упирающуюся в него руку. — Всю жизнь. Сколько себя помню. Всегда. Постепенно он спускался всё ниже, касаясь шеи и заваливая её нежными поцелуями. — Я не могу есть, не могу спать... Всё думаю о тебе и не понимаю, неужели мои чувства безответны? Кейя вдруг резко остановился и заглянул в огненные глаза напротив. — Неужели это и правда так? — еле слышно прошептал он, а его собственные глаза заметно потускнели. Дилюк молча приподнялся, заглядывая своими суровыми глазами в ярко-голубые. Он молчал некоторое время, словно выжидая реакции, а может быть, просто задумавшись, пока наконец не сказал: — Я бы убил тебя сегодня ночью, если бы не любил. — Правда?! Почему-то для капитана Ордо Фавониус фраза Дилюка прозвучала равнозначно с «я тебя люблю». — Ага, — вздохнул тот, поправляя сбившиеся синие волосы. — Дилюк, я... — Кейя снова приблизился к чужим губам. — Можно? Рагнвиндр ему не ответил. Ответом послужил долгий и страстный поцелуй.