İkinci Sultan // Вторая Султанша

— Хатидже Султан, вы уже проснулись? Хатидже Султан, я вхожу! — дверь покоев отворилась. В покоях султанша ещё нежилась в постели. Девушка вошла и принесла таз для умывания. — Госпожа, доброе утро! Уже пора вставать и готовить все к предстоящему празднику, — проговорила рабыня. — Да, Гюнай-хатун, я уже встаю, — госпожа села на постели, но у нее сразу же закружилась голова. — Прикажи позвать лекаря, я нехорошо себя чувствую, — продолжила она. Гюнай-хатун вышла, а Хатидже невольно вспомнила тот день, когда она забрала Гюнай-хатун к себе во дворец. *** — Дорогу! Махидевран Султан прибыла! — объявил стражник у двери. — Девушки, вы можете быть свободны, пригласите Махидевран Султан, — приказала Валиде. Гюнай и Джайлан, прислуживающие в тот день, вышли, и в покои вошла Махидевран Султан. — Валиде, Хатидже Султан, — поклонилась женщина. — Здравствуй, Махидевран, как твои дела? — поприветствовала Валиде и пригласила султаншу сесть рядом на тахту. — Восхитительные сладости, попробуй, Махидевран, — проговорила Хатидже. — Спасибо, госпожа, — Махидевран взяла кусочек лукума, — Иншаллах, у меня и Мустафы все хорошо, только вот Хюррем меня беспокоит. — Что Хюррем вытворяет? Она уже мать двоих детей и беременна третьим, она должна остепениться наконец! — возмущённо проговорила Валиде Султан. — Все ходит по гарему вечно в скверном настроении, ссорится со всеми, все говорит, что мальчика родит и что единственной госпожой Падишаха будет, — рассказала Махидевран. — Нам нужно утихомирить эту Хюррем, она ведёт себя недостойно, а брат недостатков ее в упор не видит, — ответила Хатидже. — Знаю я такую любовь, горячую, словно пламя. Нужно остудить этих голубков, — задумчиво проговорила Валиде. — Что вы предлагаете делать? — спросила Махидевран. — Ко мне в услужение недавно попала очень милая девушка, она не писаная красавица, не без недостатков, но она очень чуткая и внимательная. Я бы хотела её подготовить для Сулеймана, разумеется, в тайне, — Валиде поделилась своими мыслями. — Зачем же Султану такая фаворитка, если она не красавица? Он ее не примет! — возразила Махидевран. — У этой девушки спокойный нежный характер, она горячо любит всех, кому служит. Именно такая любовь, нежная и изысканная, нужна моему сыну, чтобы он наконец-то увидел настоящую Хюррем, — объяснила мать Султана. — И если она не красавица и кроткого нрава, она будет на нашей стороне, — продолжила мысль Махидевран. — Именно! — И кто же эта девушка, матушка? — спросила сестра Султана. — Гюнай-хатун, ты ее видела только что, девушка в сером платье. — Да, она мне понравилась. Давайте я возьму ее к себе во дворец и буду лично обучать, — проговорила Хатидже. — Да, Хатидже, отличная идея! *** — Лекарь здесь, госпожа! — Гюнай-хатун уже вернулась с лекарем. Лекарка осмотрела султаншу, прощупала ее пульс. — С вами и ребенком все хорошо, это ваша первая беременность, поэтому так ярко проявляются все симптомы. Вам нельзя нервничать и напрягаться, а я вам назначу лекарство для сохранения беременности, — доложила она. — Спасибо, можешь идти, — проговорила султанша. Гюнай-хатун помогла встать и умыться госпоже, сейчас султанша выбирала наряд. Гюнай держала в руках два домашних простых платья: одно темно-зеленое с полупрозрачными длинными рукавами и второе светло-желтое с вышивкой. Султанша выбрала первое платье и украшения к нему: изящную диадему и светлый платок в тон платья, а также колье, которое ей недавно подарил Ибрагим. — Гюнай, ты можешь быть свободна, найди Пембе-хатун и проверь приготовления к празднику, — госпожа отпустила Гюнай. Девушка, как и было велено, нашла свою подругу Пембе, которая вместе с ней уехала во дворец Хатидже и стала здесь главной служанкой. Приготовления к приезду Султана и Валиде шли полным ходом: весь дворец убирался и украшался, на кухне уже готовили угощения. — Гюнай, иди сюда! Позавтракаем вместе! — позвала Пембе. Девушка подошла к другим рабыням и села рядом с подругой. Сегодня еда была проще, чем обычно: рис и мясное блюдо. — Да, сегодня еда совсем простая, потому что кухня уже трудится к вечеру. — Зато вечером будет настоящий пир даже для нас. — Гюнай-хатун, подойди, я хочу выйти в сад! — Хатидже Султан вошла в общую комнату девушек. Гюнай послушно сопровождала госпожу. Когда они остались одни, султанша спросила: — Сегодня точно будет случай, ты готова? — Да, госпожа, я сделаю все, что в моих силах, — ответила Гюнай немного взволнованно. — Не волнуйся, мой брат на самом деле не такой суровый, как кажется на первый взгляд. Я уверена, ты растопишь его сердце. Хатун немного смутилась. — Ты уже закончила вышивать салфетки? — султанша перевела тему. — Да, госпожа, к вечеру будут готовы. Хатидже Султан заметила необычный способ вышивания Гюнай ещё во дворце Валиде. Девушка вышивала цветы не гладью, ровными стежками, как все, а крестиком, из-за чего рисунки выглядели более объемно и необычно. Султанша приказала девушке подготовить набор вышитых таким способом салфеток и также вышить на них стихи самого Падишаха. Эта изысканная уловка должна была впечатлить ее брата, потому что он очень любил искусство во всех его проявлениях. — Гюнай, пригласи остальных девушек в сад, я хочу ещё раз посмотреть ваш танец, — приказала Хатидже Султан. Девушка удалилась и быстро вернулась ещё с несколькими рабынями. Девушки быстро встали в позиции танца и начали. Место Гюнай было в задней линии, это тоже было заранее оговорено, чтобы девушка не слишком привлекала внимание, но была заметна. Даже в обычных нарядах девушки танцевали очень завораживающе. — Отлично, девушки, вы можете быть свободны! Гюнай, ты тоже иди! Я хочу побыть одна до приезда Ибрагима. Гюнай отправилась в свою комнату закончить вышивку. Время прошло очень быстро, и скоро приехал Ибрагим и сказал, что Валиде и Падишах приедут через несколько часов. Гюнай-хатун отправилась в хамам, где ее тщательно вымыли, сделали массаж и натерли ароматными маслами. Пришло время надевать наряд для танца. Ее платье, как и платье ее партнёрши в задней линии, было из тонкого серебристого шелка с длинными рукавами. Платья девушек, которые танцевали перед ней, были более узкие и темные, но с серебристой вышивкой в тон платья задних девушек. Из украшений для Гюнай подготовили тиару и кулон на тонкой цепочке. Девушка сделала несколько танцевальных движений руками, рукава платья вторили ей как волны. Она присела, потом встала и закружилась, пышное платье элегантно вилось за ней. Потом она села за стол и собрала волосы, оставив только несколько локонов у лица. Девушка посмотрела в зеркало: — Я выгляжу точь-в-точь как настоящая госпожа… Я волнуюсь, что принесет мне сегодняшняя ночь. Неужели я попаду в покои к самому Султану Сулейману, владыке всего мира? Моя госпожа говорила, что он совсем не суровый, а нежный и изысканный. Я и Валиде Султан сначала боялась, но она оказалась очень хорошей женщиной. Все будет хорошо, Алеся. Как говорил тебе твой отец, все будет хорошо! — Гюнай-хатун! — позвали девушку. — Уже иду! — девушка вышла из покоев и направилась ко входу в гостиную. Все танцовщицы уже были там, через несколько минут начнется номер, который повлияет на судьбу Гюнай. И вот двери распахнулись, девушки вошли и встали в позицию начала танца. Заиграла музыка, и танец начался. Гюнай исполняла движения грациозно и изящно, чувствуя лёгкость во всем теле. Она мельком взглянула на Падишаха, который сидел прямо напротив танцовщиц, она заметила его голубые глаза. Волнение нарастало также, как темп танца, и все более опьяняло девушку. Она взглянула сначала на Валиде Султан, та ей кивнула в знак того, что она делает все просто, потом перевела взгляд на Хатидже, Махидевран и всех сидящих в зале. Заключительные движения танца: взмах серебристыми рукавами, присед, вращение и стойка боком. Музыка прекратилась, послышались аплодисменты. — Хатидже, дочка, праздник в твою честь такой грандиозный! Этот танец очень изысканный! — проговорила Валиде Султан. — Я рада, что вам понравилось, матушка. Брат, а как тебе этот танец? — ответила Хатидже и повернулась к Султану. Падишах сидел и рассматривал вышивку на салфетке, которой только что вытер руки. — Повелитель! — ещё раз позвала Хатидже. — Да, Хатидже, ваш с Ибрагимом дворец — произведение искусства! Посмотрите только, как искусно вышиты салфетки. Это стихи на них? — Повелитель, это я позволила вышить ваши стихи на салфетках специально для этого праздника. Прикажите, и я казню служанку, которая подала эту идею, — взволнованно ответила сестра Султана. — Где эта хатун, которая так красиво вышивает? — Она танцевала сейчас перед вами, в заднем ряду, в серебристом платье. — Да, танец тоже получился завораживающий, мне все нравится! — ответил Султан. Девушки-танцовщицы вышли, накинули на головы платки и вошли обратно как прислуга. Гюнай-хатун стояла подле Хатидже, как ее личная служанка. Праздник продолжался ещё несколько часов: танцы, песни, тосты, разговоры. Все закончилось глубокой ночью. — Повелитель, Валиде, вы намерены возвращаться в Топкапы? Мы можем расположить вас у нас во дворце, — проговорил Ибрагим, когда члены Османской династии вышли к каретам. — Да, Ибрагим, я обещал, что вернусь в Топкапы, так что я поеду, — ответил ему Падишах. — В таком случае, позвольте моей самой доверенной служанке и нескольким евнухам сопровождать вас, — сказала Хатидже. — Спасибо за заботу, сестра, я позволяю!