Este amor, Рыбка

      Маленькая, кажется, если встанет, то едва достанет ему до подмышки. Она ещё дышала и от мёртвых отличалась только едва заметным движением изувеченных пальцев, которое он и заметил, исследуя пепелище их деревни.       Назарет, изумленный сначала страшным разгромом деревни, а теперь ещё и тем, что тут остался кто-то выживший, не знал, что делать. С одной стороны, ему запретили прикасаться к трупам местных, с другой, девушка была ещё живая и требовалась немедленная помощь.       Долгих три минуты он боролся с собой и всё же подошел к распростертой в истоптанной земле, поруганной девушке, присел на корточки и, сняв перчатку (тоже было запрещено у технократов*), коснулся пальцами её шеи. Девушка дрогнула, он одернул руку и невольно зашипел, наколовшись пальцем на какой-то торчащий из земли гвоздь.       – Твою ж! – вырвалось невольно и Назарет нажал соединение на наушнике рации и отжимая кровь, уставился на девчонку, которая вновь замерла, перестав подавать признаки жизни. – Нуар, брат, тут живая!       – Не трогай ничего, сейчас прибудет спецбригада, её заберут в медпункт, если останется живая!       – Нуар, ей нужна помощь немедленно!       – Брат, они переносчики чумы оборотней, их за это и разбили. Нельзя прикасаться, пока её не обработают! Сам же понимаешь, что от этой болячки вакцину только разрабатывают.       – Я все прекрасно знаю, но она умрёт до приезда спецов! У неё тяжёлое ранение брюшины! Она кровью истекает!       – Хорошо, я сейчас подойду, не трогай её! Сам перенесу в медпункт.       Назарет натянул перчатку. Хотелось скрыть следы того, что он нарушил регламент, и коснулся измазанной в крови и грязи щеки девчонки. Она едва слышно застонала, показывая, что ещё живая.       – Тише-тише, тебе сейчас помогут, – едва слышно прошептал он, откидывая в сторону свалянные волосы. Грустно вздохнул. Совсем ещё девчонка, маленькая, хрупкая, очень похожая на живую куколку. И уже такая изувеченная.       Стыдливо прикрыл задранный подол ее изодранной хламиды, старательно отводя глаза. Прикрыл от посторонних взглядов промежность на которую лилась кровь из простреленного живота. И вдруг она раскрыла огромные серо-голубые глаза и вперилась в него, испуганно, словно олененок. Залепетала что-то из последних сил, хватая его за руку, словно щенок, прижимаясь к его телу, ища защиты. Даже смогла присесть, придвинуться поближе, всхлипывала от боли и страха, но молчала, зажимая сочащуюся кровью рану ладошкой.       Назарет замер от неожиданности. Обычно местные боялись технократов, как огня. А эта воспринимала его, как спасителя и теперь ни в какую не желала отпускать, даже в тот момент, когда рядом оказался взволнованный младший брат. Наоборот, прижалась к нему еще сильнее. Кажется, даже приободрилась.       – Не знаю, что делать, вцепилась в меня, словно клещ, не отпускает, – развел Назарет свободной рукой.       – Ооо, – Нуар ухмыльнулся, – мелкая узрела своего бога. Ну, или полубога, коими они нас считают. Выглядит не такой уж и мертвой.       – Она раненная, ее надо в медсанчасть.       – Да сейчас перенесу. Уже связался с ними. Погоди, дай запечатлею это, для ребят! Будет над чем поржать грустными вечерами! – он сделал снимок и подошел к брату. – Ладно, давай ее сюда.       Но только стоило протянуть руку к девчонке, как та глухо зарычала, выпуская длинные клыки и попыталась цапнуть его за руку.       – Ух ты, сучка злобная! – Нуар отдернул руку и посмотрел на старшака. – Тащи ее сам. Я портал открою*, ты перенесешь. Там уж медики о ней позаботятся.       Назарет вздохнул, подхватил легкое тельце на руки, невзирая на легкое сопротивление и тихий, надрывный стон. Утвердительно кивнул брату и тот легким жестом открыл портал, в который он и шагнул.       Медики встретили их уже во всеоружии, хотя, судя по взглядам из-под спецкостюмов, было видно, насколько "рады" они видеть чумную девицу. А ее колотило от перехода и боли. Удивительно, как при таком ранении не потеряла сознания. При этом никак не хотела отрываться от своего спасителя. Она скалилась и рычала из последних сил, лепетала что-то на своем, непонятном ему, языке. И только инъекция обезболивающего с успокоительным ослабила ее. Малявка позволила перенести себя на кушетку для осмотра.       Назарет отступил на несколько шагов назад и за ним закрылась прозрачная дверь. Теперь предстояла процедура дезинфекции. Чистили около получаса в костюме, затем, в соседнем помещении, заставили раздеться донага и уже в третьем помещении, отмывали холодным душем с какими-то вонючими химикатами. Только после, позволив завернуться в полотенце, он смог выбраться из закрытого медицинского блока.       Теперь можно было идти в свой жилой блок, отдохнуть, вот только сердце было как-то не на месте. Что там с этой маленькой девицей, так цепляющейся за него, словно за спасительную соломинку? Хотелось знать это немедленно, но хода в медотсек пока не было. Оставалось ждать, что он и сделал. Свалился на свою выдвижную койку и отключился. Слишком много было нехороших впечатлений за один единственный день. ***       – Я хочу с тобой, – неслыханное дело, чтоб старший брат упрашивал у младшего взять его с собой в путешествие во второй мир, – меня уже просто задолбала эта рутина. Хочу развеяться, сменить обстановку!       – Развеяться? – Нуар подавился кофе. – Назарыч, если ты считаешь, что мы там пинаем первичные половые, то глубоко ошибаешься! У нас тут приграничный городок, вся дрянь лезет, а там, куда не плюнь – одна сплошная граница! Там постапок, ты вообще представляешь, что это такое?!       – Отдаленно! Хочу увидеть воочию. Нуар, пожалуйста, хотя бы на одну смену. Сам же понимаешь, что мать фактически посадила меня на цепь этой договоренной женитьбой. Мне гулять в пацанах осталось полгода от силы. Мать даже бухнуть с парнями не пускает. Да блин, я бабу не нюхал уже почти год. Скоро опухну. Я не хочу на ней жениться! Я ее не люблю. Нуар, она косая, как сиамская кошка и здоровая, как лошадь! Не в моем вкусе от слова "совсем".       – Ну, с этим я тебе вряд ли помогу. В остальном, сложно, ну ладно. Сейчас уже поздно, поговорим об этом завтра. После того, как я пообщаюсь со своим начальством.       Начальство разрешило, видимо, свежие кадры были очень нужны. Так Назарет поехал первой вахтой в закрытый город технократов располагающийся прямо на краю радиоактивных пустошей возле грязного озера, из которого такая же грязная речка текла в море.       Несколько раз успел он побывать в рейдах, пока не пришло сообщение что в одном из припустошных районов, где уже вовсю шло заселение племенами выживших, произошла вспышка чумы оборотней*. Зараза была страшная, убивала более девяноста процентов заболевших, да еще и заразиться можно было практически от единственного прикосновения. Нужно было выставлять карантин, лечить всех перспективных и переселять, а местность лучше всего выжечь огнем, да только они не успели. Соседи, испугавшись заболевания, сожгли деревню, перебив все население. Да только из них же нашлись альтернативно одаренные, кто решил позабавиться с молоденькими девицами. В итоге, стало понятно, что болячка получила свое распространение.       Но для Назарета это было не главное. В глазах до сих пор стояли пейзажи сгоревшей деревни и десятки распростертых тел. Взрослые, дети, старики. Охранники, видимо были убиты первыми, а потом началась резня и садомия. Над всеми девушками, у которых только появились женские признаки, поглумились перед смертью, причем самым жестоким образом, после забили. И то, что данная девица осталась в живых, расценивалось скорее, как чудо.       – Ну, что, отдал свою дикарку? – Нуар сидел за столом, растрепанный, мокрый и с голым торсом, и преспокойно уплетал ужин.       Назарет сел, пытаясь проморгаться и понять, где он сейчас находится.       – Она не моя, – хрипло прокаркал он и принял протянутый ему стакан с чаем, – давно вы вернулись из рейда?       – Минут двадцать назад после дезинфекции вышел, – пожал плечами Нуар, – выжгли там все напалмом, засыпали хлором и другими химикатами, огородили. Так что тебе повезло, что не пришлось возвращаться. Чувствую себя, будто вагон разгрузил. Вот решил поесть, заодно и тебе принес. Садись, поужинаем.       – Нет аппетита, – старшак сел и отер лицо ладонью. Лоб был в холодной испарине. Немного знобило, но это была реакция на вещества, которыми его обработали.       – Ты себя как чувствуешь? – Нуар нахмурился.       – Догадайся, – к горлу подступил комок от воспоминания выжженной деревни, распростертых изувеченных тел.       – Эй, – младший встали подошел к сидящему на кушетке старшаку, – я понимаю, что ты такого никогда не видел, и что это просто жесть, но понимаешь, этот мир, он полумертвый. И у большей части местных не то, что души нет, они стараются выдрать ее у большего количества окружающих. Причем наиболее жестоким образом. Здесь так заведено или ты, или тебя.       – Но блин, у нас жесть творится, граница, с одной стороны враги, с другой тоже не союзники, но даже атланцы* не вырезают наши деревни так, как сделали тут.       – Ну да, а лярвы* не пьют кровь у наших, если нападут. Назарыч, ну, ты, как мальчишка. Хотя, тебе не помешало бы получить от маман чуть больше свободы. Ты же в будущем глава семьи. Это мы с боку припеку. Жизнь – она не праздник…       – Ну, вот только не надо учить меня жизни, Нуар, я прекрасно знаю, что творится вокруг. Просто вот именно здесь, сегодня была такая жесть, коей обычно в нормальной жизни не увидишь.       – Ты еще надеешься, что тут тебя будет ждать нормальная жизнь? Ох, Назарыч, ты реально наивный. Хоть и взрослый. И все-таки, чего там твоя рабыня? – Нуар хищно осклабился.       – Да с чего ты взял, что она моя и уж тем более рабыня?!       – Так она же сама это тебе лепетала, когда я пришел.       – Ты такой умный, череп не жмет?       – К чему этот вопрос?       – Да к тому, что я ни слова не знаю на ее языке. И мне неизвестно, о чем она мне говорила!       – О, она много чего говорила и господин, и божество и то, что она станет твоей верной рабыней, пообещала любить до гробовой доски и свое тело, много чего обещала, только бы ты не отдавал ее злым черным.       – В смысле, их что другие технократы разбили? – Назарет нехорошо нахмурился. В голову полезли просто сюрреалистические мысли, но Нуар тут же отрицательно покачал головой.       – Не, там скорее модифицированные наемники. У нас был отток оборудования, пара имбицилов продали старые доспехи местным. В этом плюс. Теперь мы примерно знаем, какое племя разнесло их и где искать больных в ближайшее время. А ты, ну хоть узнай, что там произошло с твоим спасенышем. Все-таки она тебе считай не посторонняя теперь.       – Да зачем это мне?       – Даже не интересно, что станет с ней, когда выздоровеет?       – Не очень. Хотя… из ее племени еще есть выжившие?       – Нет. Считай, ей безумно повезло. Хотя, даже не знаю, повезло ли.       – В смысле?       – Она одна. В чужом месте. Ее окружают создания, которых их народы боятся, как огня и обожествляют. И что ее ждет потом, особо неизвестно. Возможно, когда полностью оправится от ран и болезни, ее тут определят либо на кухню, либо в уборщицы. Возможно кому-то из ребят понравится и ее возьмут боевой женой, – при этих словах брата, по телу Назарета прошла невольная дрожь, – или станет общей девочкой. Сам понимаешь, пацанов толпы, девок мало, так что шлюхи у нас тоже имеются. Ну, а в самом плохом исходе, ее отвезут в нейтральные земли и передадут какому племени. В любом случае, судьба не самая завидная. Та жизнь, относительно спокойная, ее уже не будет. Рожать тут ей тоже не дадут. Технократам дети не очень нужны. Понимаешь?       – Лучше бы я оставил ее там умирать?       – Лучше бы ты оставил ее там умирать. Покой был бы для нее лучшим выходом.       Назарет потупился в пол. Но как, ведь она молодая еще, еще вчера ребенок, вся жизнь впереди. Неужели нет варианта лучше смерти? Неужели этот мир настолько страшен.       – Погоди, ты ведь сам не так давно спас женщину, ту темную оборотницу*! – он указал пальцем на Нуара. – Ты не оставил ее умирать.       – С Бурей была совсем другая ситуация.       – Ну да, ты влюбился в нее просто.       – Не в этом дело, да, я любил Бурю, но даже не в этом дело. За ее спиной стояла уже тогда очень крепкая стая, вожак – ее Адриан, да и уничтожить ту стаю, как это племя, никто бы не смог. Даже модифицированные. Адриан еще тогда умудрялся разного рода дрянь пополам рвать, а сейчас и подавно, на кусочки растрепет и глазом не моргнет. Так что я просто сделал благое дело.       – Ну да, конечно! Хорошо, если ты такой умный, то скажи, как лучше будет этой девчонке, если живая останется?       – Смотреть надо, возможно, если Адриан не нападет со старта, поговорю с ним, может согласится взять ее к себе. Тем более, что она адаптантка*, им подойдет. Если может хоть немного оборачиваться, так еще лучше.       Оба брата замолчали и, пока Нуар забрался на свою кушетку, немного почитать перед сном, Назарет поднялся, натянул вещи и решил все-таки, пройтись в сторону медотсека. Стало безумно интересно, что же стало с девчонкой?       Возле гермодверей отсека было уже достаточно сумеречно и он мысленно хлопнул себя по лбу. Ночь на дворе, в отсеке давно тихий час. Что он тут ловить собрался?       Темный силуэт вынырнул из тени и хмурый врач спрятал электронную сигарету в карман, глядя на него.       – Чего ошиваешься? Ночь на дворе, – так же хмуро пробурчал он, сканируя Назарета пронзительным взглядом биометрических протезов. Каждый раз от подобного взгляда ему становилось очень не по себе.       – Да за девчонку хотел спросить, как она там?       – Живая. Прооперировали, вытащили дробь. На благо, не в упор стреляли, да и ружье, видимо, старое было. Немного органы задело, но повезло, что у неё животик не как у наших фурий, не сухой, жирок есть. Вот её жирок большую часть дроби и удержал. Ну, да еще там подшили, ну, сам понимаешь. Там явно не один побывал. Ну, ничего, мы ее залатали на совесть, считай, без одного шага девственница. И еще, у нее чума. Причём на удивление, она выздоравливает. Очень крепкая девица. Не застрелить, не задушить не смогли. Что понравилась?       – Да жаль ее, совсем одна осталась.       – Так забери себе! Погляди, какое сокровище и тещи нет. Тем более, она, когда начала из наркоза выходить, звала своего господина. Догадайся, кого она звала!       – Да куда?! – Назарет развел руками. – В Иллирии она не выживет.       – Проблема что ли, – врач снова закурил сигарету, – найди какую гелерионку* покрепче. Заплатишь, мы у нее материал возьмем и модифицируем твою малую. Подумаешь, всего и делов, улучшить выживаемость и все. Будет вся твоя во всех мирах.       – Да не нужна она мне. Тем более, я уже обещан.       – Да кто тебя просит на ней жениться? Она девка, молодая, красивая, и достаточно доступная! А еще она теперь будет верной тебе, как собака. Адаптанты от оборотней взяли отличную черту – собачью безвозмездную преданность. Ты ведь спас ее. Подумай.       – Мы Зорконы на мимолетные связи не размениваемся.       – Ну да, бесстрашные, бессердечные и безумно верные семье. Только вот не самые умные. Ладно, твое дело, я предложил.       – Короче, она как себя чувствует?       – Да как при простуде легкой чувствует себя ребенок, который до этого упал и разбил колени. Капризная и маленькая. Только более грозная. Кидается на медбратьев, мелкая, злобная фурия.       – Она напугана, больна и ранена. Попала совершенно в незнакомые ей условия. Ей больно и страшно, вот и дерется. Себя защищает. Время пройдет и перебесится.       – Тебе говорили, что таким как ты тут не место? – врач прищурился и слегка странно улыбнулся. – Не можешь оставаться равнодушным.       – А как бы поступил ты на моём месте?       – Прошёл бы мимо.       – Спокойно ночи, Авиценна*. ----------------------------------       Технократы* -- во втором мире постапокалипсиса раса чужемирцев, решившая обосноваться на новом месте, вычищенном предыдущими катаклизмами. Технически очень развиты. Живут в закрытых городах. Созданных чем-то типа 3D-принтеров.       Порталы* -- порталы между пятью мирами-побратимами или внутри миров, некое подобие червоточин, облегчающее передвижение, но отнимающее большое количество сил. Открывать порталы могут в основном только жители первого мира Иллирии -- нелюди или иллирионы, которые на порядок выше.       Чума оборотней* -- мутировавшая чума, первыми переносчиками которой стали оборотни. Очень заразна и смертоносна.       Атланцы* -- жители Иллирии, обладающие умением оборачиваться в крылатых когтистых тварей. Женщины их часто оборачиваются лярвами* -- такими же тварями, но с удовольствием пьющими кровь остального населения Иллирии.       Темная оборотница* -- отсылка к рассказу Сердце Бури. Нуар спас раненную оборотницу Эйо.       Адаптанты* -- дети рожденные от людей и оборотней. Как обладают возможностью оборачиваться, так и нет, но чистокровными людьми уже не являются. Имеют клыки и улучшенные чувства.       Гелерионы* -- иллирийцы способные распылять свое тело на атомы и собирать вновь на расстоянии. В зависимости от силы, расстояние может быть разным.       Авиценна* -- обращение к врачу, как у нас Эскулап.