İkinci Sultan // Вторая Султанша

Ночью несколько карет прибыло ко дворцу Топкапы. В них приехали Султан Сулейман и Валиде Султан, а также их прислуга, включая и Гюнай-хатун, отправленная Хатидже Султан. Девушка вышла из своей кареты, в которой ехала в сопровождении евнухов, и подошла к Валиде Султан. В ее свите Гюнай увидела свою подругу Джайлан и улыбнулась ей. — Валиде, хорошо ли вы доехали? — девушка поклонилась госпоже. — Все хорошо, Гюнай-хатун. Ты помнишь, что нужно делать? Иди быстрее к карете Повелителя, — вполголоса проговорила Валиде. Девушка поклонилась ещё раз и прошла дальше. Султан уже отошёл от кареты, его верный ага сообщил ему, что пришла девушка, присланная Хатидже Султан. — Повелитель, вы хорошо доехали? — произнесла Гюнай ласковым голосом и поклонилась. Падишах обернулся и увидел перед собой ту самую девушку в серебристом платье, которая впечатлила его на банкете. Мужчина осмотрел ее: она изящно стояла в поклоне, ее длинное платье шелестело на ветру и сверкало от огней факелов, несколько локонов выбились из прически и падали на прикрытую вышитым платком грудь. Он заметил вышивку: она была такая же, как на салфетках на праздничном столе. Эта девушка определенно понравилась Повелителю всего мира своей изысканной тихой красотой, хотя увидел он ее впервые. Пока что. — Да, все хорошо. Это ты та рабыня, присланная моей сестрой? — спросил Повелитель. — Да, господин, — ответила Гюнай, про себя думая, что нельзя самого Падишаха господином называть. — Поднимись, — продолжил он, видя, что девушка ещё стоит в поклоне. — Как твое имя? — Гюнай, Гюнай-хатун, — ответила девушка, подняв голову и глядя ему прямо в глаза. Их глаза встретились: голубые и серые. В этих глазах Падишах уловил нечто ему непонятное: эти серые глаза наполнены лаской, но в то же время спокойствием, теплотой, но в то же время холодом, эти глаза не похожи ни на одни другие. Голубые глаза его любимой Хюррем всегда отражали страсть и любовь, зелёные глаза Махидевран страстью уже не светились, в них было только уважение и подчинение. А эти глаза сверкали лаской и тусклым теплым светом, несмотря на то, что они серые. Гюнай осмелилась заглянуть в глаза самому Падишаху, потому что у нее на родине говорили, что глаза — зеркало души, и по глазам можно все понять о человеке. Голубые глаза этого человека не говорили о какой-то мании величия, властности, они были добрые, такие же добрые и ласковые, как у ее отца. Девушка поняла, что она влюбилась. В Повелителя всего мира. — Гюнай, ты можешь сопровождать меня в Топкапы, чтобы удостовериться, все ли у меня хорошо, как и приказала тебе моя сестра, — после минутного молчания проговорил Повелитель и пошел вперёд, ко дворцу. Девушка кивнула и пошла за ним. Когда они вошли во дворец Топкапы, уже знакомый девушке, Султан приказал: — Гюнай-хатун, ты можешь подождать меня в моих покоях, евнухи проведут тебя. Я скоро приду, мне нужно увидеть одного человека, оставьте меня одного. Стража и девушка поклонились и пошли к покоям Султана. Сам Падишах отправился в другую сторону: он обещал отужинать со своей любимой Хюррем Султан, она наверняка все ещё ждёт. Слуги неслышно отворили двери, и Падишах вошёл в покои своей любимой. Женщины здесь не было. Тогда он вышел на балкон. — Повелитель моего сердца, вы, наконец, здесь! — перед ним стояла его рыжеволосая возлюбленная. — Моя Хюррем, часть души моей, я рад тебя видеть, — почти машинально ответил Султан. Он взглянул на нее. Она была одета в роскошное красное платье, которое подчеркивало ее округлившийся животик. Волосы были распущены и украшены высокой короной, на шее красовалась колье, которое он ей недавно подарил, а на пальце кольцо. — Праздник продлился так долго, я заскучала, и мне даже стало нехорошо, — наигранным голосом произнесла султанша. — Хюррем, раз ты чувствуешь себя нехорошо, я оставлю тебя. Ложись раньше или вызови лекаря, — ответил Султан, якобы заботясь о своей госпоже. Безусловно, Султан Сулейман любил свою Хюррем Султан, госпожу своего сердца, но эта любовь слишком яркая, слишком утомляющая. А симпатия Падишаха к Гюнай-хатун казалась такой простой, детской, наивной и умиротворяющей. У Султана всё-таки не может быть одной женщины, значит можно позволить себе ещё одну. — Повелитель! — кричала Хюррем уже после ухода государя. В это время Гюнай-хатун вошла в покои Падишаха. Девушка стала чуть дальше от дверей сбоку, как стояла служанкой у Валиде Султан. Она осмотрела покои Властелина: большая кровать с балдахином, письменный стол, на котором лежала кипа бумаг и инструменты для изготовления украшений, подушки и столик для еды, выход на террасу. Покои были очень роскошные и буквально притягивали взгляды. Девушка задумалась: — Я Алеся, дочь лесника из государства на западе Руси, я Гюнай-хатун, отданная в услужение матери и сестры Султана и заполучившая их доверие, я Гюнай-хатун, впечатлившая самого Повелителя и отправленная к нему в покои. Что ждёт меня дальше? Чем для меня окажется это место: золотой клеткой или логовом змей? В любом случае я останусь верной себе, доброй ласковой Алесей и преданной госпожам, трудолюбивой и почтительной Гюнай. Дверь неслышно отворилась, и Падишах вошёл в свои покои. Девушка все так же стояла в задумчивости, она не слышала, как вошёл мужчина. Он приблизился к ней вплотную и приобнял за плечи. — Повелитель! — испуганно обернулась девушка и хотела преклонить колени. — Не нужно, Гюнай, не бойся, — успокоил ее Государь. — Идём, — он мягко подтолкнул ее в сторону постели. Уложив девушку на постель, Султан завесил балдахин кровати. Скоро настало утро, Повелитель проснулся первым и приказал принести завтрак для себя и тайно пронести завтрак и комплект женской одежды в секретную комнату его покоев, смежную со спальней. — То, что я принял в покоях наложницу, должно остаться в тайне, — приказал Султан, невольно вспомнив свою фаворитку Айше-хатун. — Повелитель, — девушка села в постели. — Моя Гюнай-хатун, ты проснулась, идём, я покажу тебе твою комнату, — Падишах подошёл к ней. — Мою комнату? Это же ваши покои, Повелитель. Я не смею… — робко пробормотала девушка. — Ради твоей безопасности я дарую тебе комнату в своих покоях, можешь приходить сюда всегда, когда захочешь, — объяснил мужчина. — Я же служанка Хатидже Султан и должна жить в ее дворце, — девушка ничего не понимала. — В первую очередь ты моя фаворитка, а так да, Хатидже сегодня приедет за тобой, и ты останешься с ней. Мы ещё обязательно встретимся, моя Гюнай. — Спасибо, Повелитель! — Идём, — Султан взял ее за руку и провел к противоположной стене, где скрывалась дверь. Девушка вошла в комнату и осмотрела ее: комната небольшая, но такая же роскошная, как покои Повелителя, мягкая кровать и туалетный столик рядом, письменный стол, небольшая тахта и стол для приема пищи, на котором уже стоял поднос с завтраком. — Располагайся здесь, кушай и переодевайся. Когда приедет Хатидже, я тебя позову, — проговорил Султан и вышел. Гюнай села на тахту и начала трапезу. Завтрак состоял из вяленого мяса, риса в каких-то экзотических приправах, рахат лукума и щербета. Гюнай отметила, как изменился рацион с момента ее прошлого пребывания в Топкапы. Раньше она была служанкой второго ранга, чуть выше обычных рабынь, а сейчас она фаворитка самого Падишаха, как он сам сказал. В шкафу висело несколько роскошных нарядов. Девушка выбрала темно-синее платье с серебряной вышивкой. — Теперь у меня платья такие же, как у госпожи, — Гюнай подошла к туалетному столику, на котором лежало несколько комплектов украшений. Девушка выбрала небольшие серьги с жемчугом и кольцо к нему. Закончив, она села на тахту и рассматривала комнату и свой наряд. — Гюнай, ты восхитительна, достойна моей любви! — в комнату вошёл Повелитель. Девушка встала и поклонилась. — Только в твоем образе чего-то не хватает, — его руки были за спиной. — Это колье я создал ещё когда был Шехзаде, санджакбеем Манисы. Тогда я был молод и романтичен, ты вернула меня в те далёкие счастливые времена. Теперь это колье твое, — Повелитель достал из-за спины бархатную шкатулку, в которой лежало жемчужное колье. — Идём, посиди со мной на террасе, — проговорил мужчина после того, как помог девушке надеть украшение.